Солодов С. В. Филиппов Главный редактор-администратор В. Д. Соловьев Главный научный редактор П. А. Кротов Технический редактор И. Е. Прозоров Художник А. А. Брынза Макет, верстка Г. В. Губенкова




НазваниеСолодов С. В. Филиппов Главный редактор-администратор В. Д. Соловьев Главный научный редактор П. А. Кротов Технический редактор И. Е. Прозоров Художник А. А. Брынза Макет, верстка Г. В. Губенкова
страница2/15
Дата20.03.2013
Размер2.64 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
Табл. 1, 2, 3).

Кроме направления в инвалидные города и роты согласно требованиям Ре­гламента об управлении адмиралтейств и флотой 1765 г.30, практиковалось назначение отставных морских и адмиралтейских чинов в ветеранские палаты морских госпи­талей31, учрежденных во всех военных портах, в Казанском и Тавровском (Новопав­ловском) адмиралтействах.

Этот процесс начался еще при Петре I и получил развитие при его преемниках на российском престоле33. При этом меньшая часть, как правило, заслуженных инвалидов назначалась в ветеранские палаты адмиралтейского госпиталя «с [пищевой] порцией, положенной по Регламенту», а большая часть присланных для прокормления отставников направлялась в «команду надзирания и в работах у больных»34 и на инвалидное содержание (см. Табл. 2).

Инвалиды, определенные в ветеранские палаты, получали полностью свое жалованье по последнему должностному окладу во флоте (армии), военный мундир от казны и довольствовались лечебным пайком. Лечебный паек был введен петровским Адмиралтейским регламентом 1722 г., затем пролонгирован Генеральным регламентом о госпиталях... 1735 г. и находился в действии в войсках и на флоте до 1809 г.35. Данный рацион состоял из 101/2 фунтов хлеба, 21/2 фунтов крупы овсяной, 2 фунтов крупы ячневой, 5 фунтов мяса свежего, полфунта масла коровьего, 7 чарок вина, 7 кружек пива36, 35 золотников соли, отпускаемых на одного больного в неделю.

Отставные нижние чины, присланные для прокормления в госпитальную команду, получали жалованье по пенсионному инвалидному содержанию (треть оклада), военный мундир, бывший в употреблении, и сухопутный провиант (муки ржаной по 3 четверти37, круп по полтора четверика и 24 фунта пищевой соли на одного человека в год)38.

Из адмиралтейских чинов право на казенную пенсию имели прослужившие во флоте на берегу 32 года39, а из морских чинов — совершившие не менее 16 кампаний в Балтийском и Северном море на кораблях. Продолжительность кампании должна была быть не менее шести месяцев40.

В послужной справке, приложенной к формулярному списку, написано, что мастер столярного дела ранга прапорщика С.К. Кондратьев происхождением из детей при­казного чина, на военной службе с 1709 г. Некоторое время обучался астрономии, не будучи учеником Московской навигацкой школы. В 1714 г. был послан в Санкт-Пе­тербург, где определен в лейб-гвардейский Преображенский пехотный полк учеником в бомбардирскую роту. В 1715 г. по указу Петра I был направлен в Англию для обучения столярному делу, где находился до 1721 г. В выданном английском аттестате отмечено, что ученик С.К. Кондратьев «столярному делу как подлежит обучился». Из Англии его вызвали в Санкт-Петербург, где он работал подмастерьем на строительстве кораблей на Адмиралтейской верфи и ремонтировал их в Кронштадте. В 1725 г. был пожалован мастером столярного дела, а в 1738 г. награжден рангом прапорщика. В пред­ставлении на пожалование пенсии говорится, что С.К. Кондратьев «и по должности своей на строящихся при Санкт-Петербурге и Архангельске адмиралтействах корабли и другие суда, коих ежегодно строилось множественное число, столярную работу исполнял [один] без подмастерьев со всякой ревностию...».

Капитан 1-го ранга А.Е. Шельтинг, исполнявший должность капитана над Архангелогородским военным портом, выделил, помимо высочайшего профессионализма С.К. Кондратьева, еще некоторые основания для представления на пожалование пенсии престарелого мастера столярного дела. Это — отсутствие у него поземельной собственности и других доходов и, главное, паралич, случившийся с ним 3 февраля 1766 г., «от которой левой рукою и ногою не владеет, и затем также за старостию должность свою исправлять не в состоянии и пропитания от себя никакого не имеет»42.

В другой послужной справке записано, что подмастерье якорного дела В.Н. Стрелков на военной службе с 1715 г., 77 лет, происхождением из детей рейтарских. В 1737 г. был пожалован в подмастерье домкратного дела. В 1747 г. указом Государственной адмиралтейской коллегии определен в мастера, а в 1765 г. переименован в мастера инструментального дела. В 1766 г. указом ГАК его должность была названа по-другому — подмастерье якорного дела. 1 января 1766 г. с ним случился параличный припадок, в результате болезненного приступа он не владеет левой рукой, а из-за старости и слабости больше своей должности исполнять не может, «а пропитания от себя никакого не имеет»43.

Больных и престарелых военных, морских и адмиралтейских чинов, уволенных в отставку и не имевших родственников, власти помещали не только в госпитали, богадельни, но и учрежденные инвалидные дома. В них попадали самые дряхлые и больные ветераны, которых по состоянию здоровья нельзя было отправлять в «инвалидные города».

12 августа 1775 г. Екатерина II издала указ, в котором повелевала московскому обер-полицмейстеру Н.П. Архарову учредить под ведомством местной полиции особую больницу и богодельню. Для этого использовались помещения бывших хлебных магази­нов. Для их перепланировки и капитального ремонта отпускалось 14 тыс. руб. из прови­антских сумм.

В богадельне, которая могла принять 100 человек, предписывалось содержать следующий контингент призреваемых: отставные «на свое пропитание» солдаты и матросы, а также увечные и немощные неимущие приказного и духовного чина и их престарелые жены. На их содержание выделялось по 4 коп. на одного человека в сутки. В 1776 г. при богадельне открылась Екатерининская больница на 150 коек. В ней бесплатно лечились обитатели богадельни, а также все желающие москвичи, но за отдельную плату45.

В 1787 г. началось расширение богадельни, тогда к ней пристроили два корпуса. В помещениях бывшей парусной фабрики46 разместились: дом инвалидов, богодельня для престарелых, сиротский приют, дома для неизлечимых больных, умалишенных и смирительный дом. Все это называлось Московской Екатерининской богадельней.

В 1777 г. за счет казны в Москве был учрежден Инвалидный дом для неимущих отставных штаб- и обер-офицеров, требовавших призрения по болезни, ранению и бедности47. Здание будущего заведения было куплено у графа А.В. Салтыкова.

На ремонт помещений государство выделило 2 тыс. руб. Инвалидному дому за счет доходов Коллегии экономии в течение пяти лет отпускалось ежегодно по 25 тыс. руб. Эти деньги переводились в Дворянский банк, полученные доходы (проценты) от их хранения и оборота служили основным источником содержания ветеранов данного учреждения. Персональную ответственность за достойное содержание призреваемых ветеранов и надежное функционирование служб и команд Инвалидного дома Екатерина II именным указом от 13 июля 1777 г. возлагала на московского обер-полицмейстера Н.П. Архарова48.

Подготовительные мероприятия по подготовке к открытию Инвалидного дома несколько затянулись, и он начал действовать только со 2 апреля 1779 г. Однако за это время было подготовлено все для приема и содержания отставных офицеров. Первоначально Инвалидный дом был рассчитан на 25 неимущих обер- и штаб-офицеров с семьями, затем их численность постепенно увеличивалась, о чем сказано ниже.

В Инвалидный дом принимались только те офицеры, у которых в послужных списках с приложенными к ним аттестациями было записано об их «беспорочной службе и добропорядочности». Приоритет в приеме Инвалидный дом отдавался тем беспоместным и бескрестьянным офицерам, не имевшим, кроме пенсии, никаких других доходов после увольнения от военной службы в полную отставку, кто по состоянию здоровья и преклонного возраста «ни в поле, ни гарнизоне [больше] работать не может».

Екатерина II в своем указе определила цель создания Московского инвалидного дома как острую необходимость утвердить и всесторонне распространить в армии и во флоте «призрение и попечение наше о призрении усердно нам служившим [чинам], по изнеможению [организма] и недостатку [денежных средств] помощи требующим».

Караул и обслуживающий персонал содержались также за счет отставных солдат и унтер-офицеров, которые, как подчеркивалось в указе императрицы, «в войсках наших понесли долголетние труды и по старости и дряхлости своей требуют пристанища». Для наблюдения за расходованием денежных и материальных средств в Инвалидном доме был создан Совет, в него входили представитель от обер-полицмейстера Москвы и смотритель из числа выбранных на собрании авторитетных отставных штаб-офицеров.

Учрежденная в Москве 12 августа 1775 г. под ведением полиции больница с медицинским персоналом для лечения отставных солдат решением Екатерины II присоединялась к Инвалидному дому. Она была хорошо оснащена медицинским оборудованием того времени и снабжена необходимыми медикаментами из своей аптеки.

При больнице и Инвалидном доме в помощь администрации из команды отставных были выделены два помощника обер-офицерских чинов, которые проводили счета и накладные в приходно-расходных книгах учета материальных и денежных средств.

При Инвалидном доме приговором Святейшего Синода была открыта церковь со священнослужителем, который совместно с больничным священником «отправлял службу Божию, утешал, исповедовал и причащал ветеранов и в прочем во всем исправлял их».

Содержание инвалидов было организовано в соответствии с их воинскими чинами, по старшинству и состоянию здоровья. Штаб-офицеры и неизлечимо больные из обер-офицеров проживали в отдельных комнатах, прочие младшие офицеры по двое в одном помещении. Кроме того, в доме имелись особые покои, куда временно помещались заболевшие ветераны, выявленные штатным лекарем во время ежедневных осмотров.

На каждого инвалида казна выделяла 60 руб. в год, но эти деньги на руки им не выдавали, а использовали на закупку материальных средств и оплату произведенных услуг.

Пища ветеранам готовилась на хорошо оборудованной и оснащенной кухне, приготовленные блюда они принимали в столовой. Указ предписывал, «...кушанье чтоб было [им] приготовлено чисто, хорошо и порядочно». Столы накрывались и убирались обслуживающим персоналом. За доведение полностью положенных порций до инвалидов материальную ответственность несли смотритель и его помощники.

Призреваемые офицеры бесперебойно обеспечивались верхней одеждой, сменным нижним и постельным бельем, которое им отпускалось в готовом виде. Каждому ветерану выдавались: шпага, мундир и шляпа сроком на два года; халат, два колпака, две пары туфель, две пары сапог, трое пар чулок, белья три перемены обыкновенного и два комплекта верхнего, с манжетами, на один год. В комнате устанавливалась большая кровать с пуховиком, с подушками, простынями и одеялом, обеспечивалась их регулярная смена. При Инвалидном доме имелись сад и оранжерея. Инвалидам разрешалось навсегда покинуть дом, но при условии, если они могли найти себе богатых поручителей и жилище49.

Всего к началу XIX в. в Московском инвалидном доме проживало до 100 офицеров и членов их семей. Правами инвалидов также пользовались и двадцать отставных солдат, отслуживших 25 и более лет при безупречном поведении и добропорядочности. Отставная солдатская команда содержалась за счет дополнительных ежегодных благотворительных денежных сумм, вносимых родом князей Долгоруких50.

Однако образцом для достойного содержания отставных ветеранов во всех учреждениях военного призрения являлся столичный Каменноостровский инвалидный дом, патронаж над которым осуществлял лично цесаревич и великий князь Павел Петрович.

С 20 декабря 1762 г. наследник царского трона имел воинский чин генерал-адмирала. Павел I сохранил за собой чин генерал-адмирала, подписав один из своих первых указов, как только 6 ноября 1796 г. стал императором Российской империи51.

Ему было известно, что среди отставных моряков имелось значительное количество таких, которые по преклонным годам и болезням были лишены почти всяких средств даже для скромного существования вне флота52. Поэтому им было принято решение построить и учредить на Каменном острове инвалидный дом для проживания в нем ветеранов, заслуживших почет и уважение своей бескорыстной и усердной службой Престолу и Отечеству и вышедших в отставку «вчистую»53 по состоянию здоровья, старческой немощи и преклонному возрасту.

12-летний цесаревич Павел Петрович54 лично разработал Штат и Положение об Инвалидном доме, рассчитал потребную сумму, необходимую для содержания данного учреждения, и изволил пожаловать значительную долю своего должностного оклада по чину генерал-адмирала, составлявшего, согласно Штатам по морской части от 4 марта 1764 г., 6924 руб. 79 коп. в год55, чтобы «кои [отставные ветераны] старостию, [безупречною] службою и добрым поведением удостаивались воспользоваться Его благодеяниями»56.

Императрица Екатерина II по просьбе наследника 3 января 1766 г. издала указ на строительство Инвалидного дома57, после чего генерал-адмирал 19 января направил в ГАК служебную записку. В ней он излагал организацию комплектования данного заведения призреваемыми отставными моряками, порядок ее финансирования. Павел возлагал заботу об инвалидах на главного командира Балтийского галерного флота генерал-поручика графа И.Г. Чернышева, бывшего своего воспитателя в 1756–1762 г., назначенного в 1763 г. членом Адмиралтейств-коллегии и советником Морской комиссии российских флотов58. К этой записке было приложено штатное расписание, в котором излагалось, что численность инвалидов устанавливалась в 54 чел.59, среди них дол­жен быть один штаб-офицер, занимающий должность главного командира. Его основной обязанностью являлось наблюдение о состоянии заведения и контролирование по­ведения отставных моряков, о чем следовало систематически докладывать рапортами в ГАК. Он, в соответствии с Инструкцией, принимал дела, должность и остаток средств в денежной казне учреждения.

В Инвалидном доме также следовало содержать двух обер-офицеров, один из них был помощником главного командира, и 51 ветерана унтер-офицерского звания и нижних чинов; среди них — 19 чинов, которые не входили в штат Морского ведомства, но принимали постоянное участие в походах и сражениях русского флота, так как служили в корабельных солдатских абордажных командах и были в морских кампаниях60 (см. Табл. 4).

К примеру, на кораблях эскадры адмирала Г.А. Спиридова (всего 15 вымпелов), вы­шедшей из Кронштадта в Средиземное море, находились: 3011 флотских чинов, 1106 корабельных солдат, 498 морских артиллеристов, 149 адмиралтейских мастеровых, 518 сухопутных артиллеристов, 300 офицеров и солдат сухопутных войск — всего 5582 чел.61.

Пенсионная сумма состояла из должностного оклада (денежного жалованья), который ветеран получал на военной службе во флоте (армии), денежной компенсации за военный мундир и сухопутный провиант. Она была округлена цесаревичем Павлом Петровичем до «полных» рублей в сторону повышения. Особенно существенно явилась прибавка в пенсии для сержанта, унтер-офицера, матросов 1-й и 2-й статьи, о чем изложено нами ниже.

Размеры пенсионного жалованья, полагаемого каждому инвалиду, обязательно соизмерялись с тем должностным окладом и другими видами довольствия, которые он получал на действительной военной службе до увольнения в полную отставку. Так, 30 июня 1766 г. генерал-адмирал установил главному командиру секунд-майору С.И. Тя­полкову, который до помещения в Каменноостровский инвалидный дом получал инвалидное содержание в 120 руб., «пограничную», то есть высшую пенсию в 200 руб. в год.

Для двух инвалидов обер-офицерских чинов, получавших на службе денежное жалованье по 80 рублей каждый, предельная пенсия была назначена по 120 руб.

Пенсия для боцмана и двух боцманматов, служивших во флоте, была установлена в размере их жалованья, соответственно 60 и 36 руб. Пенсия матроса 1-й статьи состояла из должностного оклада в 11 руб. 14 коп., компенсации за мундир — 5 руб. 36 коп. и провиант — 5 руб. 16 коп. Всего 21 руб. 66 коп. Фактическая пенсия была определена в 24 рубля.

Пенсия матроса 2-й статьи, который получал должностной оклад 7 руб. 64 коп., с учетом компенсации за мундир и провиант, в аналогичных размерах, как матросу 1-й статьи, составляла 18 руб. 16 коп. и была повышена Павлом Петровичем до 24 рублей.

Пенсия сержанту, который до помещения в Каменноостровский дом получал инвалидное содержание в отдельной инвалидной роте в 15 руб., была назначена в 23 руб.

Генерал-адмирал проанализировал оклады сержанта гарнизонных полков (17 руб. 421/8 коп.) и сержанта солдатской корабельной команды (12 руб. 2 коп.) и, с учетом компенсации за мундир и провиант, округлил в сторону повышения. По аналогичной методике была рассчитана пенсия унтер-офицеру, причем с существенным повышением — с 15 до 22 руб. Так же, но весьма незначительно были повышены пенсии и для квартирмейстера, капрала и солдат.

Оставшаяся сумма после выплаты инвалидам пенсии (1773 руб.) из жалованья генерал-адмирала по решению цесаревича Павла употреблялась на текущую починку помещений Инвалидного дома, на отопление и освещение комнат ветеранов. Ежегодный остаток денежных средств составлял экономическую сумму заведения военного призрения62, получившего позднее название Каменноостровского инвалидного корпуса.

Высокие требования к моральному облику инвалидов, чьи списки кандидатов фактически утверждал генерал-адмирал, привели к тому, что первоначально наблюдался некомплект ветеранов в данном учреждении, где в наличии находилось 37 против 54 чел. по штату. Кроме того, не удалось набрать установленное число инвалидов в соответствии с воинскими чинами и должностями, указанными в штате. Сверх штата содержались в июне 1766 г. майор, 5 боцманов, 3 квартирмейстера, 1 канонир (его в штате нет вообще) и 2 унтер-офицера. Некомплект — 17 матросов, 1 сержант, 2 капрала, 8 солдат63.

Однако следует отметить, что по естественным причинам — из-за высокой смертности призреваемых, вызванных их застарелыми и длительными болезнями, незаживающими ранами и весьма преклонным возрастом, о чем написано ниже, «упалые места» (вакансии) в этом заведении для ветеранов наблюдались довольно часто. К при­меру, в списке умерших инвалидов с 13 июля 1768 г. по 21 мая 1769 г. пять покойных — главный командир секунд-майор С.И. Тяполков, боцман П.Т. Шишкин, квартирмейстер, матрос 2-й статьи, гренадер64.

Иногда «упалые места» составляли порядка 30–35 % от штата. Так, с июня по октябрь 1780 г. на Каменном острове были вакантны 19 штатных должностей из пятидесяти четырех. Для исправления данной ситуации генерал-поручик граф И.Г. Чер­нышев направлял служебные письма командирам Первой и Второй корабельных дивизий Балтийского флота, командующему галерным флотом и непосредственно в команду Каменноостровского инвалидного дома.

Источниковедческий анализ «Формулярного списка поселенных на Каменном острове инвалидов», представленный графом И.Г. Чернышевым в ГАК в 1770 г., свидетельствует, как уже было ранее отмечено, что подавляющая часть помещенных в заведение флотских ветеранов относились к весьма престарелым и больным людям.

Изучение их послужных списков показало, что почти все отставники начинали свою долгую военную службу еще при Петре Великом, затем были активными участниками последующих кампаний, походов, учений и сражений русского военно-морского флота.

Так, шхипер 2-го ранга И.И. Сердюков, 70 лет, происхождением из посадских людей, службу начал матросом на Балтийском флоте, к 1749 г. дослужился до боцмана. Был на Балтийском и Северном море в шести кампаниях, служил на военных судах Донской флотилии. Флотилия проводила регулярные боевые действия против турецкого флота на Азовском и Черном море в 1737–1739 г., осуществляла высадки десантов войск русской армии на Крымский полуостров. Военно-морскую службу И.И. Сердюков исполнял «добропорядочно, штрафов и наказаний не имел». При полной отставке от службы ему по поощрению был присвоен воинский чин «шхипера 2 ранга». Из близких родственников имел только замужнюю дочь Пелагею Михайлову, возрастом 43 года. Из-за старости, дряхлости и болезней был направлен в 1769 г. в Каменноостровский инвалидный дом.

Самыми старыми и заслуженными инвалидами среди младших командиров на Каменном острове являлись боцманы (5 чел.), средний возраст которых на время представления формулярного списка в ГАК составил 81 год 3 месяца.

Среди них находились два известных ветерана военно-морского флота, которым исполнилось по 92 года, — русский Е.С. Казаков и грек Б.И. Должан.

Б.И. Должан в русскую службу поступил матросом в 1713 г. С 1714 г. служил на Балтийском море на судах галерного флота, где участвовал в 12 кампаниях. Он особен­но отличился в Гренгамском сражении 1720 г. «при взятии четырех [шведских] фрегатов», за что был награжден памятной медалью. За продолжительную службу штрафов и наказаний не имел. За старостью и болезнями в 1766 г. определен в Каменноостровский инвалидный дом. Вдовец. Из близких родственников — замуж­няя дочь Анна Алексеева, в возрасте 71 год.

Е.С. Казаков, происхождением из детей боярских, начал военную службу матросом на линейных кораблях Балтийского флота в 1715 г., прошел последовательно все матросские и унтер-офицерские должности и заслуженно получил боцманское звание. В 1767 г., после 51 года безупречной службы на линейных кораблях и военных судах, из-за старости и дряхлости и в связи с отсутствием собственного пропитания по решению командования был направлен в Инвалидный дом. Сведения о его родственниках в источнике отсутствуют.

Боцман Я.О. Остафьев, происхождением из крестьян, 80 лет от роду, в 1713 г. был из рекрутов направлен на Балтийский флот матросом. Участвовал в 20 морских кампаниях. Сражался на галерах в Северную войну «на баталиях в Швеции и [Финляндии] под городом Абовым». По состоянию здоровья и преклонного возраста в Каменноостровский инвалидный дом был направлен в 1766 г. Данные о его родственниках отсутствуют.

Самый «молодой» из боцманской группы — И.П. Мохов, происхождением из крестьян, 70 лет от роду, начал службу на Балтийском флоте в 1719 г. матросом. К 1747 г. дослужился до боцманского звания. Участник 13 морских кампаний. По состоянию здоровья и в качестве поощрения за безупречную и продолжительную морскую службу был определен в 1767 г. в Каменноостровский инвалидный дом. Из близких родственников — замужняя дочь Матрена Андреева, в возрасте 48 лет.

Боцман Х.М. Волков, 73 лет, также из крестьян, матросом стал в 1720 г. За 36 лет образцовой службы получил воинский чин боцмана. На Балтийском и Северном морях провел на линейных кораблях 7 кампаний. Из-за ухудшения здоровья и по поощрению за безупречную продолжительную службу в 1767 г. был направлен в Инвалидный дом. Из близких родственников — замужняя дочь Марьяна Максимова, в возрасте 48 лет.

Имели определенные военные заслуги перед Престолом и Отечеством два боцманмата: П.Я. Полубоярский — 69 лет, из крестьян, с 1722 г. матрос Балтийского флота, участвовал в 5 морских кампаниях, в 1748 г. получил чин боцманмата, из близких родственников лишь дочь Марья, 43 года от роду; Я.В. Каширин — 73 года, из сержантских детей, матрос с 1724 г., был в 12 морских кампаниях, в 1738 г. на судах Донской военной флотилии участвовал в боевых действиях на Азовском и Черном морях против турецкого флота, к 1749 г. дослужился до чина боцманмата, сведения о его родственниках отсутствуют, — что явилось для командования главными доводами для направления их, соответственно в 1766 и 1767 г., в Каменноостровский инвалидный дом.

Средний возраст других инвалидов унтер-офицерских званий и нижних чинов — все они происхождением из крестьян — существенно ниже возрастов боцманской (81 год 3 месяца) и боцманматской групп (71 год).

Так, шесть квартирмейстеров имели следующий возраст: 54, двое по 63, 64, 69, 74 года (средний 64 года 6 месяцев). Кроме И.И. Корытова, который, будучи в возрасте 63 года, имел малолетнюю дочь (2 года 2 месяца), остальные квартирмейстеры холостые.

Несколько меньше средний возраст восьми матросов 1-й статьи: 44, 56, 59, 61, 66, двое по 69 лет, 74 (средний — 62 года 3 месяца). Примерно, такой же возраст у трех каптенармусов солдатских, соответственно 57, 62, 67 (средний — 62 года), и несколько меньший у шести солдат — 46, 58, 60, 61, 64, 70 (средний — около 60 лет).

Инвалид-канонир 1-й статьи имел 64 года, а гренадер был в возрасте 60 лет67.

Как уже отмечалось, поселенные на Каменном острове престарелые и дряхлые инвалиды страдали различными и очень мучительными болезнями.

Одна из граф «Формулярного списка» так и называлась: «за какими припадками от морской службы отставлены». В этом документе встречаются все недуги и перечисленные болезни, сопровождавшие глубокую старость. У одного ветерана после медицинского освидетельствования записано, что он ногами дряхл, в голове постоянно шум, глазами худо видит, коренные зубы выпали и животом скорбен; у другого правая нога переломана, выше пупа грыжа прогрызла живот, моча никак в организме не держится. Или, например: животом скорбен, левая нога гниет, глазами слеп и всем корпусом слаб. Почти у всех инвалидов повторяются в той или иной редакции подобные длинные записи об их многочисленных болезнях и ранах, полученных на военной службе68.

Постепенно количество поселенных инвалидов на Каменном острове возрастало, в 80–90 г. XVIII в. появилась длинная очередь на «упалые места»69 (штатные вакансии) как ветеранов, так и их вдов, соответственно увеличилась и пенсионная сумма на содержание призреваемых. Однако Павел I, когда вступил на престол, не оставлял своим монаршим вниманием созданное им военно-инвалидное заведение. К концу XVIII – началу XIX в. на пенсии ветеранов и их вдовам выплачивалось 6267 руб. 11/2 коп. из жалованья генерал-адмирала в 6925 рублей 331/2 коп., что составляло около 91 %.

В 1797 г. император поместил в Каменноостровский инвалидный корпус лично отобранных им 27 отставных морских чинов из флота70 и предписал ГАК представлять ему впредь достойных кандидатов для определения по высочайшему его повелению71.

Чтобы не отставить инвалидов и вдов без пенсионного содержания, император Павел I издал указ от 14 января 1797 г, которым, наряду с традиционным переводом в Каменноостровский инвалидный корпус своего жалованья, он перечислил еще денежную компенсацию за морской провиант, полагающийся ему по чину генерал-адмирала72.

Согласно Уставу Военного флота 1797 г. генерал-адмиралу полагалось 30 матросских порций морской провизии (одна порция — 45 фунтов сухарей, 10 фунтов гороха, 15 фунтов крупы, 14 фунтов солонины, 6 фунтов коровьего масла, 28 чарок вина, 7 ведер пива, 5 чарок уксуса 11/2 фунта соли) в провиантский месяц (28 дней)73.

Величина денежной компенсации напрямую зависела от среднего уровня рыночных цен, ежегодно устанавливавшихся в Санкт-Петербурге (Кронштадте) на продукты, входившие в состав порции морской провизии. Также генерал-адмиралу выдавались в сутки 200 рационов на содержание полагаемых ему по должности строевых лошадей74.

Кроме выплаты пенсий, на починку помещений корпуса Инвалидного дома тратилось 3 тыс. руб. Для отопления и освещения «огнем» жилищ инвалидов также ежегодно требовалось 1103 руб. 723/4 коп. По норме на каждого призреваемого выделялась 30 ординарных свечей в месяц; в ночник в комнату ветерана отпускалась 39 фунтов 72 золотника светильного масла на полгода75. Дров на топку каждой печи в учреждении в период с 1 октября по 1 апреля полагалось по полусажени трехаршинной меры на месяц. Всего на отопление зданий из Придворной конторы отпускалось в год 590 саженей дров76.

Общая сумма на содержание Каменноостровского инвалидного корпуса к 1803 г. достигла 12758 руб. 673/4 коп.77. Поэтому, кроме выплат из жалованья и компенсации за провиант, полагаемых по чину генерал-адмирала, для дополнительного финансирования начали использоваться денежные средства, выделяемые из различных статей бюджета.

Вместе с инвалидной командой и семейными ветеранами по соседству проживали одинокие, малоимущие и престарелые вдовы офицеров младших командиров и нижних чинов, пользовавшиеся высочайшей милостью российского правительства.

Зачисление вдов в Каменноостровский инвалидный корпус осуществлялось только после тщательного рассмотрения прошений, поданных на высочайшее имя. На основании представленной Морским (Военным) ведомством послужной справки покойного супруга августейшим генерал-адмиралом принималось положительное или отрицательное решение.

Инвалидное содержание в Каменноостровском инвалидном корпусе вдова могла получить при наличии свободных средств в пенсионной сумме78, определенной для Морского ведомства, штатной вакансии и по установившейся очереди79 освободившихся «упалых мест», которую иногда приходилось ждать годы, причем при условии ее беспорочного поведения после смерти мужа, письменно подтвержденного либо военными властями Кронштадта, либо местным полицмейстером.

К примеру, в 1778 г. вдова прапорщика Тобольского пехотного полка Подшивалова Марфа Кузьминична подала прошение на получение инвалидного содержания в размере пенсии покойного мужа и на разрешение проживания во вдовском флигеле на Каменном острове.

Ее прошение свидетельствует о бедном и унизительном, без всяких средств к существованию положении, в коем оказалась пожилая женщина после смерти супруга, который, вероятно, был происхождением из представителей податных сословий80 и достиг своего первого и единственного обер-офицерского чина продолжительной и безупречной военной службой81: «Муж мой, Иван Подшивалов, бывшего Тобольского пехотного полка прапорщик, будучи одержим болезнию и в прошлом 1777 году умре, а меня оставил без всякаго пропитания, а [в Военной коллегии] дан для [моего] жительства пашпорт. Из подлесу [я, собирая грибы, дички и ягоды] себя своими трудами пропитать не в силах».

По ее прошению было принято положительное решение, и она после столь унизительных мытарств и ужасающей нищеты была направлена во вдовьи комнаты для проживания в Каменноостровском инвалидном корпусе. Туда же была размещена и не имеющая достаточных средств для пропитания вдова унтер-лейтенанта Иконникова — «на Каменный остров, в Инвалидный дом, для бедных вдов устроенных»82.

Пенсии вдовам и детям покойных офицеров по-прежнему назначались по Уставу Морскому 1720 г. Вдовам старше 40 лет или моложе, но больным пожизненно выдавалось 1/8 доля годового жалованья мужа. После нового замужества или пострижения в монахини83 выдача прекращалась. Вдовам моложе 40 лет единовременно выплачивалось годовое жалованье. Сыновьям до 10-летнего (с 9 января 1758 г. до 12 лет)84, дочерям до 15-летнего возраста (с 26 февраля 1764 г. до 20 лет)85 выдавалась 1/12 доля годового жалованья отца.

Вдовам унтер-офицерских и нижних чинов как бездетным, так и с детьми полагалась пенсия после смерти мужей на военной службе. Годовые вдовские и сиротские пенсии членов семей, убитых в сражениях или умерших на службе нижних чинов, унтер-офицеров армии и флота были настолько малы, что не обеспечивали даже минимальный прожиточный уровень. Вдовы получали по 5 руб., сыновья и дочери — по 3 руб. в год до достижения совершеннолетия. Назначение пенсий, как и офицерским вдовам и сиротам, зависело от безупречного послужного списка покойных мужей и личного поведения.

Пенсионное жалованье не выплачивалась вдовам и детям унтер-офицерских и нижних чинов, чьи покойные мужья (отцы) хотя бы один раз находились в бегах от службы, были замечены в утрате военного мундира86, попались на краже, за что были наказаны шпицрутенами. Исключение делалось только для малолетних сыновей унтер-офицерских и нижних чинов, непригодных по состоянию здоровья к будущей военной службе, и несовершеннолетним больным дочерям, которым выдавалось годовое жалованье покойного отца.

Они вместе с матерью, которой от Военной (Адмиратейской) коллегии выда­вался паспорт, отпускались на свободное место жительства в любой населенный пункт России на собственное пропитание или передавались на казенный кошт в учреж­дения Приказа общественного призрения, «где сиротам и увечным воспитание определено»87.

Анализ показал: основная группа отставных нижних чинов, не имевших родственников как до учреждения инвалидных домов, так и после могла рассчитывать на содержание в военных и общественных богадельнях в порядке установленной очереди.

И.Г. Прыжов, скрупулезно исследовавший состояние общественного призрения в России в XVIII в., писал: «Истинные нищие набираются из разных людей, которые по старости и болезням и по другим причинам не могут работать. Таковы многие старые солдаты, слепые и безрукие... Они блуждают по церквам, по похоронам, по рядам, лавкам и магазинам, блуждают, потеряв надежду преклонить когда-нибудь голову в богадельне или приюте, — эта роскошь не для них. Чтобы попасть в богадельню, надо иметь случай, потому что хотя и много богаделен в Москве и других городах, но право поступить туда дается не хромым, слепым, больным, а случайным. Часто случай падает на молодых и здоровых, которые, поступив в богадельню, проживают у знакомых и родных, другие, поступив, от тоски и нищенствуют»88.

В отношении богаделен и их призреваемых первоначальная деятельность правительства Екатерины II ограничивалась только некоторыми частными мерами.

Так, 17 февраля 1765 г. была назначена особая сумма из доходов Коллегии экономии на содержание казенной богадельни в городе Казани. Это решение было принято после того, как из Казанской губернской канцелярии в Сенат поступило донесение, в котором говорилось, что в богадельне, по проведенному разбору, состоит налицо 332 отставных чинов, причем «служивых людей, самых увечных и никакого пропитания не имеющих...».

Кроме отставных, в богадельне содержалось 170 вдов и детей-сирот из семей военнослужащих, убитых в сражениях или умерших на службе и также не имеющих в наличии достаточных средств для безбедного существования, — всего 502 чел., при штатной емкости данного учреждения призрения около 600 чел.

На пищевое довольствие из казны каждому призреваемому выплачивалось по деньге на день (1 руб. 771/2 – 1 руб. 78 коп. в год)89 и выдавалось по одному четверику (16,38 кг) хлеба на месяц, что было явно недостаточно из-за роста цен на продовольствие. Чиновники Губернской канцелярии внесли предложение Сенату выплачивать в Казанской казенной богадельне такую же сумму, как и отставным военнослужащим, содержавшимся в богадельнях, открытых при архиерейских домах, — по 5 руб. (всего 2510 руб. в год) при оставлении им прежней хлебной дачи.

Сенат приговорил «впредь на упалые из них места никого не определять...» и пересмотреть в сторону увеличения сумму, отпускаемую на содержание богадельни90.

Однако значительно большие суммы требовались для наведения порядка и на создание приемлемых жизненных условий в богадельнях обеих российских столиц. Решением этой животрепещущей проблемы по поручению Екатерины II занималась Духовная комиссия. 24 февраля 1765 г. императрица «высочайше» утвердила Положение, разработанное Духовной комиссией, с приложенным к ней штатным расписанием.

Этим Положением устанавливалась организация содержания в Санкт-Петер­бурге и в Москве «особливых богаделен» для призрения людей обоего пола, престарелых и увечных. На время издания указа в богадельнях северной столицы призревалось 1972 лица обоего пола, в том числе самых старчески дряхлых, увечных и своего пропитания не имеющих.

Среди богаделенных находились отставные штаб- и обер-офицеры, унтер-офицеры и рядовые, а также другие чины армии и флота, «в службе государевой бывшие». Богаделенные состояли в основном из отставных военных и морских чинов, членов их семей, вдов и малолетних сирот: 362 мужчин, 654 женщин, 26 детей — всего 1042 чел. Комиссия путем тщательных разборов и смотров с привлечением медицинского персонала установила, что среди богаделенных отставных, их жен, а также вдов имелись 930 чел., которые «здоровые, крепкие [и] пропитать себя [самостоятельно работой] могут».

По результатам разбора, проведенного Военной коллегией в Москве, с учетом отправления отставных в инвалидные дома, города, предназначенные для инвалидного содержания, и за отпуском их на свое пропитание, в богадельнях из-за тяжких болезней и полученных на военной службе увечий осталось 579 унтер-офицеров, капралов и рядовых. Женского пола, назначенные к отправлению в инвалидные города, без мужей и с мужьями, — 219 чел. К пострижению в монахини согласились 23 чел., изъявили желание отправиться из богаделен на свое собственное пропитание и проживание 467 чел. Всего из оставленных за болезнями в богадельнях 708 женщин; на разборы и смотры не явились 44, «да без разбору гвардейских, морских и прочих полков [вдов отставных]» осталось 422 чел., а всего по Москве содержится 2462 богаделенных женского пола.

В Москве богаделенные отставные унтер-офицеры, капралы и рядовые получали по 1 коп. кормовых денег, а в Санкт-Петербурге — 2 коп., обер-офицеры армии и флота, а также и их жены в обеих российских столицах 4 коп. на каждого человека в день.

После разбора и направления в вышеназванные учреждения призрения в Москве осталось 1287 чел. обоего полу «самых престарелых и в неисцелимых болезнях состоящих», а в Санкт-Петербурге — 1042. В обеих столицах ощущалась явная нехватка мест в богадельнях91. Поэтому правительство приняло решение срочно построить в северной столице богадельни общей емкостью для содержания 500 чел., а в Москве втрое больше. Для питания богаделенных выделялось в Санкт-Петербурге по 7 руб. 50 коп. на одного человека в год, а в Москве — 6 руб. Для покупки на рынке дров назначалась особая сумма.

Городским и военным властям строжайше предписывалось систематически проводить смотры и разборы богаделенных. Вместе с тем указывалось укомплектовать богадельни лекарями, комиссарами, подобрать обслуживающий персонал, улучшить питание, осуществлять санитарно-гигиенические и профилактические мероприятия, усилить контроль за проживающими ветеранами армии и флота, не допускать повального пьянства.

Вновь обратимся к монографии И.Г. Прыжова, который писал, что из нищих «наглее и нахальнее всех идут [блуждая по городу] отставные чиновники и военные, красные от пьянства, в рубище, но часто с орденом в петличке... Среди них «...штаб- и обер-офицеры, исключенные из службы за дурное поведение, коих число также чрезвычайно умножается в Москве, ибо со всех сторон они стекаются в оную». Здесь, на углу возле магазина, стоит отставной «поручик в форменной фуражке, в сером пальто, с лентой в петлице, рожа красная, просит милостыню». Вот по улице «несется целая тройка: майор, капитан и корнет. [Они] с утра обходят все трактиры...»92.

Сенат предписывал на «упалые места» в богадельни принимать только отставных нижних чинов, причем «самых дряхлых и в неизлечимых болезнях находящихся»93.

Положение в богадельнях несколько изменилось в лучшую сторону после учреждения 7 ноября 1775 г. Приказов общественного призрения94 в губерниях. Каждому приказу предписывалось отпустить из доходов губернии единовременно по 15 тыс. руб. Для нормального функционирования богаделен учреждение Приказов общественного призрения имело существенное значение, так как в селениях к концу XVIII в. ранее построенные богоугодные заведения95 церковно-приходских общин почти все закрылись, а состояние дел в городских казенных богадельнях было крайне плачевным96.

К примеру, в Москве в 1782 г. большинство из 123 богаделен помещались в ветхих зданиях, непригодных для проживания даже особо неприхотливых призреваемых. Из числящихся по инвентарным спискам 123-х богадельных домов Приказ общественного призрения принял на баланс только 25 зданий, остальные, ветхие дома были проданы на слом. Богадельни, устроенные на средства прихожан и частных лиц и не подлежащие слому по ветхости, были оставлены Приказом в ведении местной епархии.

Не лучшее положение в богадельнях было и в других городах Российской империи, и даже в поставленных несколько лучше других петербургских казенных богадельнях. К примеру, Приказ проверил столичную Василеостровскую богадельню и установил, что в ней содержались двое неизлечимых больных, трое дряхлых, четверо престарелых, шесть отроков, пять младенцев и 1694 богаделенных. Многие из них объявили желание быть на своем пропитании, причем обещали представить расписки с гарантиями благотворителей из числа богатых людей. Чтобы не допустить их до нищенства в случае последующего отказа, в Приказе разработали правила о таких поручителях, под расписки которых могли быть освобождены от казенного призрения богаделенные призреваемые97.

Также должностным лицам богаделен Приказ рекомендовал привлекать богаделенных к посильному физическому труду. Более крепким и здоровым поручалось носить в палаты дрова и воду, мыть полы, убирать дворы и чистить отхожие места.

В целях отвращения призреваемых от праздной жизни и пьянства Екатерина II повелела устроить для них огороды, закупить кур, гусей, свиней и коров, чтобы они имели возможность заниматься хозяйством и тем самым улучшать свое материальное положение. Однако все эти попытки успеха не имели и полностью провалились из-за массового нежелания постояльцев богаделен даже посильно трудиться на общее благо.

На питание в богадельни отпускалось здоровым 2 коп. в сутки, а больным 4 коп. на одного человека. Постоянно нетрезвым и нескромным в общественном поведении деньги на пищу не полагались, им производилось выплата содержания только на соль98.

Общее количество призреваемых в 1780 г. было 900 чел., на их содержание было израсходовано 15417 руб., или 17 руб. 13 коп. на одного человека, что в 1,8 раза превосходило довольствие призреваемого в конце 30-х годов XVIII в. (9 руб. 60 коп.)99.

Однако, несмотря на принимаемые меры, нередко богаделенные не получали вовремя выделяемые им деньги. 20 апреля 1781 г. правительство, обеспокоенное перебоями, разработало комплекс практических мер «к доставлению пропитания к нищим»100. 5 мая 1783 г. вышло постановление Правительствующего Сената об оставлении в ведении Приказа общественного призрения всех принадлежащих ему доходов и расходов101.

Несколько в лучшем материальном положении находились богадельни и странноприимные дома, открытые (построенные или размещенные в купленных зданиях) и полностью финансируемые знаменитыми русскими аристократами из собственных средств.

По нашему мнению, приоритет в этом благородном деле призрения отставных военнослужащих принадлежит видному русскому дипломату, одному из первых летописцев бурного историческими событиями Петровского времени, князю Б.И. Ку­ракину. Как известно, Б.И. Куракин по первой, безвременно умершей супруге102 являлся свояком Петру I и дядей казненному в 1718 г. царевичу Алексею Петровичу.

Его автобиография, подробнейшие дневники и, главное, «Гистория о царе Петре Алексеевиче и ближних к нему людях. 1682–1694» являются бесценными документальными источниками Петровской эпохи. Вещественным памятником его отеческой заботы, как боевого русского офицера (Б.И. Куракин активный участник знаменитой Полтавской битвы 27 июня 1709 г.), подполковника лейб-гвардии Преображенского пехотного полка, по отношению к больным, престарелым и дряхлым отставным военным чинам остался в истории российской благотворительности Куракинский странноприимный дом. Этот дом был расположен у Красных ворот в Москве и просуществовал при финансовой поддержке рода князей Куракиных более 150 лет.

Идею постройки странноприимного дома, по первоначальному названию — «шпиталя» (инвалидного госпиталя), для постоянного проживания и лечения военных ветеранов Б.И. Куракин высказал в своем духовном завещании, написанном в Париже 5 августа 1727 г., где он находился в качестве чрезвычайного и полномочного посла Российской империи при французском королевском дворе. 17 октября того года князь Б.И. Куракин скон­чался от длительной тяжелой болезни во французской столице на 52 году жизни103.

Согласно духовному завещанию князь Б.И. Куракин после своей кончины предписывал сыну построить в Москве домовую церковь и при этой церкви сделать «с доброю архитектурою и определением покои, принадлежащие к содержанию шпиталя».

По замыслу покойного князя в инвалидном госпитале должны были находиться 12 ветеранов-офицеров, принадлежавших от рождения к дворянскому сословию или «из других пород, токмо бы из офицерства». Б.И. Куракин предусмотрел и невозможность по каким-то причинам укомплектования инвалидного госпиталя офицерским составом: в таком случае разрешалось принимать отставных унтер-офицеров и солдат, но опять же «которые есть из шляхетства», то есть из дворянства. Можно предположить, что все ветераны армии и флота относились к бескрестьянному, беспоместному или малопоместному дворянству.

Князь также установил требуемое количество священнослужителей при церкви и обслуживающего персонала в призреваемом учреждении, а также подробнейшим образом расписал материально-бытовые условия и правила содержания отставных военнослужащих, функциональные обязанности работников, которые он отразил в «Регламенте для госпиталя», получившем позже название «Устав Куракинского госпиталя».

Согласно «Регламенту для госпиталя» требовалось содержать при церкви двух священников, относящихся к черному духовенству — монахам («единому дьякону и единому пономарю»). Их функциональные обязанности были традиционны в отношении православных христиан и заключались в духовном окормлении: в совершении ежедневных молитв и праздничного богослужения, произнесении поучений «словесных или на письме», посещении, утешении и напутствовании заболевших ветеранов, «дабы без причастия [ни]кто не умер...». Кроме того, на них возлагалось хранение и пополнение библиотеки книгами, в основном религиозного содержания, которые, по замыслу Б.И. Куракина, должны были систематически читать призреваемые отставные штаб- и обер-офицеры.

Для снабжения инвалидного госпиталя необходимыми материальными средствами и оказания требуемых услуг ветеранам вводилась должность комиссара («в том доме быть одному комиссару для покупки всякого нужного и содержания стола по Регламенту»). Для приготовления пищи следовало нанять 2 поваров, их помощника («поваренный малый») и 4 работников, чтобы «дом чистить, постели перестилать и за убогими ходить, также для рубления дров, топления печей, содержания сада и других работ».

Каждому проживающему ветерану полагалось выделить отдельную комнату («особливая камора с всякою комодитою и проприетою», то есть с удобством и опрятностью). Комната должна быть обставлена кроватью, шкафом, столами, стульями и другой мебелью «со всякою проприетою, а особливе так постели были б поделаны комодны, как бы мне самому [хотелось бы] иметь». Постельное и нательное белье предписывалось «переменять гораздо часто», чтобы содержать всех призреваемых в достойном виде.

Двум монахам также полагалось каждому иметь «по довольной каморе», при одной комнате должна была находиться библиотека, а при другой — небольшой кабинет. Предусмотрел князь и обеспечение гигиенических и культурно-бытовых потребностей, «...во всякой каморе церковников и шпиталистов иметь маленький кунгал (
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Похожие:

Солодов С. В. Филиппов Главный редактор-администратор В. Д. Соловьев Главный научный редактор П. А. Кротов Технический редактор И. Е. Прозоров Художник А. А. Брынза Макет, верстка Г. В. Губенкова iconНаучный консультант Художник Корректоры М. Дизайн Верстка > В. Усманов М. Чураков А. Зайцев В. Попов В. Лоскутов В. Королева Рошаль, Е. Шнитникова Н. Мигаловская А. Рапопорт ббк 88. 352. 1
Главный редактор Зав гуманитарной редакцией Зав психологической редакцией Ведущий редактор Научный консультант Художник
Солодов С. В. Филиппов Главный редактор-администратор В. Д. Соловьев Главный научный редактор П. А. Кротов Технический редактор И. Е. Прозоров Художник А. А. Брынза Макет, верстка Г. В. Губенкова iconХудожник обложки Корректоры Верстка Е. Строганова Л. Винокуров Е. Цветкова А. Борин С. Маликова Т. Брылёва, М. Одинокова А. Борин ббк 88. 43
Главный редактор Заведующий редакцией Руководитель проекта Ведущий редактор Художник обложки Корректоры Верстка
Солодов С. В. Филиппов Главный редактор-администратор В. Д. Соловьев Главный научный редактор П. А. Кротов Технический редактор И. Е. Прозоров Художник А. А. Брынза Макет, верстка Г. В. Губенкова iconПрактикум по конфликтологии 2-е издание, дополненное и переработанное
Главный редактор Заведующий редакцией Руководитель проекта Литературный редактор Художественный редактор Корректор Верстка
Солодов С. В. Филиппов Главный редактор-администратор В. Д. Соловьев Главный научный редактор П. А. Кротов Технический редактор И. Е. Прозоров Художник А. А. Брынза Макет, верстка Г. В. Губенкова iconВ. П. Орлов (главный редактор)
В. П. Орлов (главный редактор), Д. А. Варламов (заместитель главного редактора), Г. М. Гейшерик (научный редактор)
Солодов С. В. Филиппов Главный редактор-администратор В. Д. Соловьев Главный научный редактор П. А. Кротов Технический редактор И. Е. Прозоров Художник А. А. Брынза Макет, верстка Г. В. Губенкова iconНаучный редактор Н. Шалаев Литературный редактор А. Петроградская Технический редактор С. Прока Иллюстрации А. Бахарев Художник Н. Биржаков Верстка Л. Пискунова ббк 32. 973. 2-018
П75 Приемы объектно-ориентированного проектирования. Паттерны проектирования. – Спб: Питер, 2001. – 368 с: ил. (Серия «Библиотека...
Солодов С. В. Филиппов Главный редактор-администратор В. Д. Соловьев Главный научный редактор П. А. Кротов Технический редактор И. Е. Прозоров Художник А. А. Брынза Макет, верстка Г. В. Губенкова iconГлавный редактор Зав психологической редакцией Зам зав психологической редакцией Ведущий редактор Редактор Художник обложки Корректор Верстка ббк 88. 35я7
Учебное пособие предназначено для психологов, психофизиологов, педагогов, а также для студентов и аспирантов психологических и педагогических...
Солодов С. В. Филиппов Главный редактор-администратор В. Д. Соловьев Главный научный редактор П. А. Кротов Технический редактор И. Е. Прозоров Художник А. А. Брынза Макет, верстка Г. В. Губенкова iconАнглийский для наших
Издатель С. Леднев Главный редактор А. Голунов Художник С. Борин Корректор Н. Либерман Вёрстка М. Мышкина
Солодов С. В. Филиппов Главный редактор-администратор В. Д. Соловьев Главный научный редактор П. А. Кротов Технический редактор И. Е. Прозоров Художник А. А. Брынза Макет, верстка Г. В. Губенкова iconВ попов Ведущий редактор а борин Научный редактор э эидеиилпер Редамор в попов Художник обложки в шимкевич Корректор 1 Бршева Верстка н марчеикова ббк53 57
Теориям практика семейной психотерапии —СПб Питер, 2001 —352 с ил—(Серия «Золотой фонд психотерапии»)
Солодов С. В. Филиппов Главный редактор-администратор В. Д. Соловьев Главный научный редактор П. А. Кротов Технический редактор И. Е. Прозоров Художник А. А. Брынза Макет, верстка Г. В. Губенкова iconАгентство по техническому регулированию и метрологии
М. В. Глушкова (зам гл редактора), И. Б. Ефанова, В. Н. Клюшников, А. Д. Козлов (научный редактор), Т. В. Лазарева (главный редактор),...
Солодов С. В. Филиппов Главный редактор-администратор В. Д. Соловьев Главный научный редактор П. А. Кротов Технический редактор И. Е. Прозоров Художник А. А. Брынза Макет, верстка Г. В. Губенкова iconС. М. Гинц. Художник Н. Н. Моос. Художественный редактор М. В. Тарасова. Технический редактор Г. А. Калашникова. Корректор Л. К. Пономарева. Подписано к печати 22/VI

Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница