Мухаммад Легенгаузен Современные вопросы исламской мысли Перевод: Т. Г. Черниенко Оглавление




НазваниеМухаммад Легенгаузен Современные вопросы исламской мысли Перевод: Т. Г. Черниенко Оглавление
страница5/38
Дата23.09.2012
Размер3.36 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   38

Личность как продукт


Решение проблемы понимания диалога между цивилизациями, которое я бы хотел предложить, основывается на элементах, как модели антропологической аналогии, так и репрезентативной модели. Главной проблемой с моделью антропологической аналогии было то, что цивилизации – это не сознательные существа, способные вступить в реальный диалог. Признание этого недостатка потребовало обратиться к идее нахождения реальных людей, способных представлять цивилизации. Двумя основными проблемами репрезентативной модели, однако, были: 1) отдельные индивидуумы не в состоянии представлять всю широту различных цивилизационных аспектов, и 2) для того, чтобы кто-либо был в состоянии вообразить себя представителем цивилизации, от него требуется запас высокомерия, несовместимый с диалогом. Одним решением проблемы будет позволить цивилизациям вступить в диалог друг с другом посредством диалога индивидуумов от различных цивилизаций, но не там, где эти индивидуумы мнят себя представителями цивилизаций – тогда этот диалог условно можно рассматривать как диалог между цивилизациями, равно как война между нациями различных цивилизаций, можно сказать, выражает столкновение цивилизаций. Как и в репрезентативной метафоре, мы можем говорить об индивидуумах как представителях своих цивилизаций, не в том смысле, что отдельный индивидуум обладает правом или способностью говорить от имени цивилизации, но в смысле того, что цивилизация может говорить устами индивидуумов, поскольку каждая личность является продуктом цивилизации.

Личности могут становиться носителями диалога между цивилизациями, поскольку личности являются продуктами своих цивилизаций. Как в антропоморфической аналогии, мы можем представить себе цивилизации, говорящие друг с другом через их продукты, но чтобы диалог возымел место, только личность как продукт может стать инструментом диалога между цивилизациями.

Диалог, история и идентичность


Когда мы понимаем диалог цивилизаций способом, предложенным выше, следует иметь в виду две важные особенности. Во-первых, в современном мире люди не являются продуктом единственной цивилизации, равно как от них этого и не требуется. Во-вторых, диалог между цивилизациями, имеющий место посредством диалога между индивидуумами от отдельных различных цивилизаций, не только состоит из диалогов между различными мыслителями, обсуждающими широкий круг проблем, но это также – и диалог, растянутый во времени между поколениями. Это – составной процесс относительно ограниченных дикуссий, приобретающих форму диалога между цивилизациями, только при стороннем рассмотрении издалека.

Рассмотрим сначала второе утверждение. Аластер Макинтайр пишет:


«Дискуссии растянуты во времени. В более поздние моменты можно всегда обратиться назад к более ранним с различными целями: обозначить, что лишь возникло кумулятивно, проверить последовательность или непоследовательность сказанного, представить старый предмет в новом свете, или наоборот. Важнейшим для полемических дискуссий, таким образом, является, насколько различные и несогласные между собой участники понимают идентичность и целостность тех, с кем они говорят, или как каждый из них относится к его или ее прошлым и будущим выражениям того, что он или она пишет или говорит сейчас. Фактор выражения конфликтов полемических дискуссий – это конкурентные предпосылки участников относительно целостности личной самоидентификации на протяжении времени».4


Макинтайр продолжает рассуждение о личной самоидентификации в аристотелианско-августинианских традициях. Во-первых, частью бытия отдельного индивидуума на протяжении его физической жизни является наличие одного и того же тела. Во-вторых, часть моей идентичности является производной моей ответственности перед общинами, членами которых я являюсь, за мои действия, намерения, утверждения и верования. Важным психологическим фактором в понимании бытности мусульманином служит тот факт, что, например, действия, намерения, утверждения и верования человека считаются находящимися в соответствии критерию спроса другими мусульманами. Для мусульманина, конечно (также как и для августинианца) гораздо важнее ответственность перед Богом, но эта более низкая форма ответственности между членами общины играет важную роль как в религиозных, так и в нерелигиозных общинах. В качестве третьего момента Макинтайр отмечает то, что не чуждо и мусульманскому мышлению: жизнь рассматривается как поиск, целью которого является отыскание истины, включая истину человеческой жизнив целом. Этот поиск также является неотъемлемым элементом праведной жизни. Макинтайр признает, что эта концепция личной самоидентификации не уникальна для фомизма, но служит общим пониманием в традиционных обществах.

Принадлежность к цивилизации означает рассматривать собственную идентичность как часть идентичности цивилизации. Цивилизация существует на физическом плане через посредство непрестанного обновления телесной жизни ее членов. Цивилизация внутренне сплочена общими мотивами, обнаруживаемыми в том, как ее члены понимают то, каким образом им следует соотносить одни свои действия, намерения, утверждения и убеждения (верования) с другими. В-третьих, жизнь цивилизации может также рассматриваться как поиски на пути (сайр) через историю, в которой существенен личный поиск каждого из ее членов.

Относительно испытания в отыскании истины Макинтайр вопрошает:


«Через какую форму социальной занятости и обучения можно пролить свет на возможные ошибки в подобном открытии? Первичные и основные ответы на эти вопросы были предложены Сократом. Только покуда человек удовлетворяет условиям понимания своей уязвимости перед диалектическим отрицанием, такая личность может прийти к пониманию того, что он или она знает. Только посредством принадлежности к общине, систематически занятой диалектической инициативой, в которой стандарты независимы от составных частей, человек может начать познавать истину, прежде всего познавая истину собственных ошибок, не ошибочности той или иной точки зрения, а ошибки как таковой – тени, отброшенной истиной как таковой: противоречия в отношении выражения добродетелей».5


Многое из этого можно повторить и в отношении диалога цивилизаций. Поиск истины и самотрансцендентность, обнаруживаемые в рассуждении Платона о диалоге, подразумевают, что личность, как носитель цивилизации, должна быть занята в диалоге между цивилизациями с целью отыскания истины о себе как члене данной цивилизации, с которой он себя отождествляет. Только через участие в диалоге ошибки человека могут быть высвечены.

Вступая в диалог, один человек становится ответственным перед другим. Эта ответственность обретает крайние формы в случае диалога между цивилизациями, поскольку каждый становится ответственным перед другим, который рассматривается как представитель подходов, ценностей и традиций, чуждых для него самого. Быть ответственным в диалоге цивилизаций означает ответственно взвешивать сказанное или сделанное, равно как идеи или практики той цивилизации, с которой он себя отождествляет, и затем быть открытым необходимости развивать, объяснять, защищать и при необходимости либо развивать, либо отказаться от этого мнения и в последнем случае начать работу по выработке нового мнения в терминах, либо понятных чужой цивилизации, либо таких, которым можно научить и разъяснить. 6

По мере развертывания диалога, его участники должны быть готовы отказаться от мнения по конкретному предмету, отождествляемому с цивилизацией, которую они представляют, и принять превосходство мнения, выраженного представителями другой цивилизации. По мере продолжения диалога, участники уже не будут просто представителями своих цивилизаций. В действительности, идея существования отдельных представителей отдельных цивилизаций, единственной неискаженной традиции, должна быть признана в современном мире в качестве потенциально опасного мифа, поскольку она подрывает чистый диалог, поощряя извиняться за недостатки в собственных традициях, закрывая глаза на видение других цивилизаций как потенциального источника обогащения собственной цивилизации.

Это особенно важно для мусульман. Ислам пришел для того, чтобы поставить поиск истины выше племенной преданности. Мы не должны следовать проторенным путем на том лишь основании, что наши отцы так поступали. Как и христианская традиция, мусульманские традиции не всегда чисты – они всегда возникали на почве попыток реформировать определенные культуры через учение ниспосланного Богом Посланника.

Аналогичные мысли были высказаны христианским теологом Мирославом Вольфом в отношении христианства.7 В то время как Макинтайр подчеркивает важность традиции, Вольф замечает, что христианство не призывает человечество к определенной цивилизации или традиции, но к набору взаимосвязанных между собой основных обязательств – верований и практик. Эти обязательства могут быть развиты в традиции, культуры и, возможно, даже цивилизации, по мере их соприкосновения и реформирования общества, в котором эти обязательства были сделаны. Тем не менее, с каждым шагом на пути мы спрашиваем себя: не могло ли все написанное быть приведено в большее соответствие с верой? Это во многом также относится и к Исламу.

Наше понимание динамики диалога между цивилизациями может быть расширено посредством обращения к различиям, освещенным Вольфом и Макинтайром. Макинтайр придерживается той позиции, что последовательная моральная позиция и последовательные разумные стандарты могут быть достигнуты только внутри традиции. Не существует нейтральной почвы для вынесения суждения о моральной или разумной приемлемости. Макинтайр выражает серьезные сомнения по поводу направления движения современного общества, отрезавшего себя от традиций, у которых есть много чего ему предложить. Рассуждения Макинтайра о важности традиции соотносятся с нашим восприятием диалога между цивилизациями, поскольку цивилизация сама по себе есть социальное воплощение одной или большего числа традиций.

Диалог между цивилизациями единственно возможен, когда участники диалога понимают собственную идентичность и идентичность своих цивилизаций в отношении традиций, из которых они воплотились в истории. Взгляд Макинтайра на традицию наталкивает на вывод, что дискуссия с остальными будет полемической. Мы вступаем в дискуссию с целью проверить собственные взгляды в противопоставлении взглядам других. Конкуренты, о которых говорит Макинтайр, - это не чужаки по отношению к цивилизации, а модернисты и постмодернисты западной цивилизации.

Возражения, выдвинутые против Макинтайра Вольфом, сводятся к тому, что прославление традиции является одновременно нереалистичным и оскорбительным. Оно нереалистично, поскольку наши культуры и традиции «не являются интегрированными целыми и не могут быть представленными в качестве таковых в условиях современных обществ... в особенности потому, что мы не можем избежать жизни в параллельных и часто меняющихся общественных пространствах. В современных обществах невозможно следовать за последовательной системой ценностей. Вместо этого нам следует удовлетвориться следованием базовым принципам (обязательствам).8 Идеал единственной последовательной традиции, согласно Вольфу, шаткий, поскольку он, по всей видимости, потребует «антимодернистской и антиплюралистской социальной революции». Вольф замечает, что такая революция непременно не оправдает себя.

Макинтайр, однако, соглашается с Вольфом, что традиции являются гибридными, и он открыто отвергает политику обобществления, против которой предупреждает Вольф. Вольф полагает, что Макинтайр желает уничтожить нечистоту и гибридность традиций с целью их преобразования в разновидность когерентных (последовательных) систем, из которых могут быть сделаны моральные и разумные выводы.


Против Макинтайра, однако, я спорил, что христианский теолог не обязательно захочет избавиться от «гибридности», будучи гораздо более заинтересован в утверждении основных христианских принципов в культурно обусловленных ситуациях, нежели в изобретении последовательных традиций, и, по всей видимости, гибридные традиции окажутся более открытыми, нежели когерентные (последовательные), не только к оттачиванию этими принципами, но и ко взаимному обогащению».9


Макинтайр, без сомнения, ответил бы, что он не преследует цели уничтожения гибридности в традициях. Несомненно, традиция, которой он в наибольшей степени привержен, фомическая, является гибридом христианского и аристотелевского мышления, с прослеживаемым сильным влиянием мусульманской мысли. Более того, следует ожидать, что Макинтайр станет спорить, что «базовые принципы», которые Вольф рассматривает как сущность христианства, будут означать различные вещи для разных народов, в зависимости от традиций мышления, на базе которого они их интерпретируют.

Этот спор расширяет наше понимание динамики диалога между цивилизациями из-за важности вопросов гибридности и традиции. Мы не можем понять себя или наши цивилизации без понимания традиций их восприятия. Если мы хотим понять других людей или цивилизации, мы должны также исследовать их традиции. Это – то, что мы усваиваем из Макинтайра. На что же справедливо обращает внимание Вольф, однако, это то, что в целях понимания себя, своих цивилизаций, своих традиций, других людей, других цивилизаций и других традиций, мы должны признать, что никто из них не является «чистым», в том смысле, что никто не представляет единственную линию мышления. Все они являются синтезами различных течений мысли и культуры. Однако, это – не просто хаос. Там прослеживаются основные направления и вторичные влияния. В этом смешении все еще возможно различить характерные черты культур, цивилизаций и традиций. Наши гибридные мысли и практики выражают себя способами, более или менее типичными для традиции, культуры или цивилизации, представляющейся сотканной из других источников. Оглядываясь на наши рассуждения, мы сможем распознать шаблоны, по которым участники, представляющие различные цивилизации, используют различия в перспективе их дальнейшего выражения для последующего превращения в подлинный диалог.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   38

Похожие:

Мухаммад Легенгаузен Современные вопросы исламской мысли Перевод: Т. Г. Черниенко Оглавление icon-
Были использованы фатвы и работы ученых Ислама, таких как Мухаммад Насиру-д-Дин Аль-Албани, Мухаммад ибн Салих Аль-Усаймин, Мухаммад...
Мухаммад Легенгаузен Современные вопросы исламской мысли Перевод: Т. Г. Черниенко Оглавление icon-
Несравненная личность образец для подражания Пророк Мухаммад Мустафа -саллаллаху алейхи ва саллям. Перевод с турецкого. – М.: Ооо...
Мухаммад Легенгаузен Современные вопросы исламской мысли Перевод: Т. Г. Черниенко Оглавление iconКнига содержит полный перевод одного из важнейших даосских канонов и замечательных памятников мировой философской мысли «Чжуан цзы»
Книга содержит полный перевод одного из важнейших даосских канонов и замечательных памятников мировой философской мысли — «Чжуан...
Мухаммад Легенгаузен Современные вопросы исламской мысли Перевод: Т. Г. Черниенко Оглавление iconОгонь. Перевод И. Бунина Диккенс. Перевод Ф. Зайбеля Данте. Перевод С. Ошерова Ромен Роллан. (Речь к шестидесятилетию.) Перевод С. Фридлянд Речь к
Э. Т. А. Гофман. (Предисловие к французскому изданию "Принцессы Брамбиллы".) Перевод С. Шлапоберской
Мухаммад Легенгаузен Современные вопросы исламской мысли Перевод: Т. Г. Черниенко Оглавление iconР. М. Шукуров Из исламской антропологии: совершенный человек в исламе
Цели: обрисовать центральную тему исламской антропологии, отличающую ее от иудейской и христианской, а именно концепцию Совершенного...
Мухаммад Легенгаузен Современные вопросы исламской мысли Перевод: Т. Г. Черниенко Оглавление iconПеревод заглавия: Вопросы английской филологии : руководство
Текст] : study Manual / O. K. Denisova, Yu. N. Karypkina, T. A. Khromova; Urkut st linguist un-ty. Irkutsk : [б и.], 2012. 340 p....
Мухаммад Легенгаузен Современные вопросы исламской мысли Перевод: Т. Г. Черниенко Оглавление iconЛюдей, на развитие человеческих начал в человеке. Вопросы темы : Возникновение средневековой философии
Античностью и Ренессансом. Изначально этот период представлялся как тёмное, застойное для живой мысли время тотального главенства...
Мухаммад Легенгаузен Современные вопросы исламской мысли Перевод: Т. Г. Черниенко Оглавление iconОглавление вводное слово предисловие
Многие авторы считают началом эры столкновения цивилизаций террористические акты 11 сентября 2001 г против сша: это трактуется как...
Мухаммад Легенгаузен Современные вопросы исламской мысли Перевод: Т. Г. Черниенко Оглавление iconПлан введение (5 минут) Учебные вопросы: Зарождение и развитие криминологической мысли > Марксистская теория и развитие криминологии в России
Дать курсантам общее представление о криминологических школах и кратко остановиться на развитии криминологической мысли в России
Мухаммад Легенгаузен Современные вопросы исламской мысли Перевод: Т. Г. Черниенко Оглавление iconВ. П. Зинченко академик, доктор психологических наук
Есть свободная мысль – мысль-поступление, поступок. Есть мысли блуждающие, несмелые и мысли законнопорожденные, уверенные (хорошо...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница