Институт международных экономических и политических исследований




НазваниеИнститут международных экономических и политических исследований
страница9/18
Дата02.10.2012
Размер2.54 Mb.
ТипДокументы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   18

Ленчук Е.Б



РОЛЬ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ИНВЕСТИЦИЙ В ИННОВАЦИОННОЙ СФЕРЕ46


В условиях перехода на инновационный путь развития созидательная и регулирующая роль государства, призванного обеспечить технологический прогресс общества, возрастает. По сути дела государство становится безальтернативным актором, ответственным за выработку национальной стратегии развития и создания соответствующих механизмов ее реализации, формирования эффективных институтов развития.

Этот тезис не в коей мере не противоречит концепции рыночного развития общества, так как согласно теории, только рынок под воздействием спроса и предложения может выработать востребованные обществом пропорции экономического развития. Речь не идет о подмене этой рыночной функции деятельностью государства, но оно может стимулировать создание и внедрение технических новшеств, ускоряющих процесс развития, аккумулировать масштабные ресурсы, требуемые для реализации крупных инновационных проектов.

Действительно, создание нового – это, как правило, рисковый процесс из-за невозможности заранее предсказать результаты экспериментов и из-за значительных затрат, сопровождающий этап разработки и внедрения новой техники. Как показывает статистика инновационной деятельности, для того, чтобы получить изобретение, приносящее коммерческий успех требуется отобрать не менее сотни научно-технических идей. Другими словами, инновационный процесс, как объект инвестирования не очень привлекателен для частных компаний, которые в основном ориентированы на достижение предсказуемых результатов, на получение высоких доходов и желательно в кратчайшие сроки.

Необходимость государственного участия в инновационных процессах обусловлена таким образом объективными причинами и связаны с особенностью инновационной деятельности как объекта для частного инвестирования. Это подтверждается не только теоретическими обобщениями, но и успешной практикой частно-государственного партнерства во многих странах, позволившего им добиться значительных результатов в формировании конкурентоспособного бизнеса.

Кроме того, сегодня роль государства чрезвычайно высока и по другой причине. Не смотря на то, что Россию уже провозгласили страной с рыночной экономикой, она все-таки еще находится на этапе перехода к рыночной экономике, и многие фрагменты рыночных механизмов в стране еще не функционируют. Так, высока доля госсектора, отсутствуют крупные наукоемкие компании, не развит малый инновационный бизнес и фондовый рынок, в зачаточном состоянии находится такие широко распространенные в мировой практике, механизмы инвестирования в инновационный процесс, как венчурное инвестирование. Все это чрезвычайно затрудняет формирование эффективно действующих национальных инновационных систем, в т. ч. адекватных финансовых механизмов. В этом также заключается одна из важнейших причин, объясняющая важную роль государственной поддержки инновационной деятельности.

Сегодня, например, трудно рассчитывать на активное привлечение банковского сектора в инвестирование инновационных проектов, в силу того, что российские банки слабо выполняют свои кредитные функции, особенно в производственной и научно-технической сфере, требующих длинных денег. Имеющиеся прецеденты участия банковских структур в кредитовании наукоемких проектов единичны, да и те, к сожалению, касаются в основном не освоения принципиально новых видов продукции и перспективных технологий, а производства традиционной техники - гражданских самолетов, речных и морских судов, медицинского оборудования. В таких проектах участвуют Внешэкономбанк, МДМ-банк, Московский банк реконструкции и развития и ряд других. Но и в этих банках основной формой взаимодействия с предприятиями, занятыми в сфере высоких технологий, остается расчетно-кассовое обслуживание. Столь сдержанная политика кредитных организаций объясняется наличием целого ряда объективных причин, одной из которых является сама структура капитала большинства российских банков.

Во многом это определяется и тем, что капитализация банковской системы России имеет беспрецедентно низкий уровень: совокупный капитал (собственные средства) российских банков на 1 января 2005 г. составлял около 1 трлн. руб. или 35,5 млрд. долл. Это меньше капитала любого из ведущих мировых банков. Пять крупнейших банков мира имеют сумму чистых активов в размере более 3225 млрд. долл., а показатель каждого в отдельности превышает 500 млрд. долл. Совокупная сумма чистых активов пяти крупнейших банков России составляет 22,09 млрд. долл., или менее 0,7% показателя зарубежных банков, приведенного выше.47

В таких условиях нет оснований рассчитывать на расширение числа кредитных организаций, вкладывающих средства в инновационные проекты, обладающие высокой долей риска и длительным периодом реализации. Изменить ситуацию возможно лишь при условии проведения реформы банковской системы, работающей пока в значительной степени автономно, замыкаясь на собственные проблемы, а не на проблемы развития промышленного сектора. Государство должно создать условия, стимулирующие кредитную деятельность банков в интересах подъема реального сектора (например, введение специальных льгот на соответствующие виды промышленного кредитования, предоставление государственных гарантий, участие в инвестировании и т. д.), но пока таких условий не создано.

Ограничены ресурсы и частных компаний и фирм для использования на финансирование инновационной деятельности. Отчасти это объясняется низкой капитализацией частных компаний, которая в последнее два года сохранялась на уровне 168 млрд. долл., что составляет 35% от ВВП. Для сравнения в США этот показатель в 2,5-3 раза выше: в США – 101,2%; Великобритании - 97,2%, Швейцарии - 171% от ВВП, а скачущая в последние годы общая рыночная капитализация гораздо больше.48

Естественно, что западные компании, обладая мощными капиталами, в целях поддержания конкурентоспособности своей продукции, тратят огромные средства на исследования и разработки. Так, если в США доля промышленности в финансировании исследований и разработок составляет 66%, в Германии – 64,1%, Канаде – 49,4%, Франции – 48,5%, Великобритании – 47,3%., то в России доля предпринимательского сектора в финансирования НИОКР составляет всего 20%.49

Как показывает мировой опыт, чем радикальнее и глубже были прорывы в науке и технике, технологии и информационном обеспечении, тем больше надежды бизнес и общество возлагают на государство, его ресурсы и институты. Практически во всех развитых странах вмешательство государства в процесс реализации инновационной политики проявляется, прежде всего, в сфере исследований и разработок, как главной, наиболее рисковой части инновационного цикла. Так, доля расходов на науку в государственном бюджете в развитых странах Запада составляет 4-5%, и это притом, что основным источником инвестирования в исследования и разработки в этих странах являются крупные частные корпорации.

В России ситуация иная. Несмотря на то, что средства государственного бюджета на науку составляют около 58% всех внутренних затрат в этой области, доля бюджета значительно меньше, чем в западных странах. Вопреки действовавшему закону о науке, согласно которому этот показатель должен составлять не менее 4%, доля науки в бюджете в последние годы колебалась на уровне 1,6 - 1,8%. В 2004 г. эта цифра составила 1,7%,50 в 2005 г. расходы на всю науку - фундаментальную, вузовскую и отраслевую - составляют 56 млрд. руб., или 1,92% расходной части бюджета.

По данным ОЭСР, в абсолютном выражении ассигнования на исследования и разработки из средств государственного бюджета в России составили в 2003 г. 6996,1 млн. долл., в то время как в США – 117474,7 млн. долл., Японии – 25750,0 млн. долл., Великобритании – 12747,9 млн. долл., Германии – 17258,1 млн. долл., Франции – 17410,5 млн. долл.51 По уровню абсолютных затрат на науку в госбюджете мы сегодня сопоставимы скорее со странами с низким научно-техническим потенциалом, такими как Испания, Канада, Южная Корея, но даже и им мы значительно уступаем, если учесть, что более 40% бюджета на науку России составляют затраты в области оборонных исследований и разработок.

Безусловно, сложившаяся ситуация не может не вызывать глубокой озабоченности, поскольку постоянное недофинансирование науки превращает ее в затратную область и делает бесперспективными всякие попытки перехода к инновационной модели развития экономики в России.

Следует отметить, что средства бюджета в основном направляются в фундаментальные исследования и значительно меньше в прикладные разработки, которые государство поддерживает лишь через систему госзаказов в рамках государственных целевых программ, разрабатываемых в приоритетных областях. В целом для технологических инноваций основным источником финансирования являются собственные средства компаний.

Преимущественная опора предприятий на собственные средства происходит не потому, что таких средств достаточно, а оттого что других источников мало или их сложно найти. Так, кредитная система мало используется для финансирования инноваций. Как отмечалось выше, кредиты банков, как правило, носят краткосрочный характер и даются под высокие проценты, в то время как инновационные проекты являются дорогостоящими и долгосрочными. Поэтому нередки случаи, когда предприятия избегают даже доступных кредитов. Что касается государства, то его прямое участие в финансировании инновационных проектов ограничено объемами имеющихся финансовых ресурсов.

Вместе с тем, нельзя не отметить, что в последние годы активизировалась деятельность государства по созданию специальных механизмов, стимулирующих приток инвестиций в инновационные проекты. На правительственном уровне началась разработка основных подходов и направлений развития различных форм государственно-частных партнерств, создаваемых в целях реализации крупномасштабных инновационных проектов. Более того, в России сегодня уже имеется отдельный опыт функционирования таких партнерств.

Так, акционерная финансовая корпорация «Система» и входящие в нее компании («Концерн РТИ-Системы», «Концерн «Научный центр» и «Система-Телеком») объявили о подписании генерального соглашения о сотрудничестве с МГТУ им. Баумана и Институтом радиотехники и электроники РАН. По условиям договора компании и вузы будет совместно развивать инновационную инфраструктуру и займутся реализацией перспективных наукоемких проектов, включая экспертизу научно-технических разработок для выявления коммерчески перспективных проектов, а также получение патентной охраны на используемые разработки.

Сибирское отделение РАН и Красноярский горно-химический комбинат подписали договор на 2005-2008 гг. на сумму 25 млн. руб. В работах по выполнению научно-исследовательских работ в интересах комбината будут принимать участие 6 институтов СО РАН.

Продолжалось выполнение договора, заключенного РАН и «Норильским никелем». Планируется создать научный центр «Норильский палладий» на базе Объединенного института катализа СО РАН, который будет реализовывать программу исследований, направленную на создание и промышленное применение конкурентоспособных наукоемких материалов. На следующем этапе «Норильский никель» готов выступить в качестве венчурного капиталиста и продолжить поддержку успешных проектов на долгосрочной основе.

Однако нельзя не видеть, что частно-государственные партнерства создаются преимущественно с участием крупных компаний топливно-энергетического комплекса, являющиеся наиболее благополучным сегментом экономики России. Многие из них, завершив процессы приватизации и консолидации, приступили к оптимизации внутренней организационной структуры, включая формирование научно-исследовательских подразделений. Ряд крупных компаний нефтегазовой промышленности освоил новые для них функции структурообразующих элементов инновационных систем или технологических кластеров нового типа. В результате компании, занятые в производстве нефтепродуктов, вошли в группу наиболее инновационно-активных в 2002 г. с долей активных предприятий более 33%, в то время как средний по промышленности показатель составляет всего 9,8%. На втором месте находится химическая промышленность (26% инновационно-активных предприятий), тесно связанная с нефтегазодобычей.52

Что касается наукоемких отраслей экономики, то здесь процессы формирования государственно-частных партнерств идут гораздо медленнее, что в свою очередь усугубляет проблемы конкурентоспособности таких отраслей. Как известно, доля России в мировом объеме торговли гражданской наукоемкой продукцией уже в течение ряда лет не превышает 0,3-0,5 % (для сравнения аналогичная доля США- 36 %, Японии- 30 %, Германии- 17 %, Китая - 6 %).

Важным направлением развития государственно-частных партнерств в России стала реализация мегапроектов, или крупных инновационных проектов, выполняемых коллективами, объединяющими представителей науки и промышленности. В основе данной инициативы лежит идея о том, что, поддерживая крупные инновационные проекты, государство принимает на себя технологические риски и таким образом создает условия для развития высокотехнологичного бизнеса. При этом прямая государственная поддержка инновационных проектов рассматривается как временная инициатива для создания примеров успеха, которые в свою очередь должны вызывать приток инвестиций в высокотехнологичные отрасли.

Реализация мегапроектов предполагает проведение комплекса мероприятий, взаимоувязанных по ресурсам, исполнителям и срокам осуществления. Проекты должны быть основаны на научных результатах, определяющих мировой уровень исследований в соответствующих областях перспективного направления развития науки и техники, в первую очередь, в рамках критических технологий федерального уровня.

Мегапроекты направлены на обеспечение реализации полного инновационного цикла «прикладные научные исследования – опытно-конструкторские и технологические разработки – освоение производства» в период не более 3-4- года.

При чем государство обеспечивает не более половины требуемых средств, а остальное должно быть получено от заинтересованных инвесторов. Результатом выполнения мегапроектов должен стать выпуск и коммерческая реализация конкурентоспособной продукции в объемах, не менее чем в пять раз превышающих бюджетные средства, предоставленные исполнителю по государственному контракту.

С 2002 г. осуществляется разработка и реализация 12 мегапроектов по семи приоритетным направлениям развития науки, технологий и техники Российской Федерации:

  • информационно-телекоммуникационные технологии и электроника;

  • новые материалы и химические технологии;

  • новые транспортные технологии;

  • производственные технологии;

  • технологии живых систем;

  • экология и рациональное природопользование;

  • энергосберегающие технологии.

Ожидается, что 200 млн. долл. бюджетных средств, вложенных в мегапроекты, вернутся через 3-4 года в виде 1 млрд. долл., и таким образом отечественным и зарубежным инвесторам будет продемонстрирована выгодность вложений в российский наукоемкий сегмент экономики. Сегодня уже можно говорить о некоторых положительных результатах. Так, в рамках мегапроекта по разработке приборов для нанотехнологий, объем продаж в 2005 г. составил 685 млн. руб., а в 2006 г. планируется выйти на уровень 1,175 млрд. руб., при том, что расходы бюджета на порядок меньше. На реализацию мегапроекта «Новые уплотняющие материалы и композиты» из бюджета было выделено всего 80 млн. руб., в то время как выпущено и продано продукции более чем на 1 млрд. руб.53

Тем не менее, оценить эффективность всей инициативы в целом можно будет не раньше 2006 г. Сегодня ряд экспертов высказывают настороженное отношение к мегапроектам в том виде, в котором они реализуются сегодня. При их выборе не удалось избежать лоббирования, и остался открытым вопрос, в какой мере эти проекты действительно являются инновационными и не финансируются ли простая модернизация производства, т.е. не происходит ли финансирование из бюджета средств тех проектов, которые должны поддерживаться только бизнесом.

Кроме того, развернулась широкая дискуссия о правильности выбора самих инновационных проектов. В частности, обсуждался вопрос, следует ли реализовывать такие инновационные проекты, результаты которых имеют невысокие шансы на внедрение в силу не экономических, а организационно-правовых условий. Так, например, внедрение новых технологий в области экологии наталкивается на законодательные и организационные ограничения: сегодня промышленным предприятиям в организационном и финансовом плане выгоднее купить лицензию на сброс отходов без всякой очистки, чем внедрять технологии очистки. Представляется, что в таких случаях важнее не софинансирование, а введение специальных государственных стандартов, системы сертификации, подталкивающих предприятия к использованию новых технологий.

Вместе с тем, как показывает мировой опыт, идея стимулирования рыночного спроса за счет финансовой поддержки государства является достаточно эффективной. Однако важно, чтобы стимулировался именно рыночный спрос, а не продвижение любых инновационных разработок на рынок. Зарубежная практика свидетельствует, что при выделении государством средств на прикладные исследования и разработки в рамках партнерства с промышленностью всегда принимается во внимание предметная область. Отбираемые для финансирования проекты должны соответствовать национальным приоритетам или иметь высокий потенциал общественной отдачи. При этом прибыль от разработки таких проектов для частного сектора должна быть на период оценки неочевидной.

В российской практике при отборе мегапроектов область исследований и ее общественная значимость не имели серьезного значения. В этой связи, прежде чем расширять инициативы по программе мегапроектов, следует дождаться и оценить результаты поддержки первой «пилотной» группы.

Другим важным механизмом государственного инвестирования в инновационные проекты могло бы стать формирование специализированных банков развития, которые в мировой практике зарекомендовали себя как эффективный механизм стимулирования развития приоритетных сфер экономики и инновационных проектов. Специфика объектов кредитования выдвигает соответствующие требования к механизму функционирования таких банков. В отличие от обычных кредитных учреждений, учредители банка развития не должны видеть в получении прибыли основной мотив деятельности банка. Именно поэтому в качестве учредителей такого банка выступают государство или государственные учреждения. Частные акционеры могут также иметь свою долю в капитале банка, но она не должна быть блокирующей при принятии решений, касающихся стратегических направлений его деятельности.

Важнейшим принципом организации банка развития является соответствие его деятельности не только интересам текущей государственной экономической политики, но и ее среднесрочным и долгосрочным перспективам, включая их внутреннюю и внешнюю составляющие. Через финансирование инновационных проектов, малых и средних предприятий, экономической инфраструктуры и мероприятий по защите окружающей среды происходит положительное воздействие на динамику национального производства.

Специализированные банки развития имеются во многих западных странах (в Китае уже создано три таких банка) и механизм их деятельности почти одинаков; капитал банков формируется или из средств государственного бюджета, или в смешанном государственно-частном варианте (например, на основе долгосрочных межбанковских кредитов). Банки развития выдают обычно долгосрочные кредиты (до 10-12 лет) на конкурсной основе по фиксированной ставке процента (обычно ниже рыночной).

Для России, имеющей острые проблемы инвестиционной активности банков в регионах, особый интерес, на наш взгляд, представляет опыт функционирования банков развития в отдельных территориальных образованиях (землях) в Германии. Организационно эти банки могут входить как в состав земельных банков в качестве особых подразделений, так и иметь самостоятельный правовой статус. Для России более подходит модель института развития в составе регионального банка, однако, следует учесть, что в этом случае региональный банк должен получить государственный и некоммерческий статус. В качестве главных учредителей в его состав могут входить также органы местного самоуправления, что в российских условиях очень важно для поднятия авторитета этих органов в ходе проведения реформы системы местного самоуправления.

В плане заимствования позитивного опыта поддержки малого инновационного бизнеса интерес представляет деятельность Чешско-Моравского банка гарантий и развития (ЧМБГР), основной целью которого является финансовое обеспечение инвестиционных проектов, реализуемых малыми и средними предприятиями (МСП) под следующие виды кредитов:

  • среднесрочные и долгосрочные инвестиционные кредиты. Сумма гарантий может достигать до 70% объема кредита;

  • эксплуатационные кредиты-гарантии предоставляются под кредиты на приобретение запасов и на эксплуатационные расходы, связанные с проектом. Максимальный срок гарантии - четыре года, их размер ограничен 50% от суммы кредита, но не более 5 млн. крон;

  • лизинг-гарантии предоставляются на погашение платежей клиента по лизингу максимально до 70% суммы кредита, но не более 30 млн. крон.

В результате использования средств целевых государственных программ снижается риск потерь для банка, предоставляющего кредиты, а благодаря низкой стоимости предоставляемых кредитов сокращается уровень финансовой нагрузки на предпринимателей.

ЧМБГР применяет следующие формы поддержки инвестиционных проектов:

  • льготные гарантии под кредиты;

  • субсидирование части процентной ставки по кредитам;

  • дотации на создание новых рабочих мест;

  • дотации на затраты по проектам в области новых технологий;

  • льготные кредиты на реализацию результатов НИОКР;

  • кредиты с льготной процентной ставкой, главным образом, на региональные проекты развития и т.д.

В России к системообразующим в области кредитования инновационной деятельности и МСП, по-видимому, будет относиться сравнительно недавно образованный по образу и подобию западных аналогов Российский банк развития (РБР), которому в перспективе должна быть отведена важная роль в финансовой поддержке реального сектора и реструктуризации промышленности. Первым практическим шагом на этом пути можно считать участие РБР совместно с Внешторгбанком в кредитовании малого и среднего бизнеса. РБР при реализации этой программы на местах (в 12 регионах страны) действует через региональные банки. В бюджете на 2005 г. предусмотрено выделение государственных гарантий по заимствованиям Российского банка развития на внутреннем финансовом рынке в размере до 3 млрд. руб. для кредитной поддержки субъектов малого предпринимательства. Однако это пока единственный пример создания специализированной кредитной организации, призванной обеспечить финансовую поддержку инновационных проектов. Дальнейшее развитие таких институциональных форм кредитования инновационной деятельности, безусловно, зависит от соответствующей политики российского государства.


Квашнина И.А.


ГОСИНВЕСТИЦИИ КАК ФОРМА ЧАСТНО-ОСУДАРСТВЕННОГО ПАРТНЕРСТВА


Мировая практика показывает, что для достижения высоких и устойчивых темпов экономического роста норма валового накопления должна составлять 25-30% ВВП. В России сложилась уникальная ситуация, для которой характерен увеличивающийся дисбаланс между растущими объемами валового национального сбережения и снижающейся (до 14% ВВП в 2005 г.) долей инвестиций в основной капитал. Капитал, не находящий применения внутри страны, вывозится государством (преимущественно в виде накопления резервов), частным сектором (в большей степени в виде депозитов в иностранных банках и в меньшей в виде инвестиций в зарубежные производственные активы), а также домашними хозяйствами (покупка наличной иностранной валюты). При этом большинство отраслей российской экономики, кроме сырьевых, испытывают нехватку средств для финансирования инвестиций. Строго говоря, и в сырьевом секторе ситуация не столь благополучна, так как капиталовложения осуществляются преимущественно в текущую добычу на уже разведанных месторождениях, а капиталоемкая геологоразведка и разработка новых месторождений не ведется.

Сейчас уже очевидно, что в противостоянии пассивной концепции инвестиционного развития («рынок все расставит по местам») и активной – «государство должно стимулировать экономический рост», в т. ч. через инвестиции, побеждает последняя. Дискуссионными остаются вопросы источников финансирования (бюджет, стабилизационный фонд, инвестиционный фонд), направлений финансирования и механизмов перераспределения инвестиционных ресурсов.

Что касается накопленных государственных финансов, то к концу 2005 г. ожидается профицит бюджета в размере 40 млрд. долл., около 50 млрд. долл. в стабилизационном фонде и как минимум 160 млрд. долл. валютных резервов. Таким образом, мы имеем «финансовую подушку» в 250 млрд. долларов. Нужны ли нам такие резервы и насколько эффективно они используются? Для примера рассмотрим ситуацию вокруг стабилизационного фонда, тем более что это один из наиболее дискутируемых вопросов.

Изначально сверхплановые доходы от нефти аккумулировались в финансовом резерве, а, начиная с января 2004 г., стали поступать в стабфонд, который официально был призван обеспечить независимость бюджетной системы от мировой конъюнктуры цен на нефть. Средства стабфонда могут использоваться для финансирования дефицита федерального бюджета при снижении цены нефть ниже базовой (20 долл., а с октября 2005 г. – 27 долл. за баррель), а также на иные цели, если накопленный объем превышает 500 млрд. рублей. Конкретные цели определяются в законе о бюджете, в текущем году - это финансирование дефицита Пенсионного фонда и погашение внешнего долга.

По прогнозу Минфина54 к концу 2006 г. объем стабилизационного фонда составит 1740 млрд. руб., в 2007 г. – 1981 млрд. и в 2008 г. - 2238 млрд. руб., т.е. правительство продолжает политику замораживания денег, и стабилизационный фонд из страхового фонда превращается в фонд по стерилизации денежной массы. Повышение цены отсечения, конечно, позволит перевести часть денег из стабилизационного фонда в бюджет, но все равно аккумулируемые в нем суммы остаются огромными.

Управление средствами стабилизационного фонда осуществляет Минфин с предоставлением отдельных полномочий Центральному банку РФ, однако до сих пор такие полномочия не предоставлялись и средства, оставшиеся после досрочных выплат по внешнему долгу, лежат на правительственных счетах Центрального банка РФ. Начиная с 2006 г., ЦБ начнет размещать свободные остатки стабфонда по той же схеме, что и золотовалютные резервы: покупка иностранной валюты (доллары США, евро, фунты стерлингов) и долговых обязательства иностранных государств.55 Это означает, что около 70% средств будет храниться в американских казначейских обязательствах и германских бондах с доходностью порядка 3-4%. При этом государственные компании «Сбербанк», «Внешторгбанк», «Роснефть» и «Газпром» только за первую половину 2005 г. привлекли синдицированные кредиты и разместили евробонды в общей сложности на сумму более 22 млрд. долл. под 6-6,5% годовых, т. е. разница между ценой размещения государственных средств и ценой привлечения капитала государственными же компаниями составляет 2-2,5% пункта, а в денежном выражении несколько сот миллионов долларов.

Безусловно, какую-то часть стабилизационного фонда необходимо сохранялась в качестве страхового резерва (как это изначально и задумывалось) и вкладывать в высоконадежные и низкодоходные финансовые инструменты. Это может быть просто самостоятельный страховой фонд. Часть сверхдоходов можно продолжать направлять на досрочные выплаты по долгам, однако возможности в этой области практически исчерпаны. Речь может идти об урегулировании отдельных двусторонних обязательств на сравнительно небольшие суммы. И, наконец, еще одна часть стабилизационного фонда могла бы использоваться в качестве государственного инвестиционного ресурса. При этом возникает дилемма: с одной стороны государство неэффективный собственник и качество государственных инвестиций ниже, чем частных; с другой стороны – частный сектор не располагает необходимыми финансовыми ресурсами и не в состоянии отстаивать стратегические интересы России.

Решение видится в развитии частно-государственного партнерства, при котором государство не напрямую инвестирует деньги, а способствует росту объема и качества частных инвестиций. Здесь можно выделить ряд направлений.

Первое - использование налоговых рычагов для стимулирования инвестиций. Необходимо восстановить инвестиционную льготу по налогу на прибыль. По оценке специалистов, сразу после отмены этой льготы инвестиции в развитие сократились по удельному весу чуть ли не в семь раз.56 Инвестиционная льгота – это фактически совместное финансирование развития частного предприятия, 65% вкладывал работодатель и 35% - государство. Инвестиционная льгота – наиболее привлекательный инструмент для высокорентабельных предприятий, для менее прибыльных более эффективным было бы введение ускоренной амортизации или имущественной льготы на приобретение оборудования.

Необходимо также пересмотреть порядок возврата НДС на экспорт. Сейчас бизнес фактически выдает государству полугодовые кредиты на весьма значительные суммы. Причем, если для сырьевых предприятий с их высокой прибыльностью – это вопрос убытков, то для предприятий обрабатывающей промышленности – вопрос выживания и конкурентоспособности на внешних рынках.

Практически все сегодня соглашаются с необходимостью пересмотра порядка взимания налога на добычу полезных ископаемых. Бюджетная политика последних лет была направлена на изъятие инвестиционных ресурсов из экономики путем прогрессивного налогообложения нефтяного сектора. Высокая налоговая нагрузка негативно повлияла на реализацию проектов освоения новых нефтегазовых месторождений, строительства инфраструктуры, обновления производственных фондов. Изменения в налоговом законодательстве естественно приведут к временному выпадению части поступлений в бюджет, что можно было бы компенсировать за счет стабилизационного фонда.

Второе направление – стимулирование импорта инвестиционного оборудования посредством государственного кредитования и/или страхования таких поставок, а также формирование централизованного фонда, обеспечивающего хеджирование валютных рисков по кредитам под покупку оборудования. Российский банковский сектор, предоставляя кредиты на пополнение оборотных средств, крайне неохотно кредитует инвестиции в основной капитал. В текущем году доля банковских кредитов в инвестициях снизилась до 6%.57 При этом, если крупные, преимущественно сырьевые компании, могут занять необходимые средства на зарубежных финансовых рынках, то предприятия обрабатывающего сектора такой возможности лишены.

Третье – предоставление государственных гарантий по некоммерческим рискам российским частным предприятиям, осуществляющим крупномасштабные проекты. По сути, это страхование от повторения «дела «ЮКОСа». Такой прецедент был, когда правительство гарантировало кредит в 200 млн. долл. на проект «Суал-холдинга» по строительству глиноземного и алюминиевого заводов в республике Коми. Партнером России по предоставлению гарантий выступает МБРР.

Четвертое – государственное кредитование экспорта российской продукции с высокой добавленной стоимостью, а также вложений российских компаний в зарубежные конкурентоспособные производственные активы с целью формирования инфраструктуры сбыта отечественной продукции с высокой степенью переработки, расширения кооперационных связей с производственными структурами, господствующими на соответствующих внешних рынках, создания каналов проникновения на рынки с высокой конкуренцией и др.

Пятое – долевое частно-государстенное финансирование государственных инвестиционных проектов. В последние годы на государственные инвестиции приходилось 2-2,5% ВВП, по расчетам МЭРТ их уровень целесообразно увеличить до 5%. Однако проблема заключается не только в количественной нехватке капиталовложений, но и в низком качестве и эффективности государственных инвестиций.

В 2006 г. на государственные инвестиции планируется выделить 710 млрд. руб., которые будут распределяться следующим образом: 300 млрд. руб. – на федеральные адресные инвестиционные программы (ФАИП), 340 млрд. руб. – на федеральные целевые программы (ФЦП) и 70 млрд. руб. уйдут в новую структуру – инвестиционный фонд. Полный список ФЦП и ФАИП пока не готов, но на основании уже утвержденных (реформа образования, судебной системы, ЖКХ, модернизация транспорта, утилизация вооружений ядерных боеголовок и АПЛ, уничтожение химического оружия, программа «Антитеррор», космическая программа и др.) можно сказать, что далеко не все они носят инвестиционный характер.58 Учитывая непрозрачность федеральных программ, расплывчатость критериев контроля их исполнения и большие сроки реализации, их скорее можно отнести к дополнительным (возможно очень необходимым) ведомственным расходам, а не инвестициям.

Что же касается инвестиционного фонда, то положение о нем пока не разработано, а конкретные бизнес - проекты не представлены. Попытки создания инвестиционного фонда (фонда развития) в рамках министерства экономики уже предпринимались в 1990-х годах, но закончились провалом и не только из-за недостаточного финансирования, но и по организационно-бюрократическим причинам. Из спектра мнений по использованию инвестиционного фонда наиболее привлекательной представляется идея расходования средств на дорогие, трудноподъемные и низкорентабельные для частного бизнеса инфраструктурные проекты с мультипликативным эффектом.59 Число этих проектов должно быть небольшим, чтобы не распылять и без того очень скромные средства инвестиционного фонда (около 2,5 млрд. долл.), а к их реализации в качестве партнера государства должен быть привлечен частный бизнес.

Ключевой проблемой в расширении государственных инвестиций является отсутствие действенных организационных механизмов передачи финансовых ресурсов из рук государства реальному сектору. Создание комитетов, комиссий и прочих структур в рамках существующих министерств и проведение ими тендеров, конкурсов представляется тупиковым путем. Министерство финансов не должно заниматься оценкой эффективности проектов, это – дело инвестиционных организаций, работающих в конкурентной среде. В мировой практике накоплен большой опыт использования государственных институтов развития для финансирования инвестиционных проектов, а также стимулирования национального экспорта через экспортно-импортные банки, банки развития, фонды инновационного развития. Эти организации не только распределяют и доводят государственные средства до потребителя, но и занимаются подготовкой инвестиционных проектов на всех стадиях и оценкой их эффективности.

В России существует немало государственных финансовых организаций, имеющих опыт использования государственных ресурсов на коммерческой основе. Среди них «Российский банк развития», «Внешторгбанк», «Росэксимбанк», «Россельхозбанк», венчурный инновационный фонд. Проблема заключается в том, что эти структуры располагают весьма ограниченными денежными средствами для инвестиционного кредитования, а идеи существенного увеличения их уставных капиталов пока не находят своего практического осуществления.

Рыхтиков О. И.


О ПАРТНЕРСТВЕ ГОСУДАРСТВА И БИЗНЕСА


Когда Александр Македонский вел свои войска через пустыню в Месопотамию, он делил с ними многие лишения и трудности, связанные с отсутствием воды и провианта, и, согласно легенде, даже вылил воду из фляжки, сказав, что для него это слишком много, а для его воинов слишком мало. Налицо, как бы сказали экономисты, – неэффективное использование ресурсов.

Действия наших властей, которые, зная о необходимости больших капиталовложений, например, в инфраструктурные проекты, и о том, что маленькие инвестиции не принесут никакой пользы, тем не менее, вкладывают в них средства, которые могли бы быть потрачены более эффективно, во многом схожи с широким жестом великого полководца. Но если у А. Македонского при тех обстоятельствах действительно не было другого выхода, то у правительства он есть – сотрудничать с частным сектором. И, кажется, оно всерьез намерено проводить такую политику, которая заключается, с одной стороны, в более эффективном использовании государственных средств, а с другой – в привлечении недостающих средств от частных структур.

Как полагают эксперты, импульсом для развития частно-государственного партнерства (ЧГП) в этом году стало Послание Президента Федеральному Собранию 25 апреля 2005 г., когда В. Путин заявил: «Сохраняя … контроль и ограничения в ряде секторов экономики, мы должны в целом создавать благоприятные условия для прихода частного капитала во все привлекательные отрасли», хотя, безусловно, идея ЧГП не является новой ни для России, ни тем более для мирового сообщества. Напомним, что проект соответствующего российского закона был принят в первом чтении еще в 1996 г.

Выступая на заседании Государственного совета 3 июля 2005 г., В. Путин выразил уверенность, что наличие у регионов в настоящее время самых широких полномочий предполагает реализацию «своих уникальных конкурентных преимуществ» при «активизации внутренних источников роста и качественном обновлении программ регионального развития», которые, по мнению президента, должны содержать и механизмы ЧГП. Затем, в июле же, один за другим были приняты два федеральных закона: Закон о концессионных соглашениях (далее – Закон о концессиях) и Закон об особых экономических зонах в РФ (далее – Закон о ОЭЗ) – которые хотя и были встречены бизнес сообществом и субъектами РФ с некоторым скепсисом, но в общем создают необходимую правовую основу для создания и функционирования механизмов ЧГП60. Правительство РФ и Совет по национальной конкурентоспособности неоднократно ставили этот вопрос в повестку дня заседаний.


ЧГП: понятие, сферы применения, цели и принципы, виды.


ЧГП – это договор между государством (государственными органами) и частным сектором, по которому частные компании имеют возможность предоставлять услуги, ранее предоставлявшиеся только государством. В этом смысле ЧГП часто определяется как альтернатива приватизации (или даже разновидность последней), при которой, впрочем, государство сохраняет частичный контроль над передаваемым в частные руки активом. Однако такое определение, которое дают многие западные эксперты, не полностью отражает суть ЧГП, поскольку ограничивает сферу его применения лишь инфраструктурными проектами, в то время как партнерство государства и бизнеса намного шире: это «институциональный и организационный альянс между государством и бизнесом в целях реализации национальных и международных, масштабных и локальных, но всегда общественно-значимых проектов: от развития стратегически важных отраслей промышленности и НИОКР до обеспечения общественных услуг»61. Энергетика, транспорт, телекоммуникации, ЖКХ, среднее и высшее образование, детские сады, здравоохранение, социальная помощь – вот не полный перечень тех сфер, где может с успехом осуществляться ЧГП.

Общей целью ЧГП является более эффективное использование инфраструктурных и научных объектов (автодорог, аэродромов, железнодорожных станций, жилищно-коммунального хозяйства, больниц, тюрем, музеев, лабораторий, научных центров и т.д.) для предоставления более качественных услуг. Однако, по мнению некоторых экспертов, позиции государства и бизнеса в отношении целей ЧГП расходятся. Государство обычно изображается ими в качестве благодетеля, не ищущего никакой выгоды, кроме выгоды для своих граждан, а бизнес – как «субъект», который пытается извлечь прибыль, в т. ч. и нематериального характера, из всего возможного и видящий, к примеру, в строительстве современной автомагистрали лишь возможность впоследствии взимать деньги с автомобилистов или получить налоговые льготы от государства. Не вдаваясь в дискуссию о корректности таких подходов, мы с некоторыми оговорками согласимся с ними. Иными словами, государство, вступая в партнерство с бизнесом, пытается оперативно улучшить качество предоставляемых услуг и удовлетворить пользователей общественных услуг путем более эффективного и экономичного управления, привлечения дополнительных инвестиций, получения инновационных технологий, обновления технической базы.

Несмотря на длительные сроки окупаемости проектов, касающихся предоставления услуг обществу, и зачастую большие риски, перекладываемые на частные компании, они стремятся в такое партнерство. Причины для этого следующие. Во-первых, сотрудничество с таким партнером, как государство предполагает стабильные и цивилизованные правоотношения. Во-вторых, риски хоть и являются большими, но все-таки они более или менее четко определены, и, следовательно, компания может просчитать соотношение рисков и возможной прибыли. В-третьих, такое партнерство работает на репутацию компании, участвующей в общественно значимых проектах. И, наконец, в-четвертых, бизнес влечет возможность получения прибыли на долгосрочной основе (в течение времени действия договора), поскольку государство все-таки привлекает инвестиции туда, где существует возможности их окупаемости.

Основными источниками прибыли для частного оператора в ЧГП являются взимание платы с пользователей, налоговые льготы, субсидии и кредиты. Прямые трансферты из государственного бюджета хоть постепенно и уходят в прошлое, все-таки пока имеют место, и так как они предоставляются под инфраструктурные проекты, то они не подпадают под правила ВТО о субсидиях. Предоставление субсидий и налоговых льгот необходимо, поскольку зачастую невозможно взимать тарифы, обеспечивающие покрытие издержек.

Для успешного достижения указанных целей необходимо следовать некоторым принципам, на которых основано ЧГП. Основным из них является принцип распределения обязанностей, рисков и ответственности. Без этого, конечно, ЧГП теряет всякий смысл. Если все риски будет нести частный сектор, то у него просто будет недостаточно мотивации для вступления в отношения с государством. Если же большинство рисков остается у государства, то ему вообще нет смысла тогда привлекать частные компании62. Даже если это будет партнерство не на паритетной основе, где преобладает либо государственный, либо частный сектор (более 50% акций у одного из партнеров или руководящие органы практически полностью подчинены одному из партнеров), обязательства и риски будут так или иначе распределены между сторонами, в неравной степени.

Классическая теория ЧГП выделяет следующие риски: риск эффективности, регулятивный риск, политический риск, риск трафика, макроэкономический риск. Как правило, бизнес берет на себя обязательство необходимого проектного финансирования в целях предоставления качественных услуг (риск эффективности), государство же отвечает за все остальное: правовое регулирование ЧГП (четкая нормативная база – огромный вклад государства в создание ЧГП), обеспечение необходимого уровня пользования объектом (впрочем, некоторые эксперты утверждают, что этот риск в большей части относится к частному сектору, а государство может взять на себя лишь часть этого риска63), определение тарифов за пользование объектом (политический риск), общая экономическая ситуация в стране, колебания курса валют (макроэкономический риск).

Политический, нормативно-правовой и макроэкономический риски могут передаваться не только государству, но и международным финансовым институтам, либо частным институциональным инвесторам. Например, МБРР и МАР предоставляют следующие гарантии:

а) частичные гарантии по кредитам, которые покрывают невыполнение обязательств по обслуживанию долга по указанной части займа или долгового обязательства;

б) частичные гарантии от рисков, которые покрывают невыполнение обязательств по обслуживанию долга по займу под проект в частном секторе, вызванное невыполнением правительством своих договорных обязательств в отношении частного проекта;

в) гарантии на основе политики, которые покрывают часть обслуживания долга по суверенному заимствованию правомочной страны-члена у частных иностранных кредиторов в поддержку согласованной структурной, институциональной и социальной политики и реформ. Под подобные гарантии были построены и реконструированы Манильский международный аэропорт «Ниной Акино», международный аэропорт в Кито, Эквадор.

Эти обязательства, а также иные (определение потребностей, оптимизация затрат), риски, ответственность за невыполнение обязательств должны быть четко прописаны в соответствующем соглашении: ведь чем более будут предсказуемы правила игры, тем охотнее инвестор пойдет на сотрудничество и тем эффективнее будут его капиталовложения в проект. И в этом случае проекты ЧГП будут обеспечивать равноценную или лучшую ценность обмен на деньги по сравнению с проектами государственного сектора.

В зависимости от вида партнерства у сторон возникают различные обязательства, и они несут различные риски. В соответствии с международной классификацией форм ЧГП существуют следующие схемы.

«Разработай, построй и эксплуатируй» («Design, Build, and Operate»). Строительство осуществляется за счет государства, и объект остается в собственности государства в течение всего срока договорных отношений.

«Разработай, построй, эксплуатируй и вложи деньги» («Design, Build, Operate, and Finance»). Объект передается в собственность частного оператора, финансируется последним, а расходы ему впоследствии возмещаются государством.

Концессия - наиболее популярный вид ЧГП. Эта форма схожа с названной выше. Единственное отличие заключается в том, что расходы частным оператором возмещаются либо посредством взимания тарифов с конечных пользователей, либо путем сочетания прямого взимания и субсидий со стороны государства. Выделяют также подвиды концессий:

а) «Построй, эксплуатируй и передай» («Build, Operate, and Transfer»): когда концессионер создает объект и получает право на его эксплуатацию на период окупаемости инвестиций, а затем передает в собственность государства;

б) «Реконструируй, владей и передай» («Rehabilitate, Own, and Transfer»): когда концессионер получает объект, модернизирует и эксплуатирует его.

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   18

Похожие:

Институт международных экономических и политических исследований iconРоссийская Академия Наук институт международных экономических и политических исследований центр азиатских исследований
Работа включена в план приоритетных исследований имэпи ран на 2004-2006 гг. (Тема 2)
Институт международных экономических и политических исследований iconИнститут международных экономических и политических исследований
«поставщиками» трудовых мигрантов – Азербайджана, Армении, Молдавии, Таджикистана, Узбекистана, Вьетнама, Китая. Большинство из участников...
Институт международных экономических и политических исследований iconСекция 7
Ведущий заседания – рязанцев сергей Васильевич, доктор экономических наук, профессор, Институт социально-политических исследований...
Институт международных экономических и политических исследований iconЛесопромышленный комплекс россии: проблемы и перспективы участия в международных экономических отношениях
Диссертационная работа выполнена в Дипломатической академии Министерства иностранных дел Российской Федерации на кафедре мировой...
Институт международных экономических и политических исследований iconПрограмма дисциплины «Экономическая дипломатия»
Международных отношений в области дипломатии, фокусируясь на специфике дипломатических способов и методов реализации государственных...
Институт международных экономических и политических исследований iconИсследование социально-экономических и политических процессов
Лавриненко В. Н., Путилова Л. М. Исследование социально-экономических и политических процессов: учебное пособие. – М.: Вузовский...
Институт международных экономических и политических исследований iconМеждународный институт гуманитарно-политических исследований (игпи)
В настоящем издании представлены результаты исследования “Реформа местного самоуправления в
Институт международных экономических и политических исследований iconСоциальные механизмы управления организационными конфликтами
Ведущая организация: Институт социально-политических исследований Российской академии наук
Институт международных экономических и политических исследований iconДоклады Центра эмпирических политических исследований спбгу издаются с 2000 года Выпуск 4
Центра эмпирических политических исследований (цэпи) философского факультета Санкт-Петербургского государственного университета....
Институт международных экономических и политических исследований iconДоклады Центра эмпирических политических исследований спбгу издаются с 2000 года Выпуск 5
Центра эмпирических политических исследований (цэпи) философского факультета Санкт-Петербургского государственного университета....
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница