Высшего музыкального образования




НазваниеВысшего музыкального образования
страница7/12
Дата07.02.2013
Размер1.46 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

«СЛЫШАЩАЯ РУКА» ПИАНИСТА:

К ТЕОРИИ И ПРАКТИКЕ ВОПРОСА


Статья посвящена феномену «слышащей руки» пианиста как функциональной системы антиципирующих корреляционных связей слуха и моторики. Автор обозначает два двигательно-тренировочных метода развития этой способности: стандартно-аппликатурный и комбинаторный, а также рассматривает проблему соотношения слуха и моторики.

Ключевые слова: пианист, двигательные навыки, слуховая антиципация, аппликатура, корреляция слуха и моторики.


Фортепианное исполнительство во всех своих проявлениях – в игре по нотам и без них, в сольном и ансамблевом музицировании, в концертной или репетиционной формах – интереснейший процесс, включающий, помимо двигательно-моторных и художественно-эстетических, разные психологические аспекты. Например, в процессе музицирования по слуху, на пути автоматизации навыка, особая роль отводится предвосхищению, предугадыванию и предслышанию – всему тому, что связано с опережением. Психологи назвали эту «способность действовать и принимать те или иные решения с определенным временно-пространственным упреждением в отношении ожидаемых, будущих событий» антиципацией [3, 5]. Будучи органически связанной с памятью и мышлением, она запрограммирована на «забегающей» вперед работе мозга и проявлении познавательной активности человека. Авторы теории антиципации Б.Ф.Ломов и Е.Н.Сурков расценивают ее не только как «пространственно-временное опережение, но и как ту или иную степень полноты и точности предсказания» [3, 42]. Из выделенных ими пяти уровней антиципации (субсенсорный, сенсомоторный, перцептивный, уровень представлений и речемыслительный) в музицировании по слуху как виде инструментальной импровизации участвуют все, но с разной степенью активности, причем границы этих уровней всегда подвижны и пластичны.

В игре по слуху возникает ситуация подсознательной корреляции между формирующимся предслышанием и двигательной готовностью совершить для звуковой реализации этого предслышания необходимые игровые действия рук, пальцев. В музыке подобное явление называют по-разному: «слышащая и говорящая рука» (С.И.Савшинский), «локальная память рук» (Ф.Куперен), ощущение «кончиков пальцев» (А.Нестман), способность «иметь в руках» (Ф.Э.Бах), «умные пальцы» (Ф.М.Блуменфельд), «живая рука» (А.Хальм) и др.

Феномен «слышащей руки» чрезвычайно интересен, но недостаточно изучен. Попытки его анализа предпринимались в разное время отечественными (Л.А.Баренбойм, С.М.Мальцев, С.И.Савшинский) и зарубежными исследователями (А.Хальм). Представляя собой функциональную систему антиципирующих корреляционных связей слуха и моторики, «слышащая рука», по сути, является посредником между слуховым прообразом и движениями исполнителя. В результате этого внутренние слуховые представления мгновенно озвучиваются и превращаются в конкретный акустический «продукт».

Но счастливых обладателей такого «сокровища» – «слышащей руки» – среди музыкантов не так много, к ним относятся немногочисленные «слухачи». Их руки бессознательно, легко и мгновенно подчиняются любому приказу слуха и извлекают на инструменте именно те созвучия, которые возникают в данный момент в воображении. Остальному же большинству достичь синхронности движений и представлений нелегко, часто предслышимый звук не соответствует извлекаемому. При этом неизбежно возникают ошибки, путаница, задержки – процесс музицирования становится малоприятным и лишенным вдохновения.

Считается, что развить «слышащую руку», не являющуюся врожденной способностью, можно при соблюдении двух условий: систематичности тренировок и использовании методических способов, выработанных многолетней фортепианно-педагогической практикой. Среди них – традиционные:

1. Стандартно-аппликатурный (сохранение постоянной, единообразной аппликатуры при исполнении одних и тех же звуковых комплексов). Его сторонники – авторитетные музыканты (Ф.Лист, Г.Бюлов, М.Лонг, И.Брамс, А.Корто, Ш.Ганон и др.) рекомендуют «уважать пальцы», т.е. закрепить, узаконить за определенными интервалами и аккордами определенную аппликатуру. Такая «двигательно-топографическая» (термин С.М.Мальцева) унификация способствует постепенной выработке автоматического тактильного чутья, мышечной или «пальцевой памяти» (термин Ф.Бузони). Особо привлекательным этот принцип оказывается при транспонировании как способе, развивающем «тональное чувство» (термин Г.Цыпина), что в игре по слуху бесценно. Все, кто ратовал за стандартно-аппликатурное единообразие (А.Г. и Н.Г.Рубинштейны, С.В.Рахманинов, Ф.Шопен и вышеперечисленные, а также джазовые музыканты) настаивали на выработке устойчивой связи между движением пальца и слышимым интервалом-аккордом как конечный результат всей технической работы.

2. Принцип, прямо противоположный первому – исчерпывание в предварительной технической работе всех возможных комбинаций пальцев внутри пианистической позиции. Всесторонне апробированный педагогами и виртуозами-импровизаторами (М.Клементи, К.Черни, И.Гуммель, Т.Лешетицкий, Ф.Лист и др.), он доказал свою целесообразность для всех видов музицирования, в том числе и для игры по слуху. Комбинаторность как доминанта этого принципа не связана с тональными ограничениями, поэтому способствует успешному исполнительскому освоению разных тональностей.

Описанные двигательно-тренировочные способы призваны вырабатывать прочные слухомоторные связи между движениями пальцев и звучанием тех или иных интервалов, аккордов, что, в свою очередь, развивает «слышимость» руки. Оба этих принципа – сохранение стандартной аппликатуры для определенных звуковых комбинаций и исчерпывание пальцевых комбинаций внутри позиций – в идеале должны дополнять друг друга. Результатом их встречного движения и должна стать свободная слухомоторная антиципация движений на любой нужный интервал: пальцы обретают способность не только «слышать» извлекаемые звуки, но и предвосхищать их. Такая гибкая и прочная связь определенного движения пальцев и отпечатавшегося в долговременной памяти соответствующего звукового комплекса и создает «слышащую руку» исполнителя. С ее помощью он приобретает возможность мгновенно и безо всяких затруднений воплощать предслышимое в реальное звучание. В развитии навыка игры по слуху это исполнительское умение – кульминационное.

Относительно главенства слуха или моторики в формировании «слышащей руки» мнения музыкантов разделились. Одни (И.Гофман, Ф.Бузони, Г.Г.Нейгауз, Г.М.Коган, С.И.Савшинский) считают ведущими двигательный компонент – мышечные импульсы и рефлексы: «Мысль, что «образ пассажа еще до того, как последний прозвучит, должен быть готов в мозгу и мысленно увиден на клавиатуре; что рука содержит в себе формулу, рисунок пассажа, как ракета – огненный орнамент, который она исторгнет... – это истины..., за которые я ручаюсь» (1, 162). Другие – Г.Риман, К.Мартинсен (автор термина «слуховая воля»), Дж.Кокер и многие джазовые музыканты – считают определяющими для музицирования любого рода слуховые представления: «слышащую руку» пианиста-исполнителя, в т.ч. импровизатора, направляет слух, а моторика только исполняет его волю. Такой процесс и получил название «предслышания», т.е. слуховой антиципации. Оно создает потенциальную и обычно реализуемую возможность на какие-то доли секунды предвосхитить необходимую цель движения – данную клавишу или группу клавиш.

В редких случаях имеет место обратная связь субсенсорного и сенсомоторного уровней антиципации, когда пальцевая инициативность оказывается чрезмерной и подавляет свободное течение исполнительских слуховых представлений. Тогда налицо не слухомоторная, а моторно-слуховая антиципация, когда «руки, эти проклятые пальцы пианиста, которые от постоянного упражнения и тренировки приобретают род самостоятельного и самовольного разума, становятся бессознательными тиранами и насильниками творческой воли» (10, 449-450). Вторит К.Веберу Л.Н.Оборин: «Иногда у меня дико разбегались пальцы по всем направлениям, как мыши, и совладать с ними я не мог» (8, 32). Г.Цыпин назвал это явление «избыточным автоматизмом игровых операций», действием моторики «на холостом ходу» (7, 180). При игре по слуху такой проблемы, как правило, не возникает – наоборот, именно скорости (безостановочности и безошибочности) не хватает большинству музицирующих ввиду ненатренированности пальцев и недостатке предслышания. Но редкие случаи подобного пальцевого «забегания» и опережения (диктат моторики) в импровизационной практике все же имеют место именно тогда, когда игровые навыки сформированы, а слух «не поспевает» за руками.

Наконец, еще один аспект взаимодействия слуха и моторики касается самостоятельной способности «слышащих рук» ощущать и создавать фактуру. При этом возникает прямая зависимость свободы музицирования по слуху от уровня пианизма исполнителя, от пианистической выучки: «У выдающихся виртуозов, обладающих и блестящими задатками, и мастерством, представление о движении немедленно и точно реализуется, а у людей, всем этим в такой мере не обладающих, этот процесс требует длительной тренировки» (9, 173).

Объем исполнительской памяти, освоенные в большом количестве фактурные типы позволяют опытному пианисту быстро находить и даже создавать нужные комбинации – те, которые сами «просятся под пальцы»: спонтанно «слышащими руками» избираются обычно наиболее удобные фигурационные ходы, фактурные формулы. Отсюда возникает особое ощущение легкости, беглости и комфортности процесса музицирования – то удивительное состояние, которое превращает игру по слуху в удовольствие. Фактурные комбинации «слышащей руки» могут быть самыми разными, но среди них обязательно возобладают самые привычные, любимые – те, что и дарят завидную легкость, ощущение не работы, а, скорее, отдыха исполнителя-импровизатора: его руки словно порхают над клавиатурой, легко и изящно находя фактурное решение, пригодное для осуществления слухового замысла. В этом случае речь идет о фактурных пристрастиях и даже индивидуально-исполнительских стилях тех музыкантов, которые не избегают, а, наоборот, практикуют игру по слуху. Но таких одаренных и инициативных пианистов немного.

Для развития среднестатистического большинства современных пианистов-исполнителей помимо сенсорного, сенсомоторного и перцептивного уровней антиципации необходимо подключать речемыслительный уровень и уровень представлений – то, что поможет осознать происходящее под пальцами. В этом случае мы имеем дело и с другим качеством способностей, и с другим темпом исполнительского освоения, и с долгосрочностью развития навыка игры по слуху – т.е. с объективными обстоятельствами. Именно они побудили автора этих строк разработать методику, рассчитанную на такой – основной – тип учащегося. Ее главным ориентиром стало ускоренное формирование условно-рефлекторной связи между звукокомплексами и игровыми движениями рук на клавиатуре, а основным вектором – музыкальный слух и мышление.

Итак, фундаментом «слышащей руки» по праву можно считать не только баланс осознанного и неосознанного, но и особое диалектическое триединство музыкально-исполнительской деятельности: внутрислуховое представление исполнителя (звуковой прообраз, создаваемый в воображении) + двигательно-моторное воплощение этого прообраза на клавиатуре + реальное звучание инструмента, контролируемое и корректируемое слухом играющего. Все компоненты исполнения музыки здесь гармонично сбалансированы и соединены сложным, интенсивно функционирующим комплексом двухсторонних психофизиологических связей. В итоге у профессиональных музыкантов система «слух-движение» должна быть хорошо отлажена во всех видах музицирования, а в игре по слуху – особенно. Приоритет музыкального слуха в профессиональном развитии незыблем, признан подавляющим большинством практиков и теоретиков, но в разных видах исполнительской деятельности баланс слуха и моторики проявляет себя по-разному. Эта проблема изучалась неоднократно, поэтому существующие попытки ее решения достойны исследовательского внимания и обобщения.

Литература

  1. Бузони Ф. О пианистическом мастерстве. Избранные высказывания // Исполнительское искусство зарубежных стран. Вып. 1. – М., 1962.

  2. Куперен Ф. Искусство игры на клавесине. – М., 1973.

  3. Ломов Б.Ф., Сурков Е.Н. Антиципация в структуре деятельности. – М., 1980.

  4. Мальцев С.М. Психологические аспекты музыкальной импровизации / Музыкальные горизонты – София, 20/1987.

  5. Нейгауз Г.Г. Об искусстве фортепианной игры. – М., 1982.

  6. Оборин Л.Н. Статьи и воспоминания. – М., 1977.

  7. Психология музыкальной деятельности: Теория и практика: Учеб. пособие / под ред. Г.М.Цыпина. – М., 2003.

  8. Савшинский С.И. Пианист и его работа. – Л., 1961.

  9. Федорович Е.Н., Тихонова Е.В. Основы музыкальной психологии: Учеб. пособие / УГК – Екатеринбург, 2007.

  10. Weber C.-M. Samliche Schriften. – Bln.; Lpz., 1908.



© 2010 Захаров А.И.

РЕЧЬ И ВОКАЛ: ПОСТАНОВКА ГОЛОСА
НА ЗАНЯТИЯХ ПО СЦЕНИЧЕСКОЙ РЕЧИ С ВОКАЛИСТАМИ



В статье обобщен практический опыт работы автора с вокалистами, обучающимися в консерватории по направлению «Артист музыкального театра». Отмечая противоречие между методами преподавания классического вокала и сценической речи, автор приходит к выводу о необходимости комплексного решения проблемы путем взаимодействия в обучении таких компонентов, как мастерство актера, вокал, сценическая речь, вокальный ансамбль, танец и сценическое движение. В статье описаны некоторые приемы и упражнения, направленные на формирование и развитие необходимых певческих навыков у артиста музыкального театра.

Ключевые слова: артист музыкального театра, постановка глосса, сценическая речь, вокал.


Четыре года назад мы впервые в консерватории набрали курс актеров музыкального театра. Педагоги подобрались опытные: у одних многолетняя практика работы в театре, у других опыт - преподавательской работы в театральной школе. Школу вокалистов представляли опытные преподаватели консерватории. Задача кафедры состояла в том, чтобы выработать общие принципы методики воспитания актера музыкального театра. По многим вопросам мы нашли общие точки соприкосновения, хотя остаются некоторые весьма существенные нюансы.

Основное противоречие существует между преподавателями классического вокала и сценической речи. Вокалисты твердо убеждены в том, что постановка речевого и вокального голоса – это разные методики, при этом не могут четко сформулировать, в чем состоит это различие. Необходимо отыскать эти сходства и различия.

Несколько лет тому назад, принимая участие в выпуске спектакля «Сильва» И.Кальмана в качестве ассистента режиссера по диалогу в театре оперы и балета им.А.С.Пушкина, я столкнулся с ситуацией, которая удивила меня и заставила задуматься. Заключалась она вот в чем. Актер, исполнявший одну из центральных ролей, после вокального номера, начинал говорить в диалоге ненатурально. На все просьбы произносить текст органично, т.е. человеческим голосом, отвечал, что если он снимет вокальную позицию, то не сможет дальше петь. На меня этот ответ произвел сильное впечатление. Размышляя, я пришел к выводу, что это издержки методики воспитания голоса артиста музыкального театра.

Великий реформатор театра К.С.Станиславский в 1918 году организовал Оперную студию при Большом театре и сделал много открытий, которые не потеряли своей актуальности и сегодня. Он определил суть профессии артиста музыкального театра, которая до сих пор является для нас ориентиром. «Оперный певец имеет дело не с одним, а сразу с тремя искусствами, т.е. с вокальным, музыкальным и сценическим. В этом заключается, с одной стороны, трудность, а с другой, – преимущество его творческой работы. Трудность – в самом процессе изучения трех искусств, но, раз они восприняты, певец получает такие большие и разнообразные возможности для воздействия на зрителя, каких не имеем мы, драматические артисты. Все три искусства, которыми располагает певец, должны быть слиты между собой и направлены к одной общей цели. Если же одно искусство будет воздействовать на зрителя, а другие – мешать этому воздействию, то результат получится нежелательный. Одно искусство будет уничтожать то, что творит другое.

Этой простой истины, по-видимому, не знает большинство оперных певцов. Многие из них мало интересуются даже музыкальной стороной своей специальности; что касается сценической части, то они не только не изучают ее, но нередко относятся к ней пренебрежительно, как бы гордясь тем, что они – певцы, а не просто драматические актеры. Однако это не мешает им восхищаться Ф.И.Шаляпиным, который являет собой изумительный пример того, как можно слить в себе все три искусства на сцене. Большинство певцов думает только о «звучке», как они сами называют хорошо взятую и пущенную в публику ноту. Им нужен звук – ради самого звука, хорошая нота – ради самой хорошей ноты. При таких взглядах на оперное дело у большинства певцов музыкальная и драматическая культура находится в первобытной, дилетантской стадии» [4; 385-386]. Работая с вокалистами, каждый раз убеждаешься в правоте Константина Сергеевича.

В данной статье мы поговорим о методике работы над голосом с вокалистами, обучающимися на факультете «Актер музыкального театра». Особенность нашей работы заключается в том, что наши студенты часто не обладают большими оперными голосами и сегодня в театре все чаще пользуются микрофоном. В классической опере речевой диалог встречается крайне редко, скорее это исключение. В «Свадьбе Фигаро» В.А.Моцарта и «Севильском цирюльнике» Д.Россини есть речитативы, но это не речь. Речитатив, в переводе с итальянского, – говорок, пение говорком, или декламационное пение, подражающее разговорной речи. Опера «Кармен» Ж.Бизе, чрезвычайно редко исполняется с диалогами П.Мериме. В музыкальном театре (в оперетте, мюзикле) речевой диалог и вокал являются равноправными партнерами. Речь и пение – требуют тончайшего инструмента для воплощения творческих задач. Для актера этим инструментом является его тело и голос, которые в результате огромной работы должны стать совершенными и выразительными. В нашей деятельности воспитания будущего артиста должны присутствовать знания и практические навыки управления всем организмом. Важно, чтобы весь аппарат будущего артиста находился в постоянной тренировке и был готов в любую минуту для выполнения творческих задач, которые перед ним ставятся.

Исходя из этой установки, мы договорились на кафедре, что мастерство актера, вокал, сценическая речь, вокальный ансамбль, танец и сценическое движение являются основными в системе воспитания будущего актера музыкального театра. Безусловно, предметы общеобразовательного цикла чрезвычайно важны, без этих знаний мы получим полуграмотного специалиста, но основные усилия мы сосредотачиваем на специальных дисциплинах.

Речь и вокал. Что общего между ними и в чем различие?

В основе музыкального и драматического искусства лежит авторский текст. В драме – это пьеса (слова), в музыке – партитура (ноты). Различие между ними заключается в том, что актер, исполняющий вокальную партию, жестко ограничен музыкальным текстом, он обязан исполнить его точно по нотам и делать паузы только там, где они определены копозитором. Драматург не ставит такой задачи, актер свободен в произнесении текста, паузы – результат его внутренних переживаний – могут возникать в любой момент. Умение импровизировать на сцене говорит о высоком профессионализме актера. Профессиональный актер обладает богатым интонационным строем речи, даже в одном слове у него присутствует движение тона. Таким образом, можно сделать вывод, что речь драматического актера интонационно богаче по своему внутреннеему содержанию, т.к. в ней нет жестких ограничений, которые существуют в партитуре.

Основным выразительным средством актера драмы и музыкального театра является голос. «Когда голос сам поет и вибрирует, нет нужды прибегать к фокусам, а надо пользоваться им, чтобы просто и красиво говорить мысли или выражать большие чувства.… Сколько новых возможностей откроет нам музыкальная звучная речь для выявления внутренней жизни на сцене!» [4; 371].

На наш взгляд, принципиального различия в методике постановки речевого и вокального голоса нет, и мы попробуем это доказать.

В прошлом году студенты третьего курса консерватории были приглашены для участия в спектакле Камерного театра «Тетушка Чарлей или, здрасьте, я ваша тетя». Никакой трудности перехода от пения к речи они не испытывали, разговариваривали органично, т.е. нормальными голосами. Это еще раз убедило нас в правильности избранного нами метода работы.

Определим направление усилий, задач, стоящих перед нами в работе над постановкой голоса, условно обозначив их по темам:

- Освобождение тела, преодоление зажимов.

- Организация дыхания.

- Свобода фонации.

- Певческая опора.

- Работа резонаторов.

- Сила и полетность звука.

- Дикция.

Освобождение тела. Проблема, с которой мы сталкиваемся уже на приемных экзаменах, состоит в том, что практически все абитуриенты имеют те или иные зажимы. Чаще всего это неподвижная нижняя челюсть, зубы сжаты, рот плохо открывается, гортань напряжена, зажат плечевой пояс, руки существуют отдельно от тела, у большинства поверхностное, грудное дыхание. О дикционных недостатках и говорить не приходится, у каждого второго мягкие шипящие или свистящие, приходят даже грассирующие и, к сожалению, мы их берем, потому что у них есть голос. Мы вынуждены мириться с маленьким конкурсом при наборе, который сложился сегодня.

Тренинг всегда начинается с освобождения тела, ибо только свободное тело в состоянии передать тончайшие нюансы роли, выполнить сложные психологические задачи, стоящие перед актером в театре. Свободное тело – непременное условие для творчества. Зажим не просто сам по себе плох, он блокирует свободный творческий процесс, препятствует выявлению содержания роли. «В каждом физическом действии артиста, если оно не просто механично, а оживлено изнутри, скрыто внутреннее действие, переживание» [1; 13].

Подробно на этой теме мы останавливаться не будем, лишь обозначим ее, она заслуживает специального внимания.

Организация дыхания. В.П.Морозов – автор замечательной книги «Тайны вокальной речи» – справедливо утверждает, что «искусство пения – это искусство дыхания». Существует три типа дыхания: ключичное, грудное и нижнебрюшное или межреберно-диафрагменное. Межреберно-диафрагменный тип дыхания является верным, именно он лежит в основе речевой и вокальной школы. Вдох должен осуществляться в низ живота, при этом должны раздвигаться ребра. Напряжение, все равно возникающее в этот момент, уходит от челюсти, глотки и плечевого пояса и перемещается вниз, в область живота, а это не страшно. Легкие при этом получают достаточное для пения и речи количество воздуха. Другие типы вдоха – грудной и ключично-поверхностный. Такое дыхание не годится по нескольким причинам. Первая физиологическая. Легкие заполняются на одну треть и большая их часть не вентилируется, в результате чего происходят застойные процессы. При таком типе дыхания вдох происходит гораздо чаще, воздух не успевает согреваться, что часто является причиной сезонных простудных заболеваний – трахеита, катара верхних дыхательных путей. В результате многолетних наблюдений мы пришли к выводу, как только налаживается верный вдох, человек перестает простужаться.

Второе, при поверхностном дыхании возникает зажим плечевого пояса, глотки и челюсти, что мешает свободе фонации. Такой тип дыхания не годится ни для пения, ни для речи. С сожалением приходится констатировать, что студенты, с которыми мы работаем, зачастую дышат неправильно, несмотря на то, что они не новички в профессии, у многих за плечами четыре года музыкального училища. Процесс переучивания бывает чрезвычайно трудным, т.к. он связан с мышечной памятью, а это самый устойчивый механизм, за работу которого отвечают определенные участоки мозга. Напрямую воздействовать на него мы не можем, только опосредовано. Включив фантазию и воображение студента, втянув его в игру, мы можем достигнуть желаемого результата. Бросьте живот вниз, сбросьте напряжение мышц, просим мы студента. Происходит поразительный для него эффект – он не добрал, а воздух в легких есть, даже можно произнести короткую фразу. Секрет заключается в том, что мышцы живота освобождают диафрагму, она, опускаясь, затягивает некоторое количество воздуха. Так работает поршень в автомобиле. А если при этом активно вдохнуть, мы получим искомый результат. Как это ни странно, совершить простое физическое действие часто бывает не просто. Мышцы не освобождаются, живот не сбрасывается, вдох производится грудью.

Тогда мы предлагаем другой вариант. «Прислонитесь спиной к стене, ноги чуть согнуты в коленях, тело, от головы до копчика плотно соприкасается с поверхностью стены. Теперь освободите живот, бросьте его». Бывает, что и этот вариант не работает, тогда мы предлагаем студенту лечь на пол, другой ложится ему на живот поперек. Вдыхая, оттолкните своего партнера животом. Приемов много, какой-то обязательно сработает. Главное, чтобы мышцы поймали верное ощущение и закрепили его. Получилось, мышцы освободились. А теперь произнесите фразу. Произнес, но получилось коротко, не хватило воздуха. Теперь, сбрасывая живот, попробуйте одновременно вдохнуть, и сказать эту же фразу. Получилось, воздух остался, продолжайте говорить. Теперь вдохните еще активнее, уловили связь, – от количества воздуха зависит длительность звучания. Регулируйте сами этот процесс в зависимости от размера фразы. Приспособлений много. Можно стоять, лежать, бегать, главное в том, чтобы, найдя верные ощущения тела, студент продолжил эту работу вне стен учебного заведения – в столовой, в трамвае, в общежитии.

Этот подход в обучении мы считаем основополагающим. Каких бы успехов мы не добились в классе, цели никогда не достичь, если студент работает только на уроке. Навык возникает только тогда, когда ощущения, найденные на занятиях, закрепляются двадцать четыре часа в сутки. Мы часто говорим своим студентам, что там, за пределами аудитории, и начинается основная работа. Вы поймали верное ощущение, теперь его нужно превратить в навык, так должно быть всегда. Педагог может дать вам лишь направление, указать дорогу, по которой предстоит пройти, но осилить этот путь, сможете только вы сами.

Согласно миоэластической теории голосообразования М.Гарсиа голос рождается в результате взаимодействия колеблющихся голосовых связок с воздушной дыхательной струей, проходящей через их сомкнутые края. Если нет этого воздушного потока, то голос не образуется, несмотря на колебания голосовых связок, исходящих при помощи нервных импульсов по возвратному нерву из головного мозга (нейро-хроноксическая теория Р.Юссона). Таким образом, дыхательный аппарат певца – это легкие с многочисленными дыхательными мышцами - совершенно справедливо сравниваются по своей роли с мехами музыкальных инструментов, т.е. являются энергетической системой голоса.

«Если с точки зрения чистой механики кажется совершенно безразлично, каким путем легкие-меха создают подсвязочное воздушное давление, то с физиологической точки зрения и на практике оказывается, что способ создания и поддерживания этого подсвязочного давления во время пения для певца (и в речи для драматического артиста, добавим мы) является решающим, т.е. определяет совершенство и долговечность его голоса» [3; 118].

Искусство пения – искусство дыхания (В.П.Морозов). Оно является основополагающим и в постановке речевого голоса. Основной заботой педагога в постановке певческого дыхания является выдох. Контролируемый и регулируемый выдох – умение держать дыхание, т.е. не сбрасывать сразу весь воздух, а распределять его до конца фразы, постепенно подавая его ровным потоком. Этот фактор и обеспечивает ровное звучание голоса. Регулируют речевой и певческий выдох мышцы живота и диафрагма, а грудной резонатор делает звук объемным. Добиваясь постоянной работы грудного резонатора, мы добиваемся объема звучания. У певцов есть такое понятие «задержать дыхание», которое означает удержание стенок грудной клетки от быстрого спадания, а, следовательно, экономного расходования воздуха при фонации. Высказывание в пении определяется музыкальной фразой, заданной композитором. Нельзя добрать там, где хочется, надо допеть фразу до конца и только в паузе произвести добор – это аксиома. Наблюдая за профессиональными певцами на сцене, мы не увидим резких дыхательных движений. Он как будто не дышит, хотя голос его льется непрерывной струей. Надо сказать, что опытный певец озвучивает, додышивает фразу до конца, до последнего звука, что сегодня в театре, к сожалению, происходит очень редко. Это – искусство. У вокалистов существует заповедь: не перебирайте воздух при вдохе и не выдыхайте его весь при выдохе. Собственно, того же добиваемся и мы на занятиях по сценической речи, однако здесь возникает и некоторое различие. Речевая фраза, в отличие от вокальной, не так ритмически регламентирована. Драматическому артисту необходимо вдохнуть не на целую фразу, а чаще на речевой такт, т.к. в любой момент он может произвести добор. Тренированному артисту на это потребуется не более полсекунды. Выдающийся польский режиссер и театральный педагог Ежи Гротовский говорил своим актерам: «… бред экономить дыхание, в любой момент вы можете осуществить добор». Правда, это высказывание нельзя воспринимать буквально, т.к. жизнь героя на сцене подчинена логике поступков а, следовательно, логике речи, которая является главным выразительным средством актера. Итак, мы нашли одно принципиальное отличие, которое заключается в количестве воздуха и удержании его во время звучания музыкальной фразы и речи. Теперь о принципиальном подходе к проблеме воспитания голоса.

Традиционно принято начинать работу над голосом с освоения дыхания, затем переходить к постановке голоса, далее к дикции, произношению, логике. Мы в своей практике уже много лет исповедуем метод комплексного подхода. Суть его заключается в следующем. В речевом акте ничего не делится, одно не работает без другого. Дикция не работает без дыхания. Произношение осуществляется артикуляцией и поддерживается дыханием и голосом. Все это не работает без смысла и воображения. И одновременно все это имеет коммуникативную функцию» [1; 27-28].

Один из крупнейших театральных педагогов, заведующий кафедрой сценической речи Санкт-Петербургской театральной академии профессор В.Н.Галендеев, создавший свою школу сценической речи, справедливо замечает, что «… при расчленении предмета, преподавании его по разделам, может получиться хороший артист. Если он талантливый, у него все соберется. Но соберется и синтезируется что-то другое, состоящее не из этих элементов, которыми мы занимались по разделам. Это "артель напрасный труд". Конечно, заниматься комплексно – это очень сложно. Но на самом деле, в самом маленьком, в самом крошечном упражнении должен быть задействован весь организм. А вообще-то личность должна участвовать в каждом упражнении. Это и есть идеал, если говорить об идеале» [2; 309].

Начинаем мы с освобождения тела. Речевой акт – непроизвольно управляемая система, а физические действия – управляемая система. Разрушенный в части непроизвольно управляемой системы, речевой стереотип будет усилен физическим действием. Верно выполняемые физические действия в сочетании с речью снимают многие рече-двигательные зажимы, повышают дыхательный тонус. Развив свое тело в комбинации движения и речи, студент легче звучит и ритмичнее развивает «речевой атлетизм». С самых первых шагов мы используем в работе активные физические нагрузки, которые способствуют освобождению тела, координации дыхания и голосоведения. На первых порах мы внимательно следим за организацией верного вдоха «животом». Сразу – на втором, третьем занятии – включаем в тренировку звук «М» (звуковая разминка) в среднем регистре. Наша задача состоит в том, чтобы заставить звучать все тело, найти объем звука и закрепить ощущения. Физическая нагрузка, необходимая для координации дыхания и звука, заставляет диафрагму работать на полную мощность. Результат определяется на слух – задыхаешься, сообрази, как соединить дыхание со звуком – может быть, мало воздуха добрал или наоборот много, пристройся, чтобы тебе было удобно. Звук не летит, а падает к ногам, достань до стены или до партнера, организуй звуковой мостик. В результате мы отдаем инициативу самому студенту, его тело само должно пристроиться и выработать верные навыки. Сколько бы мы ему ни объясняли как правильно, толку не будет, пока его тело не поймет как правильно. Речевой тренинг предполагает непременное условие – включение воображения и фантазии в каждое упражнение. Дыхание можно тренировать по-разному. Перед тем, как вдохнуть, мы просим вспомнить, как пахнет море или сосновый лес или воздух после грозы, запах духов, которыми сегодня надушилась Настя. Выдыхая, подуйте теплой, упругой струей на пламя свечи, только не потушите ее, пусть оно колеблется, чем дольше, тем лучше или сделайте проталинку на замерзшем окне. Не объясняя технику дыхания, мы лишь включаем воображение, оно само налаживает верную работу мышц.

Работа резонаторов. Несколько упражнений на свободное резонирование тела. Сели в круг на мусульманскую молитву. Послушаем, как гудит раскаленная лава под землей, как это можно выразить звуком. Теперь представьте, сколько драгоценных камней хранится внутри горы. Ваше тело – гудящие провода высокого напряжения. Возьмитесь за руки и образуйте замкнутую цепь. Характер звука будет совершенно иным, сам собой включается головной резонатор. Встали и пошли по кругу. Вы – гоблины из известного мультфильма. Вы вызываете ужас, вы готовы все смести на своем пути. В сценической речи есть классическое упражнение «Колокол». Оно выполняется на цепочку гласных – У О А Э И Ы. Подставляя звук М, мы получаем звукоряд – МУМ МОМ МАМ МЭМ МИМ МЫМ. Ваше тело – колокол. Руки, имитируя движение веревки, к которой привязан язык колокола, как бы раскачивают его всем телом. В зависимости от ситуации меняется характер звука. В одном случае – это набатный колокол, сзывающий народ, в другом – валдайские колокольчики. В первом варианте включается грудь и спина, вибрируют даже руки и ноги, во втором работают голова и грудь. При этом мы не объясняем студентам работу механизмов звукообразования, а лишь добиваемся точного существования в предлагаемых обстоятельствах. В результате подобного взаимодействия на занятии абсолютно импровизационно рождаются этюды.

«Педагог, как спортивный тренер, должен знать все принципы управления мышцами, насколько это позволяет наука. Спортсмен не обязательно должен все это знать. Он должен двигаться определенным образом. То же, мне кажется, и с артистом. Работая творческими механизмами – душевными, эмоциональными, интеллектуальными, образными, духовными, – он зачастую не знает, как это называется. Если артист пробует что-то практически и него получается или не получается, он понимает, о чем идет речь, даже не зная, как это называется. Если человек практически попробовал что-то произнести, а у него вышла осечка, что-то попробовал продышать – а у него осечка, практически попробовал сдвинуть голос по диапазону так как ему предлагается, а у него он не сдвигается, вот тогда и начинается осмысление и понимание» [2; 308]. Шея и руки излишне напряжены, говорим мы студенту, у которого зажаты плечи, у гоблина не может быть такой пластики, это не волк; у вашего героя очень короткое дыхание, оно не соответствует его телу – он огромный, у него кузнечные меха внутри. Вы – тесто, оно все время растекаться, а булочник пытается придать ему определенную форму и т.д. Как мы видим, замечания не носят технического характера: поднимите мягкое небо, держите диафрагму и т.д. – они включают воображение. Через ощущение образа, через фантазию и игру мы пытаемся добиться верных технических навыков. Как показывает практика, путь этот значительно короче и продуктивнее.

Речь и вокал. Особенность нашей методики работы с будущими актерами музыкального театра заключается в том, что параллельно со словом мы включаем в тренинг вокал. Уже со второго семестра, когда освоены первоначальные навыки голосоведения, студенты начинают петь. Мы не вторгаемся в святая святых педагогов-вокалистов, не пытаемся ставить им голос, просто пробуем, как получается, напевать в удобной тесситуре, перейти от речи к вокалу. Этот переход является для нас определяющим моментом в обучении. Основное внимание направлено на свободу фонации. Петь должно быть удобно, в формировании звука принимает участие все тело. Само тело должно научиться петь. «Чтобы привести музыку, пение, слово и действие к единству, нужен не внешний, физический темпо-ритм, а внутренний, духовный. Его нужно чувствовать в звуке, в слове, в действии, в жесте и походке, во всем произведении» [4; 387].

В мастерстве актера есть упражнение «Зеркало». Выполняют его два человека, один ведет, другой должен точно повторить за ним все движения. Мы много лет используем его на сценической речи и считаем очень полезным. Выполняется оно следующим образом. Два партнера договариваются, кто будет вести. Ведущий начинает произносить незнакомые стихи, подчеркиваю – незнакомые (!). Второй, ведомый, должен этот текст точно повторять, интонируя за партнером, сливаясь с ним, не делая при этом пауз и не разрывая фразу. При многократном повторении упражнения (с разными текстами), мы добиваемся звучания в унисон. В дальнейшем они меняются – ведущий становится ведомым. Эта задача чрезвычайно сложная, требующая огромной концентрация внимания.

Мы включили в это упражнение вокал. Ведущий импровизирует музыкальную фразу, а партнер должен точно за ним ее повторить, таким образом должен возникнуть дуэт. Студенты с большим азартом выполняют это задание. В дальнейшем усложняются условия игры. Обладая хорошим слухом, сымпровизировать музыкальную фразу по тоническому трезвучию не сложно, понятно, какое она может иметь продолжение. Чтобы сбить партнера с привычного хода, придумываются сложные модуляции тона, диссонансные ходы. Мы это называем «издевательства». Упражнение выполняется в удобном (среднем) регистре, поэтому в нем могут принимать участие одновременно юноша и девушка.

Следующий этап этого упражнения – музыкальные импровизации. Ведущий сочиняет историю со словами, а партнер повторяет не только мелодический ход, но и слова истории. Запомнилась работа студентов второго курса А.Ершовой и А.Гобярите, которые сочинили старинную историю про девушку, против воли выданную замуж за нелюбимого. Невероятно точно поймали они атмосферу события. Текст и мелодия – деревенский напев – были полны настоящего драматизма. Они сыграли маленькую пьесу, и в ней все совпало, – и голос, и пластика. Задание это очень сложное, потому что одновременно должны работать все элементы – дыхание, слово, вокал и пластика. Как только сбивается дыхание у одного, это моментально передается другому, тормозится мелодический ход, разрушается вокал, задумался, какое движение должно быть дальше, ноги и руки идут в разные стороны. Выпадение одного элемента, влечет за собой разрушение всей конструкции. Если студент зажат, то это непременно проявляется и на мастерстве актера, и на сценической речи, и на танце, и если угодно, на сольфеджио. Такая вот интересная закономерность, убедительно подтверждающая, что в процессе голосообразования принимает участие весь человек.

Преподаватели вокала часто настаивают, чтобы во время урока студент стоял у рояля и ровно держал тело. Внимание сосредоточено только на дыхании и звуке. Любое движение, по их мнению, разрушает свободную фонацию. Это и есть раздельный принцип обучения, который редко приносит положительный результат. Наблюдая за одаренными студентами, мы заметили, что они во время пения сами начинают непроизвольные телодвижения, как бы встраивая тело в звук. Абсолютно правильный порыв. Только включив всего себя в процесс, можно добиться желаемого результата.

Итак, мы в целом нашли общий язык, общие подходы с преподавателями вокала, различия – только в нюансах. Но, как выяснилось, именно этими нюансами и определяется суть системного воспитания речи и голоса – как вокального, так и драматического.


Литература

  1. Алферова Л.Д., Галендеев В.Н. Диалоги о сценической речи. – СПб, 2008.

  2. Галендеев В.Н. Не только о сценической речи. – СПб, 2006.

  3. Морозов В.П. Тайны вокальной речи. – Л., 1967.

  4. Станиславский К.С. Полное собрание сочинений. Т.1. – М., 1954.


© 2010 Рубинская Л.Е.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Похожие:

Высшего музыкального образования iconВысшего музыкального образования
Васенина С. А. Два способа пространственного решения в звукозаписи
Высшего музыкального образования iconМузыкального руководителя дошкольного учреждения 2 Вопросы теста музыкального руководителя
Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 26 августа 2010 года №761н «Об утверждении Единого квалификационного...
Высшего музыкального образования iconНекоторые аспекты изучения музыкального искусства эстрады
По мере становления джаза как явления мирового музыкального искусства стали появляться исследования в области искусствоведения. В...
Высшего музыкального образования iconИспользование тембральных возможностей синтезатора в обучении игре произведений полифонического стиля на занятиях фортепиано
Ся с музыкальными стилями разных эпох, начиная от Возрождения и заканчивая произведениями современной музыки. Очень важным этапом...
Высшего музыкального образования iconИнтегрированное психическое развитие проблемных детей старшего дошкольного возраста средствами музыкального воздействия
Работа выполнена в Государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Нижегородский государственный...
Высшего музыкального образования iconКонсультация музыкального руководителя
Важнейшей задачей музыкального развития ребёнка дошкольного возраста является познание окружающего мира, внутреннего пространства...
Высшего музыкального образования iconУчебно-методический комплекс для студентов дневного и заочного отделений по дисциплине «Музыкальная психология и психология музыкального образования»
Учебно-методический комплекс предназначен для студентов высших учебных заведений культуры и искусства. В учебно-методическом комплексе...
Высшего музыкального образования iconРоссийской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования
Конечным результатом освоения ооп является подготовка выпускника по направлению 073000 «Музыкознание и музыкально-прикладное искусство»...
Высшего музыкального образования iconРеализация идей Д. Б. Кабалевского на современном этапе музыкального образования в России (статья)
«Реализация идей Д. Б. Кабалевского на современном этапе музыкального образования в России (статья)»
Высшего музыкального образования iconРегистр Женские голоса
Музыка язык звуков. Разные элементы музыкального языка (высота, долгота, громкость, окраска звуков и т д.) помогают композиторам...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница