В. Д. Кубарев палаш с согдийской надписью из древнетюркского погребения на алтае // северная азия и соседние территории в средние века. Новосибирск, 1992




Скачать 354.37 Kb.
НазваниеВ. Д. Кубарев палаш с согдийской надписью из древнетюркского погребения на алтае // северная азия и соседние территории в средние века. Новосибирск, 1992
страница2/4
Дата05.03.2013
Размер354.37 Kb.
ТипДокументы
1   2   3   4
1). Вместе с ними найдена пара рого­видных предметов с гладкой срезанной поверхно­стью с внутренней, вогнутой, стороны и ребри­стой — с наружной (см. рис. 2, 2). Они, по заклю­чению палеонтолога Н. Д. Оводова, вырезаны из рога дзерена. Такие предметы, впервые встречен­ные в одном из кенотафов Боротала19 были обна­ружены в одном из памятников, исследованных в Кара-Кообы20. Предметы во всех случаях находи­лись рядом с мордой коня: ясно, что они конструк­тивно связаны с уздой, но каким образом — неиз­вестно. Назначение их также непонятно, хотя бы­ло высказано предположение об использовании предметов как имитаций стержневых псалий21. Все же логичнее видеть в них украшения узды — анахронизм, унаследованный от эпохи ранних ко­чевников, когда на Алтае были распространены ро­говые и деревянные имитации кабаньих клыков, оформлявшие перекрестья ремней узды22. Аргу­ментов в пользу нашего предположения может по­служить находка «клыковидных» предметов в од­ном комплекте с двудырчатыми роговидными псалиями катандинского типа VII—VIII вв.23 К тому же на джолинских находках имеются отверстия для подвешивания (см. рис. 2, 2). Важно, что неиз­вестные ранее в древнетюркских курганах «клыко-видные» предметы как бы связывают джолинский погребальный комплекс, найденный на границе с Тувой и Монголией, с кенотафами Боротала и по­гребениями Кара-Кообы Центрального Алтая. Это свидетельствует о культурно-хронологической вза­имосвязи упомянутых памятников.

Удила западного коня из Джолина I интересны сочетанием различных S-видных псалий: со скобой и петлей (см. рис. 3, 1). Аналогичные по конструк­ции удила с разнотипными псалиями известны и в погребении Узунтала24. Такие варианты удил с ме­таллическими псалиями с плоской петлей и коль­цами для крепления повода наиболее часто встре­чаются в древнетюркских курганах25 и даже в ин­вентаре поминальных сооружений с каменными

[29]


изваяниями26 на Алтае. С VII в. удила такого типа широко распространяются от Забайкалья27 до Вос­точной Европы28. Они не помогают уточнить дату джолинского комплекса, так как на Алтае бытова­ли, очевидно, длительное время (VII—IX вв.), ох­ватывая II и III стадии развития удил, по периоди­зации А. А. Гавриловой29. На примере рассмотрен­ных удил с разнотипным псалиями хорошо видно, насколько искусственны и условны бывают рамки классификаций, в которых иногда нет места от­дельным категориям инвентаря. Но если все-таки придерживаться периодизации А. А. Гавриловой, то джолинскиё и узунтальские удила должны за­нять промежуточное место между II и III стадиями развития удил и соответственно датироваться VIII в. Подобные удила после IX в. у оседлых и коче­вых народов Восточной Европы встречаются все реже30, но доживают в Центральной Азии (значи­тельно видоизмененные — с зооморфными оконча­ниями псалий и фигурными скобами) до X в. 31

Две пары железных стремян от седел коней (см. рис. 2, 9, 10; 3, 10, 11) однотипны (с петлей на пла­стине и плавно изогнутым подножием). Они, как и удила, длительное время (VI—X вв.) использова­лись в Евразии32. Известно много вариантов стре­мян, и типология их до сих пор не разработана. Но уже сейчас представляется возможным вычленить из основной массы стремена «с выделенной пластиной с закраинами и прорезью для путлища в нижней части дужки» 33. В группу этих же изделий, датирован­ных VIII—IX вв., входят и стремена из Джолина.

Второй раз на Алтае найдены дуговидные метал­лические пластины — накладки на переднюю луку седла (см. рис. 3, 2, 3). Они аналогичны по форме и назначению парным роговым накладкам на дуги се­дельных лук из Катанды и Кудыргэ34, но отличают­ся от них материалом и отсутствием орнамента на лицевой стороне. Металлические накладки делали с целью усиления военного седла. Известно, что у многих кочевых народов единовременно бытовали разные по назначению седла: военные, празднич­ные, охотничьи, женские, детские, вьючные и т. д. 35 Надо полагать, что и у древних тюрков Алтая уже существовало подобное разнообразие типов седел. Поэтому вполне реально параллельное развитие не­скольких форм седел, что затрудняет их классифика­цию и датировку. Происхождение седла «централь­но-азиатского типа» остается дискуссионным36.

Кроме джолинских и туяхтинских37 металличе­ских накладок на луку седла следует назвать ориги­нальную железную накладку на высокую арочной формы луку седла из кург. № 54 памятника Улуг-Хова в Туве38. Ей близки по форме и назначению инкрустированные серебром металлические на­кладки, найденные в кыргызских могильниках Ортызы-Оба и Тербен-Хол39. Появление окованных железом седел в снаряжении средневековых всад­ников несомненно связано с развитием защитного вооружения в конце I тыс. н. э., выделением особого рода войск — тяжеловооруженной панцирной кон­ницы. Военное седло из Джолина датируется не ра­нее VIII—IX вв.— временем повсеместного внедре­ния многих видов защитного доспеха. Традиция ук­рашать луки седел декоративными костяными и ме­таллическими (чаще серебряными) накладками до сих пор жива у алтайцев40, тувинцев41 и монголов42.

Обязательной деталью седла были кольца для крепления тороков. Одно такое кольцо сохранилось и в снаряжении седла запасного коня в Джолине (см. рис. 2, б). Оно найдено у правого бока коня, рядом с костями ноги барана. Вполне очевидным пред­ставляется, что задняя нога барана находилась в тороках с правой стороны седла. Эта весьма харак­терная черта погребальной обрядности отмечена во многих- исследованных курганах алтае-теллеских тюрков. Седельные кольца представляют катего­рию редких находок в древнетюркских погребениях. Единичные экземпляры их относятся к концу I тыс. н. э. 43

Седла на конях из Джолина имели по две под­пруги, что особенно характерно и для ряда погре- бений с конем в Кудыргэ44. Применение двух подпруг (от которых сохраняется пара пряжек) было , необходимо для передвижения в горах и, очевидно, для обеспечения надежности военного седла тяже­ловооруженного всадника. Подпружные пряжки из Джолина трех типов: 1-й — железная рамчатая подпрямоугольной формы с подвижным язычком (см. рис. 2, 5); 2-й — железная рамчатая подквадратная с язычком, вращающимся вместе с осью («с язычком на вертлюге») (см. рис. 3, 9, 70); 3-й — костяная «сердцевидной» формы с острым носиком и подвижным язычком (см. рис. 2, 4). Пряжки 1-го типа (II—I вв. до н. э., различные варианты дожи­вают до XVII—XVIII вв.) были распространены по всей полосе евразийских степей от Забайкалья до Венгрии45. Так же широко и длительно (V—XI вв.) применялись пряжки 2-го типа46. Таким образом, оба первых типа подпружных пряжек не являются узко датирующими предметами. Их возраст, как и всего джолинского комплекса, уточняет костяная пряжка 3-го типа (см. рис. 2, 4). По мнению мно­гих исследователей, подобные пряжки «сросткинского типа» относятся к периоду не ранее начала IX в.47 Довольно часто в древнетюркских погребе­ниях встречаются разнотипные не только стреме­на, но и подпружные пряжки. В Джолине на вос­точном коне были найдены подпружные пряжки 1-го и 3-го типов. Точно в таком же сочетании они встречены, например, и в одном из типичных алтае-телесских погребений IX—X вв. в Хакасии48. Пряжки разных (1-го и 2-го) типов находились и в предметном комплексе (узда и седло) древнетюркского поминального сооружения на р. Юстыд49.

Комплект снаряжения западного коня в погре­бении Джолина (две пары однотипных стремян и подпружных пряжек, удила, застежки от пут) со­вершенно аналогичен набору конского снаряжения из кург. № 2 Узунтала, который автор раскопок датирует IX—X вв.50

Особый интерес представляет и тамга на костя­ной подпружной пряжке (см. рис. 2, 4) от седла первого коня. В основе ее начертания лежит один из знаков орхоно-енисейской письменности. Знак, несколько усложненный дополнительными элемен­тами, является, вероятно, личной или семейно-родовой тамгой. Обычай ставить тамгу на различные предметы и особенно на скалы и стелы (в начале рунических надписей) был особенно распространен в Центральной Азии51.

Тамги и знаки, короткие рунические надписи встречаются чаще всего на золотых и серебряных сосудах, пряжках поясов, зеркалах, монетах и оружии52, принадлежавших, как известно, представи­телям древнетюркской знати. Тамги (основное зна­чение этого слова во многих тюркских языках

[30]


– «тавро, знак собственности») 53 закрепляли право собственности на владение не только скотом, материальными ценностями, но и определенной терри-торией54. Можно предположить, что тамга на подпружной пряжке из Джолина I, являясь личным знаком погребенного, была призвана выполнять те же функции.

Непременной частью снаряжения коней были плетеные кожаные путы, от которых в Джолине сохранились две пары костяных застежек (см. рис. 2, 7, 8; 3, 5, 6). У коней из древнетюркских погре­бений Восточного Алтая (в частности, в Джолине) спутанными чаще оказываются задние ноги, а в Кудыргэ у лошадей были спутаны передние ноги, в отдельных могилах даже стреножены55.

Инвентарь, связанный с погребением человека, представлен остатками пояса, сумочки и оружия.

Пояс набран бронзовыми бляхами с прямо­угольным и округлым верхним краем, с прямой прорезью для крепления ремешков (см. рис. 4, 7). Такой поясной набор чаще всего изображался на древнетюркских каменных изваяниях Алтая56. Не­смотря на длительное бытование в Центральной Азии подобных поясных наборов57, возраст пояса погребенного из Джолина I может быть определен по подвесным ремням с миниатюрными бляшками сердцевидной формы (см. рис. 4, 2) в пределах конца VIII—IX в. Совершенно такие же подвесные ремни с бляшками найдены в Ак-Кообы58. А. А. Гаврилова связывает появление на Алтае ук­рашенных подвесных ремней с влиянием уйгурской культуры, ссылаясь на изображения уйгуров в рос­писях из Турфана, датированных VIII—IX вв. 59 Такой вывод не лишен оснований, если учесть, что идентичной формы бляшки для подвесных ремней из третьего слоя Пенджикента относятся к более раннему периоду (третья четверть VIII в.)60, чем аналогичные находки на Алтае и в кыргызских по­гребениях IX—X вв. Хакасии61. Уйгурскими счи­тает отдельные каменные изваяния Тувы с изобра­женными на них поясами с подвесными ремнями и Л. Р. Кызласов62. Возможно, к этой группе скульп­тур, выполненных в реалистической манере, близ­ки и некоторые алтайские изваяния, на которых также показаны подвесные ремни63. Учитывая многочисленность миниатюрных сердцевидных бляшек для подвесных ремней в алтайских погре­бениях, можно предположить их местное проис­хождение. Подобные бляшки также найдены в средневековых погребениях у с. Красный Яр в Но­восибирском Приобье64.

В Джолине I обнаружено шесть пряжек. Все они выполнены из серебра. Самая большая — по­ясная (овальнорамчатая с коротким язычком, не выступающим за передний конец пряжки), с же­лезным пластинчатым щитком на шарнире (см. рис. 4, 3). Три одинаковые пряжки (см. рис. 4, 46) были связаны с подвесными ремнями для сумочки, палаша и колчана. Две небольшие со­вершенно одинаковые пряжечки (см. рис. 4, 7, 8) от обувных ремней с серебряными наконечниками в виде узкого язычка с продольным ребром (см. рис. 4, 9, 10) найдены около пястных костей погребенного. Обувные пряжки — нередкая наход­ка во многих исследованных могилах Алтая65, но наконечники обувных ремней обнаружены впер­вые. По форме к ним близки некоторые уздечные бляшки из Кудыргэ66, но тождествен (вплоть до крепления к ремню) пока только единственный аналог из Педжикента — два бронзовых наконеч­ника, происходящих из слоя, датированного се­рединой VIII в. Такие наконечники, до сих пор неизвестные в средневековых памятниках Цент­ральной Азии, неоднократно встречались в по­гребениях алтае-теллеских тюрков (могильники Уландрык I, Юстыд XII, Барбургазы I, Балык-Соок 1) 67.

На поясе погребенного из Джолина I в кожаной сумочке находились кремень и трут. Огнивом слу­жила стальная фигурная пластина (см. рис. 4, 11), пришитая снаружи сумочки. Близкие по форме су­мочки-огнива, датируемые последними веками I тыс. н. э., известны на Алтае68, в Туве69 и Хакасии70. Изображены они и на многих каменных из­ваяниях древних тюрков71.

Обнаруженное в Джолине I оружие составляет практически полный комплект вооружения средне­векового воина азиатских степей. Лук и стрелы — оружие дальнего боя — сохранились в погребении в виде двух костяных срединных накладок (см. рис. 4, 14, 15) и нескольких фрагментов железных наконечников со свистунками (см. рис. 4, 1821). Лук из Джолина I по конструкции (две боковые срединные накладки) типично тюркский, остатки подобных наиболее часто встречаются в алтайских курганах. Исследователи, занимавшиеся вопросами эволюции центрально-азиатских луков, единодуш­но относят лук «тюркского» типа к VII—X вв. 72 В какой-то мере, очевидно, «сужают» дату (до VIII—IX вв.) лука из Джолина I размеры и форма окончаний срединных накладок, весьма сходные с параметрами таких же накладок на лук из кург. 2 памятника Сростки 1.73

Наконечники стрел из Джолина самой распро­страненной формы: трехлопастные черешковые, с костяным полым шариком-свистунком. Плохая со­хранность наконечников не позволяет более под­робно остановиться на их сравнительном анализе. Стрелы лежали остриями вверх в берестяном кол­чане, от которого остались только небольшие фраг­менты, а также детали крепежа в виде «тройни­ков» (см. рис. 4, 16, 17) и колчанного крюка (см. рис. 4, 22).

Колчанные «тройники», представляющие собой бронзовые кольца с обрывками трех кожаных ре­мней, закрытых в местах их крепления бронзовы­ми бляшками сердцевидной формы, мало извест­ные в тюркских памятниках Алтая (Узунтал) 74, недавно в большом количестве обнаружены в Туве75. Одинаковая конструкция джолинских, узунтальских и аргалыктинских тройников свидетельст­вует о единой системе крепления колчанов к под­весным ремням. Те и другие дополнены железным колчанным крюком. Украшение джолинских трой­ников сердцевидными металлическими бляшками указывает на дальнейшее развитие этих деталей колчана и соответственно их более позднюю по сравнению с железными аргалыктинскими дату — VIII—IX вв.

Железный однолезвийный нож (см. рис. 4, 22), найденный в деревянных ножнах у пояса погребен­ного, судя по длине (14—15 см) сохранившейся ча­сти, мог применяться как боевой.

Боевой топор (см. рис. 4, 23) — третья находка подобного рода на Алтае. Первые два таких топора обнаружены в курганах Катанды76, Узунтала77 и

[31]


датированы VIII—IX вв. Все три экземпляра оди­наковы по основным данным (длина 11 —12 см, ширина лезвия 3—5, высота обушка 2—3,5, диа­метр проуха 1,5—2 см; вес джолинского топора — 170 гр), но несколько различаются по форме обуха и лезвия. Более близки друг другу топоры из Катанды и Узунтала, что хорошо видно, если срав­нить форму узких вытянутых лезвий, скошенных в сторону рукояти и расширяющихся от проуха к ос­трию. Так же слегка скошен в сторону рукояти и обух сравниваемых топоров. Эти характерные осо­бенности нечетко видны на джолинском топоре: линии изгиба лезвия и обуха в сторону рукояти на нем едва улавливаются. Меньшие размеры, узкое лезвие, короткий обух в виде молоточка придают джолинскому топору более грацильные пропорции, чем у находок из Катанды и Узунтала, которые, очевидно, имеют раннюю дату. По крайней мере, это справедливо для топора из Катанды, найденного вместе с тюргешской монетой 740—742 (?) гг. 78 Джолинский топор «уйгурского» типа занимает, вероятно, промежуточное положение между тюрк­скими (Катанда, Узунтал) и кыргызскими топора­ми IX—X вв. 79 Последние отличаются от алтай­ских большими размерами (длина 12—15,5 см, ширина лезвия 3,5—6 см) и овальной или прямо­угольной формой проуха большего диаметра. То­пор из Джолина I выделяется среди других саяно-алтайских находок асимметрично-ромбическим се­чением лезвия, необходимым, как представляется, для более эффективного разрушения брони. Это еще один признак поздней даты нашей находки, очень близкой по форме и назначению, например, к древнерусским боевым топорам, называемым в литературе чеканами-топорами, или топорами-молотками80. Подобные грацильные топорики, ис­пользовавшиеся в VIII—IX вв. на большой терри­тории от Прикамья до Венгрии и Румынии, счита­ются оружием восточного происхождения. В Сиби­ри эти топоры, судя по малочисленности находок, не получили столь широкого распространения и всегда служили вспомогательным оружием ближ­него боя. Еще реже они встречаются в Средней Азии81.

Причины редкого применения топора кочевни­ками заключаются в тактических особенностях конного боя; топор считается традиционным ору­жием пехоты. Однако он был единственным и дей­ственным оружием в ближнем бою с тяжеловоору­женной панцирной конницей, т. е. мог успешно «применяться во время затяжного кавалерийского боя, превратившегося в тесную схватку отдельных групп, когда длинное древковое оружие лишь ме­шало движению. Лучше всего здесь подходил лег­кий боевой топорик, например чекан, им можно было владеть одной рукой... топор при помощи темляка прочно удерживался в руке» 82. Яркой ил­люстрацией сказанному служит изображение кыр­гызского всадника на Сулекской писанице: боевой топор, удерживаемый темляком, свободно свисает с запястья руки воина, держащего обеими руками копье83. В таком же положении средневековые всадники подвешивали топор во время похода84. Рукоятью вверх изображен топор-секира на поясе у одного из редких алтайских каменных изваяний, запечатлевшего воина в панцирном доспехе85.

Многие исследователи считают древнетюркский боевой топор каким-то недифференцированным рабочим и военным инструментом86. Не исключая возможности бытования в Сибири специальных рабочих топоров, подобных древнерусским (которые всегда в 2—3 раза по размерам и весу превосходят' боевые топорики)87, отметим, что в Южной Сиби­ри они пока не найдены. Скорее всего, кочевники Саяно-Алтая для хозяйственных целей применяли традиционные топоры-тесла, известные здесь, судя! по следам на бревнах погребальных срубов, уже в раннем железном веке. Такие топоры справедливо считают универсальным деревообделочным орудием88 с оговоркой, что тесла могли служить в качестве военного рубящего оружия89. Однако следует обратить внимание на давно известное погребение воина в катандинском кургане, в котором в одном предметном комплексе соседствуют оба вида орудий90, что может указывать на разделение их по функциональному назначению на боевое (топор) и рабочее (тесло).

Нельзя отрицать и символического значения топора в погребении, призванного подчеркнуть сте­пень знатности и социального положения воина. Топор как символ власти засвидетельствован, на­пример, в росписях Пенджикента. Имеется в виду изображение царя в короне с топором в руках91. Поэтому весьма примечательно, что воин из погре­бения в Джолине I держит топор в подчеркнуто церемониальной позе — с кистью правой руки на рукояти, боевой частью кверху, у правого плеча.

1   2   3   4

Похожие:

В. Д. Кубарев палаш с согдийской надписью из древнетюркского погребения на алтае // северная азия и соседние территории в средние века. Новосибирск, 1992 iconАзия, Африка и Америка в Средние века. Вопросы к разделу: Раннее Средневековье
Цель: Систематизация и контроль качества знаний по теме: «История Средних веков»
В. Д. Кубарев палаш с согдийской надписью из древнетюркского погребения на алтае // северная азия и соседние территории в средние века. Новосибирск, 1992 iconТворческие задания
Социально-политическая организация арабо-исламского государства в Средние века (на выбор: Египет, Аль-Андалуз, Средняя Азия, Индия,...
В. Д. Кубарев палаш с согдийской надписью из древнетюркского погребения на алтае // северная азия и соседние территории в средние века. Новосибирск, 1992 iconЭлектронные уроки и тесты «География в школе»: «Европа», «Азия», «Африка», «Северная и Южная Америка», «Австралия, Океания, Арктика и Антарктика». Экспресс-подготовка к экзамену 9-11 классы «География»
Электронные уроки и тесты «География в школе»: «Европа», «Азия», «Африка», «Северная и Южная Америка», «Австралия, Океания, Арктика...
В. Д. Кубарев палаш с согдийской надписью из древнетюркского погребения на алтае // северная азия и соседние территории в средние века. Новосибирск, 1992 iconСовременная система мо, где субъектом является государство, инструмент договора, соглашения эта система возникла в новое время. В средние века в европейских
Конец 11 века – папа Григорий 7: "Большая часть Европы должна быть под властью Рима. Законна власть та, которая от главы церкви....
В. Д. Кубарев палаш с согдийской надписью из древнетюркского погребения на алтае // северная азия и соседние территории в средние века. Новосибирск, 1992 iconВласть и авторитет в средние века
Удальцова З. В., Котельникова Л. А. Власть и авторитет в средние века // вв. 1986. Т. 47. С. 3—16
В. Д. Кубарев палаш с согдийской надписью из древнетюркского погребения на алтае // северная азия и соседние территории в средние века. Новосибирск, 1992 iconТерритории сборник научных трудов Новосибирск, 2001
Б59 тельном комплексе территории: Сб науч тр. / Гпнтб со ран; Отв ред. Е. Б. Артемьева. — Новосибирск, 2001. — 184 с
В. Д. Кубарев палаш с согдийской надписью из древнетюркского погребения на алтае // северная азия и соседние территории в средние века. Новосибирск, 1992 iconМаликов, Р. Ш. Утопический гуманизм древнетюркского просветителя Х века Юсуфа Баласагуни [Электронный ресурс] / Р. Ш. Маликов // Режим доступа

В. Д. Кубарев палаш с согдийской надписью из древнетюркского погребения на алтае // северная азия и соседние территории в средние века. Новосибирск, 1992 iconАрзамасский гпи им. А. П. Гайдара История Европы в средние века, новое и новейшее время
Политическая жизнь Западной Европы: античность, средние века, новое и новейшее время, издаётся с 2002 года, вышло 6 выпусков, периодичность...
В. Д. Кубарев палаш с согдийской надписью из древнетюркского погребения на алтае // северная азия и соседние территории в средние века. Новосибирск, 1992 iconФилипп Контамин Война в Средние века Филипп Контамин Война в Средние века филипп контамин и его творчество
Правда, его мечта о некоем всеобъемлющем историческом синтезе оказалась нереализуемой на практике, но важно то, что стремление к...
В. Д. Кубарев палаш с согдийской надписью из древнетюркского погребения на алтае // северная азия и соседние территории в средние века. Новосибирск, 1992 iconМистификация ХХ века новосибирск, 2007
С28 Теория относительности — мистификация ХХ века. Новосибирск: Издательство «Арт-Авеню», 2007. — 128 с
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница