К. Б. Умбрашко «Скептическая школа»: историографические уроки XIX века «В жизни ученого и писателя главные биографические факты книги, важнейшие события мысли»




Скачать 191.42 Kb.
НазваниеК. Б. Умбрашко «Скептическая школа»: историографические уроки XIX века «В жизни ученого и писателя главные биографические факты книги, важнейшие события мысли»
Дата08.03.2013
Размер191.42 Kb.
ТипУрок
К. Б. Умбрашко


«Скептическая школа»: историографические уроки XIX века


«В жизни ученого и писателя главные биографические факты — книги, важнейшие события — мысли»,— отмечал В. О. Ключевский 1. Высказывание русского историка можно отнести ко всем разделам научного знания, но к исторической науке — особенно, поскольку это наука гуманитарная: в ней невозможно провести эксперимент, поставить опыт, а главным результатом ученой деятельности историка являются в первую очередь тексты. Изучением этих текстов занимается историография — история исторической науки, или история истории, оформившаяся как самостоятельная дисциплина в первой половине XIX века. Изучение трудов историков является важнейшим направлением развития исторического знания.

Но возникает резонный вопрос: зачем ворошить споры в исторической науке почти 200-летней давности? Рассмотрим эту проблему на примере «скептической школы» — интересного историографического явления первой половины XIX века, изучавшей актуальные проблемы истории Древней Руси.

Если не все, то многие поднятые «скептиками» общетеоретические и конкретно-исторические вопросы нашли совсем иное современное решение. Однако еще в 1969 году А. А. Зимин на свой вопрос «Не находимся ли мы накануне того периода, когда можно сказать, что все более или менее существенное в источниковедении Древней Руси уже позади и в дальнейшем развитие науки сведется к уточнениям сделанных ранее наблюдений?» сам же ответил: «Такое впечатление было бы, на наш взгляд, глубоко ошибочным» 2.

В современной источниковедческой литературе мы встречаемся со множеством трактовок, версий, толкований. К тому же и сегодня появляются новые «скептики», зачастую не имеющие представления о путях развития русской исторической науки и о том, что новые сенсационные выкладки не что иное, как старые проблемы отечественной исторической науки, имеющие богатые традиции их обсуждения. Как отмечал А. Г. Кузьмин, «и в наше время име-ются рецидивы “скептицизма” и стремление представить этот “неоскептицизм” в качестве едва ли не главного условия научного прогресса» 3. Пока эти «исторические новости» не выходят за рамки научной публицистики, но многие наши современники ориентируются в первую очередь именно на эти тексты, не замечая серьезных академических исследований.

Авторы-публицисты преследуют собственные, не провозглашаемые напрямую цели. Вот, например, некоторые положения А. А. Бушкова. «Летописи, привычно относимые, скажем, к ХII веку, на самом деле оказываются либо позднейшими копиями, либо, что еще печальнее, плодами компиляции, а то и самостоятельного творчества какого-нибудь книжника, полагающего, что ему, высокомудрому, известно о тех или иных событиях прошлого гораздо больше, чем непосредственным участникам этих событий». Канонические версии основных событий древней русской истории основываются на «одном-единственном» источнике — «так называемой Повести временных лет, и самой жуткой ересью в ученых кругах считается, ежели кто дерзнет в подлинности данной Повести усомниться — либо усомниться в ее датировке» 4. Конкретно-исторические ошибки автора (самые вопиющие — неверная датировка жизни Шлецера, единственность списка Повести) отходят на второй план на фоне потрясающей общеисторической безграмотности.

Другой автор, В. Кожинов, хотя и гораздо более добросовестный, стремился показать, что «Русь в 1380 году выступила против, в полном смысле слова, всемирной силы, в которой объединились воля авангарда тогдашнего Запада и мощь азиатского воинства. И Куликовская битва явилась непосредственным выходом Московской Руси на мировую арену и победоносным ее утверждением во всемирной истории». Этот «истинный смысл» сражения на Непрядве так или иначе присутствовал в национальном сознании, но начиная с ХVIII века историки, находившиеся под влиянием западной идеологии, «затемняют его, толкуя великую битву как попытку свержения азиатской золотоордынской власти — к тому же не достигшую своей цели попытку...» 5. В рассуждениях автора явно проглядывает идеологическая подоплека.

Авторы «новой хронологии» (А. Т. Фоменко и др.), исходя из совершенно ложных предпосылок — что любое описание события (в том числе популярная, художественная литература) является источником для его изучения; похожие описания соответствуют одному и тому же явлению; даты описываемого события, текста, в котором оно описано и списка, в котором сохранился этот текст тождественны; этимология может быть совершенно неадекватной (Батый — Батя, Мамай — мамин и т. п.),— описывают события истории России настолько произвольно, что оставляют далеко позади самые смелые выводы авторов «скептической школы» 6.

В качестве комментария приведем слова академика Ф. И. Круга, сказанные в связи с публикацией докторской диссертации М. П. Погодина («Нестор. Историко критическое рассуждение о начале русских летописей») более 150 лет назад: «Прежде у историков Несторова летопись считалась первобытным источником и краеугольным камнем русской истории, и, опираясь на нее, они предполагали подлинность ее не подверженною ни малейшему сомнению». «Но в новейшее время,— продолжает Круг,— возникло несколько голосов, оспаривающих эту подлинность. Конечно, всяк согласится, что человек, обладающий некоторым остроумием, может на любой предмет навести сумрак недоумения. Так и в подкрепление этого нового взгляда приведены были разные доводы, иногда довольно ослепительные, которые хотя по ближайшем рассмотрении и оказывались неосновательными, но за всем тем — как и всегда бывает с новыми мнениями — находили многих приверженцев» 7. Вследствие этого нового воззрения появились самые «нелепые толки» о древнейшей русской истории, которые многих неопытных исследователей ввели в заблуждение.

Именно поэтому нам показалось важным разобраться в сути методологических и источниковедческих построений «скептиков» XIX века с тем, чтобы если и не «предохранить» русскую историю от подобных «покушений», то показать, во всяком случае, что не стоит изобретать велосипед.

В сфере общей методологии можно отметить, что авторами «скептической школы» каждое историческое событие рассматривается органично, то есть в связи с предыдущими и последующими событиями. Выявляются причины, следствия, общие закономерности исторического процесса. Среди важнейших факторов, влияющих на ход истории, выделяются географический, этнический, конфессиональный, личностный. Одним из самых главных методологических принципов «скептической школы» является сравнительно-исторический подход, когда явления русской истории сопоставляются с однохарактерными явлениями европейской. Этот базовый принцип был заложен еще в трудах В. Н. Татищева, М. М. Щербатова, И. Н. Болтина и других выдающихся русских историков XVIII века. Но авторы «скептической школы» развивают его в полной мере, называя проблематическим, или индукционным способом.

В отечественной исторической традиции ХХ века сравнительно-исторический метод занял достойное место. Н. П. Павлов-Сильванский, сопоставляя отечественный и западноевропейский феодализм, обратил внимание на сходство ряда институтов удельной Руси и феодального общества на Западе. Под феодализмом историк понимал политическую и правовую систему, характеризующуюся делением территории на домены-сеньории, объединенные вассальной иерархией с условным характером землевладения. Л. В. Черепнин, подчеркивая плодотворность такого подхода, полагал, что типология отечественного феодализма, при всем его своеобразии, лежит в границах европей­ского набора моделей феодальных обществ 8. Не потерял своей актуальности сравнительно-исторический метод и сегодня.

Одним из краеугольных камней в основании концепции «скептической школы» стало учение о «баснословном периоде» русской истории. Впервые вы­сказанное, видимо, на университетских лекциях М. Т. Каченовского, оно проникает на страницы почти всех работ его студентов. Идею о существовании в начале русской истории периода «без письменных источников», в силу чего мы можем знать о Киевской Руси лишь по фольклорным, «баснословным», а, следовательно, недостоверным источникам (на самом деле здесь, конечно же, нет прямых причинно-следственных связей), разделяли не только представители «скептической школы», но и многие другие исследователи первой половины XIX века. В этом видно проявление непоследовательности восприятия идей немецкого историка Б.-Г. Нибура.

В силу поверхностного знакомства с научными текстами Нибура пред­ставители «скептической школы» отказались от сложных текстологических поисков в легендарных сведениях отголосков реальных исторических событий. Эти поиски требовали специальной профессиональной подготовки по многим дисциплинам. Ими был воспринят лишь первый — аналитический, критический этап работы немецкого историка, и поэтому они пришли к выводу об отсутствии подлинных источников древнейшего периода и к отрицанию древнейшего периода русской истории в целом. Это было неверно.

В источниковедческом аспекте главной содержательной линией представителей «скептической школы» стало изучение летописей, актового материала (договоров, законодательства, в частности Русской Правды), фольклора и др. Рассмотрим трактовку «скептиками» основных групп источников отечественной истории.

Труды отечественных историков XIX—XX веков опровергли конкретно-источниковедческие выводы «скептической школы». Вполне доказанным представляется положение, согласно которому, несмотря на трудность и остающуюся спорность определения начала русского летописания, его нижние хронологические границы можно датировать XI — началом XII века. При этом «наиболее полным, наиболее концептуальным и интересным» является летописный свод, в котором описание событий доводится примерно до 1110 го-да,— «Повесть временных лет» (далее — ПВЛ). Именно ПВЛ, как полагал Б. А. Рыбаков, служила для историков XVIII—XX веков основным источником, «важнейшим материалом для построения тех или иных концепций ранней русской истории». При этом «противоречия различных частей летописи, написанных разными лицами, порождали противоречия во взглядах позднейших историков»; ошибки переписчиков «порождали ошибки исследователей»; «сложность и запутанность текста нередко открывала дорогу тенденциозным толкованиям» 9.

Особенный интерес представляет реконструкция отечественной летописной традиции, предпринятая А. А. Шахматовым. Используя метод комплексного изучения всех известных ему списков, их сравнительно-текстологического сопоставления, внутреннего, логически-смыслового анализа, выясняя их состав, взаимоотношения между собой, источники, он шел «вглубь» от более поздних к более ранним сводам, которые не сохранились, вернее, сохранились в рамках позднейшей летописной традиции, и нарисовал общую схему развития летописания. За Древнейшим Киевским сводом Ярослава 1037—1039 годов и Древним Новгородским сводом 1050 года, доведенным до 1080-х годов, следу-ют Киево-Печерский свод 1070-х годов, далее Начальный Киевский свод 1090-х годов, затем три редакции ПВЛ начала XII века. Именно ПВЛ легла в основу последующего летописания — областного XII—XV веков и общерусского XV—XVI веков. Причем Шахматов видел в летописных сводах не сборники различных материалов, а цельные сочинения, преследовавшие определенные цели 10. Концепция развития русского летописания А. А. Шахматова легла в основу современной летописеведческой традиции и стала отправной точкой научных разысканий в этой отрасли источниковедения. Как видим, эта традиция развивалась совершенно иным путем, нежели размышления «скептиков» по тому же вопросу. Однако их сомнения, безусловно, стали важным шагом в развитии отечественного источниковедения.

До сих пор исследователи не пришли к единому мнению в вопросе о времени возникновения основного свода древнерусских законов — Русской Правды, более ста списков которой дошли до нас в сборниках летописного и юридического характера XIII—XVIII веков. Только в ХХ столетии сложилась устойчивая текстологическая традиция деления Русской Правды на три редакции. В. П. Любимов выделял два памятника — Краткую Правду и Пространную Правду. Главным для историка при этом было текстологическое отличие списков 11. В эту классификацию внес изменения М. Н. Тихомиров; он привел ее к современному виду. Исследуя историю текста, он разделил источник на три редакции — Краткую, Пространную и Сокращенную 12.

Если Краткую Правду большинство ученых относят к XI веку, то Пространную Правду одни исследователи датируют началом XII века, другие — началом XIII века. Еще больший разнобой видим в датировке Сокращенной Правды. Если большинство исследователей относят время ее создания к XIV—XVII векам, то М. Н. Тихомиров считал, что она восходит к более древнему протографу, нежели Пространная Правда, и создана в XII веке. Но господствующей остается точка зрения, согласно которой Русская Правда как первое письменное законодательство возникла в начале XI века. М. Б. Свердлов, к примеру, считает, что уже в IX—Х веках Закон Русский стал качественно новым этапом «развития устного права в условиях существования государства». Во второй половине Х — начале XI века Закон Русский развился «в устную, вероятно, Правду Русскую — основной закон великих киевских князей, который наполнялся уже новым содержанием как право раннеклассового государства».

Признавая акты наиболее важной группой источников, «скептики» активно обсуждали вопросы их достоверности. В исследовательской литературе ХХ века оставался актуальным вопрос о подлинности некоторых древнерусских актов 13. Но методика исследования таких источников при помощи изучения «движения формуляра» была разработана лишь А. С. Лаппо-Данилевским. Он предложил при помощи «графически-статистических таблиц» изучить типичный формуляр отдельных разновидностей актов, «как бы средний вывод из известного числа наблюдений над формулярами отдельных актов» 14, и отделял форму документа от его содержания. Хотя историки ХХ века видели недостатки такого подхода, в целом он показал несостоятельность изысканий «скептической школы» по этому вопросу. Большинство древнерусских актов признаются современной наукой значимыми источниками. К примеру, договор Смоленска с Ригой и Готским берегом, по мнению А. А. Зимина, «представляет собой замечательный памятник, свидетельствующий о значительной роли, которую играло Смоленское княжество в международных отношениях XIII—XIV вв.» 15.

Значительный хронологический разброс представляют современные версии о времени создания «Слова о полку Игореве». Если большинство исследователей, в отличие от представителей «скептической школы», датируют памятник концом XII века, то некоторые ученые относят его к середине XIII века, XV—XVI векам и даже к XVIII веку. Споры начала XIX века не потеряли, таким образом, актуальности и в ХХ столетии.

Современное источниковедение идет по пути предположительного определения списков и редакций «Слова...», их датировки на основе опубликованного списка Мусина-Пушкина, а также уточнения понимания отдельных слов и остающихся «темных мест», квалификации дошедшего до нас издания А. И. Мусина-Пушкина, а через него и самой сгоревшей рукописи второй половины XV века 16. Например, Л. П. Жуковская, проанализировав отдельные моменты орфографии «Слова...» издания 1800 года, пришла к выводу, что они «укладываются в древнерусские нормы XIV в. и по некоторым категориям в новые нормы средневековых рукописей второй половины XV в.». Исследовательница сделала вывод о том, что сгоревший список был скопирован с оригинала XIV века в важный момент русской истории — перед стоянием на Угре в 1480 году 17. Д. С. Лихачев предложил даже генеалогическую таблицу «списков» 18 и показал, что «Слово...» имеет характерные особенности русской средневековой литературы.

Если «скептиков», сомневающихся в подлинности этого памятника, настораживало вступление, где автор колебался в выборе стиля и обращался к своему предшественнику Бояну, то Д. С. Лихачев доказывал, что этот прием вполне вписывается в рамки древнерусской литературы и текст принадлежит своей эпохе не только в отдельных чертах, но и в целом. Автор определил домонгольский литературный стиль как монументальный историзм, для которого характерно рассмотрение предмета с больших пространственных, временных, иерархических дистанций.

Расходясь в частном (прочтение «темных мест», проблема авторства и т. д.), большинство современных исследователей сходятся в главном: «Слово о полку Игореве» действительно подлинное произведение XII века. Но версия А. А. Зимина сделала сомнения «скептической школы» по поводу этого памятника в некотором смысле актуальными для отечественной исторической науки ХХ века.

Несколько иначе сложилась фольклорная исследовательская традиция. Первоначально изучение фольклора пошло в другом направлении по сравнению со «скептическим». Во-первых, получило развитие изучение литературоведческих аспектов (поэтическая форма, происхождение, эволюция жанра); во-вторых, активно стали разрабатываться источниковедческие вопросы, недооцененные «скептической школой» (содержание, язык, географическое распределение, различие вариантов, степень искажения исторической действитель­ности) 19. При этом уже в конце XIX — начале ХХ века фольклористика достигла существенных успехов, появилось несколько школ: «мифологиче­ская» (Ф. И. Буслаев, А. Н. Афанасьев), «историческая» (Л. Н. Майков, М. Н. Сперанский) и «славянофильская» (О. Ф. Миллер, К. С. Аксаков).

Мифологический подход при изучении былин, который был естественным результатом количественного периода в развитии фольклористики и который, условно говоря, могли бы использовать авторы «скептической школы», позднее стал сочетаться с историческим подходом: признавалось отражение в были-нах исторической обстановки, появилось понятие «слоевой состав» былин (Ф. И. Буслаев, А. Н. Афанасьев, О. Ф. Миллер, Л. Н. Майков).

В 1920-х годах «историческая школа» подверглась резкой критике, приведшей к отрицанию исторического анализа былин; главный упор был перенесен на изучение творческого начала исполнителей фольклора. Наблюдения над естественным процессом затухания фольклорной традиции, смешиванием сюжетов, утратой деталей, личными домыслами сказителей создавали скептическое отношение к степени исторической значимости эпоса вообще. В. Я. Пропп, анализируя поэтику былин, развитие сюжета, образы, полностью отрицал отображение фольклором исторической действительности, полагая, что «былина основана не на передаче в стихах исторического факта, а на художественном вымысле». Такой же точки зрения придерживались Б. Н. Путилов, В. Г. Мирзоев и другие исследователи 20.

Тем не менее сегодня преобладает именно исторический подход, согласно которому фольклор — историческое произведение о прошлом 21. Совершенно очевидно, что без исторического подхода к фольклору, без выяснения исторической обстановки при его возникновении и бытовании, без анализа роли упоминаемых реальных исторических лиц невозможно понять сущность нашего былинного эпоса, ведь большинство былин, по мнению Б. А. Рыбакова, «в своей первооснове восходят к эпохе Киевской Руси, к Х—XII вв.» 22.

Если большинство конкретных источниковедческих выкладок «скептиков» было впоследствии отвергнуто исследовательской практикой, то общая развернутая постановка вопросов внутренней критики источника, предпринятая авторами «скептической школы», разделяется большинством историков и сегодня. Следует иметь в виду, что высшая критика понималась «скептиками» не как установление достоверности показаний источников, а как сопоставление сведений источника с «историческим ходом происшествий», с «духом времени», обстоятельствами. Такой подход характерен для Н. И. Надеждина, С. М. Соловьева и других авторов XIX века. Современная наука считает подобную критику источников «априорной», «потребительской», поскольку историк может под заранее составленную им же самим схему представлений о «духе времени» отбирать нужные факты в источнике 23. Но этот подход знаменовал собой целую эпоху в развитии отечественного источниковедения. Лишь в начале ХХ века в исторической науке возникла оппозиция к «чересчур теоретичному подходу к материалу», который «обратил данные первоисточников в ряд иллюстраций готовой, не из них выведенной схемы» 24.

«Скептическая школа», на наш взгляд, развивала основные исторические построения Н. М. Карамзина. Именно «История государства Российского», вместе с трудами И.-Ф.-Г. Эверса оказала особенно глубокое влияние на «скептиков». Научные приемы, методы, идеи «скептической школы» несут явные следы этого влияния. На новой исторической базе, созданной предшественниками, «скептики» продолжали дальнейшее строительство здания «критической», «прагматической» отечественной истории, творчески развивая научные подходы и методологию начала XIX века.

В каком-то смысле появление учения «скептической школы» после фундаментального труда Карамзина — естественно и закономерно. Это своеобразное маятниковое движение в отечественной исторической науке — попытка заняться изучением древнейшего периода истории России не вширь, а вглубь. По сути дела, М. Т. Каченовский и его «скептическая школа» продолжили развитие отечественной исторической науки от Н. М. Карамзина к С. М. Соловьеву, став своеобразным историографическим «сопровождением» «Истории государства Российского» и предшественниками «Истории России с древнейших времен».

В истории отечественной исторической науки «скептическая школа» стала ярким эпизодом, не получившим дальнейшего развития в разработке конкретных вопросов русской истории (последующие поколения ученых отвергли большинство конкретно-исторических выкладок «скептиков»), но оказавшим существенное влияние на развитие отечественного источниковедения и методологии истории.


1 Ключевский В. О. Сергей Михайлович Соловьев // Соловьев С. М. Сочинения. В 18 кн. М., 2000. Кн. 13. С. 301.

2 Зимин А. А. Трудные вопросы методики источниковедения Древней Руси // Источниковедение. Теоретические и методические проблемы. М., 1969. С. 428.

3 Кузьмин А. Г. Скептическая школа в русской историографии // Ученые записки Рязанского педагогического института. Рязань, 1969. Т. 62. С. 308.

4 Бушков А. А. Россия, которой не было: загадки, версии, гипотезы. М.;СПб.;Красноярск, 1997. C. 45—48, 60.

5 Кожинов В. «Монгольская эпоха» в истории Руси и истинный смысл и значение Куликовской битвы // Наш современник. 1997. № 4. С. 248.

6 См.: Данилевский И. Н. Пустые множества «новой хронологии» // Древняя Русь глазами современников и потомков (IX—XII вв.). М., 1999. С. 289—313.

7 Девятое присуждение учрежденных П. Н. Демидовым наград. СПб., 1840. С. 4—7.

8 См.: Черепнин Л. В. К вопросу о сравнительно-историческом методе изучения русского и западноевропейского феодализма в отечественной историографии // Средние века. М., 1969. Вып. 32. С. 262, 270.

9 Рыбаков Б. А. Киевская Русь и русские княжества XII—XIII вв. М., 1993. С. 118, 119.

10 См.: Шахматов А. А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах. СПб., 1908.

11 См.: Любимов В. П. Списки Правды Русской // Правда Русская. М.;Л., 1940. Т. 1. С. 11—54.

12 См.: Тихомиров М. Н. Исследование о Русской Правде. Происхождение текстов. М.;Л., 1941. С. 5.

13 См.: Валк С. Н. Начальная история древнерусского частного акта // Вспомогательные исторические дисциплины: Сб. ст. М.;Л., 1937; Тихомиров М. Н. О частных актах в Древней Руси // Исторические записки. М., 1945. Т. 17.

14 Лаппо-Данилевский А. С. Очерк русской дипломатики частных актов. Лекции, читанные слушателям «Архивных курсов» при Петроградском археологическом институте в 1918 году. Пг., 1920. С. 146.

15 Памятники русского права. Вып. 2. Памятники права феодально-раздробленной Руси. XII—XV вв. М., 1953. С. 54.

16 См.: Рыбаков Б. А. Русские летописцы и автор «Слова о полку Игореве». М., 1972; «Слово о полку Игореве» и его время. М., 1985; Творогов О. В. К вопросу о датировке мусин-пушкинского сборника со «Словом о полку Игореве» // Труды отдела древнерусской литературы. Л., 1976. Т. 31; Милов Л. В. О «Слове о полку Игореве» (палеография и археография рукописи, чтение «русичи») // История СССР. 1983. № 5.

17 См.: Жуковская Л. П. О редакциях, издании 1800 г. и датировке списка «Слова о полку Игореве» // «Слово о полку Игореве» и его время. М., 1985. С. 103, 122.

18 См.: Лихачев Д. С. История подготовки к печати «Слова о полку Игореве» // Труды отдела древнерусской литературы. М.;Л., 1957. Т. 13. С. 67.

19 См.: Буслаев Ф. Н. Исторические очерки русской народной словесности и искусства. СПб., 1861. Т. 1; Он же. Бытовые слои русского эпоса. М., 1871; Майков Л. Н. О былинах Владимирова цикла. СПб., 1863; Афанасьев А. Н. Поэтические воззрения славян на природу. М., 1865—1869. Т. 1—3; Миллер О. Ф. Сравнительно-критические наблюдения над слоевым составом народного русского эпоса. Илья Муромец и богатырство киевское. СПб., 1870; Пыпин А. Н. История русской этнографии. СПб., 1890, 1891. Т. 1—2; Сперанский М. Н. Русская устная словесность. М., 1917; Соколов Ю. М. Русский фольклор. М., 1938; Астахо-ва А. М. Былины Севера. М.;Л., 1938; Она же. Былины. Итоги и проблемы изучения. М.;Л., 1966; Азадовский М. К. История русской фольклористики. М., 1958, 1963. Т. 1—2.

20 См.: Пропп В. Я. Русский героический эпос. М., 1955; Путилов Б. Н. Об историзме русских былин // Русский фольклор. М.;Л., 1966. Т. 10; Мирзоев В. Г. Былины и летописи. Памятники русской исторической мысли. М., 1978.

21 См.: Плисецкий М. М. Историзм русских былин. М., 1962; Рыбаков Б. А. Древняя Русь. Сказания. Былины. Летописи. М., 1963; Аникин В. П. Русский богатырский эпос. М., 1964; Лихачев Д. С. «Единичный исторический факт» и художественное обобщение в русских былинах // Славяне и Русь. М., 1968; Липец Р. С. Эпос и древняя Русь. М., 1969.

22 Рыбаков Б. А. Киевская Русь и русские княжества XII—XIII вв. М., 1993. С. 152, 153.

23 См.: Лурье Я. С. О некоторых принципах критики источников // Источниковедение отечественной истории. Вып. 1. М., 1973. С. 80—81.

24 Пресняков А. Е. Образование Великорусского государства. Пг., 1918. С. 5—6.

Похожие:

К. Б. Умбрашко «Скептическая школа»: историографические уроки XIX века «В жизни ученого и писателя главные биографические факты книги, важнейшие события мысли» iconА. П. Романов Историографические проблемы истории начального образования русского крестьянства в конце XIX начале ХХ века
Историографические проблемы истории начального образования русского крестьянства в конце XIX — начале ХХ века
К. Б. Умбрашко «Скептическая школа»: историографические уроки XIX века «В жизни ученого и писателя главные биографические факты книги, важнейшие события мысли» iconДемографические катастрофы ХХ века Глава из книги "Демографическая модернизация России, 1900-2000"
России XX века. Опираясь на детальное исследование огромного статистического материала, авторы склонны видеть ее как историю демографической...
К. Б. Умбрашко «Скептическая школа»: историографические уроки XIX века «В жизни ученого и писателя главные биографические факты книги, важнейшие события мысли» icon1. Школы и концепции культурологи (это часть темы 1)
Корякина Е. П. Развитие культурологической мысли в XIX-ХХ вв.: Важнейшие концепции культуры. Учебное пособие. М., 2003
К. Б. Умбрашко «Скептическая школа»: историографические уроки XIX века «В жизни ученого и писателя главные биографические факты книги, важнейшие события мысли» icon-
«Знаменательные и памятные даты Омского Прииртышья» обращает внимание на наиболее значительные и интересные события из истории экономической,...
К. Б. Умбрашко «Скептическая школа»: историографические уроки XIX века «В жизни ученого и писателя главные биографические факты книги, важнейшие события мысли» iconРабочая программа учебного курса «История»
Пояснительная записка к рабочей программе по Всеобщей истории. Истории Нового времени XIX – начало XX века, Истории России. XIX века,...
К. Б. Умбрашко «Скептическая школа»: историографические уроки XIX века «В жизни ученого и писателя главные биографические факты книги, важнейшие события мысли» iconИнформационно-библиографический отдел Посвящается 200-летию
«Знаменательные и памятные даты Омского Прииртышья» обращает внимание читателей на наиболее значительные и интересные события из...
К. Б. Умбрашко «Скептическая школа»: историографические уроки XIX века «В жизни ученого и писателя главные биографические факты книги, важнейшие события мысли» iconК. А. Соловьев C;lb a2obke >@8A0 8 ;510 во властных отношениях древней Руси XI нача­ла XII века
От Северной войны до войн Рос­сии против Наполеона. (II); Первая половина XIX века. (От войн России против Наполеона до Парижского...
К. Б. Умбрашко «Скептическая школа»: историографические уроки XIX века «В жизни ученого и писателя главные биографические факты книги, важнейшие события мысли» iconДоклад по кубановедению на тему: «Культура Кубани конца XIX начала XX века»
Кубани. Для того чтобы наиболее полно раскрыть события и явления духовной жизни нашего региона на протяжении всей его истории, необходимо...
К. Б. Умбрашко «Скептическая школа»: историографические уроки XIX века «В жизни ученого и писателя главные биографические факты книги, важнейшие события мысли» iconПрограмма вступительных экзаменов в аспирантуру по специальности 25. 00. 28 Океанология
Мировой океан как составная часть географической оболочки Земли. Главные подразделения и характеристики океана. Географическая широтная...
К. Б. Умбрашко «Скептическая школа»: историографические уроки XIX века «В жизни ученого и писателя главные биографические факты книги, важнейшие события мысли» iconРабочая программа дисциплины Культура XIX века
Курс «Культура XIX века» закладывает необходимые основы для дальнейшего освоения дисциплин профессионального цикла Б. 3 Фгос «Культура...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница