К проблеме отношения семиотики и лингвистики




НазваниеК проблеме отношения семиотики и лингвистики
страница1/6
Дата27.11.2012
Размер0.61 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6


© Л. И. ИБРАЕВ. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЯЗЫКА1

(К проблеме отношения семиотики и лингвистики)

1. Знаковость мира

Одна из причин давней и до сих пор продолжающейся дискуссии о знаковости языка 2 – расхожее понимание знака как любой вещи, имеющей значение, представителя (репрезентанта) другой вещи.

Оно идет от Т. Гоббса3 и Ч. Пирса («Под знаком я понимаю любое, что сообщает какое-либо понятие об объекте» 4), Ф. де Соссюра 5 и Э. Кассирера, который ставит себе в заслугу, что ему неизвестно другое определение знака, кроме как явления, имеющего смысл 6, представителя предметов (Stellvertreter). Его разделяют Ч. Моррис 7, Ч. Осгуд 8. Да и в нашей литературе оно не редкость; к нему близко даже наиболее обстоятельное определение знака, данное в монографии Л.О. Резникова «Гносеологические вопросы семиотики» и воспроизведенное в «Философской энциклопедии»3.

Именно из такого понимания знака логично вытекает знаковость языка и даже всей культуры, да и всего мира, а сам человек объявляется «знаковым животным» («animal symbolicum»): ведь слова, образы и все вещи вокруг имеют для нас какое-то значение, вызывают представления, чувства, мысли, следовательно, все они знаки.

Семиотическое понимание мира в лингвистике, эстетике и других науках имеет принципиальное значение, поскольку предполагает, что все науки должны перейти на понятия и методы семиотики. Такое распространение явления знака за его истинные границы назовем семиотизмом – в отличие от достойной уважения семиотики, подобно тому, как различают механику и механицизм, физику и физикализм, химию и химизм и т. д. Связь, особенно в структурализме, с развитием символической логики, формализованных языков и кибернетики придает ему вид строгой научности.

Многие наши философы и лингвисты (Л. А. Абрамян, А. Ф. Лосев, И. С. Нарский, Н. Ф. Овчинников, В. 3. Панфилов, Л. О. Резников, В. И. Солнцев и др.) критикуют в той или иной мере такое определение знака как весьма широкое и ведущее к «семиотическому идеализму». Однако эта неудовлетворенность гоббсовским понятием знака пока не устранена появлением более глубокой концепции, поэтому им до сих пор продолжают пользоваться (нередко и сами его критики). Высказывается даже сомнение, возможно ли ныне дать строгое общее определение знака: ведь существует немало разногласий и множество разных видов знаков 9.

В семиотике отсутствует устоявшаяся общепризнанная классификация знаков.

Наибольшее распространено исходящее от Демокрита – Т.Гоббса деление знаков на «естественные» и «искусственные».

Его видоизменением является и модная в настоящее время классификация Ч. Пирса. Он разделяет свои объемлющие мир знаки на три вида: 1) индексы (те же «естественные») – знаки, которые ассоциируются с обозначаемым объектом в силу связи, существующей между ними в природе: туча – знак дождя, флюгер – знак направления ветра, и т. п.; 2) изобразительные знаки («иконические») – те, которые ассоциируются с вещью в силу своего сходства; 3) символы, «условные знаки», не имеющие природно обусловленной связи и являющиеся таковыми только «в силу соглашения»10.

Традиционно также деление знаков на языковые и неязыковые. Так, Гуссерль называет языковые знаки “выражениями” (Ausdrucke), а неязыковые – “признаками” (Anzeichen), считая, что последние не выражают никакой мысли и при этом не служат средствами общения 11. Однако в таком случае какие же это знаки? И как быть с неязыковыми символами, которые тем не менее имеют значения и служат средствами общения?

Ч. Моррис подразделяет знаки на сигналы и символы, но в произвольном значении, отличном от принятого в языке. По отношению же к «внеязыковым объектам» он классифицирует вовсе не знаки, а обозначаемые объекты. К тому же проводит эту классификацию довольно неполно и схоластично. Сохраняются у него также и иконические знаки 12.

Подобные классификации с некоторыми вариациями становятся традиционными13.

Л. О. Резников констатирует: «Задачу... классификации знаков... пока еще нельзя считать решенной. Имеющиеся классификации страдают многими недостатками; не соблюдается единый принцип классификации, либо он выбирается случайно и произвольно, либо классификация оказывается неполной и некоторые знаки в нее не попадают, либо допускаются еще какие-нибудь недостатки» (С. 33).

В чем ограниченность семиотического «империализма»?

На мой взгляд, основной недостаток семиотизма, откуда проистекают его прочие пороки, заключается в невнимании к обусловленности человеческого сознания процессом практического отражения14, оттого бедном и чрезмерно широком понятии знака и его недиалектическом рассмотрении вне развития и разносторонних связей.

В частности, так и существующие классификации знаков страдают таким неисторическим подходом. До сих пор нет серьезного анализа знака в становлении; все семиотические явления рассматриваются как готовые, неизменные, рядоположенные и никак не связанные друг с другом, и, даже когда речь идет о животных, у них находят готовыми все: не только знаки, но и языки.

Однако каким образом реконструировать становление знака?

Должно быть, прежде всего необходимо провести сравнительный анализ качественно различных семиотических явлений настоящего как различных ступеней становления и развития знака, притом не просто как реликтовых остатков прошлого, а как низших видов, послуживших условием, основой и элементами образования следующих, более высоких видов и сохраняющихся не только вне их, но и в них снятыми, и тем самым создать генетическую классификацию дознаковых и знаковых форм, установить среди них такие, которые до сих пор не замечались, и более глубоко и полно выявить сущность знака.

2. Признаки

Начнем с возвещаемой семиотистами якобы знаковости “обычных вещей”.

Обычные вещи, природные или созданные людьми (хозяйственные и бытовые), разумеется, имеют значение, вызывают у нас образы других вещей («несут информацию»), однако не являются знаками в собственном смысле слова, даже какими-нибудь «естественными» или «индексами», потому что не являются средствами общения: они никем не созданы, как та же туча, либо созданы, как хотя бы стол, но не для сообщения о другой вещи. А нейронно-синапсная связь между физиологическими основами образов таких вещей является обычным рефлексом или ассоциацией и свойственна всем животным с нервной системой, даже каким-нибудь медузам, хотя те и не применяют знаки.

Большинство объектов воспринимаются нами как вещи, обладающие какими-то практическими свойствами безотносительно к психической связи их образа с образом другой вещи, а знаки – это вещи, созданные людьми, но сами по себе, вне своей знаковой функции, для нас бессмысленные: не природные вещи, не орудия и не средства потребления. Поймав в 1967 г. идущие из кос­моса периодические радиоимпульсы, английские астрономы приняли их сначала за сигналы внеземной цивилизации. Но как только открылись естественные за­кономерности пульсаров, они перестали считаться знаками.

А как же символы? Изображение весов или лиры на фронтоне здания, лавровый венок, пиктограммы, схемы идеограмм, хотя бы дорожных, топографических знаков, иероглифов – разве они сами по себе бессмысленны?

Но эти вещи или их изображения становятся знаками только благодаря искусственности, то есть вырванности из закономерной для них ситуации и функционированию в незакономерной для них ситуации. А весы на прилавке – не символ справедливости, а просто прибор для определения веса. И сверх того, благодаря коммуникативной выделенности – расположения в ситуации, требующей знака. Весы, валяющиеся под прилавком, тоже находятся вне собственной закономерной ситуации, но не являются символом.

Такова диалектика: объективная обессмысленность наполняет вещь знаковым смыслом, выделяя в ней признак другого, делает символом. И л ю бая вещь, вынесенная из ее закономерной ситуации в коммуникатив­ную, становится символом. Так, солнце становится символом силы жиз­ни, колос – земледельцев, циркуль – конструкторов, монета – бур­жуазии, письменный стол – бюрократии, диван – лени, чайка – мечты о свободе, буревестник – революции и т. д.

Лишь невнимание к практической действенности и собственной закономерности обычных вещей и к коммуникативной функции знака может приводить к обобщениям, вроде того, что одежда или пища есть знак, а одевание или питание – язык (Р. Барт). Идеализм не принимает первичности материальных взаимодействий, и ему становится необходимо представить одежду или родственные отношения не в качестве результатов или регуляторов экономических отношений, а всего лишь знаковыми системами, – только тогда в них можно усмотреть результаты каких-то абстрактных структур вроде языкового синтаксиса.

Обычные вещи – не знаки. Языковое сознание давно и точно называет их признаками (indication, Anzeichen). Признак есть вещь, явление или их черты, вызывающие рефлекс, ассоциацию или мысль о другом.

Виды признаков по их функции многообразны: ориентиры – пространственные признаки; симптомы – признаки явлений, скрытых внутри; показатели – признаки уровня развития; показания приборов – искусственные (созданные человеком) признаки; приметы (Merkmal, token) — признаки отличительные: черты объекта, по которым можно узнать его тип (род, класс), средство узнавания (идентификации) объектов в восприятии. В свою очередь среди примет выделяются: мера – количественная примета какого-то качества; критерий – примета ценностных качеств, утилитарных, истинностных, эстетических, нравственных и т. д.

По содержанию признаки бывают природные и социальные: психические, этнические, политические, эстетические и т. д. Конечно, одежда – как признак – может служить также и знаком: пурпурные тоги и горностаевые мантии, короны, цилиндры или кепки, клеши или джинсы – намеренные знаки общественного положения, истинные или ложные. Одна из причин стиля и моды в одежде, в оформлении техники и бытовых вещей состоит как раз в том, что утилитарные вещи одновременно могут выступать и знаком принадлежности к определенной общественной категории и времени. Но в первую очередь социальные вещи имеют практическое назначение, хотя вместе с тем могут выступать признаками. Лоснящиеся обноски на человеке, конечно, свидетельствуют о его бедности или неряшливости, но не потому что он подает знаки, хочет об этом сообщить другим. Умствования Барта об одежде-языке для бедняка – просто издевательство. Тем более не знаки – природные вещи, не имеющие сообщающего.

Признак не знак, но в одном он похож на него: он, так же как и знак, вызывает образ других предметов – имеет значение. Он может быть даже многозначным и антонимичным: та же туча может предвещать и дождь, и «рассеянную бурю», – и опасность молнии, и спасение урожая. Но с другой стороны признак не имеет сообщающего автора, а потому не имеет образа – значения в сознании сообщающего, искусственной созданности, коммуникативной функции и не несет сообщения – авторского образа.

Таким образом, значение – шире знака. По этому сходству признаки называют знаками, и это верно метафорически, но приводит семиотистов к поспешным выводам о всеобщности знака и знаковости сознания.

После выявления таких различий признака и знака их смешение может показаться невероятным, но оно факт (см. сноски 1-13) и даже используется исстари для мистических спекуляций: если все окружающие вещи – знаки, то чьи? Ответ на этот вопрос тогда остается один: знаки потустороннего творца мира, – так открывая нам их небесного автора, рассуждал еще Д. Беркли15. Вот какому менталитету родствен семиотизм.

Как видим, признак тождествен знаку только с одной стороны – со стороны воспринимающего – и называть его знаком можно только метафорически. Именно такой односторонний подход и толкает семиотистов к отождествлению признака со знаком и ведет к поспешным выводам о всеобщности знака и знаковости сознания.

На самом же деле сознание является, если можно так выразиться, признаковым. Это значит, что, 1) все окружающие вещи выступают для нас как признаки, т. е. рефлекторно, ассоциативно и мысленно вызывают образы других вещей. Во-2) образы вещи выступают ее приметами. Ведь каждую вещь мы видим каждый раз с какой-то одной стороны и угла зрения, поэтому в самых различных обликах; но в каждом из них мы опознаем ту же вещь или того же рода. Так, глядя на круглое отверстие чашки сбоку, мы видим вытянутый эллипс или даже полоску, но воспринимаем круг. При этом мы узнаем в вещи и такие прежде познанные свойства, которые в этот раз недоступны нашим чувствам и даже те, о которых вообще узнаем не зрением, а ощущаемыми движениями и действиями с вещью: ее пространственные формы и размеры, пластические свойства (твердость, упругость и т. д.), гравитационные (тяжесть или легкость) и т. д.

Признаковость присуща психике с самого начала ее развития. Ощущение низших животных, скажем, какой-нибудь запах, есть и образ – некоторое слабое подобие его источника, отличное от него в силу зависимости также от природы нервов и организма, и признак– указание на многие другие связанные с ним, но отличные свойства вещи. И уже в анализе этого элемента психики, ученые, начиная от Локка, Мюллера и Гельмгольца и до Леви-Стросса, не сумевшие овладеть диалектикой подобия и различия вещи с признаковостью, последнюю принимают за знаковость ощущения. Это и служит основой так называемой знаковой концепции ощущений. В действительности из ощущений как малых образов и признаков вещей в практическом взаимодействии с вещами складываются более полные образы в широком смысле слова, хотя и в них действует соответственно еще более широкая признаковость.

Признаковость составляет существенный механизм нашего восприятия, без понимания которого невозможно его моделирование в перцептронах – электронных устройствах для распознавания вещей и изображений, в частности для восприятия речи 16.

Именно в признаковости восприятия заключается причина многозначности образов. В одних и тех же сочетаниях ощущений мы можем распознавать разные вещи, «давать им разные интерпретации» в зависимости от ситуации. В пятнышке у горизонта мы узнаем пешехода по ситуации: уходящей в том направлении дороге, ритму мелькающих просветов внизу, там, где могут быть ноги, и т. д. Равным образом в таком же пятнышке на окне мы узнаем букашку. И наоборот, разные образы могут иметь одно и то же значение – синонимия образов. Так, одно и то же лицо узнается независимо от условий и способа его видения или изображения: размеров, цвета, фаса, профиля или полуоборота и т.д.

И признаковость изображений объясняет, почему мы не узнаем изображения, даже фотографии, неизвестных нам вещей или известных, но воспринимаемых с необычной точки зрения.

Однако почему бы не условиться, что могут быть знаки без функции общения («некоммуникативные»), не искусственные, без производителя, без образов их значений в его сознании и т. д.?

Условиться переименовать, разумеется, можно что угодно. Но в таком случае всякий раз придется делать эти длинные оговорки – объяснения – или два различных, во многом даже противоположных явления мы будем именовать одним словом, создавая условия для всевозможной путаницы и даже для идеалистических выводов. Однако спрашивается, зачем затруднять себя излишними оговорками, если в языке издавна известно удивительно меткое слово для обозначения этого явления, близкого к знаку, но тем не менее не знака? Слово это признак.

Признак шире и первичнее знака, а не наоборот, как это получается у семиотистов. Все окружающие вещи выступают для нас признаками, а знак – только вид признака, социально порожденный и социально функционирующий признак. Вещи являются объектами познания, но как признаки – они еще и средства познания; а знаки – прежде всего средство вызывания знания у других, т. е.
  1   2   3   4   5   6

Похожие:

К проблеме отношения семиотики и лингвистики iconНоу впо «Международный институт рынка» Факультет лингвистики Научно-практическая конференция учащихся
Члены жюри: ст преподаватель Царфина А. А., ассистент Пилосян К. К., Петрова И. (3 курс, факультет лингвистики), Грешнова Д. (3 курс,...
К проблеме отношения семиотики и лингвистики iconГ. Я. Узилевский Введение Эргономическая семиотика (в дальнейшем эргосемиотика) является новой научно-практической специализацией, которая занимается исследованием проблем, общих для семиотики, лингвистики и эргон
Объектом исследования являются знаковые средства человеко-машиинного/ компьютерного взаимодействия, предметом исследования – разнообразные...
К проблеме отношения семиотики и лингвистики icon«Московский институт лингвистики» студенческие научные тетради выпуск москва
Негосударственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Московский институт лингвистики»
К проблеме отношения семиотики и лингвистики icon02: 37: 34 2007 0 Почепцов Георгий История русской семиотики до и после 1917 года Георгий Почепцов История русской семиотики до и после 1917 года Книга

К проблеме отношения семиотики и лингвистики iconАнализ структуры дидактических языков науки
Этот факт подтверждается созданием ряда научных направлений и лингвистических теорий, которые разрабатываются на стыке общественных...
К проблеме отношения семиотики и лингвистики iconИнститут лингвистики
Института лингвистики рггу 22–23 ноября 2007 г. Представленные в издании материалы посвящены актуальным вопросам восточных языков,...
К проблеме отношения семиотики и лингвистики iconУчебно-методический комплекс по дисциплине «английский язык»
Учебно-методический комплекс разработан заведующей кафедрой лингвистики Андреевой Н. Я.; старшим преподавателем кафедры лингвистики...
К проблеме отношения семиотики и лингвистики iconПрограмма междисциплинарного государственного экзамена по специальности «Финансы и кредит»
Перевод и переводоведение; Дисциплина – Общее языкознание; Уровень образования – высшее профессиональное; Год обучения – 2; Факультет...
К проблеме отношения семиотики и лингвистики icon«Давайте уважать друг друга». На уроке ребята узнали о том, что такое толерантность и почему существует праздник «День толерантности». Особое внимание в беседе было уделено проблеме уважительного отношения к религиозным традициям и обычаям народов мира, а также уважительному отношению людей друг к д

К проблеме отношения семиотики и лингвистики iconПоложение об учебной практике на факультете лингвистики импэ имени А. С. Грибоедова
Федерации. Учебная практика длится 4 недели, проходит в стенах факультета и носит обязательный характер. Научное руководство ею осуществляют...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница