Кольский научный центр




НазваниеКольский научный центр
страница1/6
Дата11.03.2013
Размер1.3 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6
Российская академия наук


Кольский научный центр

Центр гуманитарных проблем Баренц-региона


Н.Н.Гуцол, С.Н.Виноградова, А.Г.Саморукова


Переселенные группы кольских саамов


Апатиты

2007

Печатается по постановлению

Президиума Кольского научного центра Российской академии наук



Работа подготовлена при поддержке программы фундаментальных исследований Президиума РАН "Этнокультурное взаимодействие в Евразии"


УДК 314.724(=511.12) (470.21)


Гуцол Н.Н., Виноградова С.Н., Саморукова А.Г.

Переселенные группы кольских саамов. - Апатиты: Изд-во Кольского науч. центра РАН, 2007. - 86 с.


В предлагаемой работе рассматривается одно из наиболее драматических событий в жизни кольских саамов, произошедшее во второй половине ХХ столетия: переселение трех локальных групп этого народа из мест их традиционного проживания в с.Ловозеро. На примере переселений чудзъяврских (кильдинских), вороненских и варзинских (семиостровских) саамов и предшествовавшего этим событиям более чем 30-летнего периода становления и развития оленеводческих хозяйств прослеживаются глубочайшие трансформации в традиционном хозяйстве и культуре саамского народа. В работе наряду с бесценными личными воспоминаниями участников этих событий использованы известные исследования, главным образом историко-этнографические, а также недостаточно привлекавшиеся ранее и мало освещенные архивные материалы. На их основе сделана попытка показать своеобразие хозяйства и культуры небольших локальных групп и их глубокие исторические корни, разрушительное воздействие на хорошо адаптированную гибкую базисную модель хозяйства саамов и их культуру преобразований советского периода и связанных с ними переселений, а также дать оценку современному состоянию саамского общества и последствиям переселений. Ил. - 3, табл. - 3, библиогр. - 80 назв.


Рецензенты:

доктор исторических наук И.А.Разумова

кандидат исторических наук С.А.Дюжилов


На обложке использована карта-схема расположения погостов и поселков
в Русской Лапландии (приложение к книге Н.Харузина "Русские лопари", 1890 г.)


Гуцол Н.Н., Виноградова С.Н., Саморукова А.Г.,

2007

Центр гуманитарных проблем Баренц-региона

КНЦ РАН, 2007

Кольский научный центр РАН, 2007

Russian Academy of Science


Kola Science Centre

Barents Centre of the Humanities


N.N.Gutsol, S.N.Vinogradova, A.G.Samorukova


Kola Saami Relocated Groups


Apatity

2007

Published by decision

оf the Presidium of the Kola Science Centre Russian Academy of Science



The book was funded by the Fundamental Research Program of the Presidium of the Russian Academy of Sciences "Ethno-cultural interactions in Eurasia"


UDС 724(=511.12) (470.21)


Gutsol N., Vinogradova S., Samorukova A.

Kola Saami Relocated Groups. - Apatity: Kola Science Centre RAS, 2007. - 86 p.


The suggested work examines one of the most dramatic events in Kola Saami life, taken place in the second half of the 20 century: relocation of the three local groups from the places of their traditional settling. Deep transformations in traditional Saami economy and culture are observed in the example of relocation of Сhudzjavr (Kildin), Voron’je and Varzino (Semiostrov’je) Saami groups along with the preceding, more than 30-year, period of collective reindeer farms formation and development. Well-known, mostly historical and ethnographic publications as well as the insufficiently used and covered in research archive materials, together with invaluable personal memories of those involved in the events, are used in this work. On basis of these sources, this study attempts to reveal: the peculiarities of the traditional economy and culture of the small local groups and their deep background in the region; the destructive influence of the soviet development projects and forced relocations on the Saami well-adapted flexible basic economic model and their culture; the current state of the Kola Saami community and the consequences of relocations. Il. - 3, tabl. - 3, ref. - 80 publ.


Reviewers:

Dr. Sci. (history) I.Razumova

PhD (history) S.Dyzhilov


Cover: Map of pogosts and villages in the Russian Lapland (appendix to N. Kharuzin "Russian laps", 1890)


Gutsol N., Vinogradova S., Samorukova A., 2007

Barents Centre of the Humanities RAS, 2007

Kola Science Centre RAS, 2007


Введение


История жизни саамского народа на Кольском полуострове насчитывает несколько тысячелетий. За это время сложилась характерная для арктических регионов ресурсосберегающая экономическая модель развития, включающая рыболовство, оленеводство и охоту. Она основывалась на применении вариативных, экологически адаптированных схем использования возобновляемых природных ресурсов, что позволило выжить коренному населению в столь экстремальных условиях.

Неоднократно на протяжении своей истории кольские саамы и их традиционная экономическая модель подвергались воздействию новых экономических и политических установок, что неизбежно порождало конфликты. Чаще всего они были вызваны борьбой за использование возобновляемых и невозобновляемых природных ресурсов, а также различием
в методах природопользования. Нарастание конфликтов было связано со все более активной экспансией и укреплением позиций Российской империи,
а впоследствии и Советского государства на Кольском Севере. Постепенно формировались новый контекст и новые условия развития небольшого аборигенного сообщества.

Время натиска индустриальной цивилизации в ХХ в. по своему разрушительному воздействию не сопоставимо ни с одним из предыдущих исторических периодов. Десятилетия социалистических преобразований, освоение минерально-сырьевой базы Кольского п-ова, развитие гидроэнергетики и военного комплекса, сопровождавшиеся многократным увеличением численности населения и изменением этнической картины региона, усилили деструктивный пресс на традиционную саамскую культуру и хозяйство. Результатом данных процессов явилось окончательное разрушение традиционной системы расселения и хозяйствования саамов.

В этом отношении выделяются 1930-1970-е годы, когда особенности культуры и системы жизнеобеспечения коренных народов всех арктических регионов Советского Союза подверглись драматическим трансформациям. Экономические и стратегические интересы Cоветского государства в развитии северных территорий обусловили последовательность и в то же время стремительность этих изменений.

На Кольском Севере первые шаги по претворению в жизнь соответствующих государственных программ были предприняты в конце 1920-х - начале 1930-х гг. Именно в этот период создавались первые коллективные хозяйства и происходил постепенный перевод коренных жителей на оседлый образ жизни. Тогда же были осуществлены первые переселения саамов
в пределах Мурманской области. Взятый в 1957 г. курс советского правительства
на интенсификацию сельского хозяйства в 1960-е гг. привел к новой волне реорганизаций, в связи с чем мелкие, нерентабельные оленеводческие и рыболовецкие хозяйства преобразовывались в совхозы, а жители небольших неперспективных населенных пунктов переселялись в более крупные поселки. Эти плановые переселения по их последствиям для людей совершенно справедливо относят к разряду экспериментов особого типа - экспериментов на людях, а именно на коренных малочисленных народах Севера [Neotraditionalizm .., 1999: 124].

Наряду с указанными процессами, начиная с 1930-х гг. на первый план хозяйственного развития страны все больше выходят задачи индустриального строительства и освоения природных богатств Севера. Стратегическое значение невозобновляемых природных ресурсов Мурманской области на многие десятилетия вперед определило приоритеты экономического развития края. Промышленное освоение полезных ископаемых привело как к прямому отчуждению территорий традиционного природопользования коренных народов Кольского п-ова, так и к разрушению региональных экосистем, являющихся важнейшим фактором и условием существования традиционной экономики и культуры коренных малочисленных народов. Свою роль также сыграло развитие гидроэнергетики на Кольском п-ове и усиление военного значения региона.

Государственная политика развития северных территорий, декларирующая гармоничное развитие коренных народов, на практике обернулась значительными потерями, в том числе и для кольских саамов. Значительная часть традиционных промысловых угодий на Кольском п-ове была заброшена, возросшая специализация традиционного хозяйства с упором на оленеводство привела к разрушению веками испытанного комплексного хозяйства, обеспечивавшего экономическую стабильность этнического коллектива. Была разрушена традиционная система взаимосвязей между отдельными компонентами социальной структуры, экономики и культуры саамского общества.

Вынужденные переселения людей в результате осуществления различного рода политических и экономических проектов - достаточно распространенное явление, имевшее место в различных странах и регионах и характеризующееся, как правило, сходными трагическими последствиями для людей и разрушительным воздействием на экосистемы оставленных территорий. Переселения кольских саамов в 1930-1960-е годы кроме того оказались губительными для их традиционной хозяйственной, социальной и территориальной организации, ключевым компонентом которой являлся погост. Сформировавшаяся к настоящему времени картина расселения кольских саамов далека от традиционной.

Основным местом компактного проживания саамов Мурманской области является с.Ловозеро. Здесь живет немногим менее половины всех российских саамов, оно является региональным центром культурной, политической и общественной жизни этого народа. Современная роль с.Ловозеро как этнического и оленеводческого центра на Кольском п-ове сложилась в результате событий и процессов исторического, политического и социально-экономического характера, происходивших в Мурманской области в XX в.

Формирование современной локальной общности саамов с.Ловозеро происходило на основе местной группы ловозерских саамов и переселенных сюда групп, имеющих свои исторические корни в других саамских погостах Кольского п-ова, и завершилось сравнительно недавно - в конце 1960-х гг. Сложившаяся общность не является гомогенной, что находит свое отражение в сохраняющейся идентификации на уровне локальных групп. До настоящего времени представители переселенных групп саамов, проживающие в с.Ловозеро, сохраняют глубокую эмоциональную связь с утраченным в результате переселений местом проживания.

Нами были выбраны три саамских погоста - Кильдинский (Чудзъяврский), Семиостровский (Варзинский) и Вороненский, на примере которых были рассмотрены трансформации разных сторон жизни этих сообществ, ставших следствием социальной и экономической политики Советского государства. Значительное внимание в работе уделено анализу тех аспектов вынужденных переселений, которые оказали наибольшее воздействие на систему традиционного природопользования. На наш взгляд, научный интерес приобретает не столько сам факт переселений, сколько последствия этих акций для людей. Поэтому
в работе сделана попытка установить связь социально-экономических трансформаций последних лет, включая их влияние на коренных жителей,
с процессами, вызванными переселениями локальных групп. В том числе были рассмотрены особенности современной жизни кольских саамов, проблемы социокультурной адаптации переселенных локальных групп, механизмы конструирования их локальной идентичности и значение, которое в этой связи придается утраченному в результате переселений месту проживания.

Этапы переселения локальных групп саамов, изменения в структуре и географии их расселения, последовательность и степень трансформации хозяйства и культуры переселенных групп рассматриваются главным образом
на основе архивных документов, публикаций советского периода и интервью
с людьми, пережившими эти переселения, и их потомками.

Данная работа является итогом многолетней дружбы ученых Кольского научного центра РАН и представителей кольских саамов. Идею проекта подсказала сама жизнь, все изменения которой не смогли стереть память людей о родных местах, тяготах переселений и привыкания на новом месте и лишить естественного желания возвращаться к своему прошлому.

Пользуясь случаем, мы хотим выразить нашу глубокую благодарность Ларисе Павловне Авдеевой за организационную поддержку проекта и просто
за человеческое тепло и дружеское отношение. Мы признательны Нине Елисеевне Афанасьевой, Александру Андреевичу Кобелеву и Анне Даниловне Праховой
за содействие и практическую помощь. Безусловно, эта работа не могла состояться без участия жителей с.Ловозеро, и прежде всего Г.П.Лукина, З.И.Макаровой, Э.К.Добрыниной, которых мы благодарим за оказанную помощь в проведении работ и сборе материалов, послуживших информационной базой исследования.

Особую нашу благодарность мы бы хотели выразить учителю, старшему коллеге и партнеру по полевым исследованиям, Татьяне Васильевне Лукьянченко
за помощь в работе, предоставленные личные материалы и консультации.


Раздел 1


Историко-этнографический очерк


Для любого народа, большого или немногочисленного, живущего на севере или на юге, в горной или равнинной местности, в условиях развитой экономики или ведущего полукочевой образ жизни собирателей, охотников, оленеводов, живущего при демократии, тоталитаризме или обычном праве, самым важным является его место проживания.

Независимо от того, какой смысл вкладывается в это понятие и какое значение в жизни людей ему отводится, тесная, диалектическая взаимосвязь между человеком и значимой, активно используемой им окружающей средой признается очевидной. "Место не есть пустая или ничего не значащая арена, где действуют люди", - писал Тайлор [Taylor, 1994: 151]. Значимым местом
для человека может быть и хутор, и деревня, и город, равно как и любая географическая точка, имеющая характерные, важные для него признаки, связанные как с природными и ресурсными характеристиками, так и элементами индивидуальной и коллективной исторической памяти.

Для коренных жителей Крайнего Севера - кочевников тундры, оленеводов и рыболовов такие места являлись лишь частью культурного пространства, определяемого как место жизни. Ибо основой их жизнедеятельности было кочевание, и не менее важное значение в формировании представлений о месте проживания человека, его семьи и сообщества, с которым он себя соотносит, имели маршруты перекочевок, объединяющие в единое пространство значимые географические точки и природные объекты. Складывающиеся в процессе освоения этого пространства экономические и социальные связи в свою очередь влияли на формирование коллективной идентификации людей, живущих
на одной территории, способствовали выделению ее среди других мест.

В системе традиционного расселения и жизнедеятельности кольских саамов важнейшее значение придавалось территории проживания саамской общины, которая, в свою очередь, была основой социально-экономической организации саамов. Данная территория включала в себя как места постоянного (зимнего) и временного (сезонного) проживания представителей данной общины, так и маршруты перекочевок, родовые угодья, промысловые территории. Такой социально-территориальный комплекс, включающий в себя совокупность мест, важных для отдельных людей, семьи, группы семей и всей общины в целом, получил у кольских саамов название "сыййт", или "погост".

Сложившаяся структура расселения саамов была предопределена кочевым годичным циклом, характерным для их жизненного уклада. Начиная
с апреля отдельные семьи или небольшие группы семей разъезжались по своим промысловым угодьям, а к декабрю возвращались в зимний погост, который являлся их основным поселением. По описаниям К.Никуля, такое движение было достаточно монотонным, отлаженным и без каких-либо вмешательств извне, изменения происходили редко и очень незначительные [Nickul, 1948: 18].

Основные миграции саамов происходили внутри территории погоста и были связаны с характером хозяйственной деятельности, наличием природных ресурсов и расположением основного зимнего поселения. Рассматриваемые нами погосты имели различные амплитуду и направления кочевания. Так, наиболее длинные маршруты кочеваний были свойственны семиостровским саамам.

Каждый погост был четко локализован на местности, и его границы были хорошо известны: ими служили обычно естественные географические ориентиры, по которым определялись как границы погоста в целом, так и границы родовых угодий отдельных семей. "Никаких границ на местности
не отмечали, но каждый знал, кому принадлежит какое-либо озеро, пролив или порог на реке" [Вилкуна, 1970: 5].

На рубеже XIX-ХХ вв. на Кольском п-ове насчитывалось 18 погостов [Гебель, 1909: 80]. Среди них были исследуемые погосты: Кильдинский, Вороненский, Семиостровский. Количество и расположение погостов незначительно менялось с течением времени, и в досоветский период, как правило, это было связано с экономической необходимостью: периодической ротацией пастбищных территорий и поиском новых промысловых угодий. Иногда погосты при этом меняли свои названия, как, например, Кильдинский
(в прошлом Муномош) и Семиостровский (Норинский). По мнению ряда исследователей, число саамских погостов на территории Кольского п-ова с XVII до начала XX вв. менялось от 16 до 19 [Харузин, 1890; Ушаков, 1997; Лукьянченко, 1979].

Саамская община обладала исключительным правом на природные ресурсы в пределах своей территории, поэтому не менее важным, чем территориальный признак, была хозяйственно-экономическая функция общины. Традиционная хозяйственная деятельность саамов основывалась на комплексном использовании природных ресурсов и характеризовалась сочетанием рыболовства, оленеводства и охоты.

Регулирующая роль общины в различных сферах хозяйственной деятельности менялась в зависимости от их значения для жизни сообщества. От этого зависели формы регламентации и соотношение коллективного и индивидуального в пользовании угодьями. Внутренние реки и озера обычно являлись собственностью отдельных семей и семейно-родственных групп [Гебель, 1909: 197]. Общинная собственность распространялась на наиболее важные виды угодий: семужьи тони, охотничьи угодья и оленьи пастбища [Ефименко, 1877; Чарнолуский, 1930а; Волков, 1996].

Сравнивая системы владения и использования пастбищных угодий
в саамских погостах, В.Чарнолуский отмечал определенные различия в формах владения сезонными пастбищами. В то время как зимние и летние находились
в общественном владении, на осенние (а в отдельных погостах и на весенние) пастбищные угодья могло распространяться родовое или фамильное владение. Данная форма владения пастбищами описана им у мотовских, кильдинских и семиостровских саамов и, по мнению В.Чарнолуского, была связана, вероятнее всего, с тем, что у этих групп саамов существовало наследственное право владения озерными тонями, вокруг которых и находились пастбища [Чарнолуский, 1930а: 40].

Исследователь социальной организации кольских саамов М.Куропятник отмечает, что для саамских погостов была характерна двухступенчатая структура общественной организации: "первую из них представлял сыййт, совпадающий
с общим зимним поселением и включающий все его население, вторую - хозяйственные группы, на которые сыййт распадался на весенне-осенний период и которые можно рассматривать как субобщины" [Куропятник, 2003: 101].

Территориальная организация и хозяйственная модель каждого погоста, а также социальная (семейно-родственная) структура общины были связаны как хорошо отлаженный механизм, имевший безусловную внутреннюю логику и взаимосвязь, позволявшую круглогодично в полной мере контролировать промысловые угодья, заниматься рыболовством и одновременно следить
за оленьим стадом. Этому способствовала открытость общины, допускавшая принятие новых членов со стороны, и ее гибкая внутренняя структура, позволявшая создавать временные промысловые коллективы, объединяющие группы семей в различные периоды годового цикла [Forrest, 2002: 253-254].

Все вопросы хозяйственного характера, семейной жизни, конфликтные ситуации разрешались на общинном сходе, являвшемся главным органом самоуправления общины и представлявшем ее интересы в отношениях с другими общинами и русской администрацией. "Мирская сходка … заправляет в своем погосте всеми его делами, как частными, … так и общественными…на сходках главными распорядителями являются старики и люди позажиточнее" [Ефименко, 1877: 55-56].

Немаловажным в жизни погоста было наличие общинного культа и общих праздников, сопровождавшихся жертвоприношениями. Они были связаны
с поклонением отдельным саамским божествам и приурочены к определенному периоду в хозяйственном цикле общины. Наряду с семейными и личными культами, а также другими значимыми для человека символами общинные культы играли важную роль в формировании коллективной идентификации локальных групп саамов. Подобные верования довольно долго сохраняли свое значение. Например, еще в начале XX в. со слов информантов культ сейдов был описан у саамов Экостровского, Нотозерского, Ловозерского, Каменского, Кильдинского, Семиостровского погостов [Алымов, 1927б; Визе, 1912; Комарецкая, 1927; Чарнолуский, 1965, 1972].

Социально-территориальная организация и характер расселения кольских саамов, основанные на системе погостов, несмотря на глубокие трансформации, которым подвергалось саамское сообщество в конце XIX - начале XX вв., в целом сохранялись вплоть до 1930 гг. Окончательное разрушение традиционной системы произошло в результате последующих переломных событий: коллективизации, вынужденных переселений локальных групп кольских саамов и ликвидации значительного числа традиционных саамских поселений и угодий.

Община, являясь в значительной степени самодостаточной единицей как в экономическом, так и в социальном смысле, играла огромную роль в жизни отдельного человека. Это был мир, семья, труд, закон. Это были мифы и реальность, традиции и культы. Поэтому индивидуальная идентификация себя как части конкретной общины была важным элементом в формировании локальной идентичности саамов на уровне погостов. Несмотря на многолетние и систематические разрушительные воздействия извне на традиционную систему, оказалось, что, разрушенная фактически, она сохранилась в человеческой памяти и явилась важным и устойчивым элементом формирования современной индивидуальной и коллективной идентичности кольских саамов.

* * *


Территории традиционного проживания исследуемых нами локальных групп кольских саамов - варзинских, вороненских и кильдинских входили в зону древнейшего расселения предков саамов на Кольском полуострове. В контексте нашего исследования археологические материалы позволяют представить картину хозяйственного освоения этих мест, проследить преемственность локальных традиций жизнеобеспечения.

Предполагается, что в первую очередь были освоены северо-западные участки побережья Кольского п-ова, наиболее рано освободившиеся ото льда. Поэтому самые древние памятники - стоянки мезолита - располагаются в основном
в этой части полуострова (п-ов Рыбачий, Средний и прилегающая часть Мурманского побережья).

Наиболее ранние из известных находок на полуострове Рыбачий археологи связывают с культурой так называемого "арктического палеолита" и относят к мезолитической культуре Комса [Шумкин, 1986: 15], известной также на территории Норвегии и датируемой приблизительно 7-6 тыс. до н.э. [Гурина, 1997: 132]. Ряд стоянок древних обитателей Кольского полуострова обнаружен также на берегах озер и рек во внутренних районах полуострова. Все они указывают на временный характер обитания здесь человека, занимавшегося преимущественно охотой и рыболовством [Шумкин, 1986: 24].

Значительное число памятников обнаружено на северном побережье Кольского полуострова и на всех более или менее крупных реках, впадающих
в Баренцево море. Более 30 древних памятников, которые датируются от мезолита
до эпохи раннего Средневековья, исследованы в Дроздовской губе. Н.Гурина предполагает, что эта местность на протяжении нескольких тысячелетий использовалась первобытными людьми для рыболовства, охоты и морского зверобойного промысла. На этих стоянках прослеживается культурная преемственность и постепенный переход к долговременным поселениям. Здесь также обнаружены промысловые стоянки и мастерские по изготовлению кремневых орудий труда. Неолитическое поселение - Нерпичья Губа возникло на берегу Дроздовской бухты, непосредственно на скальной поверхности. Данная стоянка интересна остатками древних жилищ, сооружавшихся на скальных понижениях, основанием стен которых служили края скал, и большим количеством очагов. На стоянке Нерпичья губа 1, возраст которой определяется 4630 годами, были сделаны находки, относящиеся к раннему неолиту: сосуды, кремневые наконечники стрел и, крайне редко, скребки из кремня. Среди сланцевых орудий - некрупные наконечники стрел, короткие угловые ножи, проколки [Гурина, 1982: 44].

Наиболее известным памятником, исследованным Н.Гуриной в 1970-1980-е гг., является поселение Маяк II - комплекс эпохи раннего металла. Здесь были обнаружены следы наземных жилищ, так как гранитные породы не позволяли сооружать землянки. Выступы скал служили в качестве заслонов для костров от северных ветров или в качестве стен для постройки. Среди рыболовных орудий труда на поселении обнаружены различные типы острог, среди которых есть достаточно массивные, применявшиеся для ловли крупной рыбы и морского зверя. Огромное количество костей ластоногих, найденных на стоянке Маяк II, и орудия охоты на них (гарпуны, рыболовные крючки) свидетельствуют о том, что основным типом хозяйства на побережье являлся морской промысел, имевший глубокие традиции еще с эпохи неолита. Насчитывается несколько типов гарпунов, в том числе поворотных, что указывает на высокий уровень морского промысла. Наиболее частым объектом охоты являлся гренландский тюлень. Этот промысел обеспечивал человека пищей, шкурами для шитья одежды и обуви, покрытия жилищ, возможно,
для изготовления лодок [Гурина, 1997: 103]. Встречаются орудия и скульптура из моржового клыка. Для освещения жилищ служил жир, о чем свидетельствуют изготовленные из мыльного камня жировые лампы, найденные на стоянке.

К неолиту и раннему металлу (около 2 тыс. лет до н.э.) относится также комплекс углубленных прямоугольных жилищ, обнаруженных на поселении Усть-Дроздовка III. Находки значительного количества костей трески и лосося, морских животных и оленей указывают на охотничье-рыболовную специализацию хозяйства обитателей этой стоянки [КАЭ, 2006].

Стоянка Варзино-8 вблизи р.Варзины, относящаяся к эпохе раннего металла, по своему положению и составу обнаруженных орудий указывает
на промысловый характер ее использования. Здесь обитатели преимущественно занимались охотой на морского зверя [Гурина, 1982: 41].

На прилегающих прибрежных территориях было найдено несколько неолитических стоянок на берегу р.Териберка. Стоянки были небольшими,
по-видимому, холодная бухта была не очень удобна для жизни, но промысловые поселения все же здесь существовали в разное время в период неолита. Так же как
на многих других стоянках северного побережья, среди находок преобладали орудия из кварца, которые располагались практически на поверхности [Гурина, 1982: 39]

Особый тип памятников, находящихся на северном побережье Кольского п-ова в устьях рек Харловки и Варзины, представляют каменные лабиринты, возраст которых не превышает 4-3 тыс. лет. Лабиринты как объекты связывают с культурой населения, специализировавшегося на морском зверобойном промысле. Памятники, насчитывающие почти полуторавековую историю изучения, тем не менее остаются одними из наиболее удивительных загадок. Распространенной точкой зрения на назначение лабиринтов является представление об их культовой роли. Также предполагается, что они могли служить знаковыми символами мест наибольшего скопления морских животных [Шумкин, 1999: 42].

На северо-западе Кольского п-ова, на побережье Баренцева моря, памятники древних охотников и рыболовов известны в пределах мест былого расселения кильдинских саамов
  1   2   3   4   5   6

Похожие:

Кольский научный центр iconКольский научный центр геологический институт российский фонд фундаментальных исследований
Геология и минерагения Кольского региона. Труды Всероссийской (с международным участием) на
Кольский научный центр iconБюллетень новых поступлений в нб ргу за 2 квартал 2010 г
Гос природн зап. "Пасквик", Кольский научный центр ран [и др.]; [сост. О. А. Макарова, И. И. Кондратович, В. Н. Петров]. 2-е изд.,...
Кольский научный центр iconСписок учёных, поддержавших обращение по состоянию на 18: 00 6 июля 2010 г
Абакушина Елена Вячеславовна, к м н., старший научный сотрудник, Медицинский радиологический научный центр рамн, Обнинск
Кольский научный центр iconСписок учёных, поддержавших обращение по состоянию на 18: 00 17 июля 2010 г
Абакушина Елена Вячеславовна, к м н., старший научный сотрудник, Медицинский радиологический научный центр рамн, Обнинск
Кольский научный центр iconЛ енинград – Город герой !
Российской Федерации, важнейший после Москвы экономический, промышленный, научный и культурный центр, крупный транспортный узел....
Кольский научный центр iconСтепанов Александр Михайлович Большой словарь эзотерических терминов
Ведущий научный сотрудник Федерального агентства по здравоохранению и социальному развитию, фгу «Федеральный научный клинико-экспериментальный...
Кольский научный центр iconМурманская областная общественная организация «Кольский центр охраны дикой природы»
Материалы комплексного экологического обследования участков территорий, обосновывающие придание этим территориям статуса особо охраняемой...
Кольский научный центр iconОсновные этапы деятельности фгу «Научный центр экспертизы средств медицинского применения» Росздравнадзора
Фгу «Научный центр экспертизы средств медицинского применения» Росздравнадзора, к м н
Кольский научный центр iconП. М. Михеев Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова, физический факультет и международный учебно-научный лазерный центр мгу 119992, гсп-2, Москва, Ленинские горы, мгу, млц мгу
...
Кольский научный центр iconСпециализированный учебно-научный центр
Введение в курс 3
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница