Российская Академия Наук институт международных экономических и политических исследований центр азиатских исследований




НазваниеРоссийская Академия Наук институт международных экономических и политических исследований центр азиатских исследований
страница4/14
Дата28.11.2012
Размер1.65 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

Лопатина А.*

ГОСУДАРСТВЕННАЯ СТРАТЕГИЯ КНР

ПО ПРИВЛЕЧЕНИЮ ПРЯМЫХ ИНОСТРАННЫХ ИНВЕСТИЦИЙ



Мы должны взвесить преимущества и недостатки,

сделать свои подсчеты и

быть готовы использовать иностранный капитал,

даже если нам придется нести определенные потери.


Дэн Сяопин1


За последние десять лет Китай стал лидировать по привлечению прямых иностранных инвестиций (ПИИ) среди развивающихся стран. ПИИ в значительной мере оказали влияние на структуру экономики и внешней торговли страны. Государственная экономическая политика, как внутренняя, так и внешняя, стала во многом учитывать фактор присутствия иностранного капитала в виде ПИИ. Вступление Китая во Всемирную торговую организацию (ВТО) явилось дополнительным импульсом для иностранных инвесторов, стремящихся проникнуть на гигантский китайский рынок, особенно в те секторы экономики, доступ в которые был лимитирован или закрыт для участия иностранного капитала.

Данная статья ставит перед собой цель проанализировать государственный макроэкономический подход в КНР к привлечению и регулированию потока прямых иностранных инвестиций. Что собой представляли методы, разработанные и внедренные китайским руководством, которые привели к резкому росту притока иностранного капитала в страну? В какой степени государство опиралось на собственный исторический опыт, и что было заимствовано китайскими лидерами у других стран? Насколько ограничены возможности государства «в сдерживании глобализации ... с помощью соответствующих рычагов национальной политики»?1 Каким образом могут повлиять обязательства, взятые на себя КНР при вступлении в ВТО, на способность государства сочетать национальную стратегию экономического развития и присутствие иностранного капитала в стране?

Анализируя ретроспективно действия китайского руководства, направленные на привлечение прямых иностранных инвестиций и превращение страны в одну из наиболее привлекательных для иностранных инвесторов территорий, можно выделить несколько взаимосвязанных стратегических подходов. Во-первых, на самом начальном этапе экономических реформ была разработана и введена в действие новая законодательная база, отвечающая новой практике взаимодействия с предприятиями, основанными на иностранном капитале. Во-вторых, законодательные условия в отношении иностранных инвесторов были дифференцированы от общенациональной законодательной базы, так как применялись на ограниченных территориях различных типов экономических зон. Более того, в условиях подобной дифференциации правительство отдавало предпочтение участию иностранного капитала китайской диаспоры: первые специальные экономические зоны были привязаны к пограничным территориям, где проживали большие и богатые общины зарубежных китайцев. Кроме того, политика кредитования совместных предприятий государственными банками КНР преследовала четкую цель субсидирования предприятий, привлекавших иностранный капитал. Наконец, государственные капиталовложения в развитие инфраструктуры экономически открытых территорий (специальных экономических зон, открытых приморских городов и др.) позволили создать оптимальные условия для деятельности и развития предприятий с участием иностранного капитала.

В ходе визита в Сингапур в 1978 году Дэн Сяопин высказал замечания по поводу целесообразности открытости страны для иностранного капитала. Он подчеркнул, что Китай мог бы использовать иностранные инвестиции в качестве важного источника государственных бюджетных средств, повышения оплаты труда рабочих, а также фактора, способствующего дальнейшему развитию сферы услуг и торговли. Иностранный капитал мог бы привнести в страну новейшие технологии, что неизбежно привело бы к качественному скачку в экономическом развитии.1 В конце семидесятых - начале восьмидесятых годов прошлого века китайские реформаторы приступили к разработке и внедрению законодательной базы, предусматривающей участие иностранного капитала в экономике страны. Закон КНР «О китайско-иностранных совместных предприятиях», вступивший в силу в июле 1979 года,2 обозначил сдвиг государственной экономической политики в направлении диверсифицирования форм собственности и экономической деятельности.


1. Успешный опыт азиатских стран в области ПИИ

Внедряя законодательную базу, предусматривающую регулирование деятельности иностранных инвесторов, китайское правительство отнюдь не являлось пионером и изобретателем государственной стратегии по привлечению и использованию иностранного капитала. Конец шестидесятых и начало семидесятых годов уже были отмечены резким ростом сравнительного преимущества азиатских стран на мировом рынке:3 это произошло благодаря экономической политике авторитарных правительств стран Юго-Восточной Азии (ЮВА) – Индонезии, Южной Кореи, Малайзии, Сингапура, Филиппин и Тайваня, которые стали проводить реформы открытости по отношению к иностранным предпринимателям. Направленность иностранного капитала в экспортно-ориентированные секторы экономики с преобладанием в промышленных отраслях привела к таким существенным результатам, как интеграция азиатских экономик в мировые производственные связи, увеличение их доли рынка в мировой экономике, передача современных технологий из развитых стран, обновление, реконструкция и наращивание мощностей собственной индустриальной базы и, наконец, значительное снижение уровня безработицы. К восьмидесятым годам прошлого столетия юго-восточные азиатские государства, такие как Южная Корея, Тайвань и Сингапур вошли в группу так называемых новых индустриальных стран, что, в определенной степени, приблизило их к развитым капиталистическим экономикам, позволив отодвинуть в прошлое колониальную зависимость и преодолеть статус периферийного и отсталого региона.

Хотя страны ЮВА не следовали единой стратегии в привлечении прямых иностранных инвестиций, тем не менее, у них можно выделить основные общие элементы. Так, были составлены и обнародованы главные законодательные акты, регулирующие ПИИ и предоставляющие иностранным инвесторам ряд льгот при налогообложении, импорте оборудования, управлении предприятием и оформлении прав собственности. Правительства юго-восточных азиатских стран придерживались схожей тактики выборочного поощрения размещения иностранного капитала в стратегически важных секторах экономики, таких как экспортно-ориентированная промышленность и технологически интенсивное (финансово-емкое) производство. Параллельно национальные правительства ограничивали и регулировали проникновение иностранного капитала в ключевые секторы экономики, например, в добывающую промышленность, энергетику, транспорт и средства связи.

Предположительно, опыт в проведении реформ открытости Сингапура и Тайваня рассматривался лидерами КНР с особым вниманием: все три территории обладают этническим китайским большинством и имеют во главе этнических китайское правительство. Социальные поведенческие модели во многом основаны на общности историко-культурных традиций. Хотя КНР и Сингапур установили официальные дипломатические отношения лишь в октябре 1990 года, обе страны «находились в тесном контакте» 1 с 1975 года после того, как Премьер министр Сингапура впервые посетил КНР. Поездка в 1978 году Дэн Сяопина в Сингапур оставила у вдохновителя китайских реформ неизгладимые впечатления от экономического прогресса, достигнутого этой страной. Несмотря на растущую напряженность в отношениях между материковым Китаем и Тайванем, лидеры обеих стран внимательно следили за государственными преобразованиями и социально-экономическими переменами, происходящими на противоположных берегах Тайваньского пролива.2

В период с 1977 по 1995 годы экспортно-ориентированная промышленность Сингапура развивалась с интенсивным использованием ПИИ, 20% из которых составляли капиталы из США.3 Активному участию ПИИ предшествовали правительственные меры по стимулированию деятельности иностранных инвесторов в секторах экономики страны. Так, в 1967 году сингапурский Комитет по экономическому развитию обнародовал налоговые льготы, такие как пятилетние налоговые каникулы, предусматривающие полное освобождение от уплаты 27-процентного корпоративного налога для экспортно-ориентированных предприятий, а также освобождение от выплаты налогов для компаний, участвующих в технологически интенсивных проектах в области, например, научных разработок, строительства или водопользования.1

Схожие легитимные меры, поощряющие инвестирование, были предприняты на Тайване. В целях реструктуризации национальной экономики и привязывания тайваньских отраслей промышленности к мировым производственным связям правительство острова к конце шестидесятых годов обнародовало документ под названием «Девятнадцать способствующих мер». Хотя лидеры Тайваня не стремились предоставить иностранным инвесторам особые льготы, они четко обозначили секторы экономики, в которые приток иностранного капитала приветствовался или, по крайней мере, был бы желателен. Был снижен государственный торговый контроль в экспортных производственных областях, был введен единый валютный курс, а также ослаблены государственные ограничения на использование валютной выручки от экспортных торговых операций.2

Указ «О поощрении инвестирования» стал самым популярным законодательным документом, принятым тайваньским правительством (он подвергался дополнениям и изменениям четырнадцать раз, начиная с 1965 года, на протяжении почти двух десятилетий вплоть до 1982 года). Данный документ преследовал основную цель - обеспечить благоприятный налоговый режим: пятилетние каникулы для выплаты подоходного налога, введение 18-процентного подоходного налога с предприятий вместо 32,5-процентного налога с прибыли компаний, налоговые льготы при реинвестировании прибыли в производственные предприятия, существенное снижение налогообложения экспортно-ориентированных предприятий, а также временное освобождение от выплаты 7 процентов от долговых обязательств, выраженных в иностранной валюте, для компаний, занятых в производстве.1

Создание экспортно-производственных зон явилось одной из самых действенных мер, предпринятых азиатскими странами, которые выбрали стратегию индустриализации национальной экономики и сделали упор на развитии экспортных предприятий. Таковые зоны, являющиеся небольшими географическими территориями, были обычно привязаны к приморским городам. Экспортно-производственным зонам был предоставлен особый экономический режим с расширенными налоговыми льготами, сниженными импортными и экспортными пошлинами и государственной поддержкой в финансировании производственных предприятий, что включало предоставление благоприятного режима их деятельности.

Так, в 1969 году в Сингапуре были созданы Свободные торговые зоны, которые были привязаны к воздушно-морским транспортным узлам. Правительство сформировало специальную организацию, Комитет по экономическому развитию, который отвечал за предоставление финансовой поддержки (через Фонд венчурного капитала) средним и малым предприятиям, желающим создать производство или обновить и расширить уже существующие мощности экспортно-ориентированного производства, находящиеся в Свободной торговой зоне.2 Другим нововведением сингапурских властей явилось создание индустриальных парков. Подобные специализированные площади стремились привлечь капитал и технологии в отдельные области промышленности, такие как производство электронных приборов широкого потребления, для промышленных нужд, а также производство полупроводников. Важно отметить, что индустриальные парки выгодно отличались от других специализированных территорий наличием улучшенной инфраструктуры и сервиса. Государственные власти брали на себя предоставление предприятиям «специализированных систем подачи энергии и воды, водоперерабатывающих комплексов, а также земельных участков высокого качества и других вспомогательных служб» 1 (предположительно, транспортной и коммуникационной связи). Принимая участие в совместном производстве полупроводниковых пластин с мировыми лидерами в этой области (Texas Instruments, Hitachi и Phillips), Фонд по развитию отраслей производства (при Комитете по экономическому развитию) преследовал своей целью привлечь иностранные капиталовложения в стратегически важные проекты. Процесс передачи технологий должен был усилить конкурентоспособность местных производственных звеньев. Более того, данная стратегия также служила цели усиления связей между Сингапуром и быстро развивающимся емким региональным рынком.2

Сингапурское правительство содействовало развитию кадрового потенциала в отношении повышения образовательного уровня и накопления навыков, что должно было своевременно удовлетворить требования к кадровой структуре технологически интенсивных (финансово-емких) производств. Сингапурским властям удалось значительно повысить квалификационный уровень местных трудящихся путем выделения существенных средств на развитие университетской структуры образования и организацию широкомасштабных трейнинговых программ.3 Повышение образовательно-квалификационного уровня явилось одним из решающих факторов, позволившим национальным предприятиям абсорбировать новейшие технологии и современные методы управления, привнесенные в страну иностранными инвесторами. 4

В 1965 году правительство Тайваня открыло Экспортно-производственную зону Kaohsiung со льготным импортным режимом и системой компенсации тарифных выплат. Подобным шагом власти острова обозначили стратегический приоритет в развитии и поощрении экспортно-ориентированной промышленности. Резкий рост импорта и иностранных инвестиций в экспортно-ориентированные отрасли был предварен введением льготного режима, а также открывшимися «возможностями получить финансирование [от государства] и повысить доходность производства».1

ПИИ использовались тайваньскими властями в основном как средство перекачки современных технологий, а также как инструмент прокладывания дороги тайванским деловым и промышленным кругам на мировой торговый рынок. Кроме того, как источник дополнительного финансирования, ПИИ составили 10 процентов от общего объема капиталовложений в промышленное развитие острова.2

Еще одна важная деталь, относящаяся к использованию ПИИ на Тайване, предположительно, не могла остаться не замеченной на противоположном берегу. Доля инвестиций зарубежных китайцев от общего потока ПИИ на Тайвань оказалась, на удивление, высокой, если принимать во внимание политическую и экономическую нестабильность положения острова и региона в целом (война в Корее, усиление противостояния между КНР и Тайванем, разгар Холодной войны между США и СССР). Так, в 1950-х годах зарубежные китайские инвестиции составили 30.3% от общего объема ПИИ, в то время как доля прямых инвестиций из США равнялась 62.2%, а капиталовложения из Японии составляли 7.5%. В шестидесятые годы распределение прямых инвестиционных потоков среди вышеупомянутых стран выглядело следующим образом: зарубежные китайцы - 29.1%, США - 42.1%, Япония - 16.5%. Картина в 1970-х свидетельствовала о стабильности китайского и японского финансового вливания в Тайвань, в то время как доля американского капитала резко снизилась: зарубежные китайцы - 37.1%, США - 24.7%, Япония - 17.1%. 3 Столь впечатляющие размеры притока капитала китайской диаспоры в экономику Тайваня могли свидетельствовать о значительном экономическом потенциале этнически-китайских деловых кругов, а также об их заинтересованности в размещении капитала и оказании поддержки суверенной территории, находящейся в руках лидеров китайского происхождения и состоящей из большинства этнических китайцев.


2. Становление законодательной базы для иностранных

инвесторов в КНР

На заре 1980-х, следуя опыту азиатских новых индустриальных стран, китайское правительство начало вводить в действие законодательство, регулирующее присутствие иностранных капиталовложений в КНР. Данное законодательство имело две составляющие части: общенациональные законы и относящиеся к ним законодательные акты, такие как положения, инструкции и указы, которые действовали на всей территории КНР (за исключением специальных оговорок в особых правительственных указах и постановлениях); дифференцированное законодательство, целью которого было создать правовую базу на отдельных административных территориях, чтобы предоставить максимально благоприятный льготный режим для иностранных инвесторов.

Сознательно предпринимая шаги к переходу от централизованной плановой экономики к системе, основанной на рыночных принципах управления народным хозяйством, китайские лидеры в новом законодательстве стремились подчеркнуть меняющийся характер социально-экономических условий в стране. Так, например, Закон «О китайско-иностранных совместных предприятиях» (1979) гарантировал иностранным инвесторам защиту их прав.1 В поправках к Закону о совместных предприятиях, принятых в 1990 году, было подтверждено обязательство китайского правительства не национализировать собственность и активы иностранных инвесторов; в случае критической необходимости национализации, законом оговаривались условия компенсации. В Статье 18 новой Конституции КНР, принятой в 1982 году, иностранным предпринимателям разрешалось «инвестировать в Китай и регистрировать свою деятельность в виде различных форм экономического сотрудничества с китайскими предприятиями и другими экономическими организациями».2

1982 год ознаменовался вступлением в силу Закона КНР «О торговой марке», что должно было сигнализировать иностранным предпринимателям о том, что руководители страны настроены на продолжение экономических реформ и адаптацию народного хозяйства к общепринятым мировым нормам поведения экономических субъектов. Безусловно, вышеупомянутые первые законодательные акты в области регулирования деятельности иностранных предпринимателей в КНР оставляли большое поле для дискуссий и несогласия со стороны международных деловых кругов. В течение двух последующих десятилетий, однако, не осталось практически ни одного базового правового документа в этой области, который не подвергся бы многочисленным исправлениям и дополнениям, инспирированным центральными властями.

Следует также отметить, что в период 1983-1985 годов КНР активизировала экономические отношения со странами, являющимися ее потенциальными и реальными торговыми и инвестиционными партнерами. Обращает на себя внимание тот факт, что европейские государства были среди первых, подписавших с Китаем договоры о защите инвестиционных прав.1

Согласно Основным принципам Гражданского закона (1986), иностранные предприятия рассматривались как юридические лица в КНР, пользовавшиеся гражданскими правами и имевшие определенные гражданские обязанности. Гражданский кодекс КНР (1986) определил легальный статус совместных акционерных предприятий как акционерных обществ с ограниченной ответственностью.2 Подобные определения вполне соответствовали юридической основе, воспринимаемой западным типом ментальности.

Рассмотрим льготный режим и требования к иностранным инвесторам в китайском законодательстве 80-х годов. Закон «О китайско-иностранных совместных предприятиях» (1979) и закон «О налогообложении доходов китайско-иностранных совместных предприятий», принятый в 1980 году, легли в основу льготного режима и определили условия функционирования предприятий с иностранным капиталом в КНР. Законом о совместных предприятиях были определены следующие рамки работы совместных предприятий: 25-процентный минимум в уставном капитале акционерной доли иностранного участия; возможность инвестировать как финансовыми средствами, так и технологическим оборудованием (при этом оборудование должно быть «современным технологически и отвечать потребностям Китая»1); возможность реализовывать напрямую экспортную продукцию на мировом рынке; возможность вывозить за границу доходы и заработанные в Китае средства при обязательном условии открытия валютного счета в Народном банке Китая.

В Постановление по внедрению закона о совместных предприятиях, обнародованное в 1983 году, был включен следующий перечень секторов экономики КНР, открытых для ПИИ: энергетика, машиностроение, электронное машиностроение, создание оборудования средств связи, текстильная промышленность, пищевая промышленность, медицина, упаковка, туризм и сервисный бизнес.2 Постановление увеличило контрактный срок работы совместного предприятия в Китае до двадцати лет и более в случае вовлеченности иностранных инвесторов в проекты по строительству. Данным постановлением китайские власти еще раз подтвердили свой приоритет в развитии и расширении экспортно-ориентированной промышленности, а также в привлечении технических инноваций, повышении профессионально-технического уровня и совершенствовании навыков в управлении предприятием. Вышеупомянутый законодательный акт и последующие относящиеся к нему постановления содержали требования в наличии позитивного баланса на валютном счете предприятия, в «приобретении материалов у местных поставщиков», достижении определенного объема продукции на экспорт, а также отчетности предприятия по выполнению производственного плана. Эти требования к работе предприятий с иностранным капиталом были пересмотрены и фактически исключены из законодательства лишь в 2000 году накануне вступления Китая в ВТО.1

Согласно закону о подоходном налоге, совместным предприятиям, планировавшим свою деятельность в стране на срок более 10 лет, предоставлялось полное освобождение от уплаты подоходного налога в течение первого года получения прибыли и 50-процентное сокращение уплаты подоходного налога в течение последующих второго и третьего годов. Компании, реинвестирующие свою прибыль в Китай, могли рассчитывать на 40-процентную компенсацию от выплаты подоходного налога.2

В октябре 1986 года центральное правительство прибегло к дополнительным мерам, направленных на стимулирование притока ПИИ в КНР. Новый документ под формальным заголовком «Положения о поощрении иностранных капиталовложений» и известный как «22 пункта» создал сильный импульс росту притока иностранного капитала в страну.3

Помимо совместных акционерных предприятий, в Положениях признавалось право на существование других юридических форм экономической деятельности: контрактные совместные предприятия и частные предприятия. Последние относились к компаниям, полностью принадлежавшим иностранным предпринимателям. Положения практически отменили обязательства для частных компаний по передаче современных технологий, обучении местного персонала современным методам управления предприятием и производству на экспорт основной части выпускаемой продукции.

Однако, «экспортно-производственные предприятия» и «технологически современные предприятия»1 по-прежнему выделялись китайскими властями как организации, пользующиеся максимальным льготным режимом и поддержкой государства. Поддержка государства включала в себя следующее: обеспечение более дешевой рабочей силой за счет сокращения государственных субсидий; эксклюзивное предоставление в пользование базовых элементов инфраструктуры, таких как «водоснабжение, электроснабжение, средства связи и транспортные услуги»; приоритет в выделении ссудного капитала на расширение производства и сети реализации; 10-процентное сокращение подоходного налога при пересылке денежных средств за границу; продление налоговых каникул дополнительно на три года; сокращение производственного и торгового налогов, а также таможенных пошлин. Помимо этого, вышеупомянутым предприятиям гарантировалась бóльшая автономия в управлении и принятии решений, включая возможность валютного обмена между собой.

Данные законодательные акты представляли собой первые пробные шаги, предпринятые китайским руководством в целях создания общенациональной законодательной базы, регулирующей работу иностранных инвесторов. Общенациональные законы и постановления должны были стать отправной точкой для провинциальных властей, которым предстояло непосредственно регулировать работу нововведенных видов экономической деятельности. Внедрение специальных экономических зон требовало дифференцированного законодательства, которое должно было обозначить узко-специфические условия и льготы, направленные на привлечение отдельных типов инвестирования, что давало бы местным властям определенную степень гибкости.

Законодательство и специальные экономические зоны. С самого начала экономических реформ новое законодательство для совместных предприятий было привязано к политике создания специальных экономических зон (СЭЗ), задачей которых было экспериментально отработать практику привлечения и использования иностранного капитала путем предоставления иностранным инвесторам дифференциальных законодательных условий.1 Шеньджень, Джухай и Шаньтоу в провинции Гуандун и Сямэнь в провинции Фудзянь на заре восьмидесятых стали первыми четырьмя территориями,2 где государственные законодатели начали отрабатывать практику взаимодействия с иностранным капиталом путем введения правовой базы и предоставления льготного режима. Четыре года спустя, в 1984, СЭЗ были открыты в четырнадцати приморских городах, что явилось свидетельством успешного опыта первых четырех экспериментов экономической открытости. 3 Более того, в тот же год китайское руководство сделало первый шаг на пути профильной дифференциации экономических зон, обнародовав открытие зон технико-экономического развития в новых районах открытых приморских городов. Начиная с 1988 года, был введен еще один тип специальных экономических территорий: Государственным Советом были утверждены пятьдесят две зоны высокотехнологического промышленного развития, а на уровне провинциального руководства были введены шестьдесят восемь зон подобного типа.1 Зоны технико-экономического развития и зоны высокотехнологического промышленного развития должны были следовать популярной концепции организации технологических индустриальных парков и во многом походить на уже известные образцы типа Силиконовой долины в США или индустриальных парков в Сингапуре.

Уже к 1985 году СЭЗ были открыты в пятидесяти семи городах и округах страны, расположенных, в основном, в дельтах рек Жемчужной (Сицзян) и Янцзы, а также на площади треугольника южного Фудзяна. В период с 1988 по 1992 годы стратегия введения очагов экономической открытости была распространена и на другие территории: города залива Бохай, муниципалитеты Пекин и Тианьзинь, частично провинции Хубэй и Ляонинг. Наконец, 1990-й год был ознаменован открытием зоны технико-экономического развития в новом районе Шанхая Пудун, которому суждено было превратиться в одну из самых технологически и инфраструктурно современных экономических территорий Китая.2

С 1992 года продолжалось дальнейшее углубление дифференциации специальных экономических территорий: китайское руководство обнародовало план по развитию тринадцати открытых приграничных городов, среди которых находились пять городов на реке Янцзы, и восемнадцати столичных городов внутренних провинций. Эти города получили особый статус очагов экономической деятельности на территории страны. Число зон технико-экономического развития продолжало быстро расти и в 1994 году уже насчитывало 32, утвержденные Государственным Советом, и 586 территорий, санкционированных с ведома местных властей.1

Подобная динамика создания экономических зон согласовывалась с национальной стратегией экономического развития, отдающей приоритет сравнительному преимуществу восточной побережной части страны, которая должна была сыграть роль движущей силы экономического прорыва. Доктрина ступенчатого развития (tidou tuiyi lilun), разработанная планом седьмой пятилетки (1986-1990), подразумевала, что восточная прибрежная часть страны и ее отдельные территории могли развиваться и быть модернизированы более быстрыми темпами, так как они представляли собой наиболее экономически развитые области с точки зрения наличия «инфраструктуры, капитала, технического уровня и управленческих навыков» 2 по сравнению с центральным и западным регионами. В случае успеха СЭЗ правительство планировало распространить эффект роста и модернизации постепенно по всей стране, включая в систему СЭЗ менее развитые, внутренние области центрального и западного Китая. 3

Льготный режим, впоследствии введенный во вновь созданных специальных экономических зонах, неизменно включал в себя налоговые льготы (низкий подоходный налог и налоговые каникулы), освобождение от импортных пошлин и лицензий на ввоз, ослабление тарифного режима (для ввозимого оборудования и других капитало-емких наименований, необходимых для производственного цикла), упрощение процедуры ввоза-вывоза, а также низкую стоимость землепользования.4

Согласно Индустриальной политике КНР, в целях привлечения иностранных капиталовложений в отсталые секторы промышленности предоставлялось существенное снижение импортных тарифов предприятиям с участием иностранного капитала, которые были задействованы в проектах по развитию инфраструктуры и энергетики, добывающей промышленности и в области новейших технологий.1 Предоставляя подобные льготы, китайские власти, тем не менее, выборочно поощряли и привлекали иностранных предпринимателей в открытые секторы промышленности, нуждающиеся в новейших технологиях и дополнительных капиталовложениях. Впоследствии это нашло отражение в «Каталоге отраслей иностранного инвестирования», в котором были четко перечислены секторы экономики, открытые для участия иностранного капитала, а также области народного хозяйства, в которых присутствие иностранных инвесторов было ограничено или полностью исключено.2


3. Модифицирование правовой базы для иностранных инвесторов в 90-х годах


Следует отметить, что период, в течение которого иностранные инвесторы могли воспользоваться максимальным льготным режимом, длился чуть более десятилетия. В 1994 году налоговая реформа, преследовавшая целью повышение государственных бюджетных средств, унифицировала систему налогообложения национальных предприятий и предприятий с участием иностранного капитала.1 Таким образом, власти на местах были ограничены в предоставлении налоговых льгот, являвшихся решающим фактором привлечения иностранных капиталовложений.

Требования по передаче технологий, содержащиеся в многочисленных законодательных актах,2 хотя и, согласно договоренностям в рамках вступления Китая в ВТО, не могли долее служить условием допуска иностранного капитала в страну, тем не менее остались в форме неофициальных предпочтений китайских властей, особенно по отношению к компаниям из США, Евросоюза и Японии, стремящихся получить доступ на китайский рынок. Так, в докладе Комиссии по безопасности американо-китайских отношений, представленном в Конгресс США, говорится: «...к иностранным компаниям по-прежнему выдвигается требование по предоставлению технологических лицензионных документов на рассмотрение китайским правительством; в целях получения разрешения на продление своего проекта владельцы лицензий зачастую должны уступать значительную долю технологических прав».1 По словам Комиссии, тактика китайского руководства представляет собой набор средств с тем, чтобы «поощрять, разрешать, ограничивать и запрещать» иностранное присутствие в отдельных технологически-интенсивных производственных областях.2 Китайские государственные структуры манипулируют законодательством таким образом, чтобы направить деятельность иностранных инвесторов от трудоемких проектов в развитие новейших технологий и современной инфраструктуры, усовершенствование и обновление индустриальной базы.3

Уже будучи членом ВТО, в апреле 2002 года Китай заявил о пересмотре «Каталога отраслей иностранного инвестирования» и «Положения об управлении иностранными инвестициями», расширив список «поощряемых» для иностранного инвестирования отраслей промышленности со 186 до 262, а также открыв для иностранного капитала ранее недоступные секторы экономики.4 Основные уступки были сделаны в отношении сектора услуг, включая транспортные услуги, телекоммуникации, банковское обслуживание, страховой бизнес, строительство, торговые услуги и сеть дистрибьюторов.

На начальном этапе открытия экономики китайское руководство ограничивало долю участия иностранного капитала в совместных предприятиях. По словам экономиста Чхая, «вклад иностранного капитала выражался скорее в форме денежного депозита, нежели представлял собой акционерную долю»,1 что подтверждает весьма ограниченное участие иностранных инвесторов в деятельности предприятия (максимальная доля иностранного участия в совместных предприятиях не могла превышать 49 процентов). Согласно Отчету Рабочей группы по вступлению Китая в ВТО, контроль за правами собственности был значительно ослаблен. Иностранные предприниматели, помимо отраслей промышленности, получили возможность приобретать контрольный пакет акций или в полную собственность компании, задействованные в таких секторах сферы услуг, как рекламный бизнес, лизинг, железнодорожная транспортировка грузов и страхование (за исключением практики страхования жизни).2 Решения по предприятиям с участием иностранного капитала, однако, принимались властями в индивидуальном порядке; при этом связи инвесторов с зарубежной китайской общиной играли немаловажное значение.


4. Место и роль инфраструктуры в привлечении ПИИ


Хорошо развитая и технологически современная инфраструктура, «выгодно сопоставимая с другими экономиками региона», явилась одним из важнейших факторов притока ПИИ в КНР, особенно в восточные области страны.3 Еще на заре экономических реформ китайское руководство осознало важность и необходимость наличия развитой и технически современной инфраструктуры для экономического прорыва в обновлении индустриальной базы. Более того, успешное развитие соседних стран (Сингапура, Филиппин, Южной Кореи и Тайваня) и их опыт создания очагов экономической активности, в также инновационные методы развития, применяемые в Силиконовой долине в США и в Беспроводной долине вблизи Стокгольма в Швеции указывали на значение инфраструктуры как одного из факторов привлечения иностранного капитала в страну.1

«Мы в состоянии и должны предоставить оборудование и ряд услуг для проектов, привнесенных из-за рубежа,» 2 - были слова Дэн Сяопина, сказанные с тем, чтобы убедить своих соратников направить государственные капиталовложения в проекты по развитию инфраструктуры. В начале 1980-х годов в целях поддержки развития промышленности китайское руководство начало вкладывать огромные средства в развитие инфраструктуры под девизом «семь связей на один уровень» (qitong yiping), что означало обеспечение землей, газом, электричеством, водоснабжением, канализацией, системой стока при грозах, средствами связи (семь связей) при выделении участков предприятиям под производство и другую деятельность.3 Местные власти СЭЗ пользовались относительной свободой в принятии решений относительно выделения капиталовложений на проекты по развитию инфраструктуры. Согласно публикации Международного валютного фонда о ПИИ в Китае, в период с конца 1980-х по конец 1990-х трехпроцентное увеличение капиталовложений в объекты капитального строительства (что составляло 6,5 процента от ВВП) «приходилось на средства, потраченные местными властями (открытых экономических зон) и в основном направленные на развитие инфраструктуры, включая энерго-, газо-, водоснабжение, транспортные и почтовые услуги, средства связи».1

Развитию и модернизации инфраструктуры придавалось первостепенное значение в последующих пятилетних планах. Помимо высочайших темпов строительства автодорожных магистралей, железнодорожных путей сообщения, портов, аэропортов и прочих базовых инфраструктурных элементов, в Китае были введены в эксплуатацию самые современные средства связи, как например, 1,2 млн. км оптического волокна (к концу 2000 года), что гарантировало оптико-волоконную связь в 75% китайских городов и округов, а также доступ к телефонной сети 85% сельских административных центров КНР. Десятым пятилетним планом (2001-2005) предусматривалось стопроцентное увеличение оптико-волоконной сети.2

Деятельность транснациональных корпораций (ТНК) неразделимо связана с использованием новых технологий. Более того, ТНК нуждаются в постоянном обновлении своего технологического уровня с тем, чтобы выжить среди конкурентов. Таким образом, в стремлении использовать сравнительные преимущества развивающихся стран (как например, дешевая рабочая сила) корпорации обращают внимание на наличие факторов и возможностей в стране, адекватных их техническому уровню. Страны, куда инвестируют ТНК, должны иметь персонал соответствующей квалификации, инфраструктуру, поставщиков, а также организации, способные абсорбировать современные технологии, наладить эффективное производство и выпуск требуемого объема продукции: «Технологический прогресс ... вынуждает фирмы, вовлеченные в международные производственные связи, все с большей тщательностью рассматривать элементы наличия и отсутствия как дополнительные факторы размещения ПИИ»1 в той или иной стране.

В начале 1990-х годов китайское правительство предприняло инициативу перебросить в прибрежные восточные провинции предприятия военной промышленности, подпадающие под конверсию (в основном специализировавшиеся в электронной промышленности).2 Данная политика преследовала цель вовлечь относительно более развитую часть промышленного комплекса страны в процесс быстрой модернизации открытых экономических зон. Помимо этого, была сделана попытка создать благоприятную среду для деятельности иностранных предпринимателей, которые смогли бы найти технологически адекватных партнеров для создания совместных предприятий, что, в свою очередь, дало бы возможность китайской стороне успешно перенять зарубежные современные технологии.

В настоящий момент юго-восточные города – Гуанчжоу, Шеньджень и Гонконг - конкурируют друг с другом в стремлении стать «главным коммуникационным узлом южного Китая».3 Выделяются большие средства на строительство объектов инфраструктуры, зачастую дублирующих друг друга. Один из самых современных аэропортов Гуанчжоу - Байюнь, новый глубоководный порт Наньша, новые подземные транспортные магистрали и быстро развивающаяся система логистики (склады, оптовые супермаркеты, торговые центры) подчинены цели привлечения «все большего и большего числа бизнесменов, совершающих поездки в дельту реки Жемчужной», 1 включая иностранных предпринимателей, планирующих инвестировать в отныне доступные отрасли сервисного сектора экономики. Можно сделать вывод о том, что уровень развития инфраструктуры в его наиболее технически современном виде остается существенным фактором, влияющим на географический выбор иностранных предпринимателей.


5. Предоставление льготного режима иностранным инвесторам китайского происхождения


Создавая первые Специальные экономические зоны в начале 1980-х правительство привязывало их к соседствующим богатым общинам зарубежных китайцев (хуацяо).2 Так, СЭЗ в провинции Фудзянь призвана была привлечь тайваньские корпорации, занимающиеся высокими технологиями, в то время как СЭЗ в Гуандуне планировала свою деятельность в расчете на китайскую общину Гонконга и инвесторов китайского происхождения из Юго-Восточной Азии.3

В КНР была разработана и введена отдельная юридическая база, предусматривающая экономическую деятельность зарубежных китайцев, включая граждан с Тайваня, из Гонконга и Макао. Данное законодательство преследовало целью защиту прав зарубежных китайцев, предоставление им особых льгот при создании совместных или частных предприятий на территории КНР, а также при приобретении прав собственности и акций в приватизируемых китайских предприятиях.1 Не лишним будет отметить, что согласно закону КНР «О защите инвестиций соотечественниками с Тайваня», тайваньским предпринимателям разрешалось инвестировать в материковый Китай непатентованными технологиями.2

Среди законодательных актов, созданных в начале 1980-х, не следует недооценивать значения, которое имел «Порядок выдачи Банком Китая ссуд совместным китайско-иностранным предприятиям», обнародованный в марте 1981 года.3 Сам факт существования подобного документа говорит о готовности государства субсидировать китайскую сторону в совместных предприятиях. Подобная практика поощрения государством китайской стороны в совместных предприятиях продолжает иметь место и по сей день: в марте 2000 года Народным банком Китая были пролонгированы «Меры по контролю над ссудным капиталом, предоставленным китайским инвесторам в совместных китайско-иностранных акционерных и кооперативных предприятиях».1 Данным документом разрешается китайским коммерческим банкам на территории Китая предоставлять поддержку в увеличении уставного капитала предприятиям (включая совместные предприятия с иностранными инвестициями из Гонконга, Макао и Тайваня), задействованных в проектах, поощряемых «Каталогом отраслей иностранного инвестирования».2

Специальная экономическая зона Шеньджень играла особую роль в установлении связей между КНР и китайскими деловыми кругами за рубежом. Ее создание преследовало две стратегические цели. Во-первых, Шеньджень должен был служить воротами экономической, политической и социальной интеграции Гонконга, который должен был быть возвращен под юрисдикцию КНР в 1997 году. Китайское руководство вполне осознавало значение Гонконга как одного из ведущих финансовых, торговых и транспортных центров Азии. Процесс слияния с КНР не должен был повредить имидж, а также негативно отразиться на финансовой и экономической структурах Гонконга. Во-вторых, начав государственную политику активного развития экспортно-ориентированного сектора, китайские реформаторы планировали использовать Гонконг как территорию, отвечающую за внешнеторговые связи КНР. 3

До 1982 года Гонконг однозначно выступал кредитором КНР. 1 Китай получал финансирование на свою программу модернизации от одного из крупнейших финансовых центров Азии. Однако, начиная с 1982 года, КНР изменила на диаметрально противоположный «свой [долговой] статус vis-à-vis с Гонконгом».2 Из должника Китай превратился в кредитора: «займы Гонконга выросли с 713 млн. гонк. долл. за первый квартал 1982 года до 13.784 млрд. гонк. долл.3 за третий квартал 1984 года или примерно в 19 раз в течение только двух лет».4 В этот процесс могли быть вовлечены гонконговские предприниматели, которые, беря займы у КНР, инвестировали обратно в КНР или, в основном, вели торговые операции со Специальной экономической зоной Шеньдженя, как основной территорией открытой экономики материкового Китая.

Подобную противоречивую ситуацию можно интерпретировать с политической точки зрения. С тем, чтобы подготовить Гонконг к возврату в КНР и стабилизировать местные пессимистические настроения, китайское руководство прибегло к финансовым вливаниям в Гонконг «в форме займов, выданным компаниям, находящимся под прямым или непрямым контролем КНР».5 К концу 1993 года инвестиции из Гонконга в материковый Китай насчитывали 30 млрд. амер. долл. или 46% от общего потока ПИИ в Китай.6 Учитывая приведенную выше статистику, можно предположить, что часть «успешно привлеченного» иностранного капитала в действительности имела источником саму КНР.

С целью привлечения иностранного капитала и современных технологий, китайским руководством, видимо, был создан так называемый «эффект масштаба» инвестиционных потоков в страну. Продолжающаяся тенденция притока инвестиций в Китай и в его отдельные провинции может быть объяснена с психологической точки зрения. Если территории удается привлечь критическую массу капиталовложений, в дальнейшем значительно легче привлекать все больше и больше капитала, так как критическая масса сигнализирует другим потенциальным инвесторам о том, что условия данной территории достаточно благоприятны для ведения бизнеса.1 Таким образом, «эффективное создание имиджа»,2 включая социальную и политическую стабильность, помноженные на демографический критерий (фактор хуацяо),3а также разработанная стратегия привязки первых СЭЗ к пограничным областям дали начальный импульс привлечению иностранных инвестиций в страну. Огромный рынок, размеры экономики Китая и беспрецедентное наличие рабочей силы, безусловно, осознавались китайскими реформаторами как сильное сравнительное (если не в абсолютном выражении) преимущество. При широко распространенной культуре личных взаимоотношений (гуанси), пронизывающей сферы государственной и экономической деятельности (что объединяет Китай с другими азиатскими странами и не только), правительственные кампании против коррупции, несомненно, положительно повлияли на создание благоприятного климата для деятельности иностранных предпринимателей.4


6. Региональные аспекты привлечения ПИИ. Стратегия развития Западного региона КНР


К концу 1996 года центральное руководство Китая приступило к внедрению нового законодательства и мер, призванных стимулировать продвижение иностранного капитала в центральные и западные провинции страны. Начался процесс «распространения» на всю страну успешного опыта приморских территорий в отношении привлечения и экономической отдачи ПИИ. В сентябре 1996 года местные власти внутренних провинций были наделены полномочиями самостоятельно утверждать проекты с использованием иностранного капитала стоимостью, не превышающей 30 млн. амер. долл., что обеспечило бóльшую гибкость в принятии решений по экономическим вопросам.

Согласно «Актуальным направлениям по дальнейшему привлечению иностранных капиталовложений», составленным Центральным комитетом Государственного Совета в сентябре 1999 года, внутренним провинциям КНР надлежало предоставлять больше льгот предприятиям с участием иностранного капитала: так, были дополнительно введены к уже истекшим налоговым льготам трехлетние каникулы по выплате корпоративного подоходного налога, сокращенного на 50%; деятельность предприятий с участием иностранного капитала особо поощрялась в области реструктуризации государственных промышленных предприятий путем предоставления таких налоговых льгот, как 15-процентный подоходный налог (в сравнении с 30-процентным подоходным налогом в приморских провинциях). Особо выделялись те инвесторы, которые были задействованы в ряде проектов, использующих «местные преимущества, именно, с учетом особенностей окружающей среды и экологии» (экологическое сельское хозяйство, комплексное водопользование). Следует отметить, что, привлекая иностранный капитал во внутренние районы страны, китайские лидеры продолжали делать акцент на экспортно-ориентированном секторе экономики.1

В начале 2000 года была обнародована новая широкомасштабная кампания «Великая стратегия развития Запада», которая подразумевала увеличение потока государственных и иностранных капиталовложений в центральные и западные провинции КНР.2 Десять внутренних провинций были официально объявлены открытыми для иностранных предпринимателей. Подобный шаг был подкреплен разработанной системой предоставления экономических льгот иностранным инвесторам. Государственные банки открыли кредитование с низкими процентными ставками предприятиям, стремившимся разместить свои филиалы в западных областях страны.3 Китайское руководство продолжало акцентировать внимание на благоприятных экологических условиях, как одном из существенных факторов, способствующих в принятии компаниями (как национальными, так и зарубежными) стратегических решений по размещению своих предприятий в новых географических зонах.4

В своем правительственном докладе Премьер министр Чжу Жунцзи отметил, что развитие Западного региона является «систематическим проектом и долгосрочной задачей», что потребует вклада от нескольких поколений.5 Государство поставило перед собой приоритетную цель в создании и развитии инфраструктуры. Порядка 70% от субсидии в 396 млрд. амер. долл., предоставленной центральным правительством местным властям, было пущено на строительство дорог и развитие сети телекоммуникаций.1 Началось строительство одиннадцати новых аэропортов, в то время как другие девять были реконструированы и расширены.2

В течение следующего десятилетия (начиная с 2000 года) правительство запланировало построить газопровод длиной в 4200 км, проходящий через восемь провинций, соединяющий, таким образом, Синьдзян и Шанхай.3 Кроме того, в планы входил запуск строительства 150 тысяч км новых автодорог в западном Китае.4 К этому времени было уже построено тысяча км железнодорожных путей вдоль пустыни Такламакан из столицы Синьцзяна, Урумчи, до восточного оазиса, Кашгар. Провинция Юнань ставила в планы протянуть железнодорожное сообщение до Сингапура.5

Улучшенная инфраструктура внутренних провинций страны (при продолжающемся росте цен в приморских зонах) может стать фактором привлечения как иностранных, так и местных компаний в западный Китай, где стоимость труда довольно низка, а рынок по-прежнему имеет много свободных ниш.6 Думается, еще рано делать выводы о том, насколько оказалась эффективной политика правительства в отношении стимулирования развития внутренних провинций. Однако, схема привлечения местного и иностранного капитала во многом повторяет государственный подход, апробированный в приморских территориях, включавший открытие СЭЗ, строительство объектов инфраструктуры, разработанное и внедренное законодательство и, наконец, целевую привязку экономически открытых территорий к географической концентрации общин зарубежных китайцев.

Итак, на заре открытых экономических реформ китайским руководством была разработана и внедрена политика привлечения прямых иностранных инвестиций в экономику страны. Учитывая успешный опыт стран ЮВА, китайские реформаторы рассматривали подобные шаги вовлечения иностранного капитала как эксперимент, проводившийся в централизованно-плановой экономической системе. Создавая открытые экономические зоны разного типа и внедряя дифференциальное законодательство, китайское руководство обеспечило благоприятные условия для деятельности иностранных предпринимателей. Льготный режим, предоставленный предприятиям с участием иностранного капитала, однако, не должен рассматриваться как безусловное открытие внутреннего рынка и национальной экономики. Доступ иностранных предпринимателей в Китай осуществлялся в обмен на передачу современных технологий, использование местного труда и компонентов для производства, а также значительное участие предприятий в экспортно-ориентированном промышленном секторе. Готовность китайского руководства постепенно вносить изменения в законодательство, регулирующее деятельность иностранных предпринимателей, была продиктована, национальной стратегией экономического развития, с одной стороны, и интеграцией КНР в мировые производственные связи, достигшей своей кульминации вступлением страны в ВТО, с другой стороны.

Подчеркивая важность принципа самодостаточности, китайские лидеры сделали сознательный шаг, открыв для внешнего участия отдельные секторы экономики. Расчет был сделан, в основном, на капитал китайской зарубежной общины, как гарантом этнической солидарности, что означало меньшую угрозу социально-экономических и политических потрясений, а также способствовало усилению влияния китайских деловых кругов в мировом масштабе. Кроме того, китайский зарубежный капитал позволил создать благоприятный имидж КНР в мире, как безопасной и выгодной для инвестирования территории.

Направляя значительные капиталовложения на развитие инфраструктуры, китайское правительство преследовало цели широкомасштабной реконструкции национальной экономики. Помимо этого, китайские реформаторы отдавали себе отчет в том, что фактор развитой инфраструктуры в стране станет важным определяющим условием притока ПИИ и обеспечит Китаю сильную конкурентную позицию среди развивающихся стран.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

Похожие:

Российская Академия Наук институт международных экономических и политических исследований центр азиатских исследований iconСекция 7
Ведущий заседания – рязанцев сергей Васильевич, доктор экономических наук, профессор, Институт социально-политических исследований...
Российская Академия Наук институт международных экономических и политических исследований центр азиатских исследований iconИнститут международных экономических и политических исследований
Механизмы интеграции инвестиций при переходе на инновационный путь развития экономики россии
Российская Академия Наук институт международных экономических и политических исследований центр азиатских исследований iconИнститут международных экономических и политических исследований
«поставщиками» трудовых мигрантов – Азербайджана, Армении, Молдавии, Таджикистана, Узбекистана, Вьетнама, Китая. Большинство из участников...
Российская Академия Наук институт международных экономических и политических исследований центр азиатских исследований iconРоссийская академия наук
Институт востоковедения Российской академии наук (Санкт-Петербургский филиал) совместно с Центром цивилизационных и региональных...
Российская Академия Наук институт международных экономических и политических исследований центр азиатских исследований iconRussian Academy of Sciences The Institute of Russian History, St. Petersburg branch Trade Union Federation of St. Petersburg and Region of St. Petersburg
Российская Академия Наук Институт Российской истории. Санкт-Петербургский филиал Федерация Профсоюзов Санкт-Петербурга и Ленинградской...
Российская Академия Наук институт международных экономических и политических исследований центр азиатских исследований iconСоциальные механизмы управления организационными конфликтами
Ведущая организация: Институт социально-политических исследований Российской академии наук
Российская Академия Наук институт международных экономических и политических исследований центр азиатских исследований iconРавительство республики башкортостан академия наук республики башкортостан история башкирского народа в семи томах том V уфа гилем 2010
Российская академия наук Уфимский научный центр ■ Институт истории, языка и литературы
Российская Академия Наук институт международных экономических и политических исследований центр азиатских исследований iconЬство республики башкортостан академия наук республики башкортостан история башкирского народа в семи томах том VI москва восточная литература 2011
Российская академия наук Уфимский научный центр Институт истории, языка и литературы
Российская Академия Наук институт международных экономических и политических исследований центр азиатских исследований iconПрограмма конференции Учредители конференции Российская академия наук
Российский фонд фундаментальных исследований Министерство образования и науки Российской федерации
Российская Академия Наук институт международных экономических и политических исследований центр азиатских исследований iconГосударственное управление качеством жизни регионального социума: методология оценки эффективности
Работа выполнена в гбу «Центр перспективных экономических исследований» Академии наук Республики Татарстан
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница