There are two widely used languages Chinese and English in Hong Kong

Скачать 421.02 Kb.
НазваниеThere are two widely used languages Chinese and English in Hong Kong
Размер421.02 Kb.
  1   2   3






1.My NEWS (3)

2.We FEEL (4-17)

3.WE EXPLORE (18-19)

5.WE THINK (18-22)

6.We Travel (23-24)

My News

As for me,I’ve had a lot of interesting events during the third term. First of all I’ve been to St.Petersburg for the first time in my life.I’ve really enjoyed this wonderful city.And the “Sapsan” is amazing too.It seems a train of future-very fast,but very silent.It is very comfortable inside.It took us less than 4 hours to get to St.Petersburg.Though the weather wasn’t excellent we had a chance to walk about the city.We’ve seen the beautiful bridges and channels .My mom was taking photos all the time(she’s got a new camera-so she wanted to have a little practice.)Unfortunately we were not allowed to take photos in the museums,so I can’t show you,what I’ve seen.

This year the 3rd term seemed to be very short.May be because of the days-off ,we had. So before the holidays I wasn’t tiered at all.But having a rest was pleasant for me.I slept till 10 o’clock every day and nobody told me anything about it as my term marks were surprisingly good this time.

I’ve spent my spring holidays in Hong Kong. It was my first conscious flight by plane. There are two widely used languages Chinese and English in Hong Kong . I actively practiced in both of them. We saw many sights and museums there .

Pavel Popov 8 “a”form

We’ve been to Pyatigorsk on the tourist competitions. From 22 march to 1 april all-russian orienteering competitions were held in Kislovodsk.Our team took part and occupied a prominent places.All company and coaches were satisfied with the results.

Competitions were devoted to the anniversary of the famous military topographer, Pastukhov.They took place near the Mashuk mountain, where there was a duel of the great Russian poet Lermontov, with Martynov, which we will explain later.

We lived in a sanatorium, "Pine Grove", which is in the national park of the city of Kislovodsk.After competitions we were training in this park every day.By the end of the training we ran to the source to drink seltzer.

Then we have the massage done and we took narzan baths. It's a great feeling when you arrive exhausted and dirty and lie  in a warm and pleasant narzan bath!

This journey gave us a lot of experience about orienteering.We enjoyed the nature, clean air and hospitable people. We will never forget this trip and hope to travel to the country of the mountains again.

Rodion Bogatyrev&Gleb Gladkov 7 “b”form

We Feel

We’re glad to introduce you several works for the annual young translators contest. This year all the English speaking world is celebrating several important literature jubilees. So the choice of the materials for the contest was caused by those dates.

O. Henry is one of the most famous American short story writers. O. Henry’s real name was William Sydney Porter and he was born in Greensboro, North Carolina on September 11, 1862.
At age of 20 (1882) he moved to Texas, where he had various jobs.
He married Athol Estes in 1887; they had a son and a daughter.
His wife died from tuberculosis in 1897.
In 1894 while working for First National Bank in Austin, Porter was accused of stealing $4000. He went to prison in Columbus, Ohio for 3 years eventually.
While in prison Porter first started to write short stories and it’s believed that he has found his writer’s pseudonym there.
After Porter was released from the prison in 1901, he changed his name to O. Henry and moved to New York in 1902.
From December 1903 to January 1906 o. Henry wrote a story a week for the New York World magazine, and published several short stories in other magazines.
O. Henry’s short stories are famous for their surprise endings and humor.
O. Henry's wrote such classic short stories as The Ransom of Red Chief, “The Gift of the Magi” and “The Furnished Room”.
In his last years O. Henry had financial and health problems. An alcoholic, O. Henry died on June 5, 1910 in New York City, virtually broke.

WHILE THE AUTO WAITS by: O. Henry (1862-1910)

The following story is reprinted from The Voice of the City. O. Henry. New York: Doubleday, 1919.

Promptly at the beginning of twilight, came again to that quiet corner of that quiet, small park the girl in gray. She sat upon a bench and read a book, for there was yet to come a half hour in which print could be accomplished.

To repeat: Her dress was gray, and plain enough to mask its impeccancy of style and fit. A large-meshed veil imprisoned her turban hat and a face that shone through it with a calm and unconscious beauty. She had come there at the same hour on the day previous, and on the day before that; and there was one who knew it.

The young man who knew it hovered near, relying upon burnt sacrifices to the great joss, Luck. His piety was rewarded, for, in turning a page, her book slipped from her fingers and bounded from the bench a full yard away.

The young man pounced upon it with instant avidity, returning it to its owner with that air that seems to flourish in parks and public places -- a compound of gallantry and hope, tempered with respect for the policeman on the beat. In a pleasant voice, he risked an inconsequent remark upon the weather -- that introductory topic responsible for so much of the world's unhappiness -- and stood poised for a moment, awaiting his fate.

The girl looked him over leisurely; at his ordinary, neat dress and his features distinguished by nothing particular in the way of expression.

"You may sit down, if you like," she said, in a full, deliberate contralto. "Really, I would like to have you do so. The light is too bad for reading. I would prefer to talk."

The vassal of Luck slid upon the seat by her side with complaisance.

"Do you know," he said, speaking the formula with which park chairmen open their meetings, "that you are quite the stunningest girl I have seen in a long time? I had my eye on you yesterday. Didn't know somebody was bowled over by those pretty lamps of yours, did you, honeysuckle?"

"Whoever you are," said the girl, in icy tones, "you must remember that I am a lady. I will excuse the remark you have just made because the mistake was, doubtless, not an unnatural one -- in your circle. I asked you to sit down; if the invitation must constitute me your honeysuckle, consider it withdrawn."

"I earnestly beg your pardon," pleaded the young man. His expression of satisfaction had changed to one of penitence and humility. "It was my fault, you know -- I mean, there are girls in parks, you know -- that is, of course, you don't know, but--"

"Abandon the subject, if you please. Of course I know. Now, tell me about these people passing and crowding, each way, along these paths. Where are they going? Why do they hurry so? Are they happy?"

The young man had promptly abandoned his air of coquetry. His cue was now for a waiting part; he could not guess the rôle he would be expected to play.

"It is interesting to watch them," he replied, postulating her mood. "It is the wonderful drama of life. Some are going to supper and some to -- er -- other places. One wonders what their histories are."

"I do not," said the girl; "I am not so inquisitive. I come here to sit because here, only, can I be near the great, common, throbbing heart of humanity. My part in life is cast where its beats are never felt. Can you surmise why I spoke to you, Mr.—?"

"Parkenstacker," supplied the young man. Then he looked eager and hopeful.

"No," said the girl, holding up a slender finger, and smiling slightly. "You would recognize it immediately. It is impossible to keep one's name out of print. Or even one's portrait. This veil and this hat of my maid furnish me with an incog. You should have seen the chauffeur stare at it when he thought I did not see. Candidly, there are five or six names that belong in the holy of holies, and mine, by the accident of birth, is one of them. I spoke to you, Mr. Stackenpot--"

"Parkenstacker," corrected the young man, modestly.

"--Mr. Parkenstacker, because I wanted to talk, for once, with a natural man -- one unspoiled by the despicable gloss of wealth and supposed social superiority. Oh! you do not know how weary I am of it -- money, money, money! And of the men who surround me, dancing like little marionettes all cut by the same pattern. I am sick of pleasure, of jewels, of travel, of society, of luxuries of all kinds."

"I always had an idea," ventured the young man, hesitatingly, "that money must be a pretty good thing."

"A competence is to be desired. But when you have so many millions that--!" She concluded the sentence with a gesture of despair. "It is the monotony of it," she continued, "that palls. Drives, dinners, theatres, balls, suppers, with the gilding of superfluous wealth over it all. Sometimes the very tinkle of the ice in my champagne glass nearly drives me mad."

Mr. Parkenstacker looked ingenuously interested.

"I have always liked," he said, "to read and hear about the ways of wealthy and fashionable folks. I suppose I am a bit of a snob. But I like to have my information accurate. Now, I had formed the opinion that champagne is cooled in the bottle and not by placing ice in the glass."

The girl gave a musical laugh of genuine amusement.

"You should know," she explained, in an indulgent tone, "that we of the non-useful class depend for our amusement upon departure from precedent. Just now it is a fad to put ice in champagne. The idea was originated by a visiting Prince of Tartary while dining at the Waldorf. It will soon give way to some other whim. Just as at a dinner party this week on Madison Avenue a green kid glove was laid by the plate of each guest to be put on and used while eating olives."

"I see," admitted the young man, humbly.

"These special diversions of the inner circle do not become familiar to the common public."

"Sometimes," continued the girl, acknowledging his confession of error by a slight bow, "I have thought that if I ever should love a man it would be one of lowly station. One who is a worker and not a drone. But, doubtless, the claims of caste and wealth will prove stronger than my inclination. Just now I am besieged by two. One is a Grand Duke of a German principality. I think he has, or has had, a wife, somewhere, driven mad by his intemperance and cruelty. The other is an English Marquis, so cold and mercenary that I even prefer the diabolism of the Duke. What is it that impels me to tell you these things, Mr. Packenstacker?"

"Parkenstacker," breathed the young man. "Indeed, you cannot know how much I appreciate your confidences."

The girl contemplated him with the calm, impersonal regard that befitted the difference in their stations.

"What is your line of business, Mr. Parkenstacker?" she asked.

"A very humble one. But I hope to rise in the world. Were you really in earnest when you said that you could love a man of lowly position?"

"Indeed I was. But I said 'might.' There is the Grand Duke and the Marquis, you know. Yes; no calling could be too humble were the man what I would wish him to be."

"I work," declared Mr. Parkenstacker, "in a restaurant."

The girl shrank slightly.

"Not as a waiter?" she said, a little imploringly. "Labor is noble, but personal attendance, you know -- valets and--"

"I am not a waiter. I am cashier in" -- on the street they faced that bounded the opposite side of the park was the brilliant electric sign "RESTAURANT" -- "I am cashier in that restaurant you see there."

The girl consulted a tiny watch set in a bracelet of rich design upon her left wrist, and rose, hurriedly. She thrust her book into a glittering reticule suspended from her waist, for which, however, the book was too large.

"Why are you not at work?" she asked.

"I am on the night turn," said the young man; "it is yet an hour before my period begins. May I not hope to see you again?"

"I do not know. Perhaps -- but the whim may not seize me again. I must go quickly now. There is a dinner, and a box at the play -- and, oh! the same old round. Perhaps you noticed an automobile at the upper corner of the park as you came. One with a white body."

"And red running gear?" asked the young man, knitting his brows reflectively.

"Yes. I always come in that. Pierre waits for me there. He supposes me to be shopping in the department store across the square. Conceive of the bondage of the life wherein we must deceive even our chauffeurs. Good-night."

"But it is dark now," said Mr. Parkenstacker, "and the park is full of rude men. May I not walk--"

"If you have the slightest regard for my wishes," said the girl, firmly, "you will remain at this bench for ten minutes after I have left. I do not mean to accuse you, but you are probably aware that autos generally bear the monogram of their owner. Again, good-night."

Swift and stately she moved away through the dusk. The young man watched her graceful form as she reached the pavement at the park's edge, and turned up along it toward the corner where stood the automobile. Then he treacherously and unhesitatingly began to dodge and skim among the park trees and shrubbery in a course parallel to her route, keeping her well in sight.

When she reached the corner she turned her head to glance at the motor car, and then passed it, continuing on across the street. Sheltered behind a convenient standing cab, the young man followed her movements closely with his eyes. Passing down the sidewalk of the street opposite the park, she entered the restaurant with the blazing sign. The place was one of those frankly glaring establishments, all white paint and glass, where one may dine cheaply and conspicuously. The girl penetrated the restaurant to some retreat at its rear, whence she quickly emerged without her hat and veil.

The cashier's desk was well to the front. A red-haired girl an the stool climbed down, glancing pointedly at the clock as she did so. The girl in gray mounted in her place.

The young man thrust his hands into his pockets and walked slowly back along the sidewalk. At the corner his foot struck a small, paper-covered volume lying there, sending it sliding to the edge of the turf. By its picturesque cover he recognized it as the book the girl had been reading. He picked it up carelessly, and saw that its title was "New Arabian Nights," the author being of the name of Stevenson. He dropped it again upon the grass, and lounged, irresolute, for a minute. Then he stepped into the automobile, reclined upon the cushions, and said two words to the chauffeur:

ПОКА ЖДЕТ АВТОМОБИЛЬ( пер.Кирилл Соколов)

Быстро началось смеркаться и снова в тот тихий уголок того тихого парка пришла девушка в сером. Она сидела на скамейке и читала книгу, пока еще было полчаса для того чтобы читать.

Повторяю: её платье было серое и достаточно простое, чтобы скрыть безупречность его стиля и покроя. Вуаль в большую сетку скрывала ее шляпу-тюрбан и лицо, которое светилось через неё спокойной и неосознанной красотой. Она пришла туда в тот же час, что и вчера и позавчера, и только был только один человек, который знал об этом.

Молодой человек, который знал это, находился неподалёку, надеясь на принесённые жертвоприношения великому идолу - Везению. Его благочестие было вознаграждено и когда она переворачивала страницу, книга выскользнула из её пальцев и отскочила от скамейки на целый ярд.

В мгновенье молодой человек набросился на неё с жадностью, возвращая её собственнику с таким порывом, который, кажется, процветает в парках и общественных местах – соединяющим в себе галантность и надежду, умеряемыми уважением к полицейскому на посту. Приятным голосом он рискнул сделать спонтанное замечание о погоде, такая вводная тема ответственна за многие несчастья в мире, и замер на мгновенье в ожидании своей судьбы.

Девушка осмотрела его неторопливо.

«Вы можете сесть, если хотите» сказала она, полным, неторопливым контральто. «Действительно, я бы этого хотела. Для чтения уже плохо видно. Я предпочитаю поговорить.»

Слуга Везения с почтением скользнул на сидение около неё.

«Знаете», сказал он, говоря формулой, которой ораторы в парке открывают свои митинги, «что вы самая сногсшибательная девушка, которую я видел за многое время. Я положил на Вас глаз ещё вчера. Неправда ли, Вы никого не знаете, кого так проводили бы в замешательство ваши глазки, детка?»

«Кто бы Вы не были,» сказала девушка ледяным тоном, «Вы должны помнить, что я леди. Я прощаю вас за ваше высказывание, которое Вы только что сделали, потому что ошибка, которую вы допустили, несомненно естественна для вашего круга. Я разрешила Вам сесть, но если мое приглашение позволяет Вам называть меня «деткой», я беру его назад.

«Я искренне прошу прощения», признался молодой человек. Его самодовольство сменилось раскаянием и смущением. «Это была моя оплошность, Вы знаете — я имею в виду девушки в парках, Вы знаете — что это, конечно, Вы не знаете, но...»

«Прекратим эту тему, пожалуйста. Конечно, я знаю. А сейчас расскажите, пожалуйста, о людях, проходящих мимо нас каждый своей дорогой. Куда они идут? Почему они так спешат? Счастливы ли они?»

Молодой человек быстро отказался от игривого настроения. Он был в замешательстве и не мог догадаться о роли, которую он должен был играть.

«Очень интересно смотреть на них», ответил он, улавливая её настроение. Прекрасная драма жизни, некоторые идут ужинать, а другие — э-м-м, в другие места. Хотелось бы узнать их истории.»

«Я бы не хотела,» сказала девушка. «Я не настолько любопытна. Я здесь сажусь, потому что я могу здесь быть рядом с большим, общим бьющимся сердцем человечества. Моя жизнь проходит там, где это биение никогда не чувствуется. Можете ли Вы предположить, почему я с вами заговорила, мистер - ?»

«Паркенстекер,» ответил молодой человек. И взглянул вопросительно и с надеждой.

«Нет,» сказала девушка, подняв тонкий палец и легонько улыбнулась «вы сразу распознаете моё имя. Невозможно сохранить некоторые имена от упоминания в печати. Или даже портрет. Эта вуаль и шляпка моей горничной, для того чтобы сохранить моё инкогнито. Если бы вы знали, как смотрит на меня шофер всякий раз, когда думает, что я не смотрю. Откровенно говоря, есть всего пять или шесть имён, принадлежащих к святая святых, и я по праву рождения, одна из них. Я говорю с вами, мистер Стакенпорт...»

«Паркенстекер,» поправил вежливо молодой человек.

«... Мистер Паркенстакер, потому что хочу поговорить с обычным человеком, не испорченным презренным блеском богатства и общественным положением. О! Если бы вы знали, как я устала от этого — деньги, деньги, деньги! И от людей, окружающих меня, танцующих как маленькие марионетки и сделанных по одному образцу. Я больна от развлечений, драгоценностей, путешествий, общества, всех видов роскоши.»

«Я всегда думал,» осмелился сказать нерешительно молодой человек, «что деньги должны быть привлекательной и хорошей вещью.»

«Достаток желателен. Но когда у тебя есть столько миллионов, что ...» Она прервала предложение с жестом отчаяния. «Это так однообразно,» продолжила она, «что надоедает. Поездки, обеды, театры, балы, ужины с отблеском избыточного богатства на всём. Иногда позвякивание льда в моём бокале шампанского способно свести меня с ума.»

Мистер Паркенстакер выглядел заинтересованным.

«Мне всегда нравилось,» сказал он, «читать и слушать про пути к богатству и достатку. Я думаю, что я немного сноб. Но я хочу иметь точную информацию. У меня сложилось убеждение, что шампанское охлаждают в бутылке, а не кладут лёд в бокал».

Девушка засмеялась с искренней забавой.

«Вы должны знать,» пояснила она прощающим тоном, «что мы, праздный класс, зависим от случайной прихоти. Вот сейчас принято класть лёд в шампанское. Идея возникла во время обеда в отеле «Уорлдорф» в честь татарского принца. Это может дать толчок для других прихотей. К примеру, на обеде на Мэдисон Авеню, маленькая зелёная перчатка была положена около тарелки каждого гостя и использовались для поедания оливок.»

«Да,» сказал робко молодой человек, «эти особые развлечения людей внутреннего круга неизвестны широкой публике.»

«Иногда,» продолжила девушка, признавая его ошибку лёгким кивком, «я думаю, что если я полюблю мужчину, то из низкого общества. Какого-нибудь рабочего, а не тунеядца. Но, несомненно, требования кастовости и богатства будут сильнее моих наклонностей. Вот сейчас меня осаждают двое. Один великий немецкий князь. Я думаю, у него есть или была жена, которую он свёл с ума своей несдержанностью и жестокостью. Другой — английский маркиз, настолько холодный и расчётливый, что я предпочла бы дьяволизм князя. Что побуждает меня говорить вам эти вещи, мистер Пакенстакер?»

«Паркенстакер,» вздохнул молодой человек. «В самом деле, вы не представляете, как я ценю ваше доверие.»

Девушка разглядывала его с безразличным спокойствием, подчеркивавшем разность их положения в обществе.

«Какое у вас занятие, мистер Паркенстакер?» спросила она.

«Очень скромное. Но я надеюсь сделать карьеру. Вы правда были честны в том, что можете полюбить мужчину низшего положения?»

«Да, в самом деле. Но сказала «может быть». Есть ещё князь и маркиз, как вы знаете. Ничто не показалось бы мне слишком низким, если человек мне будет нравиться.»

«Я работаю,» объявил мистер Паркенстакер, «в ресторане».

Девушка слегка вздрогнула.

«Но не официантом?» спросила она немного умоляя. «Труд облагораживает, но личное обслуживание, вы понимаете, лакеи и...».

«Я не официант. Я кассир в» - на обратной стороне улицы, к которой они были обращены лицом, сияла яркая электрическая вывеска «Ресторан» - «я кассир в том ресторане».

Девушка посмотрела на маленькие часы на изящном браслете на её левом запястье и торопливо поднялась. Она засунула книгу в свою блестящую сумочку, свисавшую с плеча, для которой книга была велика.

«Почему Вы не на работе?» спросила она.

«У меня ночная смена», сказал молодой человек, «и у меня ещё час до её начала. Могу ли я надеяться увидеть Вас снова?»

«Я не знаю. Возможно, но мой каприз может не повториться. Я должна бежать. Обед, потом ложа в театре и так по одному кругу. Возможно, Вы заметили автомобиль на углу парка, когда шли. С белым кузовом.»

«И с красными колёсами?» спросил молодой человек, приподняв брови.

«Да, я всегда езжу на нём. Пьер ждёт меня там. Он сопровождает меня при покупках в универмаге на другой стороне площади. Насколько подневольна наша жизнь, что мы должны обманывать даже наших шофёров. Спокойной ночи.».

«Но сейчас уже темно», сказал мистер Паркенстакер, «и в парке полно грубиянов. Могу ли я проводить Вас?»

«Если у Вас есть малейшее уважение к моим желаниям» сказала девушка решительно, «Вы останетесь на скамейке ещё 10 минут после того как я уйду. Это не значит, что я обвиняю Вас, но Вы, вероятно, знаете, что на автомобили зачастую наносятся монограммы их владельцев. Ещё раз доброй ночи.».

Быстро и горделиво она проследовала через полумрак. Молодой человек на её грациозную фигуру пока она не достигла тротуара на границе парка и повернула за угол, где стоял автомобиль. Затем он вероломно и решительно стал красться среди деревьев и кустарников параллельно её пути, не выпуская её из виду.

Когда она дошла до угла, то повернула голову на блеск автомобиля и затем прошла мимо него.

Укрываясь за стоящим поблизости кэбом, молодой человек следил за ней взглядом.

Пройдя на противоположный улице парка тротуар, она вошла в ресторан со сверкающей вывеской. Место было из тех, где всё сверкает, всё в белой краске и стекле и где можно было дёшево и шикарно пообедать.

Девушка прошла через ресторан в его заднюю часть и быстро появилась обратно уже без шляпки и вуали. Касса была прямо перед ней. Рыжеволосая девушка слезла со стула, бросив взгляд на часы. Девушка в сером устроилась на её месте.

Молодой человек засунул руки в карманы и медленно пошёл назад по тротуару. На углу он споткнулся об маленький томик в бумажной обложке, оттолкнув его к обочине. По его живописной обложке он узнал в нем книгу, которую читала девушка. Он небрежно поднял её и увидел название - «Новые арабские ночи» имя автора было Стивенсон. Он бросил книгу обратно на траву и остановился в нерешительности на минуту. Затем сел в автомобиль, откинулся на подушки сиденья и сказал шофёру пару слов - «В клуб, Генри».

  1   2   3


There are two widely used languages Chinese and English in Hong Kong iconShaw College, The Chinese University of Hong Kong

There are two widely used languages Chinese and English in Hong Kong iconGrm 3221 The Chinese University of Hong Kong hydrology and water resources department of Geography and

There are two widely used languages Chinese and English in Hong Kong iconHong kong baptist university

There are two widely used languages Chinese and English in Hong Kong iconHong kong baptist university

There are two widely used languages Chinese and English in Hong Kong icon香港電影壹觀點=Hong Kong cinema pov

There are two widely used languages Chinese and English in Hong Kong iconHong Kong University of Science and Technology

There are two widely used languages Chinese and English in Hong Kong iconBackground and History of The Hong Kong Heart Foundation Fellowship

There are two widely used languages Chinese and English in Hong Kong iconDepartment of Management Sciences, City University of Hong Kong

There are two widely used languages Chinese and English in Hong Kong iconNegotiating a “Contested Visibility” among Ethnic Minorities in Hong Kong

There are two widely used languages Chinese and English in Hong Kong iconCity university of hong kong department of physics and materials science

Разместите кнопку на своём сайте:

База данных защищена авторским правом © 2014
обратиться к администрации
Главная страница