Высшего музыкального образования




НазваниеВысшего музыкального образования
страница5/12
Дата07.02.2013
Размер1.46 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

ФОРТЕПИАННАЯ ТРАНСКРИПЦИЯ В КИТАЕ

КАК ФОРМА ОТРАЖЕНИЯ КОМПОЗИТОРСКОЙ ИНДИВИДУАЛЬНОСТИ

(НА ПРИМЕРЕ ДВУХ ВЕРСИЙ ПЕСНИ «ЛЮ ЯН ХЭ»

ВАН ЦЗЯНЬЧЖУН И ЧУ ВАНХУА)


В статье на примере сравнения двух интерпретаций одной и той же песни китайскими композиторами выявлено своеобразие преломления жанра транскрипции в китайской академической музыке. Обозначены особенности рецепции этих сочинений у современной китайской аудитории, затронуты проблемы исполнительской интерпретации.

Ключевые слова: фортепианная транскрипция, китайская фортепианная музыка, Ван Цзяньчжун, Чу Ванхуа, «Лю Ян Хэ».


К жанру фортепианных транскрипций обращались многие китайские композиторы. В качестве тем композиторы использовали народные песни, произведения для других инструментов собственного сочинения или своих коллег. Это было свойственно и для Западной Европы эпохи романтизма и для России во время освоения западной музыкальной культуры. Но, в отличие от других стран, в Китае композиторы редко обращались к одной теме.

Исключением являются транскрипции песни «Лю Ян Хэ» (хэ – в переводе с китайского, – река) Ван Цзяньчжу и Чу Ван Хуа. Песню «Лю Ян Хэ», сочиненную Тан Бигуан, по ошибке долгое время считали народной песней из провинции Ху Нан. Она была написана в 1951 для музыкального спектакля «Шуансунлян», который повествует об улучшении положения крестьян после революции. Затем эту песню можно было услышать в различных фильмах, созданных в последующие десятилетия.

Песня «Лю Ян Хэ» написана в традиционном для Китая жанре «загадки», представляющим собой незатейливые повторяющиеся музыкальные мотивы, на которые сходу сочинялись слова. Этот жанр народного творчества зародился в Юннань1 и получил широкое распространение во всем Китае. Первый куплет текста песни представляет собой вопросы, а второй – ответы на эти вопросы. В последующих куплетах развивается тематика, изложенная в первых двух. Первоначальный источник песни «Лю Ян Хэ» имеет пять куплетов, при этом все куплеты целиком исполняются редко.

Текст:

Cколько изгибов у реки Лю Ян?

Через сколько ли2 она вливается в Сян Цзян?

Какое поселение на том берегу?

Кто из предводителей народных повстанцев родом оттуда?


У реки Лю Ян девять изгибов.

Пятьдесят ли до Сян Цзян.

Сян Тан стоит на берегу.

Наш генсек Мао родился на том берегу.


У реки Лю Ян девять изгибов.

Пятьдесят ли до Сян Цзян.

Воды реки текут непрестанно,

Но милость генсека Мао длиннее.


Генсек Мао как солнце,

Ведет свой народ к прогрессу.

Мы будем всегда следовать за нашим генсеком,

Наследие народа во веки веков.


Река Лю Ян извилиста и длинна.

Пение с обоих берегов раздается во все стороны света.

Радостное пение не смолкает

О нашем генсеке Мао – солнце в наших сердцах.


Ван Цзянчжун является одним из самых известных композиторов в Китае, при этом он добился общественного признания именно благодаря своим фортепианными транскрипциям. Ван Цзянчжун родился в 1933 году, в 1958 году закончил консерваторию в Шанхае по классу композиции. Позже преподавал там и работал в качестве заместителя ректора. Им написаны такие известные транскрипции для фортепиано, как «Лю Ян Хэ», «Сто птиц поклоняются фениксу» и др.

Транскрипция «Лю Ян Хэ» создана им в 1972 году. Пьеса написана в куплетно-вариационной форме в тональности Ля мажор и представляет собой развернутое виртуозное концертное сочинение. Свободное в ритмическом плане вступление (аd libitum) основано на материале песни. Здесь она звучит в неполном аккордовом изложении без терции, что придаёт особую прозрачность звучанию фортепиано. Далее тема полностью проводится три раза в разных регистрах. В качестве связующего материала композитор использует ритурнели, изображающие колышущиеся речные волны. В развернутой ритурнели перед репризой динамика развивается от pp до ff, а затем возвращается в исходную тихую звучность. Реприза пьесы точная, в коде (Poco piu largo) первый мотив, вновь в неполном аккордовом изложении, проводится на р, а второй мотив звучит на f, но к концу возвращается к pp. Пьеса завершается эффектными, устремляющимися вверх пассажами. Гармоническое решение, выбранное композитором, лежит в русле западной классико-романтической традиции. В первых восьми тактах каждый второй такт начинается с тоники. Это сильно дробит четырехтактовую фразу, несмотря на то, что композитор смягчает четкие грани построений неаккордовыми нотами. Песня гармонизована преимущественно плагальными оборотами, при этом в самой мелодии композитор полностью сохраняет исходный материал, выписывая в некоторых местах репетиционные ноты. Стоит добавить, что морденты, которыми Ван Цзянчжун украсил мелодию, не свойственны не только вокальной, но и инструментальной китайской музыке. В целом, эта транскрипция сильно приближается к традиционным западноевропейским образцам данного жанра. Что же касается типичных черт национальной китайской музыки, то они здесь весьма опосредованы и сглажены традиционной европейской гармонизацией и местами перегруженной романтической фактурой.

Автор второй транскрипции на ту же тему, Чу Ванхуа, родился в Китае в 1941 году. Закончив в 1963 году консерваторию в Пекине, он остался там преподавать. В 1969 году он принял участие в написании знаменитого концерта для фортепиано по кантате «Хуан Хэ» (кантата была написана в 1939 году Сень Синь Хай). Сейчас Чу Ванхуа живет в Австралии.

Музыкальная зарисовка «Лю Ян Хэ» из цикла «Семь народных песен Китая» опубликована в 1985 году. Пьеса написана в двухчастной форме с вступлением и кодой в тональности Ре-бемоль мажор. Его трактовка отличается прозрачностью фактуры, тонкостью динамических градаций (от pp до mf). Вступление интонационно связано с темой песни. Частые смены темпа придают пьесе оттенок импровизационности. Тему композитор проводит в разных регистрах, не меняя при этом плотность фактуры, и гармонически объединяя фразы по четыре такта, что соответствует тексту первоисточника. Обилие задержаний и частые смены ладовых наклонений весьма свойственны восточной музыке. В тех местах, где в вокальном источнике присутствуют репетиционные ноты, Чу Ванхуа изменяет мелодический рисунок, добавляя опевания. В пьесе много глиссандо и форшлагов, которые чрезвычайно характерны для китайской инструментальной музыки.

Синтез западноевропейских жанров и форм с китайскими ладами, музыкальными выразительными средствами и мелодиями обогащает мировую фортепианную литературу новыми яркими образцами. В этом синтезе композиторы находят разный уровень соотношения европейского и национального при создании своих сочинений. В двух представленных транскрипциях композиторы Ван Цзяньчжун и Чу Ванхуа по-разному решили эту задачу. Концертная пьеса в духе листовских виртуозных транскрипций Ван Цзяньчжун, благодаря своей техничности снискала любовь учащихся Китая различных уровней. В ней композитор использует классическую форму, гармонию и романтическую фактуру. Решённая в духе западных романтических пьес, она всецело удовлетворяет запросам современной публики: юных исполнителей и их родителей. Одним есть что поиграть, а другим есть чем похвастаться. Тема к тому же у всех на слуху, и для большинства китайских слушателей не важно, что трактовка композитора совершенно не соответствует содержанию изначальной мелодии. Для китайцев чисто китайское уже не представляет столько интереса, как нечто новое, яркое и чужеродное. Вызывает, правда, недоумение форма транскрипции: не понятно, почему после бурных пассажей в среднем разделе тема вновь неожиданно возвращается в первоначальное состояние?

Другой вариант этой песни – в обработке Чу Ванхуа – сложнее для учащихся. Для них работать над звукоизвлечением гораздо скучнее, чем штудировать пассажи. К сожалению, на это не обращают должного внимания и многие педагоги в Китае. Добиться прозрачности звучания, дифференциации музыкальных пластов, выстроить драматургию произведения в пределах небольшой динамической амплитуды – все это требует от исполнителя много времени и хорошего вкуса. Но в кругу неподготовленных слушателей это всё становится неблагодарным делом. Решенная в духе импрессионистской зарисовки, напоминающая прелюдии Дебюсси, транскрипция Чу Ванхуа ближе к восточной медитативности. Его способы передачи китайского европейскими средствами воплотились в последующих работах.


Примечания

  1. Одна из самых южных провинций Китая.

  2. Ли – китайская единица измерения, приблизительно равная 1000 метров.



© 2010 Чигринская Д.И.


О СТИЛЕВЫХ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯХ В «ЧУЖЕЗЕМНЫХ СЦЕНАХ» ДЛЯ ФОРТЕПИАННОГО ТРИО ВОЛЬФГАНГА РИМА


В статье анализируется фортепианное трио «Чужеземные сцены», написанное немецким композитором Вольфгангом Римом (р.1952) в 80-е годы XX столетия. Произведение основано на взаимодействии стилистики второй половины XX века со стилем Шумана и представляет собой современный, в частности, неоэкспрессионистский, взгляд на его стиль и облик.

Ключевые слова: В.Рим, «Чужеземные сцены», стилевое взимодействие, Шуман, неоромантизм, неоэкспрессионизм.


Цикл из трех пьес для фортепианного трио «Чужеземные сцены» написан Вольфгангом Римом в первой половине 80-х годов XX века. Для сочинений Рима 80-х годов характерны различного рода заимствования, цитаты и аллюзии, широкое использование традиционных элементов музыкального языка в сочетании с новейшими приемами письма. В целом произведения Рима этого периода вписываются в тенденции неоромантизма и неоэкспрессионизма, которые Г.Данузер применительно к немецкой музыке в 1990-е годы назвал «новой искренностью» [4].

В «Чужеземных сценах» обращение к традиции наиболее последовательно. Произведение является «индивидуально-конкретной исторической аллюзией» [1] на стиль и облик Р.Шумана. «Придумать мой личный портрет Шумана и его музыкального "почерка"» [5, 233] – замысел произведения, по словам Рима. Особенность данного вида аллюзии состоит в том, что работа с «чужим словом» происходит на уровне целого сочинения и даже выходит за его рамки, проецируясь на стиль и творческий метод композитора в целом. Аллюзии подобного рода часто встречаются в сочинениях Рима 1980-х годов. Моделью может служить не только индивидуальный стиль композитора, но и тип драматургии, жанр, инструментальный состав или отдельное сочинение.

Стиль Шумана, сконцентрированный в «Чужеземных сценах», оказавший влияние на стиль и творческий облик Рима, выступает в произведении в роли прототипа, находит современные аналогии в различных ракурсах: от общей концепции стиля и жанра до мельчайших стилистических элементов. С этой точки зрения стиль Шумана предстает как «свое» слово для музыки Рима.

Аналогии возникают на основе общности метода работы с «чужим» словом. Проблема дифференциации «своего» и «чужого», авторского, индивидуализированного и неавторского, обобщенного материала идентична в творчестве обоих композиторов. Возникновение подобной аналогии тем более уникально, что столь последовательный метод заимствования чужого материала, как у Шумана (цитаты, монограммы, стилевые цитаты, даже образные ассоциации), был совершенно не характерен для его эпохи и не случайно подвергся переосмыслению именно в последней трети XX века. В стилевой ситуации поставангарда, когда концепция индивидуального стиля, доведенная до предела авангардом II волны, сменяется «стилистической нейтральностью» [3, 122], господствует «новое комментирующее мышление» [2, 167]. Отказываясь от сочинения авторского материала, композиторы свободно оперируют чужими стилями, создавая новые сочинения. При этом «комментирующий» материал остается «стилистически нейтральным».

Нечто подобное наблюдаем у Шумана. «Чужой» материал в его музыке часто выполняет тематическую функцию, в то время как «свое» слово играет роль развития и его место занимают «общие формы звучания» (термин Е.Ручьевской). Иногда, как, например, в «Крейслериане», объектом варьирования оказываются общие формы звучания в дотематическом, неоформленном виде: отдельные фактурные, мелодические и ритмические типы, откристаллизовавшиеся в стилистике романтизма и собственно в стиле Шумана. Подобные процессы взаимопроникновения и взаимовлияния можно наблюдать у Шумана в формообразовании (когда тесно сплетаются черты вариационности, сонатности, сюитности), во взаимодействии разных жанров и родов музыки (например, явление «сценичности», «литературности» его инструментальных сочинений).

Шумановский материал используется Римом в двойственном значении: как индивидуализированный, тематический, «свой» и, напротив, – как неиндивидуализированный, нетематический, «чужой». Стиль Шумана, заимствованный, неавторский компонент, выступает носителем субъективного, авторского. Начиная с программного заголовка, Рим последовательно работает со стилем Шумана – с жанром и родом музыки, с циклом, с формами, мелодией, ритмом, звуковысотностью, фактурой, создавая тонкие корреляции между музыкой прошлого и современности. Подобно тому, как Шуман соединяет разные типы форм, жанров, родов музыки, Рим в «Чужеземных сценах» совмещает приемы музыкальные и немузыкальные, традиционные и новые. Он переносит в «живую» музыку приемы музыки электронной, сочетает музыкальную и живописную техники, используя заимствованный из живописи прием наложения различных пластов. Композитор сочетает классико-романтическую тональность и форму со свободной двенадцатитоновостью XX века и заимствованными из минималистской техники приемами статики, остинато и методом фазового сдвига.

Взаимодействуя в рамках одного сочинения, разнородные элементы образуют два полярных образно-стилистических пласта: индивидуализированный (шумановский) пласт и нейтральный (нешумановский). Первому соответствуют традиционные, «нормативные» выразительные средства: стилистика Шумана, классико-романтическая тональность и форма, имманентно музыкальные приемы развития, динамическая (открытая) организация времени и пространства. Все эти средства свойственны нормальному человеческому восприятию. Противоположный образно-стилистический пласт характеризуют новейшие и «ненормативные» средства выразительности: «нейтральная» стилистика, современная композиция и звуковысотность (тип «сочинения в развитии» и свободная двенадцатитоновость), немузыкальные приемы развития (живописный прием наложения пластов и манипуляция с записанными объектами, применяемая в электронной и конкретной музыке), статическая (закрытая) организация времени и пространства (использование минималистской техники). Средства, принадлежащие данному образно-стилистическому пласту, выходят за рамки привычного восприятия и применяются для модификации и искажения «шумановского», «нормативного» комплекса, вплоть до его нивелировки и трансформации в «нешумановский», «ненормативный».

Конфронтация двух пластов выражает психологизированное содержание цикла: внутреннюю борьбу больного сознания с бессознательными процессами, концентрацию сознания и ее потерю (прототипом также является фигура Шумана позднего периода творчества). При их взаимодействии стиль Шумана то концентрируется, обретает целостность и узнаваемость, то постепенно распадается на отдельные стилистические элементы, фрагменты и превращается в нечто объективно-обобщенное, отстраненное, надличностное. При приближении к целостности стиля Шумана музыка приобретает традиционные черты, во всех аспектах приближается к классико-романтическим нормам стиля. По мере удаления от шумановского стиля происходит постепенный распад этих норм и превращение их в «авангардные».

С точки зрения общей композиции цикла, центром является II сцена, по словам автора, – это собственно портрет Шумана; она написана в типичном для Шумана жанре – характерная пьеса (указано в заголовке). Шумановский стиль, наиболее ярко представленный в ней, постепенно кристаллизуется в первой части и так же «размывается» в третьей. Вторая сцена начинается по законам сонатной формы: есть главная и побочная партии, соединенные связкой, с характерным шумановским тематизмом. Но далее развитие не следует законам сонатности, и сцена в целом состоит из нескольких секций или блоков, основанных на чередовании и взаимопревращении шумановских (динамических, открытых) и нешумановских (замкнутых, статических) эпизодов.

Главная партия содержит все элементы шумановского тематизма: мелодию, гармонию, ритм, темповые и штриховые указания. Но они представлены в искаженном, неестественном, гипертрофированном виде и так и не обретают органичности, целостности, а существуют параллельно.

Так, мелодия, по-шумановски порывистая и беспокойная, содержит намеренно декламационные романтические сексты и секундовые задержания. «Разорванность» и «лихорадочность» подчеркивается благодаря резким скачкам на малые ноны, синкопам шестнадцатыми на слабую долю, короткой, «рваной» фразировке, резким динамическим перепадам, наличию «шумановских» sf, тоже усиленных (sfffz, наличием нескольких sf на небольшом временном промежутке).

Фактура также предельно искажена. Характерные для Шумана фигурации фортепиано с «вырастанием» из них мелодических элементов, дублирование басом мелодии струнных по принципу двухголосия не могут прийти к устойчивой повторности: ожидаемая повторность, усиленная до механистичности, возникает только в «нешумановских» эпизодах в роли остинатного «паттерна» и теряет свою изначальную «живость». При дублировании басом мелодии появляются «расслоения» во времени, создавая ощущение невозможности приведения их к согласованию.

1. Сцена II, тема главной партии:



Побочная партия олицетворяет другую образную грань шумановской музыки – лирику. В отличие от главной, она более целостна по структуре (период из двух предложений), менее искажена, но более схематична: попытка окончательно соединить разрозненные элементы шумановского стиля привела к резкому «падению» в «нешумановский» стилистический план:


2. Сцена II, тема побочной партии:







В обеих темах акцентируются часто встречающиеся у Шумана гармонические обороты: доминантовый квинтсекстаккорд с разрешением в тонику или цепочки эллиптических оборотов с этими аккордами.

При самостоятельном появлении каждый элемент стиля Шумана становится его самостоятельным знаком – «темой-шифром». «Темы-шифры» имеют разную природу, являются «разбитыми» темами главной партии и побочной. В таком виде они существуют в I и II Сценах, где происходит «собирание» и «распад» шумановского тематизма. Назовем эти темы по принципу удаления от стиля Шумана и приближения к «нейтральному» звучанию:

  1. «шумановская мелодия» («Сцена I», первый раздел, в ритмическом увеличении);

  2. «шумановский ритм» («Сцена I», т.135);

  3. «шумановская фактура» («Сцена I», тт.136-141).

«Темы-шифры» №№1-3 достаточно оформлены и целостны, являются легко узнаваемым шумановским элементом. Следующая же группа «тем-шифров» (№№4-6) тоже являются знаками шумановского стиля, но более фрагментарны по своей природе и являются одновременно «общими формами звучания», хотя и встречаются в тематической функции у Шумана:

  1. «трели» («Сцена I», начиная с т.87);

  2. «хроматическая гамма» (там же);

  3. «фактура арии» («Сцена I», тт.74-75).

Крайним вариантом «тем-шифров», представляющих собой уже вовсе не оформленный материал, характерный для техники минимализма:

  1. «тянущийся звук» (начало «Сцены I»);

  2. «репетиции» («Сцена I», т.110 и далее).

«Темы-шифры» даны в I Сцене в «дотематическом», неоформленном виде и реализуются в целостном виде только в «Сцене II». В «Сцене III» они приобретают еще более фрагментарный вид и функционируют как «точки» или «атомы» шумановского стиля, предельно отдаленные от его реального звучания. Это свойство не распространяется на эпизод в жанре арии, где также можно выделить знак шумановского стиля – «фактуру арии». Она появляется в III Сцене в полноценном виде (в виде развернутой арии) как символ эпилога, ухода, прощания.

Таким образом, интерпретируя стиль Шумана как «чужое слово», Рим создает свой собственный вариант «новой моностилистики», с предельным взаимодействием и одновременно предельной конфронтацией стилей. Взаимодействие усиливается еще и тем, что сама фигура Шумана предстает в двойственном значении: как лирический герой и как стилевая модель (подобно тому, как портреты музыкантов в «Карнавале» Шумана изображаются средствами их музыкальных стилей).

Стилевое взаимодействие не исчерпывается односторонним влиянием Шумана на стиль Рима. Другая грань замысла «Чужеземных сцен» – воссоздать облик Шумана в том варианте, в котором он существовал в его поздний период и не мог быть до конца понят его современниками. Рим показывает неисследованные грани творчества Шумана путем намеренного их акцентирования, одновременно искажая их, как это делали экспрессионисты, и тем самым создает как бы современный портрет позднего Шумана.


Литература

  1. Власова Н. Пересечение с музыкальной традицией в творчестве западногерманских композиторов 1970 – 1980х годов. Автореф. дисс. … канд. иск. – М., 1998.

  2. Катунян М. Новый комментарий как стратегия самоидентификации через миф // Искусство XX века как искусство интерпретации. – Нижний Новгород, 2006.

  3. Савенко С. Есть ли индивидуальный стиль в музыке поставангарда? // Советская музыка. 1982. №5.

  4. Danuser H. Innerlichkeit und Äußerlichkeit in der Musikästhetik der Gegenwart // Die Musik der achtziger Jahre. – Mainz, 1990.

  5. Rihm W. Fremde Blätter (über Robert Schumann) // W.Rihm. Ausgesprochen.
    Schriften und Gespräche. Bd. 1. Hrsg. von U.Mosch. – Winterthur, 1997.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Похожие:

Высшего музыкального образования iconВысшего музыкального образования
Васенина С. А. Два способа пространственного решения в звукозаписи
Высшего музыкального образования iconМузыкального руководителя дошкольного учреждения 2 Вопросы теста музыкального руководителя
Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 26 августа 2010 года №761н «Об утверждении Единого квалификационного...
Высшего музыкального образования iconНекоторые аспекты изучения музыкального искусства эстрады
По мере становления джаза как явления мирового музыкального искусства стали появляться исследования в области искусствоведения. В...
Высшего музыкального образования iconИспользование тембральных возможностей синтезатора в обучении игре произведений полифонического стиля на занятиях фортепиано
Ся с музыкальными стилями разных эпох, начиная от Возрождения и заканчивая произведениями современной музыки. Очень важным этапом...
Высшего музыкального образования iconИнтегрированное психическое развитие проблемных детей старшего дошкольного возраста средствами музыкального воздействия
Работа выполнена в Государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Нижегородский государственный...
Высшего музыкального образования iconКонсультация музыкального руководителя
Важнейшей задачей музыкального развития ребёнка дошкольного возраста является познание окружающего мира, внутреннего пространства...
Высшего музыкального образования iconУчебно-методический комплекс для студентов дневного и заочного отделений по дисциплине «Музыкальная психология и психология музыкального образования»
Учебно-методический комплекс предназначен для студентов высших учебных заведений культуры и искусства. В учебно-методическом комплексе...
Высшего музыкального образования iconРоссийской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования
Конечным результатом освоения ооп является подготовка выпускника по направлению 073000 «Музыкознание и музыкально-прикладное искусство»...
Высшего музыкального образования iconРеализация идей Д. Б. Кабалевского на современном этапе музыкального образования в России (статья)
«Реализация идей Д. Б. Кабалевского на современном этапе музыкального образования в России (статья)»
Высшего музыкального образования iconРегистр Женские голоса
Музыка язык звуков. Разные элементы музыкального языка (высота, долгота, громкость, окраска звуков и т д.) помогают композиторам...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница