Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса




НазваниеМакаров М. Л. М15 Основы теории дискурса
страница14/35
Дата08.03.2013
Размер4.44 Mb.
ТипДокументы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   35

3.3. МЕТОДОЛОГИЯ ДИСКУРС-АНАЛИЗА


Truth is stranger than fiction, but it is because fiction is obliged to stick to possibilities; truth isn't.

M. TWAIN, «Pudd'nhead Wilson's New Calendar»

Вопросы использования тех или иных методик и приемов сбора обработки и транскрипции лингвистического материала помимо своего прикладного, прак­тического значения, важны теоретически, потому что дискурс-анализ высту­пает не только как теория языкового общения, но и как инструмент познания, возможности которого выходят за узко лингвистические рамки.

3.3.1 Общие проблемы сбора материала


Как ни странно, но многие авторы обходят стороной проблемы сбора материала и его обработки, транскрип­ции, сегментации, сопоставления и описания, как и тех­нические вопросы работы с информантами, хотя это один из основных этапов исследования, во многом определяющий его резуль­тат. Возможно, для кого-то эти проблемы не выглядят принципиально важ­ными. Возможно, мода на методологические дебаты отошла после того, как Н. Хомский подверг резкой критике эмпирические увлечения полевой рабо­той в период с 1920-х по 1950-е годы, а его влияние на развитие лингвистики, в частности американской, переоценить трудно. И только этно- и социолинг-

100

вистические изыскания сохранили пиетет по отношению к этой теме, где пре­жде всего надо отметить позицию У. Лабова [1975; Labov 1972а].

Сегодня можно констатировать отсутствие единой системы общепризнан­ных и общепринятых методик, правил и процедур сбора, представления и описания языкового и прежде всего — речевого материала. Даже исследова­ния именно языкового общения порой не могут предъявить сколь-либо серьез­ного эмпирического подтверждения, в них просто-напросто отсутствует кор­пус текстов. Многие работы легко обходятся «искусственными» примерами, придуманными самим авторами. Лишь в рамках социолингвистики, конвер­сационного анализа и дискурс-анализа встречаются работы, содержащие де­тальные транскрипты коммуникативных событий [Schegloff, Sacks 1973; Stubbs 1983; Sacks, Schegloff, Jefferson 1974; Coulthard 1985; Sinclair, Coulthard 1975; Boden, Zimmerman 1991; Sacks 1995], в последнее время их число постепенно растет.

Общее решение проблемы отбора материала состоит в преимуществен­ном анализе транскриптов аудио- и видеозаписей речевых событий в комп­лексе с разнообразными этнографическими наблюдениями [об этнографиче­ских подходах к изучению речи и коммуникации — Орлова 1994: 85; Emerson e. а. 1995], дополненными данными как естественного (например, пассив­ного наблюдения), так и экспериментального (активного) характера [Stubbs 1983:218].

Означает ли это категорический отказ от использования в качестве язы­кового материала текстов массовой коммуникации, художественной литера­туры и т. п.? Абсолютно нет. «Лингвисты глубоко правы в том, что, разыски­вая норму данного языка, обращаются к произведениям хороших писателей, обладающих очевидно в максимальной степени... оценочным "чувством" или "чутьем языка"» [Щерба 1974: 37]. Тексты средств массовой коммуникации, различных субкультур в наши дни представляют особый интерес для исследо­ваний языка в социокультурном аспекте. Все зависит от конкретных целей и задач: не для всякого анализа хорош литературный материал; просто надо отдавать себе отчет в том, что строить только на нем изучение, скажем, разго­ворной речи по меньшей мере некорректно.

Одним из трудных, но преодолимых препятствий на пути исследователя оказывается проблема технической записи корпуса текстов. Особенно это ка­сается записи речи в общественных местах, где уровень помех (шум толпы, шарканье ног, эхо, отражающееся от стен и т. п.) превосходит полезный сиг­нал. Оптимальной ситуацией можно считать запись общения в малой группе (до 7—8 человек), когда микрофон находится либо в центре помещения, либо У одного из участников взаимодействия. Видеозапись с разных точек позво-

101

ляет систематически и в полном объеме учитывать нелингвистические аспек­ты общения и ситуативный контекст.

Следующим вопросом, имеющим большое значение, как с теоретической, так и с практической точек зрения, стал вопрос о необходимом и достаточ­ном объеме речевого материала. Главным фактором, определяющим объем, следует признать цель анализа [см.: Лабов 1975; Labov 1972а]. Совсем не обя­зательно набирать необъятную статистику или базу данных, сам по себе вало­вой эмпирический продукт не гарантирует успеха в дискурс-анализе. Опти­мальный объем данных лишь должен обеспечить корректность анализа и достоверность выводов. Качественный, интерпретативный анализ практи­кует в отдельных случаях идиографический подход, позволяющий строить ана­лиз на единственном, отдельно взятом случае.

3.3.2 Общие проблемы транскрипции


Перенос звукового образа дискурса с аудио- или видео­носителя на бумагу (транскрипция) отнимает довольно много времени и ничуть не меньше места: достаточно упо­мянуть, что речевое событие продолжительностью 45— 50 минут (например, один урок) может «съесть» 30 страниц стандартного текста (конечно, если это не была контрольная по математике). Сложность и многоуровневость транскрипции лишь добавляют работы. Если доводить транскрипцию до уровня подробной фонетической записи с отображением каких-то аспектов интонации, то пятиминутный сюжет может обойтись в доб­рых 25—30 часов исследовательского времени.

Транскрипция сама по себе является очень чувствительным моментом, самым существенным образом влияющим на весь ход анализа записанного фрагмента общения. Не секрет, что разные исследователи произведут отлич­ные друг от друга транскрипции одной и той же аудиозаписи. Расхождения будут не только в сфере переноса интонации, пауз, границ реплик, переби­вания, что, как правило, естественно, но даже в определении словарного состава.

Из того, что известно о сложных когнитивных процессах, происходящих в сознании человека, осуществляющего транскрипцию, на него, как и на вся­кого пользователя языка, положиться нельзя: «The transcriber, considered as a language user, is "often quite unreliable[MacWhinney, Snow 1990: 457]. Иссле­дования показали, что в процессе транскрипции человек непроизвольно искажает дискурс, переставляет, пропускает и подменяет какие-то элементы, неверно «слышит» его [O'Connell, Kowal 1995a: 103]. Это еще раз демонстри­рует интерпретативный и во многом субъективный характер исследования уже на уровне транскрипции устного дискурса.

102

Самый обыкновенный разговор выглядит весьма сложным и неудобным для чтения, будучи перенесен на бумагу в своем первозданном виде, безо вся­кого редактирования. Коммуниканты обычно не замечают этой сложности в устном общении, она проявляется только в транскрипте, под рукой лингви­ста, кодирующего такие «атрибуты» диалога, как фальстарты, хезитации, коррекции, а также фиксирующего эллиптичность, наложение в потоке речи слов одного говорящего на слова другого и т. п.

«Наша устная речевая деятельность на самом деле грешит многочислен­ными отступлениями от нормы. Если бы ее записать механическими прибо­рами во всей ее неприкосновенности, мы были бы поражены той массой оши­бок в фонетике, морфологии, синтаксисе и словаре, которые мы делаем. ... Мы нормально этих ошибок не замечаем — ни у себя, ни у других: "неужели я мог так сказать?"... Всякий нормальный член определенной социальной группы, спрошенный в упор по поводу неверной фразы его самого или его окружения, как надо правильно сказать, ответит, что "собственно надо сказать так-то, а это-де сказалось случайно или только так послышалось"» [Щерба 1974: 36]. Но для дискурс-анализа учет ускользающих от внимания «опривыченных» в условиях устного общения «ошибок» и их кодификация очень важны. Соот­ветственно целям и задачам конкретного исследования необходимо с самого начала определить степень детализации транскрипции, решить, какие аспек­ты дискурса можно игнорировать, а какие — наоборот, выделить.

Зависимость метаязыка транскрипции от теории или методологических установок, а главное — от целей и задач любого исследования так велика, что вряд ли целесообразно стремиться к созданию нотационной системы, годной на все случаи жизни: «We ourselves find it difficult to consider such a field-wide standard as a desideratum» [O'Connel, Kowal 1995a: 95]. Однако некоторую пре­емственность или унификацию все же хотелось бы видеть (по крайней мере в обозначении свойственных всякой устной речи признаков: мены коммуника­тивных ролей, запинок, ошибок, пауз и т. д.).

Стандартизация предстает в виде главнейшей задачи также в свете ком­пьютеризации форм транскрипции устного дискурса, создания баз данных, облегчающих доступ к таким «текстам» и дальнейшую работу с ними всем желающим. Первые опыты такого рода уже имеются: London-Lund Corpus, Lancaster Spoken English Corpus, PIXI Corpora, Birmingham Collection of English Text (BCET). Corpus of Spoken American English (CSAE) обеспечивает в ин­терактивном режиме компьютерный доступ через сеть не только к транскрип­там, но и к звуковым оригиналам. И все-таки общепризнанной нотацион­ной системы так и не создано.

103

3.3.3 Парадокс наблюдателя


Другой известной трудностью этнографического сбора лингвистических данных является так назы­ваемый парадокс наблюдателя. Нам-то хочется узнать, как люди разговаривают, не будучи «под колпаком» у исследователя. Если информанты знают или подозревают, что за ними наблюдают, то их речь обычно становится менее непринужденной, происходит сдвиг в сторону бо­лее формального стиля общения. В связи с этим труднее всего собирать дан­ные о фамильярном и интимном общении. Можно, конечно, производить за­писи «скрытой камерой», например, бытовых, деловых и прочих разговоров, в том числе и бесед по телефону. Но в этом случае вмешиваются моменты этического и юридического свойства, заметно ограничивающие возможно­сти анализа, а иногда просто налагающие veto.

С другой стороны, совершенно свободного, непринужденного, абсолютно естественного общения не существует вообще, всякий раз говорящий учиты­вает социальный контроль со стороны участников взаимодействия и соответ­ственно приспосабливает свою речь к условиям конкретной ситуации обще­ния. Реакция на исследователя с магнитофоном — это лишь частный случай такой адаптации. Погоня за абсолютно естественным языковым материа­лом — это «методологическая химера» [Stubbs 1983: 225].

То, что исследователь получает в результате записи, когда общающиеся знают о ней, дает представление об особенностях дискурса в определенных условиях дискомфорта, а не о чистом, нормальном диалоге, типичном для дан­ной ситуации. Можно, конечно, попробовать выделить и изучить только из­менения в речевой деятельности информантов, обусловленные эффектом при­сутствия наблюдателя. Но простое механическое вычитание этих черт все равно не передает общей картины нормального разговора. Лучший выход из поло­жения — дать коммуникантам время, чтобы они просто привыкли к микро­фону (сначала можно ставить его, не включая запись). Примечательно, что в стрессовых ситуациях участники общения также иногда «не замечают» микрофона, находясь под прессом другой доминанты.

Парадокс наблюдателя имеет и обратную сторону, не менее коварную: восприятие и осмысление полученного материала оказываются не такими простыми этапами анализа для самого интерпретатора. Как правило, ученый, говорящий на том же языке и привыкший к тому же набору вариантов и спо­собов языковой коммуникации, что и испытуемые, многие важные моменты речевого общения просто пропускает, потому что они для него настолько же естественны и принимаются им как должное, как норма, а усвоенную норму бывает очень трудно выделить. Отклонения от нормы когнитивно заметнее, поэтому-то и привлекают повышенное внимание случаи нарушения норм в

104

общении или случаи нетипичного общения, например, общения людей с час­тично или полностью потерянным зрением как друг с другом, так и с вполне здоровыми людьми. По той же причине Л. В. Щерба [1974: 33] писал об ис­ключительной важности «отрицательного языкового материала», т. e. неудач­ных высказываний с пометкой «так не говорят», позволяющих уловить и за­печатлеть норму.

3.3.4 Репрезентативная выборка и триангуляция

Для решения проблемы сбора достаточного и не­обходимого количества достоверной языковой и сопутствующей информации предлагается про­водить репрезентативную или теоретическую выборку [theoretical sampling — Stubbs 1983: 230 и сл.]. Само понятие выборки подразумевает случайность «забора образцов». Однако случайность такого поиска часто оказывается относительной (например, простой опрос по теле­фону уже ограничивает круг информантов людьми определенного социаль­ного статуса — теми, у кого есть телефоны и кто в течение дня, как правило, находится дома).

Исследователь условно разбивает всю совокупность своих потенциальных информантов по «теоретическим» категориям и делает выборку из каждой из них, зондируя таким образом качественно отличающиеся группы информан­тов, получая необходимые и достаточные сведения о реальном функциониро­вании языка в различных социумах, что в итоге позволяет воссоздать целост­ную языковую картину в рамках всей общности.

При этом необходимо помнить, что результаты подобной теоретической выборки в обследовании какой-то одной ситуации лучше всего подтвердить сравнением с данными, полученными в результате анализа этой же ситуации другими методами, с других точек зрения. Иногда такой подход называется «триангуляцией» [triangulation — Stubbs 1983: 234] — здесь явно усматривает­ся научная метафора, построенная на аналогии между многогранностью тре­угольника и изучением разных аспектов, разных сторон ситуации общения с разных точек зрения. Для коммуникативного дискурс-анализа наиболее полезно сочетание данных этнографического, социологического, психологи­ческого анализа. Данный подход, в частности, является обязательным усло­вием в исследовательских традициях конструктивизма.

Количественные методы следует дополнять качественными и наоборот. Нельзя исключать интерпретации записанных речевых событий самими уча­стниками общения, эти интроспективные данные не должны отбрасываться по причине субъективности или непрофессиональности. Каждый из методов и приемов сбора языковых данных, взятый по отдельности, таит в себе опас-

105

ность искажения реальной картины и даже потенциально ошибочен, но в своей совокупности они позволяют максимально подойти к самому коррект­ному анализу предмета исследования — речевого общения. Поэтому исследо­вания, ориентированные на широкий анализ языкового общения с точки зре­ния взаимодействия формы и функций, просто обречены на междисципли­нарный статус, так как в них всегда приходится использовать целый комп­лекс методик, а также понятийно-теоретический аппарат и имеющиеся дан­ные смежных наук. К тому же нужны своего рода «фильтры», обеспечиваю­щие отбор только наиболее релевантных для анализа языка экстралингвисти­ческих факторов. В модели, развиваемой в данном исследовании, в качестве частных методик анализа и вершин в системе триангуляции выступают под­ходы, описанные во второй и отчасти первой главе. Многосторонняя вери­фикация необходима практически для всех наук социального характера.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   35

Похожие:

Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconМакаров М. Л. М15 Основы теории дискурса
М15 Основы теории дискурса. М.: Итдгк «Гнозис», 2003. 280 с. Isbn 5-94244-005-0
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconСовременные теории дискурса мультидисциплинарный анализ
Современные теории дискурса: мультидисциплинарный анализ (Серия «Дискурсология»)– Екатеринбург: Издательский Дом «Дискурс-Пи», 2006,...
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconЛитература 1 Бидерман В. Л
Культербаев Х. П. Основы теории колебаний. Основы теории, задачи для домашних заданий, примеры решений. Нальчик, 2003. 130 с
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconА. И. Макаров ф е н о м е н н а д ы н д и в и д у а л ь н о й
Выявляется функциональная и смысловая структура, функции и формы бытия надындивидуальной памяти. Анализируются ключевые теории
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconМакаров В. Г. Промышленные термопласты / Макаров В. Г. Коптернармусов В. Б
Технология полимерных материалов. Синтез. Модификация. Технологическое оформление. Рециклинг. Экологические аспекты / Под ред. В....
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса icon8. Математика и ее приложения
Макконелл, Дж. Основы современных алгоритмов: учеб посоьие для вузов: пер с англ./ Дж. Макконелл. 2-е доп изд. М.: Техносфера, 2004....
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconI. Введение Цель дисциплины
Изложить основы теории множеств и бинарных отношений, изложить основы теории вероятности и математической статистики. Изложить основы...
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconМ. Л. Макаров Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор
Работа выполнена на кафедре теории языка и перевода Тверского государственного университета
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconОрлова Е. И. Основы теории литературы: для отделений и факультетов журналистики государственных университетов
Сборник методических материалов по курсу «Основы теории литературы». – М.: Импэ им. А. С. Грибоедова, 2003. – 19 с
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconОсновы теории коммуникации
Володина Л. В. Основы теории коммуникации (спец. 30602. 65 (350400) /ивэсэп. – Спб., 2006
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница