Солодов С. В. Филиппов Главный редактор-администратор В. Д. Соловьев Главный научный редактор П. А. Кротов Технический редактор И. Е. Прозоров Художник А. А. Брынза Макет, верстка Г. В. Губенкова




НазваниеСолодов С. В. Филиппов Главный редактор-администратор В. Д. Соловьев Главный научный редактор П. А. Кротов Технический редактор И. Е. Прозоров Художник А. А. Брынза Макет, верстка Г. В. Губенкова
страница6/15
Дата20.03.2013
Размер2.64 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
двинувшегося через степи к турецкой границе в междуречье Днепра и Южного Буга, тем не менее не было своевременно организовано.

А.Д. Меншиков писал царю с берега Днепра во втором часу после полудня 30 июня, что принимает сдачу шведских полков: «...сего часу пришли все строем и кладут ружье». Одновременно он сообщал монарху: «А за королем отправляем мы за Днепр добрую партию, которая, надеюсь... что праздно не возвратитца»11. Однако выполнить свое намерение А.Д. Меншиков не смог ни в этот, ни в следующий день.

Имеющееся утверждение, что генерал-майор Г.С. Волконский к вечеру 30 июня с 6000 драгун и с казаками переплыл Днепр12, противоречит источникам, которые нельзя оспорить. Оно воспроизводит известие (в данном случае ошибку) в записках шведского лейтенанта Ф.Х. фон Вайе, плененного при Переволочне13.

Весь день 30 июня 1709 г. русские войска принимали сдачу шведской армии. Высшее командование в тот день принадлежало А.Д. Меншикову. На него, следовательно, и ложится ответственность за промедление. Для организации преследования шведов под рукой у светлейшего князя не было судов для переправы драгунской конницы на другой берег Днепра. Что предпринимал в тот день А.Д. Меншиков для скорейшей присылки судов к Переволочне, неизвестно. Документальных свидетельств на этот счет нет. В любом случае регулярные войска в тот день в погоню посланы не были.

Однако до сих пор неизвестно, когда устремились в погоню за отрядом короля и Мазепы отряды нерегулярной российской конницы. Королевский отряд им удалось настичь на берегу лимана Южного Буга на день раньше, чем драгунам.

А.Д. Меншиков писал 10 июля 1709 г. коронному гетману А.Н. Сенявскому: «...за этой небольшой партией, которая бежала за Днепр, был послан отряд драгун и несколько тысяч казацких и калмыцких войск...»14.

На следующий день после пленения шведской армии, 1 июля, в Переволочну прибыл Петр I. Именно царь распорядился насчет организации преследования за Днепром. Подробный наказ о погоне был в тот же день выдан А.Д. Меншиковым генерал-майору Г.С. Волконскому. Однако в наказе есть прямая ссылка на полагавшуюся в случае успеха царскую милость «господину генералу» — верный знак того, кто разработал наказ Г.С. Волконскому, данный от имени А.Д. Меншикова. Г.С. Волконскому предписывалось: «1. Идти, с Божию помощью, с определенной партиею за Днепр, переправяся оную реку в удобном месте и где возможно больше судов сыскать. 2. Тот поход свой править тем трактом, которым король шведский пошел ...и идти со всяким поспешением денно и ночно, несмотря ни на какия трудности, и по крайней мере трудиться его, короля шведскаго, догнать. 3. Буде же Бог поможет, что он, генерал-майор, его, короля, догонит, и тогда его взять и привесть к нам... а между тем обходиться с ним, яко же с монархом, честно и учтиво. 4. Если при нем, короле, будет изменник Мазепа, и его, взяв, вести за крепким караулом и смотреть того, чтобы он каким способом сам себя не умертвил. [...] 6. Продолжать тот свой поход до того времени, пока его, короля шведскаго, полонит, к чему всякое тщание прилагать, не жалея себя, понеже за то, ежели сие учинит, высокая Его Царскаго Величества милость ему, господину генералу, обещается»15.

Несколько регулярных конных полков немедленно выступили под командованием генерал-майора Г.С. Волконского вверх вдоль берега Днепра к Кременчугу, где, как ожидалось, находятся суда для переправы. Однако на полпути к назначенному месту переправы к Г.С. Волконскому прискакал подпрапорщик Московского драгунского полка Герасим Рогозин с ординарцем с устным приказом генерал-поручика Р.Х. Боура идти с полками обратно к Переволочне и явиться к А.Д. Меншикову. Хотя Г.С. Вол­конский, по его словам, «словесному указу не поверил», тем не менее он остановил движение на восемь часов. Получив от А.Д. Меншикова подтверждение прежнего указа о преследовании отряда шведского короля и бывшего гетмана, генерал-майор возобновил путь с войсками. Суда, прежде бывшие у Кременчуга, оказались согнаны вниз по течению до Камня. Произошла новая задержка. Только 3 июля состоялась переправа на правый берег реки на судах, прибывших вниз по течению из Чигирина и Дубровы16.

Неразбериха, возникшая после доставленного Г. Рогозиным приказа Р.Х. Боура остановить преследование, получила даже литературное развитие в устных преданиях XVIII столетия. Полтавская битва, гордость за которую вошла в матрицу исторического сознания русских и украинцев, вскоре же после того, как отзвучали залпы орудий, стала предметом литературно-художественного осмысления. Литературный мотив чудесного спасения дала сама реальная история. То, что королю удалось-таки ускользнуть от преследования, вызывало удивление современников. Предания в процессе их устной «жизни» ветвились, как растущее дерево: некоторые подробности исчезали, другие появлялись, возникали новые объяснения, менялись место действия и даже люди, участники событий.

Некоторые люди, так или иначе связанные с историей знаменитой битвы, исход которой заставил Западную Европу пристально посмотреть на восток континента, рассказывали предания из ее истории, стремясь поднять таким способом свой собственный престиж, значимость своих предков, рода, вызвать особый интерес собеседника. Один из таких рассказов зафиксировал путешествовавший по России в течение ряда лет англичанин У. Кокс. 21 августа 1779 г. он посетил в старой столице дом московского генерал-губернатора князя Михаила Никитича Волконского (1713–1788). Князь известен, в частности, тем, что сыграл важную роль в дворцовом перевороте 28 июня 1762 г., который возвел на российский престол Екатерину II. Он получил тогда крупное пожалование в 5000 руб. В день переворота он был генерал-аншефом, подполковником лейб-гвардии Конного полка. Вот как У. Кокс описал произошедшее в 1779 г. знакомство: «Князю шестьдесят седьмой год. Он помнит Петра Великого и описывает его как человека огромного роста, в шесть фут, крепкого и хорошо сложенного, с трясущейся головой, которого часто подергивали судороги, присовокупив, что он носил обыкновенно зеленый мундир или коричневый длинный сюртук и замечательно тонкое белье. Его коротко остриженные черные волосы не были напудрены, и он не носил усов (!? — П.К.). Князь забавлял нас анекдотами об этом великом монархе, из коих один был передан ему князем Меншиковым»17. Информатором, на которого сослался М.Н. Волконский, скорее всего был светлейший князь генерал-аншеф Александр Александрович Меншиков (1714–1764), сын «полудержавного властелина».

Приведем эту «полтавскую историю», как она записана У. Коксом: «После Полтавской битвы, когда его отец, князь Волконский, преследовал Карла XII с отрядом легкой конницы, к нему подскакал адъютант, передавший от Меншикова приказание остановиться; он повиновался, но послал к князю ординарца сказать, что он преследовал короля шведского и уже почти нагонял его. Меншиков был чрезвычайно удивлен, получив это известие, так как он никому не давал приказания прекратить преследование; его мнимого адъютанта никто более не видал. Так как Петр не повелел разыскать того, кто спас его величайшего врага от плена, то подозревали, что он сам придумал эту уловку, чтобы не иметь в руках пленного, которого ему не захотелось бы отпустить на свободу и вместе с тем и неприятно было бы долго держать в плену»18.

Отец рассказчика М.Н. Волконского, князь Никита Федорович Волконский, никак не мог командовать войсками на поле Полтавской битвы. Он, будучи записанным в Преображенский полк, только в 1712 г., в числе других молодых людей, был послан для обучения в школу в Ревель19. Очевидно, рассказчик играл на том, что в битве участвовали два генерал-майора от кавалерии Волконские. Наверное, не располагая документами, он невольно приписывал своему отцу столь интересный «факт», вымысел по истории битвы, следуя услышанному им преданию.

Собиратель рукописей и исторических вещей П.Ф. Карабанов (1764–1851), знакомый со многими выдающимися личностями, записал другой вариант приведенного предания. На этом примере, сопоставляя оба варианта, можно увидеть, как устные рассказы могли трансформироваться. Вот этот рассказ: «По разбитии шведов под Полтавою за бежавшим неприятелем отряженная погоня настигла его у Переволочны. Все было взято в плен, окроме Карла XII с его свитою, ушедшаго на противоположный берег реки; оставалось только переправиться за оную. В пущую тревогу является ген.-майор князь Григорий Семенович Волконский, украшенный белою перевязью через плечо, с царским указом остановить погоню и вмиг уезжает. Между тем начавшаяся пересылка, как и чрез кого объявлено повеление, сделала остановку и дала Карлу время избавиться от плена. Впоследствии открылось, что это сделано было с намерением и что царю побег королевский, так сказать, развязывал руки»20.

Герой предания в его первом варианте преследует Карла XII, во втором — напротив, своими действиями не позволяет захватить шведского короля в плен. Примечательно, что главные герои обоих вариантов предания носят фамилию Волконский. Второй вариант имеет внешнюю форму исторического анекдота, даже некой байки-сказки с внешними эффектами: князь с «белою перевязью через плечо», «с царским указом», «вмиг исчезает».

Имеющееся в первом и во втором предании объяснение указа русского монарха вообще прямо противоречит реальности: Петр I очень желал взять в плен суверена европейского государства. Престиж выигранной битвы не в последнюю очередь определялся «представительностью», высотой положения на лестнице государственных чинов павших и плененных неприятелей. Король же представлял собой вершину иерархической пирамиды иностранного государства. В обоих вариантах устного предания раз­вивается литературный мотив чудесного спасения. Историк русской литературы XVIII в. Е.К. Никанорова пишет: «Являясь фиксацией или отголоском слухов, преданий и легенд, связанных с именем определенного исторического лица, литературный анекдот сохраняет связь с фольклором, что проявляется как в трактовке образа главного героя (или конфликта), так и в наличии, уже в письменной традиции, нескольких версий одного события»21.

Как проходила погоня в последующие дни?

Г.С. Волконский писал А.Д. Меншикову «от Кременчуга, перешед Днепр», что он переправился с вверенными ему драгунами через реку 3 июля и «сего июля 4 дня» 1709 г. двинулся за отрядом беглецов во главе с Карлом XII. С небольшой частью своих войск, не сумевших своевременно перебраться через реку, вместе «с худоконными лошадьми» он оставил полковника Рожнова. В авангарде за бегущим неприятелем следовали Переславский и Лубенский украинские казачьи полки. К тому времени они уже вышли «за Черной лес». Генерал-майор сообщал: «Толко имеем нужду в том, что много усталых лошадей. Также и в провианте»22.

Состав и численность конного отряда, преследовавшего шведов за Днепром до Южного Буга, можно установить. Н.П. Волынский выяснил, что в отряде под общей командой Г.С. Волконского гнались за шведами Тверской и Ярославский драгунские полки. Еще два конных полка, входившие в этот отряд, находились под началом Г.С. Кропотова23. Если названо имя Г.С. Кропотова, значит в погоне участвовал Второй драгунский конно-гренадерский полк, которым он командовал в качестве полковника. Четвертый полк драгун, участвовавший в изнурительной гонке по безлюдной и маловодной степи, — это Ростовский драгунский полк. Его офицеры упоминали, что полк «из-под Полтавы послан был за шведами до Переволочны, к Днепру, и в оное же время командирован был с генералом-майором князем Волконским за шведским королем под Очаков». Одиннадцать офицеров Белозёрского драгунского полка тоже единогласно свидетельствовали в 1720 г.: «И в 709 году был Белозёрской драгунской полк... в партии с генерал-майором князем Волконским за швецким королем под Очаковым, и был бой с шведом у реки Буга...»24. Об участии Каргопольского драгунского полка в преследовании неприятеля показывали в 1720 г. в «сказках» его офицеры: «...и был полк командирован с генерал-майором князем Волконским за швецким королем до Буга-реки под Очаков...»25. Сведений об участии других конных полков регулярной армии в преследовании шведов и мазепинцев за Днепром не имеется.

Итак, состав отряда преследователей установлен — шесть регулярных полков, пять драгунских и конно-гренадерский.

Какие же по численности силы Петр I послал, чтобы пленить шведского короля с его отрядом и Мазепу с его заблудшими «овцами», мятежными казаками?

Ростовский драгунский полк, по табели от 5 июня 1709 г., насчитывал 3 штаб-, 34 обер-, 40 унтер-офицеров, 948 капралов и рядовых — всего 1025 строевых чинов26. По обобщающей ведомости 1711 г., в нем «по Полтавской баталии» было 988 строевых чинов27, то есть во втором источнике названы только унтер-офицеры и рядовые (948 + 40 = 988). Во Втором конно-гренадерском полку Г.С. Кропотова, согласно табели на 19 июня 1709 г., имелось 3 штаб-, 30 обер-, 40 унтер-офицеров и 953 капрала и гренадера — всего 1026 конников28. Тверской драгунский полк, по табели от 9 июня 1709 г., имел в своих рядах 3 штаб-, 34 обер- и 40 унтер-офицеров, 891 капрала и драгуна — всего 968 военнослужащих строевого состава29. В Ярославском полку в марте 1709 г., по табели, числилось 1063 чел. урядников, капралов и рядовых, а количество офицеров в документе не указано30. В Каргопольском драгунском полку накануне битвы, по табели на 25 июня 1709 г., насчитывается 758 только унтер-офицеров, нижних командных чинов и драгун; численность офицеров не названа31. В Белозёрском драгунском полку имелось, по табели на 10 апреля 1709 г., 772 фузеи, 768 палашей, 100 копий, 575 пар пистолетов — это косвенный признак наличия в полку около 800 строевых чинов, включая офицеров32.

Приведенные выше данные табелей завышают число возможных участников и битвы и преследования короля за Днепром (до округленно 5700 чел.). Во-первых, эти регулярные кавалерийские части (исключая Ростовский полк) понесли потери убитыми и ранеными в Полтавской битве. Во-вторых, не все строевые чины по разным причинам могли участвовать в баталии: болезни, незалеченные раны и др. В-третьих, число лошадей в полках, как свидетельствуют источники, могло быть в некоторых полках меньше количества строевых чинов. В Ростовском полку на названную дату на 988 нижних строевых чинов имелось 855 верховых драгунских лошадей, в Тверском на 931 — 820, в Ярославском на 1063 — 870, в Каргопольском полку на 772 нижних чина приходилось 934 драгунских лошади33. Впрочем, конский состав перед баталией мог быть пополнен.

Целесообразно рассчитать численность отряда преследователей, исходя из данных ведомости о количестве нижних чинов, участвовавших в битве, с указанием числа погибших по полкам.

Согласно этой ведомости, во Втором конно-гренадерском полку Г.С. Кропотова после Полтавской победы, с учетом потерь павшими (60 человек), числилось 655 бойцов. Тверской полк, за вычетом погибших в битве (33 человека), имел 634 конника из нижних чинов, Ярославский после вычета потерь убитыми в баталии (42 человека) имел 838 всадников, урядников и рядовых. Ростовский полк во время битвы стоял в резерве. В Белозёрском драгунском полку числилось после Полтавской битвы, за вычетом погибших (30 человек), 597 всадников от унтер-офицеров до рядовых драгун; Каргопольский драгунский полк имел соответственно 706 бойцов нижних чинов34. Естественно, в преследовании не приняли участие раненые, число которых по этим полкам неизвестно. Уменьшить число преследователей могли и тяготы стремительного броска от Полтавы к Переволочне (изнеможение и падеж лошадей, травмы людей и др.).

Итак, число преследователей из урядников и рядовых по верхнему пределу (поскольку нужно еще вычесть небольшое число раненых при Полтаве) следует указать, с учетом офицеров, с небольшим округлением в 4500 всадников.

Спустя несколько дней с левого берега лимана Южного Буга Г.С. Волконский написал А.Д. Меншикову о ходе организованной им погони: «...пошел я с кумандрованными афицеры и драгуны от Кременчюка июля 4 дня и шел за неприятелем степью денно и ночно с поспешением, и драгунских лошадей от Кременчюка на половине пути и не доходя Очакова по дороге стало 1500...»35. Иными словами, в ходе изнурительной погони примерно треть реальной численности отряда преследователей вынуждена была отправиться с пути обратно по причине полного изнеможения верховых коней. О них Г.С. Волконский доносил: «...тех драгун с лошедьми поворотил я до Кременчюка...»36. Тем не менее до Южного Буга дошли в порыве преследования неприятеля около 3000 всадников российской регулярной кавалерии.

Неимоверные трудности стремительного броска драгун к лиману Южного Буга раскрывает скупая фраза из донесения командира корпуса погони Г.С. Волконского А.Д. Меншикову от 9 июля 1709 г. уже «от реки Буга». Генерал-майор доносил: «И я с кумандою своею поворотился назад, к Кременчюку, для того ...что у драгун провианту ничего нет и 5 дней хлеба не едали, а достать было невозможно, для того что от Кременчюка до Очакова деревень не было, все шли степью»37.

Надежды на захват Карла XII и Мазепы оставались. Новгородский митрополит Иов в поздравлении Петру I по случаю Полтавской победы полагал-таки, что «заяцоподобный краль шведский... впадет в острейшия ногти российскаго двоеглавнаго орла»38.

И где ж Мазепа? Где злодей?

Куда бежал Иуда в страхе?

Зачем король не меж гостей?

Зачем изменник не на плахе?

(А.С. Пушкин)

Драбант К. де Турвиль красочно описал бегство королевского отряда по степи: «Мы, не зная о положении на том берегу, направились между тем в путь и долго продвигались, не имея известий, что там произошло. Всю дорогу король оставался верхом, если не говорить о том обстоятельстве, что, будучи не в состоянии держаться на коне, он находился на маленьком татарском сиденье, несколько напоминающем наши коляски. Глубокое молчанье царило вокруг, и никто не осмеливался его нарушить. Каждый, будучи погружен в свои печальные думы, был занят только мыслью о том, кем он теперь стал. Бесконечная пустыня предстала перед нашими глазами: то было начало пустыни, по которой пролегал наш путь в Турцию. [...] Неизвестности переходов, голод, жажда, жара днем и холод ночью предвещали почти определенную смерть тому несчастному отряду, в котором я находился. Нам не попадались ни деревни, ни дома, ни шалаши, ни деревья, ни следы людей, которые когда-либо проезжали по этой ужасной стране. То, как мы страдали, пересекая ее, сильнее всяких слов. [...] Наконец, страшно утомленные, прибыли мы к Бугу, реке, которая берет свое начало в Подолии и служит турецкой границей. Ее ширина составляла более четверти льё (льё — сухопутное, старинная французская мера длины, 4445 м. — П.К.) в том месте, к которому мы вышли. Турки, предупрежденные о нашем прибытии господином Понятовским, которого король послал к коменданту Очакова просить, чтобы были подготовлены лодки для переправы, уже ожидали нас на другом берегу в нетерпении, чтобы освободиться от своих съестных припасов и скормить их нам. Они тотчас бросились к нам. Изголодавшиеся шведы как попало... кинулись в воду, чтобы первыми схватить ее. Они бы перерезали тогда горло первому встретившемуся на их пути, до того голод давил этих несчастных бедняков, которые дожили до того, что ели сырую конину подобно татарам и утоляли прежестокую жажду грязной и зловонной водой»39.

Как официально свидетельствовал от имени приславших его казаков Лубенского полка Т. Харченко, казаки-мятежники вскоре после переправы вплавь на конях через Днепр двинулись искать себе спасения отдельно от отряда Карла XII40. Более того, как писал С. Понятовский, на третий день пути по безлюдной степи ночью запорожцы подняли бунт. Они собирались захватить Мазепу для выдачи царю и разграбить сокровища, которые были нагружены в его повозках. С большим трудом удалось С. Понятовскому, представителю короля, используя свой авторитет среди казаков, усмирить мятеж и спасти Мазепу. Сообщая об этом эпизоде, генерал заметил, что «казаки в числе от 4 до 5 тысяч человек» были значительно сильнее «нескольких сот» шведских всадников. Таким образом, настроения мятежников качнулись в другую сторону, разум возобладал. Казаки едва не искупили своей вины перед царем и Отечеством пленением увлекшего их в антиукраинскую (имеется в виду передача Левобережной Украины в состав католической Речи Посполитой) и антирусскую интригу беспринципного честолюбца Мазепы. Наверное, некоторые запорожцы думали, что еще лучше им было бы пленить самого короля. Впрочем, этим замыслом (столь хорошо вытекающим из сложившейся обстановки) казаки с Понятовским не поделились. В любом случае решимости и последовательности у казаков не хватило: шведов и поляков они не порубили, а короля и Мазепу не пленили. В итоге развитие истории пошло по тому пути, о котором мы знаем. После этих событий запорожцы отделились от шведов и двинулись к турецкой крепости Бендеры. Шведский же отряд вместе с Мазепой, некоторым числом казаков и поляков последовал к устью Южного Буга, чтобы затем переправиться к Очакову41. Крайне показательно, что Мазепа, увидев казачий соблазн захватить его в плен, двинулся далее не с запорожцами к Бендерам, но со своими защитниками от украинцев — шведами и поляками. Движение к Очакову создавало опасность гибели всего отряда на берегу широкого лимана Южного Буга. Раздобыть там средства для переправы было маловероятно, переправиться вплавь невозможно. Боявшийся казни в русском плену гетман в изгнании, безусловно, знал это. Тем не менее бывший гетман решил, что двигаться вместе с казаками к Бендерам еще опаснее — слишком естественной была для казаков мысль о захвате Мазепы вместе с королем для выдачи царю. Успех этой акции сразу же превратил бы казаков из изменников в вечном изгнании в национальных героев. Таков был конец мазепинской аферы — приходилось постоянно опасаться выдачи украинцами его персоны (заочно уже казненной) царю всероссийскому.

Продвижение полтавских беглецов было в высшей степени стремительным. Отряд Карла XII и Мазепы достиг Бугского лимана 4 июля, в день, когда российские войска преследования только переправились через Днепр у Кременчуга. Об этом корсуньский полковник А. Кандыба сообщил Д.М. Голицыну, а последний написал А.Д. Меншикову 7 июля 1709 г. Казачий полковник извещал, что находится в урочище Пробитое, выше по течению Южного Буга в 12 или 15 милях от Очакова, и со своим полком идет на перехват короля. Соединившись с Переяславским и Чигиринским полками, он собирался «ударить» по отряду короля и Мазепы. Брацлавский полковник писал А. Кандыбе, что со своим полком тоже двинулся «на переем» и расставил заставы по Днепру в пределах земель своего полка42. По счастливому для шведов стечению обстоятельств, каролинцам удалось увидеть на берегу Южного Буга челн-однодеревку. После долгих убеждений несколько оказавшихся там запорожцев отдали его для переправы С. Понятовского, которого король отправил через лиман для переговоров с комендантом Очакова Абдурамман-пашой. Посланцу предстояло договориться о предоставлении провианта и судов для переправы. Путь был неблизкий, по свидетельству С. Понятовского, он составлял четыре мили. Более того, договориться с пашой польскому генералу удалось только на следующий день после прибытия в крепость и только с помощью взятки43.

К. де Турвиль описал в воспоминаниях собственное участие в переговорах с пашой в Очакове. Отправлен он был туда после двух дней пребывания в лагере королевского отряда на участке берега Южного Буга ввиду знания им турецкого языка. Есть основания думать, что во время переговоров с пашой он был переводчиком у С. Понятовского. Польский генерал вспоминал, что с ним был послан «татарин... говоривший по-французски», который «служил ему толмачом»44. Очевидно, личностью своего толмача-француза надменный польский генерал мало интересовался, поэтому кое-что напутал в своих воспоминаниях.

Вот отрывок из мемуаров К. де Турвиля: «...от сераскира Бендер через Очаков поступило указание королю следовать туда, но только в сопровождении 24 человек. Короля это ограничение привело в гнев, так как он хорошо видел, что оно вызвано скупостью очаковского паши. Чтобы найти выход из этого положения, меня послали к нему разъяснить необходимость быстрого прохода. Я нашел там старого, сварливого турка, глухого к самым настоятельным просьбам. Угроза королю и его маленькому войску, которое русские могли в любой момент захватить, тревожила его очень мало. Только золото могло сделать его чувствительным. Он сразу смягчился, когда я испытал это средство... Две сотни дукатов, которые король дал мне для такого случая и которые я ему подарил, совершили все то, о чем говорилось прежде, и я вернулся наконец с тем, что мне было приказано, к лодочникам, заранее нанятым, несмотря на приказ не перевозить никого под страхом смертной казни»45. Любопытно, что толмач-француз, драбант короля, видимо, уже переодевшийся в турецкую одежду, обучившийся еще в юности турецкому языку от своего друга Ахмета, выдавал в написанных спустя годы воспоминаниях себя за посланца короля.

Таковым был генерал С. Понятовский на самом деле. Для оценки мемуаров, как вида исторических источников, показательна и такая подробность. По К. де Турвилю, сумма взятки, переданной очаковскому паше, составила 200 червонцев (дукатов); С. Понятовский для возвеличивания своего значения даже в этой мелкой подробности преувеличил размер подкупа в десять раз — до 2000 червонцев46.

Задержка поставила короля, смещенного гетмана и их маленький отряд перед угрозой полного истребления и пленения. Запас времени, полученный шведами в связи промедлением с переправой русских драгунских полков и казаков на западный берег Днепра, грозил вот-вот истечь. Погоня неумолимо приближалась. Новые важные подробности российского преследования, развернувшегося на просторах Дикого поля, позволяет получить введение в научное обращение «сказки» украинского казака Лубенского полка Т. Харченко (13.07.1709). Под командованием Г.С. Волконского днем и ночью «в погоне за королем швецким и изменником Мазепою» пребывали не только вверенные ему шесть конных полков, но также донские казаки, украинские Переяславский и Лубенский казачьи полки, казаки-кампанейцы и калмыки. Первыми пришли к реке Южный Буг «и нашли тамо несколко шведов, при самой реке, в окопе», казаки. Произошло это «в пяток прошедшия недели», то есть 8 июля47, — примечательное совпадение с датой Полтавской битвы по новому стилю. Казаки не атаковали неприятелей в тот день. Они решили дождаться бывших на подходе полков регулярной конницы: «...драгунские полки поспешить с ними не могли, для того они одни никакого над ними промыслу того дни не чинили»48. Г.С. Волконский писал, что вместе с казаками Лубенского и Переяславского полков действовали «и кумпанцы»49 — представители левобережных украинских компанейских полков. Как сказано выше, А.Д. Меншиков засвидетельствовал участие в погоне калмыков.

Противники вошли в тесный предбоевой контакт. В тот день, по свидетельству Т. Харченко, еще до подхода драгунских полков на российскую сторону перебежали полковники Ю.П. Кожуховский и
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Похожие:

Солодов С. В. Филиппов Главный редактор-администратор В. Д. Соловьев Главный научный редактор П. А. Кротов Технический редактор И. Е. Прозоров Художник А. А. Брынза Макет, верстка Г. В. Губенкова iconНаучный консультант Художник Корректоры М. Дизайн Верстка > В. Усманов М. Чураков А. Зайцев В. Попов В. Лоскутов В. Королева Рошаль, Е. Шнитникова Н. Мигаловская А. Рапопорт ббк 88. 352. 1
Главный редактор Зав гуманитарной редакцией Зав психологической редакцией Ведущий редактор Научный консультант Художник
Солодов С. В. Филиппов Главный редактор-администратор В. Д. Соловьев Главный научный редактор П. А. Кротов Технический редактор И. Е. Прозоров Художник А. А. Брынза Макет, верстка Г. В. Губенкова iconХудожник обложки Корректоры Верстка Е. Строганова Л. Винокуров Е. Цветкова А. Борин С. Маликова Т. Брылёва, М. Одинокова А. Борин ббк 88. 43
Главный редактор Заведующий редакцией Руководитель проекта Ведущий редактор Художник обложки Корректоры Верстка
Солодов С. В. Филиппов Главный редактор-администратор В. Д. Соловьев Главный научный редактор П. А. Кротов Технический редактор И. Е. Прозоров Художник А. А. Брынза Макет, верстка Г. В. Губенкова iconПрактикум по конфликтологии 2-е издание, дополненное и переработанное
Главный редактор Заведующий редакцией Руководитель проекта Литературный редактор Художественный редактор Корректор Верстка
Солодов С. В. Филиппов Главный редактор-администратор В. Д. Соловьев Главный научный редактор П. А. Кротов Технический редактор И. Е. Прозоров Художник А. А. Брынза Макет, верстка Г. В. Губенкова iconВ. П. Орлов (главный редактор)
В. П. Орлов (главный редактор), Д. А. Варламов (заместитель главного редактора), Г. М. Гейшерик (научный редактор)
Солодов С. В. Филиппов Главный редактор-администратор В. Д. Соловьев Главный научный редактор П. А. Кротов Технический редактор И. Е. Прозоров Художник А. А. Брынза Макет, верстка Г. В. Губенкова iconНаучный редактор Н. Шалаев Литературный редактор А. Петроградская Технический редактор С. Прока Иллюстрации А. Бахарев Художник Н. Биржаков Верстка Л. Пискунова ббк 32. 973. 2-018
П75 Приемы объектно-ориентированного проектирования. Паттерны проектирования. – Спб: Питер, 2001. – 368 с: ил. (Серия «Библиотека...
Солодов С. В. Филиппов Главный редактор-администратор В. Д. Соловьев Главный научный редактор П. А. Кротов Технический редактор И. Е. Прозоров Художник А. А. Брынза Макет, верстка Г. В. Губенкова iconГлавный редактор Зав психологической редакцией Зам зав психологической редакцией Ведущий редактор Редактор Художник обложки Корректор Верстка ббк 88. 35я7
Учебное пособие предназначено для психологов, психофизиологов, педагогов, а также для студентов и аспирантов психологических и педагогических...
Солодов С. В. Филиппов Главный редактор-администратор В. Д. Соловьев Главный научный редактор П. А. Кротов Технический редактор И. Е. Прозоров Художник А. А. Брынза Макет, верстка Г. В. Губенкова iconАнглийский для наших
Издатель С. Леднев Главный редактор А. Голунов Художник С. Борин Корректор Н. Либерман Вёрстка М. Мышкина
Солодов С. В. Филиппов Главный редактор-администратор В. Д. Соловьев Главный научный редактор П. А. Кротов Технический редактор И. Е. Прозоров Художник А. А. Брынза Макет, верстка Г. В. Губенкова iconВ попов Ведущий редактор а борин Научный редактор э эидеиилпер Редамор в попов Художник обложки в шимкевич Корректор 1 Бршева Верстка н марчеикова ббк53 57
Теориям практика семейной психотерапии —СПб Питер, 2001 —352 с ил—(Серия «Золотой фонд психотерапии»)
Солодов С. В. Филиппов Главный редактор-администратор В. Д. Соловьев Главный научный редактор П. А. Кротов Технический редактор И. Е. Прозоров Художник А. А. Брынза Макет, верстка Г. В. Губенкова iconАгентство по техническому регулированию и метрологии
М. В. Глушкова (зам гл редактора), И. Б. Ефанова, В. Н. Клюшников, А. Д. Козлов (научный редактор), Т. В. Лазарева (главный редактор),...
Солодов С. В. Филиппов Главный редактор-администратор В. Д. Соловьев Главный научный редактор П. А. Кротов Технический редактор И. Е. Прозоров Художник А. А. Брынза Макет, верстка Г. В. Губенкова iconС. М. Гинц. Художник Н. Н. Моос. Художественный редактор М. В. Тарасова. Технический редактор Г. А. Калашникова. Корректор Л. К. Пономарева. Подписано к печати 22/VI

Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница