Южный научный центр ран южный федеральный университет




НазваниеЮжный научный центр ран южный федеральный университет
страница6/37
Дата18.04.2013
Размер5.23 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37

Хазанов. 1964. Хазанов А.М. Религиозно-магическое понимание зеркал у сарматов // СЭ. № 3.








Гуцалов С.Ю


Погребальный обряд кочевников Южного Приуралья в конце VI – V вв. до н.э.: истоки


В степях Южного Урала в конце VI в. до н.э. появилась культура, получившая название «савроматской» [Смирнов. 1964] или «древнепрохоровской» [Таиров, Гаврилюк. 1988. С. 147]8. Несмотря на то, что основные черты этой культуры возникают в «готовом сложившемся виде» [Железчиков, Пшеничнюк. 1994, c. 5-6], формирование ее протекало совсем не одинаково в зауральской и предуральской частях региона.

В Южном Зауралье это событие происходило в ходе взаимодействия пришлых элементов с носителями тасмолинской ИЭО, обитавшими здесь на предшествующем этапе [Таиров. 2007. С. 9-10]. Поэтому здесь в культуре наблюдаются, с одной стороны культурно-генетическая преемственность, а с другой, многие черты погребального ритуала, не имеют местных корней [Таиров. 1999, c.173-176; Таиров. 2000, c. 7].

Степи же к западу от хребтов Южного Урала и Мугоджар в VII – первой половине VI вв. до н.э. были, в принципе, свободны от кочевого населения. Однако в конце VI по V вв. до н.э. в предуральской зоне насчитывается уже 230 погребений. Курганы этого времени, как правило, земляные. Они располагаются как некрополями, так и в одиночку – на плато, на первых надпойменных террасах, на речных увалах.

В насыпи каждого четвертого кургана – остатки тризны. В каждом десятом – захоронения взнузданных коней или черепа лошадей на погребенной почве. Нередко в южных секторах курганов находят уздечные наборы.

При строительстве гробниц широко применялось дерево. При этом деревянные шатры составляли 18%; срубы – 9,5%; настилы – 9%. Есть и наземные бревенчато-столбовые сооружения (Кадырбаев, 1984. Рис. 3). Деревянные конструкции опирались на глиняный вал. Нередко они со следами воздействия огня9. Прокалы, вкраплений углей или золы фиксируются в каждом четвертом кургане.

Иногда погребения впущены в насыпь. 13% захоронений – на уровне древного горизонта. Но, как правило, погребения совершались в грунтовых ямах – узких прямоугольных (61%), квадратных (11%), круглые или овальные (6%), дромосные (5,6%) и подбойно-катакомбные (5,6%). Иногда в могилах есть заплечики и уступы вдоль стен, еще реже – канавки вдоль стен.

Обычно ямы закрывались деревянным настилом, часто покрытым ветками или камышом. По центру или вдоль стен крупных могил фиксировались опорные столбы, на которых держалось деревянное перекрытие шатрового типа. Иногда могила была завалена камнем. Вход в катакомбы перекрывался каменными плитами или деревом.

На дне могильных ям фиксируется подстилка из органики. Иногда дно посыпалось мелом, известью, углем или золой. Редко в ямах находят глиняные очаги.

Обычны одиночные погребения, но есть также парные и коллективные. Последние совершены, как правило, в дромосных могилах или на площадке на уровне погребенной почвы.

Трупосожжения редки. Обычно погребенные укладывались вытянуто на спине. В отдельных случаях покойники помещались с подогнутыми ногами, либо скорченно на боку. Иногда умерших хоронили сидя. Прослежено несколько вариантов намеренного расчленения покойников: 1) отчленение черепа; 2) отчленение черепа и конечностей; 3) «упаковка» костей скелета. Изредка в могильных ямах погребенных располагали ярусами.

Останки умерших обычно находились по центру ямы, реже – у одной из ее стенок или по диагонали. Иногда они располагались в центре конструкции в виде деревянной рамы. В коллективных погребениях покойники часто укладывались ортогонально.

Среди установленных ориентировок преобладает западный сектор (З, З-ЮЗ, З-СЗ) – 50%. Ориентировка на Ю составляет 26%, на В – около 14%, на ЮЗ – около 7% и на С – около 3%.

В 1/4 могил встречаются ритуальные вещества. Остатки мясной пищи представлены костями обезглавленной туши или ребрами с передними конечностями МРС (61%), костями лошади (30%), КРС (7 %), птицы (3%) и рыбы (1%).

В отдельных могильниках находят «святилища огня» – сооружения прямоугольной формы, внутри которых находилась яма, заполненная углями, битой керамикой, костями животных и пр. [Смирнов, Попов. 1969; Гуцалов. 1998]. В кургане 1 могильника Жанабаз в яме было установлен каменный антропоморф, сопровождаемый детскими черепами, костями овцы, предметами культа и пр. [Гуцалов, Таиров. 2000].

Анализ погребального обряда кочевников Южного Приуралья конца VI-V вв. до н.э. говорит, во-первых, о его смешанности; и, во-вторых, о привнесенном характере основных его признаков. Отсюда возникает необходимость рассмотреть этнокультурную ситуацию в сопредельных с Южным Уралом кочевых обществах предыдущего времени, с целью определить регионы, откуда могли быть привнесены черты новой культуры.

Таковыми в VII-VI вв. до н.э. не могли быть территории Южного Зауралья, Северного и Центрального Казахстана, памятники которых входят в тасмолинскую ИЭО. Памятники номадов Восточного Казахстана, Алтая и Южной Сибири, сходные по многим параметрам с комплексами тасмолинской ИЭО [Таиров. 2007] также не могут рассматриваться в качестве основных доноров южноуральской культуры конца VI-V вв. до н.э.

В то же время среди скотоводческих культур Казахстана и Средней Азии особняком выглядит район Приаралья. Так, погребальный обряд номадов низовьев Сырдарьи отличают такие черты: «шлаковые курганы» с ямой по центру, заполненной углями и культурными остатками [Итина. 1984]; земляные курганы; захоронения на уровне древнего горизонта, в прямоугольных и квадратных ямах; каркасные деревянные конструкции, как на уровне погребенной почвы, так и с основанием в могильных ямах, которые иногда поджигались; дромосные конструкции, как наземные, так и в ямах; нередко на дно могил помещались деревянные решетки, устланные камышом, изредка встречаются остатки мелких кусков жертвенного мяса; покойники укладывались в вытянутом положении на спине головой обычно на З, ЮЗ, Ю, С и на ЮВ. Часто в могилу помещались ритуальные вещества. Среди сопровождающего инвентаря нередки предметы вооружения, конского убора и культа [Вишневская. 1973, c. 60-70; Итина, Яблонский. 1997, c. 30-66].

Для погребальных сооружений некрополей Сакар-Чага 3-6 в Южном Приаралье характерно частое использование камня при возведении курганов. Захоронения совершались как на уровне древнего горизонта, так и в грунтовых ямах квадратной или прямоугольной форм. Фиксируются ямки столбов надмогильных деревянных конструкций. Прослежена посыпка песком погребальной площадки на уровне погребенной почвы, иногда окруженной кольцевым валом из камня. Дно могил иногда выстилалось камышом. Погребения как одиночные, так и коллективные многоактные. Покойники помещались обычно вытянуто на спине головой на З, реже – на В, С или на Ю. Однако есть и скорченные, и расчлененные. Инвентарь представлен глиняной посудой, украшениями, предметами культа, вооружения и конской упряжи [Яблонский. 1996, c. 20-50].

Немногочисленным погребениям VII-VI вв. до н.э. в степях между Уралом и Дунаем присущ нестабильный обряд захоронения. Преобладают могилы, впущенные в курганы эпохи бронзы. Среди основных прослежена сожженная деревянная гробница на уровне погребенной почвы и каменная стела в насыпи [Смирнов. 1964; Мурзин. 1984; Мурзин. 1990. c. 17-20, 51; Ольховский. 1991, c. 56; Левицкий, Демченко. 1995].

Обращает на себя внимание погребения в низовьях Дона, которые разбивается на две хронологические группы. Для более ранней – конца VII – первой половины VI в. до н.э. характерны впускные захоронения в крупных квадратных могильных ямах, иногда со столбовой конструкцией и положением погребенных по диагонали могилы, вытянуто с разворотом на правый бок, головой на ЮЗ, З и СЗ. В могилах – остатки больших кусков жертвенного мяса. Сопровождающий инвентарь представлен каменными жертвенниками, бронзовыми зеркалами с петлей на обороте, лощеными корчагами [Кореняко, Лукьяшко. 1982; Максименко. 1983; Парусимов. 1991; Ильюков, Лукьяшко. 1994]

Группу середины – второй половины VI в. до н.э., отличает впускные захоронения в ямах узкой прямоугольной формы, часто с подбоями вдоль одной из длинных стен. Покойники лежали вытянуто на спине головой на З или В. Погребальный инвентарь стандартен: бронзовые наконечники стрел, железные крючки, костяные застежки, гончарные (греческие), а также лепные лощеные сосуды [Кореняко, Лукьяшко, 1982; Беспалый, Парусимов. 1991; Ильюков. 2002].

Кочевнические погребения конца VII-VI в. до н.э. широко представлены в предгорьях Северного Кавказа. Здесь преобладают основные захоронения. Но если в Закубанье курганы – земляные, то в Центральном и Восточном Предкавказье при их строительстве часто использовался камень [Петренко. 2006; Батчаев. 1985; Махортых. 1991. c. 18]. В насыпях находят кости животных и фрагменты керамики. Нередко на погребальной площадке, ограниченной глиняным валом, сооружалась деревянная конструкция шатрового или срубного типов, обложенные тростником и часто подожженные. На Ставрополье обычны каменные склепы. В значительной части курганов зафиксированы сопровождающие захоронения коней – на погребенной почве или в могиле.

Большинство захоронений совершалось в ямах, отдельные – на дневной поверхности. Могилы обычно широкие прямоугольные, часто перекрытые деревом, а стены обшиты досками [Маслов, Петренко. 1998, pис. 5; Петренко, Маслов, Канторович. 2004, pис. 6]. Зафиксированы и канавки вдоль стен. Захоронения как одиночные, так и коллективные. Погребенные укладывались вытянуто на спине, головой в разные направления [Виноградов. 1974; Батчаев. 1985; Галанина. 1997; Петренко. 2006 и др.]. В Нартанском могильнике преобладает положение скорченно на боку, реже – вытянуто, головой на Ю или ЮЗ [Батчаев, 1985]. Погребенных сопровождала пища в виде больших кусков жертвенного мяса.

На Северном Кавказе повсеместно были распространены каменные антропоморфные стелы, имеющие региональные особенности [Ольховский, Евдокимов. 1994, c. 34-39]. Показательно преобладание мужских погребений, насыщенных оружием и предметами конской узды. Следует подчеркнуть, что по основным параметрам погребального обряда, памятники кочевников Северного Кавказа не обнаруживают единства, что, скорее всего, говорит об этнической пестроте кочевого населения региона.

В днепровской лесостепи обычай возводить курганы возродился в VII-VI вв. до н.э. [Ильинская. 1975, c. 79]. Другой особенностью данной зоны является наличие городищ – свидетельство контакта номадов с оседлым населением.

На правобережье Днепра наблюдается значительное ритуальное разнообразие. При этом, пестрота и неустойчивость обряда – отличительная черта впускных погребений рядовых номадов [Ильинская. 1975, c. 79]. В то же время, в курганах с основными погребениями прослеживаются устойчивые обрядовые черты, встречающиеся, к тому же, в тесной связи друг с другом [Ильинская. 1975; Ильинская и др., 1980; Ковпаненко. 1981; Скорий. 1990]. Курганы знати отличают размеры (до 8-11 м в высоту), деревянные конструкции шатрового и срубного типов, возведенные на погребальной площадке окруженной глиняным валом, под которыми на дневной поверхности или в больших прямоугольных ямах, часто с дромосом, совершались коллективные захоронения с ортогональным положением погребенных с ориентировкой их головой на Ю или В [Ильинская. 1975, c. 22-37; Ковпаненко. 1981, c. 13-15, 35-45]. Умершие укладывались вытянуто на спине, редко скорчено на боку. Преобладает ориентировка головой на З, но при этом ориентировка на Ю составляет около трети погребений. Сопровождающий инвентарь здесь либо воинский, либо культового характера, часто в сочетании друг с другом [Ильинская. 1975, Табл. VIII-X; XII]. Изредка встречается сопровождающее захоронение коня.

На левом берегу Днепра выделяются памятники Посулья [Ильинская. 1968. С. 67-71]. Курганы этого региона обладают крупными размерами – до 20 м в высоту. В насыпях – остатки тризны. Примерно в половине из них зафиксированы деревянные гробницы (срубы, шатры, накаты), возведенные внутри погребальной площадки, окруженной глиняным валом. Обычны парные захоронения, совершенные в прямоугольных ямах в вытянутом положении головой на Ю, редко – С. Остатки заупокойной пищи представлены костями КРС и МРС. Инвентарь насыщен предметами вооружения, конской узды и культа. Можно констатировать, что население Посулья в рассматриваемое время было наиболее монолитной к тому же, элитарной кочевой группой в днепровской Лесостепи.

Погребальный обряд номадов Воркслы и Северского Донца характеризуется пестротой. В курганах фиксируются глиняные валы, устроенные на уровне погребенной почвы по периметру прямоугольных ям, часть из которых имеет дромос. Нередко в могилах присутствует ровик вдоль стен и деревянный настил на дне. Ямы (иногда со столбовыми конструкциями) перекрыты деревянным накатом, на котором разводился костер [Радзиевская. 1985, c. 257-260; Черненко. 2000. c. 297-303]. Покойники укладывались как скорченно на боку, так и вытянуто на спине, головой на С и З, но чаще на Ю [Моруженко. 1986, c. 115, pис. 2, 6-10; Моруженко. 1989, c. 27-28]. В состав инвентаря входят предметы вооружения и культа, украшения и домашняя утварь.

Погребальные памятники лесостепного Подонья редки, отличаются пестротой обряда и невыразительностью инвентаря [Медведев. 1999].

Таким образом, можно сделать вывод, что в погребальном обряде номадов Восточной Европы VII-VI вв. до н.э. присутствовали разнородные черты, при том, что рядовое население демонстрирует культурное сходство, выражающееся в простоте устройства погребений, преобладании ориентировки погребенных головой на З, скромности инвентаря. В то же время, кочевая элита обладала устоявшимся набором обрядовых черт, тесно связанных друг с другом и, несмотря на определенное сходство, специфичным в каждой зоне.

Истоки культуры номадов Южного Приуралья конца VI-V вв. до н.э. следует видеть в Приаралье, на Северном Кавказе и в Поднепровье. Отдельные элементы этих параллелей отражены в сравнительных таблицах (рис. 1-3).

Так, в Приаралье в качестве источниковых надо рассматривать следующие элементы: «святилища огня», наземные и внутримогильные деревянные каркасные конструкции (в том числе, дромосные), захоронения на уровне древней дневной поверхности, канавки вдоль стен и глиняные очажки в могилах и, может быть, ориентировка погребенных головой на Ю и ЮЗ. Учитывая большое сходство материальной культуры скотоводов Приаралья и Южного Урала, можно констатировать, что вероятность участия скотоводов Приаралья в сложении южноуральского объединения кочевников является очень большой.

Культура номадов Северного Кавказа также имеет ряд сходных черт с погребальным обрядом кочевников Южного Приуралья. К таковым относятся: подкурганные деревянные конструкции шатрового и срубного типов, захоронения взнузданных коней на древней поверхности; большие могильные ямы квадратной или широкой прямоугольной форм, захоронения на древнем горизонте, южная ориентировка погребенных, каменные антропоморфы.

В культуре номадов днепровской лесостепи также наблюдаются признаки, присущие погребальному обряду элиты Южного Урала конца VI-V вв. до н.э. Это каркасные деревянные конструкции; погребения взнузданных коней; крупные ямы квадратной или прямоугольной форм; ортогональное положение и южная ориентировка погребенных. Причем наибольшие параллели находятся в обряде кочевого населения Посулья.

Показательно, что исходные обрядовые традиции на Южном Урале не наблюдаются в «чистом» виде. Надо заметить, что историко-культурные процессы, происходившие на рубеже VI-V вв. до н.э. в степях Восточной Европы имели общий характер. Это подчеркивает то, что количество погребальных памятников резко возросло повсеместно и везде наблюдается сильная обрядовая смешанность. При этом, во всех регионах обряд захоронения рядовых кочевников и знати заметно отличается10. Скорее всего это говорит о смешении разных групп населения, которые занимая новые территории, вступали друг с другом в отношения социально-этнической иерархии. Об этом свидетельствует, кстати, и тот факт, что «степи Самаро-Уральского региона первоначально осваивали скотоводческие коллективы, являющиеся либо преимущественно, либо сугубо мужскими по своему составу» [Мышкин. 2004, c. 11].

Природно-климатические условия, сложившиеся на рубеже VI-V вв. до н.э. способствовали массовому хозяйственному освоению кочевниками степей. В частности, пик периода похолодания в Европе, приходившийся на середину I тыс. до н.э., сопровождался значительным увлажнением климата, что привело к повышению уровня рек и озер, а также многочисленным выходам пресных грунтовых вод в аридной зоне, в частности, на Арало-Каспийском водоразделе [Клименко. 2004, c. 46-50].

Причина сосредоточения элитарных памятников в районе Орска [Смирнов. 1977, c. 43-51] и в верховьях Илека [Смирнов. 1964; Смирнов. 1975, c. 149-155; Кадырбаев, Курманкулов. 1976; Кадырбаев, Курманкулов. 1977; Кадырбаев. 1984] заключается в стремлении кочевой знати контролировать залежи цветных металлов11 и железа на Южном Урале, и, соответственно, поток металлов в степи Восточной Европы. Об этом говорит тот факт, что уже в VI в. до н.э. доля восточного сырья среди металлических изделий в курганах Сулы и Воркслы составляла 24%, а в V в. до н.э. она возрастает до 36% [Барцева. 1981, c. 23]. Именно в это время в лесостепи произошла общая переориентация в использовании источников сырья, что выразилось в увеличении доли восточного металла [Барцева. 1981, c. 36]. Данное обстоятельство объясняется наличием в VI-V вв. до н.э. торгового пути, проходившего «через земли нескифских племен в область савроматских кочевий» [Барцева. 1981, c. 24; Таиров. 2008]. Бассейн р. Сулы и Орская долина, вероятно, являются узловыми станциями этого торгового пути.

Учитывая наличие в погребальном обряде элиты номадов Южного Урала специфических черт культуры кочевников Предкавказья (каменные антропоморфные изваяниям, гекатомбы, типы деревянных гробниц и пр.), можно предположить, что какие-то родо-племенные группы могли осуществить продвижение в приуральские степи непосредственно с территории Северного Кавказа. Вероятно, именно этим можно объяснить сходство ряда памятников кочевников низовьев Волги (Никольский и Комсомольский могильники, Хошеутовский комплекс) с южноуральскими, с одной стороны, и северокавказскими, – с другой.

Раннесакские приаральские культурные маркеры проявились в целом ряде курганных некрополей в верховьях Ори, в верхнем и среднем течении Илека, на территории Уральского Левобережья на рубеже VI-V вв., свидетельство тому, что прибытие сюда мигрантов из низовьев Сырдарьи и Амударьи произошло не раньше конца VI в. до н.э. [Таиров. 1999, c. 173-175], тем самым завершая процесс формирования союза южноуральских номадов.

Список литературы:

Архипова, Ястребов. 1982. Архипова Н.П., Ястребов Е.В. Как были открыты Уральские горы: очерки истории открытия и изучения природы Урала. – Челябинск.

Барцева. 1981. Барцева Т.Б. Цветная металлообработка скифского времени. Лесостепное днепровское левобережье. – М.

Батчаев. 1985. Батчаев В.М. Древности предскифского и скифского периодов // Археологические исследования на новостройках Кабардино-Балкарии. Т. 2. – Нальчик.

Беспалый, Парусимов. 1991. Беспалый Е.И., Парусимов И.Н. Комплексы переходного и раннескифского периодов на Нижнем Дону // СА, , № 3.

Вишневская. 1973. Вишневская О.А. Культура сакских племен низовьев Сыр-Дарьи в VII–V вв. до н.э. (по материалам Уйгарака) // ТХАЭЭ. – Т. VIII.

Галанина. 1997. Галанина Л.К. Келермесские курганы. «Царские» погребения раннескифской эпохи. – М.

Гуцалов. 1998. Гуцалов С.Ю. Культовый комплекс на горе Жилантау // УАВ. – Вып. 1. – Уфа.

Гуцалов, Таиров. 2000. Гуцалов С.Ю., Таиров А.Д. Стелы и антропоморфные изваяния раннего железного века южноуральских степей // Археология, палеоэкология и палеодемография Евразии. – М.

Железчиков, Пшеничнюк. 1994. Железчиков Б.Ф., Пшеничнюк А.Х. Племена Южного Приуралья в VI-III вв. до н.э. // Проблемы истории и культуры сарматов. Тезисы докладов международной конференции. – Волгоград.

Ильинская. 1968.Ильинская В.А. Скифы Днепровского лесостепного Левобережья (курганы Посулья). – Киев.

Ильинская. 1975. Ильинская В.А. Раннескифские курганы бассейна р. Тясьмин (VII-VI вв. до н.э.) – Киев.

Ильинская, Мозолевский, Тереножкин. 1980. Ильинская В.А., Мозолевский Б.Н., Тереножкин А.И. Курганы VI в. до н.э. у с. Матусов // Скифия и Кавказ. – Киев.

Ильюков. 2002. Ильюков Л.С. Каратаевскй могильник // Археол. записки. – Вып. 2. Ростов-на-Дону.

Ильюков, Лукьяшко. 1994.Ильюков Л.С., Лукьяшко С.И. Новые памятники скифского времени на нижнем Дону // Донские древности. – Азов. Вып. 2. Азовский краеведческий музей.

Итина. 1984. Итина М.А. Загадочные ограды на курганных группах низовьев Сырдарьи и Южного Приуралья // Древности Евразии в скифо-сарматское время. – М.

Итина, Яблонский. 1997.Итина М.А., Яблонский Л.Т. Саки Нижней Сырдарьи (по материалам могильника Южный Тагискен). – М. Кадырбаев М.К. Курганные некрополи верховьев р. Илек // Древности Евразии в скифо-сарматское время. – М., 1984.

Кадырбаев, Курманкулов. 1976. Кадырбаев М.К., Курманкулов Ж. Захоронение воинов савроматского времени на левобережье р. Илек // Прошлое Казахстана по археологическим источникам. – Алма-Ата. Кадырбаев, Курманкулов. 1977. Кадырбаев М.К., Курманкулов Ж. Материалы раскопок могильника Бесоба // Археологические исследования в Отраре. – Алма-Ата.

Клименко. 2004. Клименко В.В. Холодный климат ранней субатлантической эпохи в Северном полушарии. – М.

Ковпаненко. 1981. Ковпаненко Г.Т. Курганы раннескифского времени в бассейне р. Рось. – Киев.

Кореняко, Лукьяшко. 1982. Кореняко В.А., Лукьяшко С.И. Новые материалы раннескифского времени на левобережье Нижнего Дона // СА, , № 3.

Левицкий, Демченко. 1995. Левицкий О.Г., Демченко Т.И. Памятники скифской архаики на территории Молдовы // Древности степного Причерноморья и Крыма. – Запорожье.

Максименко. 1983. Максименко В. Е. Савроматы и сарматы на Нижнем Дону. – Ростов-на-Дону.

Марковин. 1965. Марковин В.И. Скифские курганы у селения Гойты (Чечено-Ингушетия) // – СА, № 2.

Маслов, Петренко. 1998. Маслов В.Е., Петренко В.Г. Курган № 12 могильника Новозаведенное-II // Материалы по изучению историко-культурного наследия Северного Кавказа. – Вып. 1. Археология.– Ставрополь.

Махортых. 1991. Махортых С.В. Скифы на Северном Кавказе. – Киев.

Медведев. 1999. Медведев А.П. Ранний железный век лесостепного Подонья. Археология и этнокультурная история I тысячелетия до н.э. – М.

Моруженко. 1986. Моруженко А.А. Скифские погребения в бассейне Воркслы // Проблемы археологии Поднепровья: Сборник научных трудов. – Днепропетровск.

Моруженко. 1989. Моруженко А.А. Историко-культурная общность лесостепных племен междуречья Днепра и Дона в скифское время // СА, № 4.

Мошкова. 1974. Мошкова М.Г. Происхождение раннесарматской (прохоровской) культуры. – М.

Мурзин. 1984. Мурзин В.Ю. Скифская архаика Северного Причерноморья. – Киев.

Мышкин. 2004. Мышкин В.Н. О характере формирования общества кочевников Самаро-Уральского региона V-IV вв. до н.э. // Вопросы археологии Урала и Поволжья. – Самара.

Ольховский. 1991. Ольховский В.С. Погребально-поминальная обрядность населения степной Скифии (VII-III вв. до н.э.). – М. Ольховский, Евдокимов. 1994. Ольховский В.С., Евдокимов Г.Л. Скифские изваяния VII-III вв. до н.э. – М.

Петренко. 2006. Петренко В.Г. Краснознаменский могильник. Элитные курганы раннескифской эпохи на Северном Кавказе. Степные народы Евразии. Том III. – М., Берлин, Бордо.

Петренко, Маслов, Канторович. 2004.Петренко В.Г., Маслов В.Е., Канторович А.Р. Погребение знатной скифянки из могильника Новозаведенное-II (предварительная публикация) // Археологические памятники раннего железного века юга России: – М.

Радзиевская. 1985. Радзиевская В.Е. Курганы VI в. до н.э. у пос. Коломак на Харьковщине // СА, № 1.

Скорий. 1990. Скорий С.А. Курган Переп"ятиха: (До етнокультурноï iсторiï Днiпровського Лiсостепового Правобережжя). – Киïв.

Смирнов. 1964.Смирнов К.Ф. Савроматы. Ранняя история и культура сарматов. – М.

Смирнов. 1975.Смирнов К.Ф. Сарматы на Илеке. – М.

Смирнов. 1977. Смирнов К. Ф. Орские курганы ранних кочевников // Исследования по археологии Южного Урала. – Уфа.

Смирнов, Попов. 1969.Смирнов К.Ф., Попов С.А. Сарматское святилище огня // Древности Восточной Европы. – М.

Таиров. 1988. Таиров А.Д., Гаврилюк А.Г. К вопросу о формировании раннесарматской (прохоровской) культуры // Проблемы археологии Урало-Казахстанских степей. – Челябинск.

Таиров. 1999. Таиров А.Д. Средняя Азия во второй половине VI в. до н.э. и кочевой мир Южного Урала // Итоги изучения скифской эпохи Алтая и сопредельных территорий. – Барнаул.

Таиров. 2000. Таиров А.Д. Погребальный обряд ранних кочевников Южного Зауралья // Раннесарматская культура: формирование, развитие, хронология. Материалы IV международной конференции «Проблемы сарматской археологии и истории». Вып. 2. – Самара. Таиров. 2007. Таиров А.Д. Кочевники Урало-Казахстанских степей в VII-VI вв. до н.э. – Челябинск.

Таиров. 2008.Таиров А.Д. О причинах движения «скифов» на Южный Урал во второй половине VI в. до н. э. // Вестник Южно-Уральского государственного университета.. № 6 (106). Серия «Социально-гуманитарные науки». Вып. 10.

Ульянов. 2000. Ульянов И.В. Об использовании огня в погребальной практике ранних ираноязычных кочевников евразийских степей // Взаимодействие и развитие древних культур южного пограничья Европы и Азии. Материалы международной научной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения И.В. Синицына (1900-1972). – Саратов-Энгельс.

Черненко. 2000. Черненко Е.В. Люботинский курган // Археология, палеоэкология и палеодемография Евразии. – М.

Яблонский. 1996. Яблонский Л.Т. Саки Южного Приаралья (археология и антропология могильников). – М.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37

Похожие:

Южный научный центр ран южный федеральный университет iconЮжный Федеральный Университет педагогический институт кафедра английского языка флиС
Федеральное агентство по образованию российской федерации южный Федеральный Университет
Южный научный центр ран южный федеральный университет iconРоссийской Федерации Федеральное агентство по образованию южный федеральный Университет
В сборнике представлены доклады участников научно-методической конференции «Современные информационные технологии в образовании:...
Южный научный центр ран южный федеральный университет iconОтчет по целевой программе Президиума ран «Поддержка молодых ученых» за 2009 год
...
Южный научный центр ран южный федеральный университет iconИнформационный бюллетень Новые книги
Ххi centuries / Мурманский морской биологический ин-т Кольского научного центра ран, Южный научный центр ран; [редкол.: Г. Г. Матишов...
Южный научный центр ран южный федеральный университет iconИнформационный бюллетень Новые книги
Виктор Анатольевич. Региональная конфликтология : концепты и российская практика / В. А. Авксентьев, Г. Д. Гриценко, А. В. Дмитриев;...
Южный научный центр ран южный федеральный университет iconФедеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Южный Федеральный Университет» педагогический институт факультет технологии и предпринимательства
...
Южный научный центр ран южный федеральный университет iconФедеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования «южный федеральный университет» технологический институт в г. Таганроге
...
Южный научный центр ран южный федеральный университет icon9. Информатика. Кибернетика. Вычислительная техника
Есипов, Ю. В. Мониторинг и оценка риска систем «защита-объект-среда»/ Ю. В. Есипов, Ф. А. Самсонов, А. И. Черемисин; Южный научный...
Южный научный центр ран южный федеральный университет iconЮжный научный центр
Еремеев В. А., Зубов Л. М. Основы механики вязкоупру- гой микрополярной жидкости. Ростов-на-Дону: Изд-во юнц
Южный научный центр ран южный федеральный университет iconР оссия, 344010, г. Ростов-на-Дону, пр. Соколова, 62 тел./ факс (863) 267-99-88
Банк «Центр-инвест» и Южный Федеральный Университет представили совместный проект – серию публичных лекций по перспективным направлениям...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница