Н. Демурова голос и скрипка




Скачать 493.93 Kb.
НазваниеН. Демурова голос и скрипка
страница1/3
Дата18.03.2013
Размер493.93 Kb.
ТипДокументы
  1   2   3

Н. Демурова




ГОЛОС И СКРИПКА



(К переводу эксцентрических сказок Льюиса Кэрролла)


Совсем недавно я прочла наконец книгу Уоррена Уивера «Алиса на многих языках»1. Того самого Уоррена Уивера, математика, который первым пришел к идее машинного перевода... Уивер — основатель «Алисологии» — приводит в своем труде внушительную статистику. Кэрролловская «Алиса в стране чудес» переведена на 42 языка, в том числе на такие «редкие», как суахили и каннада (Южная Индия). На некоторых языках «Алиса» уже старушка — она выдержала свыше 20 переводов, на других она лишь начинает свою жизнь.

У современных русских переводчиков «Алиса» твердо считалась непереводимой. Очевидно, они, как и я, были незнакомы с исследованием Уивера. Помню, как десять лет назад я отбирала тексты для «Антологии английской детской литературы»2. «Алиса», конечно, занимала в ней почетное место. Я выбрала знаменитую сцену суда — завершение первой книги. Заглянула, составляя комментарий, в старые переводы, увидела, как далеки они от чудесного текста Кэрролла, и недрогнувшей рукой написала в предисловии: «Вся «Алиса» построена на метафорических образах, вошедших в плоть и кровь англичан... Глава о «безумном чаепитии», например, является сплошной расширенной метафорой. Метафорический образ становится пружиной действия. На этом приеме расширенной метафоры построены обе книжки Льюиса Кэрролла. Такая особенность Кэрролла делает его чрезвычайно трудным, практически невозможным для перевода на другие языки. В тех случаях, когда метафора чужда другому языку, она умирает. Пружина теряет упругость, действие — смысл, книжка становится непонятной»3.

Помню также разговор с молодым режиссером, которому я с восторгом рассказывала об «Алисе». Он вежливо выслушал меня, а потом заметил: «Алиса? Но ведь это очень скучная книжка. К тому же... как бы это вам сказать... в ней есть что-то болезненное». Я попыталась возразить, но он сослался на первые главы «Страны чудес», и я смолкла.

Да, действительно, был какой-то налет болезненности в тех бесконечных превращениях, которые претерпевает Алиса. То вдруг вырастет у нее шея, так что примешь ее за змею, а то вдруг вся она стремительно уменьшится, да так, что упрется подбородком в ступни ног и рта не сможет раскрыть, чтобы проглотить спасительный пирожок. Чувствуется, как неуверенно ведет вначале свой рассказ автор, как мучительно ищет он новых путей. (Сам Льюис Кэрролл впоследствии признавался: «Я очень хорошо помню, как в отчаянной попытке придумать что-то новое я для начала отправил свою героиню по кроличьей норе вниз, совершенно не думая о том, что с ней будет дальше...»)

Но, пожалуй, уже с пятой главы, где Алиса знакомится с Синей Гусеницей, томно курящей кальян, автор находит себя, находит (или, вернее, открывает) тот новый жанр, который войдет в историю как эксцентрический жанр Льюиса Кэрролла.

«Алиса» относится к тем книгам, которые читаешь и перечитываешь всю жизнь. Так читала ее и я, читала, и думала, и записывала всякие приходящие в голову мысли на полях книги, а когда полей стало не хватать, — на клочках бумаги, а потом и в специальную тетрадь. Я читала «Алису» дома и со студентами, разбирала на литературных семинарах тонкости и подводные камни кэрролловского текста, находила прямые и скрытые ссылки на «Алису» во всевозможных английских книгах, старых и современных. Ведь «Алиса», наряду с Библией и Шекспиром, чаще всего цитируется англичанами.

Скучная книжка? И я придумывала свои каламбуры, пытаясь повторить словесную игру Льюиса Кэрролла по-русски, и мои студенты и домашние смеялись, когда я читала им эти кусочки. И все же мысль о переводе «Алисы» не приходила мне в голову — слишком завораживало табу, наложенное на нее опытнейшими переводчиками и мною самой.

Потом, как это порой бывает, произошел смешной случай, анекдот, веселое недоразумение. В 1965 году в Болгарии вышел перевод «Алисы» на болгарский язык. Сотрудник «Межкниги», проглядывая списки болгарских книг, увидел знакомое название «Алисы» и заказал ее перевод... с болгарского на русский! Директор болгарского издательства литературы на иностранных языках уговорил «Межкнигу» переводить «Алису» не с болгарского, а с английского, но прибавил, что в Болгарии невозможно найти переводчиков для такой работы. Тогда решено было издать книгу в Софии, а переводчика искать в России. Так, совершенно неожиданно, мне предложили переводить «Алису».

Я отказалась, рекомендуя издательству других переводчиков, которые, как мне думалось, могли бы взять на себя эту трудную задачу. Но издательство решило переиздать уже имевшиеся переводы — «Алису в стране чудес» А. Оленича-Гнененко и «Алису в Зазеркальи» В. А. Азова — и просило меня отредактировать эти переводы. Я выписала оба перевода и положила их рядом с оригиналом.


Alice was beginning to get very tired of sitting by her sister on the bank, and of having nothing to do... So she was considering, in her own mind (as well as she could, for the hot day made her feel very sleepy and stupid), whether the pleasure of making a daisy-chain would be worth the trouble of getting up and picking the daisies, when suddenly a white rabbit with pink eyes ran close by her,—


прочла я у Кэрролла4 и заглянула в перевод:


Алиса начала очень скучать: она сидела рядом с сестрой на берегу и ничего не делала... Тут она стала размышлять про себя (правда, с трудом, потому что в такой жаркий день чувствовала себя сонной и глупой), стоит ли удовольствие плести венок из маргариток беспокойства идти собирать маргаритки, как вдруг совсем близко от нее пробежал Белый Кролик с розовыми глазами 5.


Язык этого отрывка, тяжелый и неестественный, был противен самой природе русского языка. Ни в какую жару не скажешь, что «Алиса чувствовала себя сонной и глупой». И уже совсем как речь иностранца звучала фраза: «...стоит ли удовольствие плести венок из маргариток беспокойства идти собирать маргаритки».

Я перелистала еще несколько страниц.


«I dare say you're wondering why I don't put my arm round your waist,» the Duchess said, after a pause: «the reason is, that I'm doubtful about the temper of your flamingo. Shall I try the experiment?»

«He might bite,» Alice cautiously replied not feeling at all anxious to have the experiment tried.

«Very true,» said the Duchess: «flamingoes and mustard both bite. And the moral of that is — 'Birds of a feather flock together'.»

«Only mustard isn't a bird,» Alice remarked.

«Right, as usual,» said the Duchess: «what a clear way you have of putting things.»

«It's a mineral, I think,» said Alice.

«Of course it is,» said the Duchess, who seemed ready to agree to everything that Alice said: «there's a large mustard-mine near here. And the moral of that is — 'The more there is of mine, the less there is of yours'.» (p. 121—122).


В переводе А. Оленича-Гнененко этот отрывок звучит так:


— Смею сказать, что ты удивлена, почему я не обняла тебя за талию? — спросила после некоторого молчания Герцогиня. — Это потому, что характер твоего фламинго внушает мне сомнения. Могу я сделать опыт?

— Он может укусить, — осторожно заметила Алиса, не чувствуя особого желания, чтобы опыт был произведен.

— Совершенно верно! — сказала Герцогиня. — Фламинго и горчица оба кусаются, и мораль отсюда: «Кто пернатый, кто крылатый».

— Но только горчица — не птица, — возразила Алиса.

— Правильно, по обыкновению, — сказала Герцогиня. — Как прекрасно ты во всем разбираешься!

— Это минерал, я думаю, — добавила Алиса.

— Конечно, это так, — подтвердила Герцогиня, которая, очевидно, была готова соглашаться со всем, что скажет Алиса. — Горчичные копи находятся совсем близко, и мораль отсюда такова: «Чем ближе от меня, тем дальше от тебя» (с. 104—105).


Здесь потеряно все: легкость и естественность кэрролловской интонации, блестящее остроумие, а главное — каламбуры, словесная игра, на которой строится весь текст. Здесь всё не по-русски, всё не так: «смею сказать, что ты удивлена...», «Могу я сделать опыт?», «... не чувствуя особого желания, чтобы опыт был произведен», «правильно, по обыкновению», «чем ближе от меня», «конечно, это так», «горчичные копи». Здесь появляются странные пословицы: «чем ближе от меня, тем дальше от тебя», «кто пернатый, кто крылатый», никак не связанные с текстом. Невольно спрашиваешь себя: почему чем ближе от меня, тем дальше от тебя, если Герцогиня и Алиса стоят рядом? Кто же все-таки пернатый, а кто крылатый? Горчица или фламинго? Здесь переводчик совершенно не понял игры словами mine и birds of a feather. Один из самых блестящих пассажей Кэрролла, построенный на легком (и вполне оправданном) сдвиге логики, превратился в безграмотность и глупость.

Так же бессмысленно и обращение Герцогини к Алисе: «моя дорогая старушка» (you dear old thing) и расшифровка имени Мок-Тартля:


— Ты еще не видела Мок-Тартля — Фальшивой Черепахи?

— Нет, — ответила Алиса. — Я даже не знаю, кто такой Мок-Тартль — Фальшивая Черепаха!

— Это то, с чем делают суп из Телячьей Головки, — объяснила Королева (с. 107).


И многое, многое другое.

Вздохнув, я взяла в руки перевод «Алисы в Зазеркальи» В. А. Азова6.


— Ты так не любишь всех насекомых? — спросил комар таким спокойным тоном, словно ничего не случилось.

— Я люблю их, когда они умеют говорить. В моей стране ни одно из них не говорит.

— А какие насекомые радуют тебя там, в твоей стране? — осведомился комар.

— Насекомые меня совсем не радуют, — объяснила Алиса, — потому что я их боюсь, в особенности больших насекомых. Но я могу назвать вам некоторых насекомых.

— Они, конечно, откликаются у вас, когда их называют по имени? — мельком заметил комар.

— Я никогда этого не видела.

— Так на что им имена тогда, если они не откликаются?

— Им, может быть, и ни на что, — ответила Алиса. — Но эти имена нужны тем, которые их этими именами обозначили. Я так думаю. Почему вообще всем вещам дали названия?

— Не могу объяснить, — сказал комар. — Дальше, там, в лесу, у них нет никаких имен. Попробуй отправиться в лес с твоим списком и сделать им перекличку. Потеряешь даром время.

— Есть, например, Конская Муха,начала Алиса и загнула один палец.

— Совершенно верно, — сказал комар. — Вон там в кустах можешь увидеть Конскую Муху-качалку. Она вся деревянная и перекачивается с ветки на ветку на круглых полозьях.

— А чем она питается? — спросила с любопытством Алиса.

— Заболонью7 и опилками, — сказал комар. — Ну-ка, вали дальше перекличку.

Алиса с большим интересом посмотрела на Конскую Муху-качалку и решила в душе, что ее, верно, совсем недавно выкрасили: такая она была блестящая и липкая. Потом она продолжала:

— Еще есть Драконова Муха.

— Посмотри на ветке над твоей головой, — сказал комар, — и ты увидишь Драконову Муху. Ее тело сделано из плум-пудинга, крылья из листьев мальвы, а голова из пьяной вишни.

— А она чем питается? — спросила Алиса, как раньше.

— Кашей и пирожками с мясом, — ответил комар. — И она свивает себе гнездо в ящике с рождественскими подарками.

— Еще есть Бабочка, — продолжала Алиса, наглядевшись на насекомое с пьяной головой.

— Ползает сейчас у твоих ног, — сказал комар (Алиса быстро поджала под себя ноги). — Это сдобная бабка. Ее крылышки из жженого сахара, тело из куличного теста, а голова — марципановая.

— А чем она питается?

— Слабым чаем со сливками.


Я сравнила этот перевод с оригиналом.

Текст Кэрролла здесь сильно искажен. «Further on, in the wood down there, they've got no names — however, go on with your list of insects: you're wasting time» — означает другое: «Если ты зайдешь подальше вон в тот лес, ты увидишь, что там нет никаких имен и названий. Впрочем, мы зря теряем время... Значит, какие у вас есть насекомые?» В. А. Азов, по-видимому, не понял простого глагола go on («продолжай!»), приняв его за предложение пройти подальше в лес — да еще с каким-то несуществующим списком насекомых в руках!

Весь этот отрывок: «Попробуй отправиться в лес с твоим списком и сделать им (насекомым?!) перекличку. Потеряешь даром время!» — не имеет ничего общего с английским текстом.

Дальнейший диалог у автора построен на остроумной игре названиями различных насекомых. Кэрролл изобретает «зазеркальные параллели» для трех знакомых всем, обыденных насекомых. Под его магическим пером «проявляются» забытые, стершиеся первоначальные значения, для которых он придумывает забавные пары. Horse-fly превращается в Rocking-horse-fly; Dragon-fly — в Snapdragon-fly; Butterfly — в Bread-and-butter-fly.

Как всегда, Кэрролл последователен и логичен в своих бессмыслицах. Зазеркальные насекомые — это результат «наложения», склейки посредине двух «биномов» с одним общим членом. Вот как это происходит:

А—В «накладывается», «склеивается» с В—С общим, средним звеном В, образуя своеобразную «цепочку» А—В—С. Horse-fly (слепень) при «склейке» с Rocking-horse («качалка») дает «цепочку» Rocking-horse-fly. Butterfly при «склейке» с Bread-and-butter дает «цепочку» Bread-and-butter-fly. Dragon-fly и Snap-dragon дает Snap-dragon-fly. Случай со Snap-dragon, пожалуй, требует некоторого пояснения. Snap-dragon (или flap-dragon) — название веселой забавы, которую в прошлом веке устраивали обычно на рождество. В большое мелкое блюдо или миску наливали брэнди, бросали туда изюминки, а потом зажигали. Нужно было выхватить из голубого огня изюминки и сунуть их горящими в рот. Эти-то изюминки и назывались snapdragons. Вот почему у зазеркального насекомого Snap-dragon-fly все признаки связаны с рождеством: тело у него из сливового пудинга; крылышки — из листьев остролистника; голова — из горящей изюминки. И ест он всякие вкусные вещи: пудинг и сладкий пирог, и гнездо вьет в коробке с рождественскими подарками.

Точно так же и признаки двух других зазеркальных насекомых связаны с новым, «наложенным» компонентом. Rocking-horse-fly вся деревянная, а перелетает с ветки на ветку, только если как следует раскачается. Ест она опилки, запивая их древесным соком, и сверкает и липнет к рукам, словно только что выкрашенная лошадка-качалка.

Так и рисует их Джон Тенниел, первый иллюстратор «Алисы» и друг Кэрролла. Rocking-horse-fly — это маленькая лошадка-качалка с прозрачными крылышками слепня, a Snap-dragon-fly — это круглый высокий пудинг, в который воткнуты два листика остролистника, горящая изюминка — головка и тоненькая веточка — хвостик.

Bread-and-butter-fly в рисунках Тенниела отсутствует. Но и тут принцип остается прежним. Все ее признаки связаны с чаепитием. Тут и тонкие ломти хлеба с маслом, и корочки, и кусочек сахара, и слабый чай со сливками.

Все это пропадает в переводе В. А. Азова. Конская Муха и Конская Муха-качалка, Бабочка и Сдобная бабка — как далеко это от «цепочек» Кэрролла! Horse-fly переведена дословно, по компонентам (Конская Муха); точно так же переведена и Dragon-fly (Драконова Муха). Тут утрачены даже отправные точки для «игры». А для Драконовой Мухи и вовсе нет зазеркальной параллели. Повисают в воздухе и все признаки новых насекомых. Откуда взялись каша и пирожки с мясом? Почему у Драконовой Мухи тело из пудинга, а голова из изюминки? Почему Конская Муха-качалка питается заболонью? Что за насекомое с пьяной головой? На эти и многие другие вопросы не сыскать ответа.

Почитав эти переводы, я ясно увидела, что Льюис Кэрролл предстает в них русским читателям как автор странный, неумный и плоский. Какая несправедливость!

В отчаянии я согласилась на новый перевод обеих книг.


Работая над переводом Кэрролла, сталкиваешься с несметным количеством трудностей. Тут и игра слов, и каламбуры, и игра понятиями, и легкие, почти неуловимые логические сдвиги, и традиционная английская сдержанность, и сжатые речения, по-русски развертывающиеся, как пружина, в длинные периоды, и многочисленные детали быта, характеров, обычаев, оборотов речи, глубоко вросшие в национальное сознание. И наконец, поэзия — не только та, что в стихах, порою озорных, порой лиричных, которых так много в обеих сказках, а та, которой проникнуто у Кэрролла все — и стихи и проза, — которая определяет особый строй, тембр, поворот фразы, а потом и абзаца, сцены, главы и, наконец, всей книги. Я хорошо представляла себе, с какими трудностями мне придется иметь дело. К тому же мне не раз доводилось читать главы из «Алисы» вслух, останавливаясь, чтобы дать то или иное пояснение. Так я хорошо знала на слух все то, что часто ускользает при «молчаливом» прочтении текста глазами, — скрытые рифмы, намеки на каламбуры, огласовки и пр. Я понимала, что взялась за задачу, с т р о г о г о в о р я, невыполнимую — ведь невозможно т о ч н о передать на другом языке детали и понятия, в этом, другом языке не существующие. И все же... Все же, думала я, вероятно, возможно с наибольшим приближением (пусть не с адекватностью!) передать, донести подлинник, пойти параллельным путем, если нет пути совпадающего, ценой любых уверток и ухищрений воссоздать пусть не органическую слитность буквы и духа, но хотя бы дух подлинника.

Работая над «Алисой», я сознательно избегала старых переводов. Теперь, когда я принялась за эту статью, я прочла их очень внимательно. Мне кажется, что в прежних переводах «Алисы» можно выделить два основных направления: попытку максимально приблизить английский текст к русскому читателю-ребенку путем замены английских реалий (имена, понятия, пародируемые стихи и пр.) русскими и буквальное (это в применении к Кэрроллу!), зачастую бездумное и безграмотное «воспроизведение» текста. По первому пути шел неизвестный автор первого пересказа «Алисы» на русский язык8, а за ним Allegro (псевдоним Поликсены Сергеевны Соловьевой)9, А. Д'Актиль10 и А. Н. Рождественская11. Из книги Уивера я узнала о существовании еще одного перевода «Алисы» на русский язык. Это вышедший в 1923 году в Берлине перевод В. Сирина (псевдоним В. Набокова)12. Насколько мне известно, этого издания нет в библиотеках Союза, — во всяком случае, достать его мне не удалось. Судя по тому, что пишет о нем Уивер, В. Сирин пошел вслед за первыми переводчиками «Алисы»13.

Разные эпохи предъявляют к переводчикам свои требования. На рубеже веков, когда школы художественного перевода в России еще не было, литературные переделки «Алисы» были вполне оправданы. Авторы этих переделок весьма различны по уровню своих дарований, однако их объединяет одно — понимание оригинала, хороший литературный слог, стремление донести Кэрролла до русского читателя.

Переводы Азова и Оленича-Гнененко, хоть и были выполнены несколькими десятилетиями позже, не обладают ни одним из этих важных качеств.

С самого начала я твердо решила отказаться от русификации «Алисы» и в то же время постараться доказать, что «Алиса» — книга не только глубокая, но и смешная. Мне хотелось донести до русского читателя дух «Алисы» — дух эксцентрический и веселый.

Я хорошо понимала, что «Алиса» — книжка не просто и не только детская. Недаром Г. К. Честертон писал: «Лучшее у Льюиса Кэрролла написано ученым для ученых, а не взрослым для детей». И еще: «Он не только учил детей стоять на голове — он учил ученых стоять на голове. Какая же это была голова, если на ней можно было так стоять!»14 Ученые отдали должное этой голове — Кэрроллом восхищались Норберт Винер, Эдмунд Т. Уиттекер и Бертран Рассел, о нем писали Климент Дьюрелл, Мартин Гарднер и многие, многие другие15.

Мне хотелось сохранить и передать в русском переводе эти два «адреса» книги — взрослым и детям, разуму и непосредственности. Русская «Алиса», думала я, должна быть понятной и близкой малышам — и в то же время не скользить по поверхности, сохранить кэрролловскую глубину, предназначенную ученым.

Тут, пожалуй, следует рассказать подробнее о различных трудностях и о том, как я с ними «боролась». Борьба эта, конечно, далеко не кончена. Я читаю и перечитываю свое болгарское издание, и в голову мне приходят все новые мысли и новые решения.


  1   2   3

Похожие:

Н. Демурова голос и скрипка icon«Я голос ваш, жар вашего дыханья. Я отраженье Вашего лица»
Цель. Познакомиться с поэмой А. Ахматовой «Реквием» и третьем, заключительным периодом её жизни. Проанализировать поэму «как настоящую...
Н. Демурова голос и скрипка iconТ. А. Иванько берегите голос советы учителям
И 22 Берегите голос: Советы учителям. Великий Новгород: Новгу им. Ярослава Мудрого, 1999. 30 с
Н. Демурова голос и скрипка iconЗолотая Маска" в Воронеже"
Сергей Крылов, скрипка (Италия) Хор мальчиков Хорового училища имени М. И. Глинки (Санкт-Петербург)
Н. Демурова голос и скрипка iconНаш мир это самоорганизующаяся логическая среда. Он создан по логическим законам, можно сказать из разума и сам является разумом. Наш мир детерминирован, а такое его построение не может быть случайным
Люди не видят очевидного – это Космическое чудо уже произошло и идёт, и мы все являемся его участниками. Не из тех ли квантовых миров...
Н. Демурова голос и скрипка iconНаш мир это самоорганизующаяся логическая среда. Он создан по логическим законам, можно сказать из разума и сам является разумом. Наш мир детерминирован, а такое его построение не может быть случайным
Люди не видят очевидного – это Космическое чудо уже произошло и идёт, и мы все являемся его участниками. Не из тех ли квантовых миров...
Н. Демурова голос и скрипка iconИз опыта работы средней школы №5
Кроме того, результаты учетов обрабатываются с научно-исследовательскими целями в рамках государственных и международных программ...
Н. Демурова голос и скрипка iconКонкурс «Скрипка Севера» 22 30 июня 2009, Якутск Учредитель: Министерство культуры и духовного развития Республики Саха (Якутия). Конкурс проводится на базе Высшей школы музыки Республики Саха (Якутия)
О результатах рассмотрения документов кандидаты будут извещены не позднее 10 мая 2009
Н. Демурова голос и скрипка iconСценарий выпускного вечера
Голос за кадром. Просьба ко всем приглашенным занять свои места. Запись начинается
Н. Демурова голос и скрипка iconГ. Горно- алтайска Урок литературы “ с любовью на все времена”
Грамзапись: “Голос ребенка” (М. Рябинин) И. Аллегрова. (О. Фельцман “Остров детства”)
Н. Демурова голос и скрипка iconВ. Г. Трофимов “Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему и буду вечерять с ним, и он со Мною” Отк. 3: 20
...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница