В. Д. Кубарев палаш с согдийской надписью из древнетюркского погребения на алтае // северная азия и соседние территории в средние века. Новосибирск, 1992




Скачать 354.37 Kb.
НазваниеВ. Д. Кубарев палаш с согдийской надписью из древнетюркского погребения на алтае // северная азия и соседние территории в средние века. Новосибирск, 1992
страница1/4
Дата05.03.2013
Размер354.37 Kb.
ТипДокументы
  1   2   3   4
В. Д. КУБАРЕВ

ПАЛАШ С СОГДИЙСКОЙ НАДПИСЬЮ ИЗ ДРЕВНЕТЮРКСКОГО ПОГРЕБЕНИЯ НА АЛТАЕ // СЕВЕРНАЯ АЗИЯ И СОСЕДНИЕ ТЕРРИТОРИИ В СРЕДНИЕ ВЕКА. Новосибирск, 1992.

Летом 1983 г. Восточно-алтайским отрядом Се­вероазиатской экспедиции Института истории, фи­лологии и философии СО АН СССР проводились полевые работы в урочище Джолин, расположен­ном в истоках р. Юстыд (Кош-Агачский район Горно-Алтайской автономной области). Исследо­вался курганный могильник, насчитывающий 10 каменных насыпей, относящихся к основном к эпо­хе древних кочевников (V—III вв. до н. э.). Из них два кургана (№ 9, 10), сооруженные вне ос­новной цепочки могильника, содержали древнетюркские погребения.

Исключительный интерес вызвал найденный в погребении кург. № 9 железный инкрустирован­ный золотом на клинке палаш с согдийской над­писью. Надпись на палаше просматривалась уже при первой предварительной реставрации в поле­вых условиях. Окончательно палаш был расчищен только в 1984 г. реставратором Г. К. Ревуцкой. По просьбе известного востоковеда В. А. Лившица в начале 1985 г. редкостная находка была доставлена в Ленинград для более тщательного изучения. По мнению Б. И. Маршака и В. И. Распоповой, палаш и весь сопроводительный инвентарь погребения мо-

[25]





Рис. 1 погребение кургана №9. Могильник Джолин I

/ — остатки кружки; 2 — колчан с наконечниками стрел; 3 — тройники для крепления колчана к поясу; 4 — накладки на лук; 5 — топор; б — палаш; 7 — поясной набор; 8 — нож; 9 — сумочка-огниво; 10 — пряжка от ремешков для сапог; // — колья; 12 — застежки от пут; 13 — пряжка; 14 — стремена, пряжки, обоймы и т. п.; 15 — удила; 16 — накладки на луку седла, обойма и наконечник ремня. (/, 11 — дерево; 2 — береста, железо; 3 — бронза; 4, 12 — рог; 5, 6, 8, 13—16 — железо; 7 — кожа, брон­за; 9 — кожа, железо; 10 — серебро.)


гут быть датированы VIII в.1 Д. Г. Савинов скло­нен датировать весь комплекс второй половиной IX — началом X в.2

Для того чтобы обосновать свою позицию в вопросе датировки, обратимся к краткому описа­нию памятника и сделаем анализ имеющегося в нашем распоряжении материала. До раскопок кур­ган представлял собой округлую в плане насыпь диаметром 10 м, высотой 0,5—0,6 м над дневной поверхностью. Насыпь сложена незадернованными валунами и рваным камнем. В центре небольшая западина глубиной около 0,5 м. В восточной части среди камней найдены кости лошади (обломки че­репа, зубы, пястные). Насыпь была сложена очень тщательно, особенно первый слой камней, лежав­ший на древней поверхности. Крупные камни были пригнаны друг к другу, свободное пространство между ними заполнено мелкой галькой.

[26]






Рис. 2. Предметы, найденные около восточного коня. / — удила; 2, 3 — украшения (?) узды; 4, 5 — подпружные пряжки; 6 — седельное (?) кольцо; 7,8 — застежки от пут; 9, 10 — стремена. (/, 5, 6, 9, 10 — железо; 2—4, 7,8рог.)

В разрезах насыпи четко прослеживались ос­татки земляного могильного холма. Под центром насыпи находилась овальная в плане яма, размера­ми 250x210x110 см. На глубине 0,3—0,4 м по продольной оси восток — запад, т.е. почти точно посередине ямы, прослежены остатки восьми лист­венничных колов (каждый диаметром 4—5 см), ус­тановленных вертикально на расстоянии 15—20 см друг от друга. Они шли до дна ямы, отделяя, как затем выяснилось, погребение человека от захоро­нений коней (рис. 1).

Костяки двух коней находились в южной части могильной ямы, несколько выше погребения чело­века. Позы обоих идентичны: на брюхе, с поджа­тыми под него ногами, головами вниз, мордой к се­веру, т. е. в сторону человека. Общая ориентация захоронения коней западная. При этом череп пер­вого (восточного) коня налегал на тазовые кости второго (западного) коня. Оба были заседланы, спутаны и взнузданы. Экипировка восточного коня включала хорошо сохранившиеся однокольчатые железные удила (рис. 2, 1), украшение узды из ро­га дзерена (рис. 2, 2, 3), два железных стремени (рис. 2, 9, 10), обломанную железную пряжку с прямоугольной рамкой-приемником (рис. 2, 5) и роговую подпружную пряжку (рис. 2, 4). На тыль­ной стороне последней нанесен тамгообразный знак. Здесь же было найдено железное кольцо с небольшим выступом (рис. 2, 6).

На ребрах коня прослежен органический тлен темно-коричневого, почти черного, цвета от дере­вянных и кожаных деталей седла. Рядом в анато­мическом порядке лежали тазовая, бедренная и берцовая кости барана. Вместе с костями задних ног восточного коня найдены также две роговые застежки от пут (рис. 2, 7, 8).

Снаряжение западного коня отличалось формой железных удил с железными пластинчатыми 5-видными псалиями (рис. 3, /), дополнительной обкладкой луки седла железными массивными пла­стинками (рис. 3, 2, 3), железными обоймой (рис. 3, 7) и наконечником подпружного ремня (рис. 3, 4). Две железные пряжки (рис. 3, 8, 9) от подпружных ремней обнаружены рядом с ребрами коня, справа от него. Пара железных стремян (рис. 3, 10, 11) и пара роговых застежек для пут




Рис. 3. Предметы, найденные около западного коня.

1 — удила; 2, 3 — накладки на переднюю луку седла; 4 —наконечник ремня; 5,6 — застежки от пут; 7 — обойма; 8,9 — подпружные пряжки; 10, 11 — стремена. (14, 711 — железо; 5, 6 — рог.)


(рис. 3, 5, 6) совершенно аналогичны по форме и размерам предметам снаряжения восточного коня.

Костяк человека (длина — 180 см) находился в северной части ямы. Могильная яма в головах и ногах погребенного была расширена подбоем. По­ложение костяка вытянутое, на спине, головой на восток. Руки, слегка согнутые в локтях, вытянуты вдоль тела, кистями у тазовых костей. Под левой рукой, вдоль левого бока человека, лежал острием вниз железный палаш.

Под локтем правой руки погребенного — же­лезный боевой топор на деревянной рукояти





Рис. 4. Предметы из погребения человека.

/ — пояс с бляхами двух типов; 2 — подвесной (портупейный) ремень с нашивными бляшками; 3 — поясная пряжка; 4 — пряжка для подвесного ремня; 5, 6 — обломки пряжек; 7,8 — пряжки обувных ремней; 9, 10 — наконечники обувных рем­ней; 11 — накладка на сумочку-кресало; 12 — наконечник ремня; 13 — часть лука; 14, 15 — накладки на лук; 16, 17 — тройники для крепления колчана; 1820 — наконечники стрел со свистунками; 21 — колчанный крюк; 22 — нож] 23 — то­пор. О, 16, 17 — кожа, бронза; 2 — кожа, серебро; 310, 12 — серебро; 11, 2023 — железо; 13 — дерево; 14, 15 — рог; 18, 19 — железо; рог.)

[27]


(рис. 4, 23). Топор также был подвешен на порту­пейном ремне, украшенном серебряными бляшка­ми сердцевидной формы (рис. 4, 2). Над правой рукой погребенного, вдоль северной стенки ямы, прослежены остатки берестяного колчана с желез­ными трехлопастными наконечниками стрел (рис. 4, 1820). На отдельных наконечниках сохрани­лись костяные свистунки. Колчан крепился при по­мощи бронзовых колец с тремя отходящими от них ремешками, украшенными серебряными сердцевид­ными бляшками (рис. 4, 16, 17). Под колчаном найдены срединные роговые накладки на лук (рис. 4, 14, 15) и железный крюк (рис. 4, 21).

На правой тазовой кости погребенного — плохо сохранившиеся остатки сумочки-кресала с желез­ной пластиной-основой (рис. 4, 11). В ней найдены две обломанные челюсти мелкого грызуна (пищуха даурская?), кусочки краски (?) бежевого цвета, не­сколько кремешков из горного хрусталя, остатки трута (черная спекшаяся масса), несколько бляшек и пряжечка, служившие для крепления и украше­ния сумочки (рис. 4, 5, 12).

У поясных позвонков погребенного обнаружены обломки бронзовых поясных бляшек подквадратной и полукруглой формы, фрагмент кожаного по­яса (рис. 4, 1). Поясная пряжка из серебра с же­лезным щитком (рис. 4, 3). Под бляшками пояса сохранились кусочки войлока, меха и шелка от одежды погребенного. Под поясными позвонками в деревянных ножнах найден железный однолезвийный нож (рис. 4, 22). У пястных костей ног погре­бенного лежали две пряжки и два наконечника ре­мней (рис. 4, 710) от мягких кожаных сапог. Над головой погребенного — древесный тлен от небольшой округлой кружечки (диаметр тулова 12—14 см). Рядом с ней сохранились остатки по­гребальной пищи — позвонки барана.

Под погребенным прослежен темно-коричневый органический тлен от подостланной кошмы (?).

Топография могильного поля в урочище Джолин удивительно точно повторяет планировку де­сятков могильников алтайских кочевников. В ис­следованных памятниках близ Курая, Катанды, Туяхты, Узунтала, Уландрыка, Юстыда, Боротала, Барбургазы, Балык-Соока и других древнетюркские курганы всегда располагаются к востоку от курганов эпохи ранних кочевников. На Алтае к древним кладбищам «пристраивается», как прави­ло, не более двух-трех средневековых курганов, но в отдельных случаях (Туяхта, Курай, Балык-Соок) они образуют цепочки из пяти-шести курганов. Другая топографическая особенность средневеко­вых могильников обусловлена, вероятно, социаль­ной дифференциацией погребенных. Она выражена в планировке и структуре могильника, на котором наиболее монументальные погребальные сооруже­ния с богатейшим набором инвентаря почти всегда находятся в северной, а рядовые захоронения — в южной части курганной цепочки. Подобное извест­но и по могильнику Кудыргэ: «богатые могилы 14, 17 находились на одном холме — северном, а рядо­вые — на другом, южном» 3. Социальная страти­фикация проявляется и при анализе половозраст­ных различий погребенных мужчин и женщин. В нескольких алтайских могильниках (Балык-Соок I, Юстыд XII, Джолин I) курганы с мужскими погре­бениями были сооружены в северной половине, с женскими — в южной, причем в могильниках Юстыд XII и Джолин I возможно, синхронных, это были захоронения мужа и жены, могильник состо­ял фактически только из двух одинаково богатых погребений. И хотя у нас нет веских оснований, но эти могильники хочется назвать семейными клад­бищами с могилами супружеских пар. Если исхо­дить из этой версии назначения памятника, то ста­новится понятным известный в ту же эпоху на Ал­тае и в других регионах Центральной Азии обычай древних тюрков устанавливать у поминальных соо­ружений парные каменные стелы или изваяния.4 В одних случаях они изображают знатных супругов5, в других — двух мужчин-воинов (каменные фигуры последних стоят у оградок, окруженных одним общим валом и рвом)6. Подобные сооруже­ния, возводившиеся, как известно, в честь особо выдающихся представителей древнетюркской знати и дружинной верхушки, необходимо связать с не­многими пока открытыми на Алтае парными кур­ганами (Боротал I, Балык-Соок I). В алтайских памятниках найдены парные (явно одновремен­ные) погребения мужчин, резко выделяющиеся среди основной массы древнетюркских рядовых курганов обособленностью больших каменных на­сыпей, совершенно идентичным погребальным об­рядом и сходным набором богатого инвентаря. Воз­можно, эти курганы возведены в честь двух сопра­вителей — бегов, шадов или других знатных пред­ставителей правящей элиты. Обычай парных захо­ронений воинов в одной могиле существовал и в среде дружинной аристократии7.

Другим коррелирующим признаком, позволяю­щим включить курган из Джолина в большую груп­пу средневековых курганов Алтая, являются сопро­вождающие их ритуальные сооружения и выкладки. Каменная оградка, небольшая (95x95x15 см), на­ходящаяся в 8,5 м на восток от каменной насыпи кургана, составлена из восьми плит (по две на каждой стороне), внутри заполнена мелкими слан­цевыми плитками. По конструкции и размерам эта оградка совершенно аналогична миниатюрным (до­полнительным) оградкам, зафиксированным рядом с древнетюркскими поминальными сооружениями на Алтае8 и в Туве9. Они возведены примерно на таком же расстоянии и в том же направлении от памятника, как и описанные выше. Примечатель­но, что дополнительные оградки чаще всего встре­чаются у поминальных комплексов в честь знат­ных тюрков. Тот же принцип расположения огра­док зафиксирован у ряда древнетюркских курганов Алтая, которые отличаются разнообразным и бога­тым сопроводительным инвентарем погребений.

Второе «поминальное» сооружение в Джолине располагалось в 13 м к востоку от насыпи кургана. Оно представляло собой ряд из шести-семи камен­ных колец диаметром 1,5—2 м каждое. Это соору­жение по топографическим признакам аналогично отдельным поминальным оградкам урочища Согонолу в Кош-Агачском районе10. Оградки и кольца сопровождали с восточной стороны курганы-кено­тафы в Боротале11 и курганы в могильнике Юстыд XII12. Во всех случаях при раскопках внутри них отмечены прокаленный грунт, древесные угольки и мелкие кальцинированные косточки животных — следы свершавшихся здесь жертвоприношений.

Разумеется, все приведенные здесь сведения о «поминальных» сооружениях не позволяют пока более точно установить характер ритуальных дей-

[28]


ствий и время их проведения (до похорон, в мо­мент похорон или после них). Однако эта инфор­мация дает возможность синхронизировать многие курганы, существенно дополнив знания о погре­бальном обряде древних тюрков.

Во всех основных чертах погребальный обряд, бытовавший у населения Джолина, отражает рели­гиозные представления большой группы алтае-теллеских тюрков, многочисленные памятники кото­рых отнесены к курайской культуре13. Расцвет культуры приходится на VIII—IX вв., что совпадает со временем падения Второго тюркского каганата и сменившего его Уйгурского каганата (745—840 гг.). Именно в этот период на Алтае, в Туве и Монголии широко распространяется обычай погребения с ко­нем. Унаследованный от предшествующей пазырыкской культуры, этот обычай на Алтае остался прак­тически неизменным до этнографической современ­ности. Судя по захоронениям двух-трех лошадей в одном погребении, кочевники и в реальной жизни почти всегда использовали столько же лошадей для верховой езды, причем количество коней в могиле во все эпохи в кочевом обществе служило свидетель­ством материального достатка и социального поло­жения погребенного. Так, в пазырыкских курганах в одном погребении вождей и племенной знати могло быть 7—22 коня, а в погребениях рядовых кочевни­ков Уландрыка — редко два-три коня.

В первые века нашей эры в погребальном обря­де населения Алтая происходят существенные из­менения. Исчезают большие курганы. Погребаль­ные комплексы знати внешне мало отличаются от захоронений рядовых воинов. Не встречаются больше и парные захоронения мужчины и женщи­ны, коллективные погребения. Теперь в одной мо­гиле погребают не более двух-трех коней. В раннетюркских памятниках, например в Берели (кург. № 3), лошади ориентированы еще в том же на­правлении, что и человек, т. е. так же, как и в курганах пазырыкской культуры. А. А. Гаврилова датировала такие курганы IV—V вв.14 Очевидно, в этот период или несколько позже ориентировка ко­ней меняется на противоположную, что становится на несколько веков доминирующим признаком по­гребального обряда тюркоязычного населения Ал­тая. В силу древней традиции кони остаются мери­лом богатства, социальной значимости погребен­ных и в древнетюркскую эпоху. В курганах Катан-ды, Курая, Туяхты и курганах-кенотафах Боротала вместе со знатными тюрками погребали, как правило, не более трех коней15. В Курае и Боротале в захоронениях трех коней были погребены и конюхи, что свидетельствует о знатности погребен­ных. Относящиеся к древнетюркскому времени ря­довые погребения с двумя или даже одним конем выглядят намного скромнее, хотя и содержат не­редко богатый сопроводительный инвентарь. К этой группе погребений относится и погребение в Джолине I. В южной половине могильной ямы, слева от человека, находилась пара взнузданных и оседланных коней. В традиционном обряде, типич­ном для алтае-теллеских тюрков, присутствует но­вая черта: оба коня имели верховые седла со стре­менами в отличие от других известных сопогребе-ний коней, где заседлана бывает всегда только од­на лошадь16. Отклонение от традиционного погре­бального ритуала, прослеживаемое в Джолине I, хотя и редко, но встречается на других памятниках. Так, в соседней Туве, в одном из «больших» древнетюркских курганов Улуг-Хову (№ 54) С. А. Теплоуховым расчищены костяки трех засед­ланных коней с тремя парами железных стремян17. Такие погребения, наверное, свидетельствуют о по­явлении в военном деле древних тюрков каких-то из­менений, обусловленных, несомненно, большой мо­бильностью вооруженной конницы, когда при быст­рых переходах или преследовании врага необходимо было быстро пересесть на уже оседланного коня. Из­готовленное в основном из железа снаряжение и уб­ранство боевых коней из Джолина I и Улуг-Хову отличается подчеркнутой простотой и надежностью, отсутствием престижных украшений. Да и весьма стандартные комплекты вооружения (сабля или па­лаш, топоры, ножи, луки и колчаны со стрелами) по­зволяют говорить о принадлежности обоих погребе­ний профессиональным воинам, входившим в дру­жинную аристократию. Л. Р. Кызласов относит по­гребение из Улуг-Хову (кург. № 54) к VII—VIII вв. Для уточнения возраста кургана в Джолине рассмот­рим сопроводительный инвентарь погребения. Эта задача отчасти уже решена в монографиях, посвя­щенных древнетюркской эпохе Южной Сибири18.

Найденные в кургане удила конструктивно раз­личаются между собой. У восточного коня желез­ные однокольчатые удила традиционной формы (см. рис. 2,
  1   2   3   4

Похожие:

В. Д. Кубарев палаш с согдийской надписью из древнетюркского погребения на алтае // северная азия и соседние территории в средние века. Новосибирск, 1992 iconАзия, Африка и Америка в Средние века. Вопросы к разделу: Раннее Средневековье
Цель: Систематизация и контроль качества знаний по теме: «История Средних веков»
В. Д. Кубарев палаш с согдийской надписью из древнетюркского погребения на алтае // северная азия и соседние территории в средние века. Новосибирск, 1992 iconТворческие задания
Социально-политическая организация арабо-исламского государства в Средние века (на выбор: Египет, Аль-Андалуз, Средняя Азия, Индия,...
В. Д. Кубарев палаш с согдийской надписью из древнетюркского погребения на алтае // северная азия и соседние территории в средние века. Новосибирск, 1992 iconЭлектронные уроки и тесты «География в школе»: «Европа», «Азия», «Африка», «Северная и Южная Америка», «Австралия, Океания, Арктика и Антарктика». Экспресс-подготовка к экзамену 9-11 классы «География»
Электронные уроки и тесты «География в школе»: «Европа», «Азия», «Африка», «Северная и Южная Америка», «Австралия, Океания, Арктика...
В. Д. Кубарев палаш с согдийской надписью из древнетюркского погребения на алтае // северная азия и соседние территории в средние века. Новосибирск, 1992 iconСовременная система мо, где субъектом является государство, инструмент договора, соглашения эта система возникла в новое время. В средние века в европейских
Конец 11 века – папа Григорий 7: "Большая часть Европы должна быть под властью Рима. Законна власть та, которая от главы церкви....
В. Д. Кубарев палаш с согдийской надписью из древнетюркского погребения на алтае // северная азия и соседние территории в средние века. Новосибирск, 1992 iconВласть и авторитет в средние века
Удальцова З. В., Котельникова Л. А. Власть и авторитет в средние века // вв. 1986. Т. 47. С. 3—16
В. Д. Кубарев палаш с согдийской надписью из древнетюркского погребения на алтае // северная азия и соседние территории в средние века. Новосибирск, 1992 iconТерритории сборник научных трудов Новосибирск, 2001
Б59 тельном комплексе территории: Сб науч тр. / Гпнтб со ран; Отв ред. Е. Б. Артемьева. — Новосибирск, 2001. — 184 с
В. Д. Кубарев палаш с согдийской надписью из древнетюркского погребения на алтае // северная азия и соседние территории в средние века. Новосибирск, 1992 iconМаликов, Р. Ш. Утопический гуманизм древнетюркского просветителя Х века Юсуфа Баласагуни [Электронный ресурс] / Р. Ш. Маликов // Режим доступа

В. Д. Кубарев палаш с согдийской надписью из древнетюркского погребения на алтае // северная азия и соседние территории в средние века. Новосибирск, 1992 iconАрзамасский гпи им. А. П. Гайдара История Европы в средние века, новое и новейшее время
Политическая жизнь Западной Европы: античность, средние века, новое и новейшее время, издаётся с 2002 года, вышло 6 выпусков, периодичность...
В. Д. Кубарев палаш с согдийской надписью из древнетюркского погребения на алтае // северная азия и соседние территории в средние века. Новосибирск, 1992 iconФилипп Контамин Война в Средние века Филипп Контамин Война в Средние века филипп контамин и его творчество
Правда, его мечта о некоем всеобъемлющем историческом синтезе оказалась нереализуемой на практике, но важно то, что стремление к...
В. Д. Кубарев палаш с согдийской надписью из древнетюркского погребения на алтае // северная азия и соседние территории в средние века. Новосибирск, 1992 iconМистификация ХХ века новосибирск, 2007
С28 Теория относительности — мистификация ХХ века. Новосибирск: Издательство «Арт-Авеню», 2007. — 128 с
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница