Дмитрий СмирновГеракл без галстука




НазваниеДмитрий СмирновГеракл без галстука
страница1/21
Дата05.02.2013
Размер3.78 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21
Файл из библиотеки Фензина http://www.fenzin.orgЛюбишь фантастику? Давай на Фензин!Дмитрий СмирновГеракл без галстукаАннотацияНе надо прикасаться к кумирам, позолота остается на пальцах. А если аккуратно протереть их влажной тряпочкой; чтобы вместе с позолотой сошла и вековая пыль? Тогда выяснится, что давно намозолившие глаза боги и герои Древней Греции отнюдь не застывшие мраморные статуи, как рассказывали в школе. А наоборот, настолько полны жизни, что соседи по коммуналке рядом с ними будут казаться сделанными из гипса.Зевс и Минотавр, Сизиф и Афродита, Одиссей и Гера, Аполлон и Ясон, ну и, разумеется, фронтмен этой страны героев Геракл зажигают так, что современная бульварная пресса искусала бы себе локти, узнав, какие события прошли за давностью лет мимо ее полос.Глава 1РОЖДЕНИЕ ГЕРОЯБывает так, что жизнь человека складывается наперекосяк с самого рождения. Схватки начались ночью, пьяный акушер криво наложил щипцы, заспанная санитарка уронила младенца на пол, в роддоме отключили отопление и ребенок простыл… Дальше злоключения, стартовав с нулевой отметки, наслаиваются одно на другое, преследуя и терзая бедолагу до самой смерти, которая, как правило, не заставляет ждать своего прихода.Величайший из героев всех времен и народов намного превзошел остальных смертных и в этом вопросе. Проблемы взяли его в тесное кольцо задолго до появления на свет. Собственно, толчком, который запустил в движение силы и процессы, приведшие в итоге к рождению Геракла, стала неприятность, случившаяся более чем три с половиной тысячи лет назад в царстве его венценосного деда.Алкмена, мать героя, была дочерью царя города Микены — одного из самых богатых полисов Греции той эпохи. Подобно современным Соединенным Штатам Древняя Греция состояла из полусотни самостоятельных территориальных образований, объединенных общим языком, религией и любовью к развлечениям, но разобщенных повсеместной жаждой наживы за счет ближнего и отсутствием единого федеративного руководства. Каждое мини-государство издавало свои законы, чеканило свои монеты и вообще творило, что хотело в рамках того, что позволяли ему соседи. Микены в этой проекции на звездно-полосатую державу были чем-то средним между Детройтом и Чикаго.Единственным недостатком царя Микен было его имя — Электрион. И в наше-то вседозволенное время человек с таким именем чувствовал бы себя несколько не в своей тарелке, а что уж говорить про архаическую Грецию. Тем не менее, во всем остальном папа был очень даже неплох. И богат, и добр, и из семьи хорошей — сын великого греческого героя Персея и звезды греческого неба Андромеды. Чтобы не попадать лишний раз в неловкое положение, он просил подчиненных звать его не по имени-отчеству — Электрион Персеевич, а просто «шеф».Надо сразу предупредить, что некоторое время большинству читателей придется непросто. Читать книгу, где действующими лицами являются Оксил Андремонович или Навсикая Алкиноевна, несомненно, сложнее, чем те, в которых сюжет двигают Кирилл Бешеный или Саша Белый. Конечно, любителям истории, проживающим в регионах, где в газетах пишут про мудрые решения Амангельды Молдыгазеевича или чуткое руководство Сапармурата Атаевича, будет значительно проще, чем остальным. Хотя даже им царица Сфенебея Иобатовна вряд ли покажется соседкой по лестничной клетке. Но стоит немного потерпеть, буквально главу-другую, и тогда любая Мальпадия Стафиловна станет резать глаз не сильней Евлампии Романовой. А потерпеть есть ради чего.Ключевой причиной, приведшей к появлению на свет Геракла, стала произошедшая в хозяйстве Электриона неприятность. Неподалеку от микенского царства на острове Тафос проживало племя телебоев. Эти люди, в силу особенностей религиозных воззрений, отрицали возможность изобретения телевидения, чем и заслужили свое прозвище, но жители соседних областей недолюбливали их не только за это. Основной специализацией большинства телебоев была кража крупного рогатого скота. И как-то раз эти борцы с прогрессом обокрали Электриона, уведя у него стадо коров. Дело по тем временам обычное, но все равно неприятное, особенно для руководителя такого уровня.Однако проблемы имеют особенности случаться и у государственных мужей самого высокого полета. Государственная граница оказалась не на замке, Микены остались без молока, в душе правителя появился неприятный осадок. Электрион так однажды и сказал за обедом: «Что это мы все без молока да без молока, так и помереть недолго».Возникни подобный вопрос сейчас, его, конечно же, решали бы через суд. Но судопроизводство тех времен было несравнимо с нынешним. Тянулось годами, судьи рядили, как олимпийский бог на душу положит, и их вердикты зачастую были очень далеки от того, на что рассчитывал истец.Электрион разумно предположил, что, пока суд что-нибудь решит, немало молока утечет налево. И взялся действовать собственными силами, которые, как вскоре выяснилось, сильно переоценил. Он поручил вернуть утраченные ценности на родину трем своим сыновьям, и их карательная экспедиция потерпела полное фиаско. Телебои отнеслись к попытке отобрать у них краденое стадо резко отрицательно, что выразилось в полном разгроме микенских вооруженных сил и избиении сыновей Электриона до смерти.Донельзя озадаченный таким поворотом событий, Электрион впал в глубокое раздумье. С одной стороны, отмстить за сыновей и коров надо, а с другой — как это сделать, если нет ни войска, ни денег на войну? Положение представлялось почти безвыходным.Электрион порылся в закромах и выложил на стол последний козырь. Алкмена давно надоедала папе постоянными просьбами подыскать ей жениха посимпатичней, и царь решил убить сразу двух зайцев. Он объявил, что тот, кто вернет ему краденое имущество и разобьет телебоев, получит в жены принцессу и чего-нибудь типа полцарства в приданое.Суета среди свободных мужчин детородного возраста после публикации в прессе этого объявления поднялась колоссальная, и энергичней всех оказался джентльмен по имени Амфитрион, проживавший по соседству в Тиринфе. Этот шустрый парень дождался момента, когда телебои пустятся в очередной набег и оставят краденых коров на попечительстве одного пастуха.Пасти стадо был подряжен некий Поликсен, выдававший себя за царя Элиды, но, несмотря на столь высокое положение, охотно согласившийся за умеренную плату на работу, как он сказал, по совместительству. Хотя, надеясь повысить свой гонорар, постоянно приговаривал: «Не царское это дело».Дождавшись, пока телебои тронутся в поход, Амфитрион вышел из кустов и с помощью двух легких оплеух убедил Поликсена, что и красть, и сторожить краденое одинаково нехорошо. В хрониках того времени так и записано: раскаявшийся пастух передал стадо без боя. Что справедливо, поскольку нельзя же считать боем две несильные затрещины. И не успела еще осесть поднятая телебоями пыль, а Амфитрион уже гнал стадо в Микены, потирая руки при воспоминаниях о прелестях Алкмены.Счастливый Электрион встретил героя у ворот, пересчитал коров, прослезился, расцеловал Амфитриона и пригласил за свадебный стол. И хотя смерть сыновей осталась пока не отмщенной, новоявленный зять заверил, что это за ним тоже не заржавеет, но нельзя же делать несколько дел одновременно. Электрион согласился с такой постановкой вопроса, однако приданое тоже пока попридержал.Пока молодые целовались под дружные крики гостей, папа пошел еще раз взглянуть на репатриированных коров и вдруг открыл для себя очень интересную вещь. Своим открытием он поспешил поделиться с зятем. Вот как описывал эту сцену Эсхил в трагедии «Амфитрионова свадьба», не дошедшей, к сожалению, до нашего времени.Электрион (входит в пиршественную залу):О, сын мой! Позволь обратиться с вопросом к тебе неприятным.Прости, если им омрачу этот праздничный пир.Но где же телята, скажи: почему их не вижу?Иль, может быть, зренье мое повредил громовержец Зевес,Который сильнее любого, кто есть на Олимпе,Который по небу гоняет тяжелые тучи стадами,Которому все на земле в подчинении ходим,Которого…Далее Эсхил на ста пятидесяти папирусах излагает в бессмертных стихах суть дела. Электрион предъявил своему новоявленному зятю претензию в сокрытии родившихся за время отсутствия стада телят. На что Амфитрион отвечал, что, по описи, коров, сколько брали, столько и сдали, а все побочные продукты — телята там или молоко — это уж извините. Этого мы сдавать никак не можем, чтобы не нарушать отчетности.Выяснилось, что параллельно с большим боевым подвигом зятек провернул еще и маленький торговый, загнав налево ту часть стада, с которой, по его мнению, Электрион не был знаком лично. Электрион же с таким порядком вещей согласен не был, о чем и извещал родственника. Диспут вышел довольно жарким, и, увлекшись спором, Амфитрион прибег к слишком веским аргументам. Его тесть, получив удар дубинкой, ничего не смог противопоставить в ответ и тихо умер, омрачив этим бестактным поступком свадьбу дочери.Царская пресс-служба тут же разослала пресс-релизы, в которых говорилось, что Электрион погиб в результате несчастного случая. Он, мол, нечаянно подвернулся под дубинку, которую Амфитрион кинул в проходившую мимо корову. Редакторы микенских газет, получив такой релиз, соглашались, что случай счастливым назвать действительно сложно, но вставать на официальную точку зрения не спешили. Некоторые даже открыто заявляли, что просто не понимают, чего корове делать на пиру, если она не жареная.Поутру Амфитрион признался, что чувствует некую неловкость и считает нужным покинуть Микены, чтобы не смущать своим видом судей, которые хотели бы его немного посудить за убийство царя. Алкмена, которой после гибели папы тоже мало, что светило в Микенах, предпочла последовать за мужем в изгнание, заявив, что делает это, дабы проконтролировать выполнение Амфитрионова обещания покарать убийц ее братьев, то есть сыновей покойного. Такой вот клубок.На вопрос жены: «Куда же мы теперь?» — Амфитрион отвечал, что лучше всего было бы, как это и принято, скрываясь от правосудия, в Мексику или, на худой конец, в Грузию, но, поскольку это ведь черт знает где, то подойдет и любое соседнее государство.Таким образом. Геракл, вместо того чтобы родиться внуком царя, имея в распоряжении все блага мальчика-мажора: английскую спецшколу, джинсы, видеомагнитофон «Сони» и магнитолу «Шарп», — родился на чужбине сыном изгнанника.Амфитрион и Алкмена переехали в город Фивы, где сняли на первое время малогабаритную двушку в спальном районе. Царю Фив Креонту понравились резюме Амфитриона и бизнес-план похода на телебоев, и он принял героя на должность руководителя экспедиции на остров Тафос.Но перед этим Креонт предварительно провел тестирование претендента, поручив ему разобраться с тевмесской лисицей. Этот неприятный зверь был ниспослан в Фивы богом морей Посейдоном и грабил окрестности города, как олигархи Россию. Чтобы хоть как-то утихомирить разбушевавшееся животное, жители Фив ежемесячно относили в лес по маленькому мальчику. Это помогало, но ненадолго. Основная проблема заключалась в том, что в программе твари было прописано условие: «Никто и никогда не сможет лисицу догнать». Существуй в те времена капканы или огнестрельное оружие, нечего было бы за ней и гоняться, но лисица, как мы сейчас понимаем, намного опередила свое время и жила припеваючи.Но и Амфитрион был не тот парень, который спасовал бы перед пушистым воротником. Изучив личное дело лисицы, он договорился с охотником Кефалом, которому по случаю досталась от Артемиды собака со странной кличкой Лайлапа. Не так важно, чем эта собака лаяла, главное, что в ее программе было прописано условие: «Никто и никогда не сможет от собаки убежать». Амфитрион одолжил собачку на денек и натравил ее на лису. Уже через неделю эти зверики настолько достали всех своей беготней, что вопрос об их дальнейшей жизнедеятельности рассматривался на самом высшем уровне.Зевс, у которого от поднятой суеты начала кружиться голова, заявил, что программа совершила системную ошибку и будет закрыта.— Если такое будет повторяться, обратитесь к разработчику, то есть ко мне, — сказал он и превратил и собаку и лисицу в камни.В накладе остался только Кефал, лишившийся источника дохода, но Амфитрион его утешил, взяв с собой в поход на телебоев. Мол, там Кефал сможет подобрать среди трофеев себе что-нибудь взамен окаменевшего бобика. Оставалось лишь удачно провести военную кампанию.Амфитрион и тут не стал, как говорили греки, «откладывать дело в долгий ящик Пандоры» и быстренько разбил телебоев в поле. Но непосредственно на подступах к вражеской столице столкнулся с неожиданной преградой. Царь телебоев, по фамилии Птерелай, был внуком уже упоминавшегося Посейдона. Повелитель морских коньков, увлекаясь на досуге генетикой, вырастил на голове Птерелая золотой волос, делавший своего хозяина непобедимым. Современная военная наука пока не может объяснить этого феномена, хотя и очень хочет. Птерелай вместе со своим волосом заперся в столице, взять которую Амфитрион не мог, как ни старался.Помощь пришла из тех мест, откуда обычно приходит беда, — откуда не ждали. Царская дочка по имени Комето, прогуливаясь по крепостной стене, увидела загорающего внизу Амфитриона, и что-то в нем ей приглянулось. Что именно запало в душу девушке, греческие источники до нас не донесли, но, поскольку в те времена иных пляжей, кроме нудистских, не имелось, то есть возможность выдвинуть ряд смелых догадок.Дочка начала уговаривать венценосного папашу устроить так, чтобы она смогла пообщаться с тем бравым паладином накоротке. Папаша же, напротив, совсем не горевший желанием поближе познакомиться с негодяем, разорившим его страну, наотрез отказывался. Более того, он всячески осуждал неразумный выбор дочери, говоря ей со вздохом:— Ну и козла же ты полюбила! Верно говорят: зла любовь!Искренне сказанная фраза, хоть и в искаженной форме, намного пережила автора.Тогда Комето логично предположила, что если впустить осаждающих в город, то вместе с ними войдет и их красавчик предводитель, и тогда пообщаться с ним будет гораздо проще. Она прокралась ночью к папе в опочивальню и выдрала золотой (или, как она сама, шутя, говорила, «ржавый») волос из папиной шевелюры. В честь принцессы впоследствии было названо чистящее средство, легко справляющееся с ржавчиной.До нас не дошло никаких сведений, состоялся ли у Комето с Амфитрионом тет-а-тет, но то, что царство телебоев в целом и их столица в частности были разорены дотла, известно точно. В общем, ни Птерелаю, ни его дочке ее упражнения в парикмахерском искусстве на пользу не пошли, если не сказать сильней.Однако события, собственно, и положившие начало истории Геракла, происходили в это время отнюдь не на острове Тафос, а в Фивах, где осталась добропорядочно дожидаться своего супруга Алкмена. Волею своенравного случая, выбивающая во дворе одеяло жена Амфитриона попалась на глаза Зевсу, не пропускавшему мимо себя ни одной туники. Благодаря такому пристрастию главного олимпийца, пол-Греции числило себя в детях властителя мира, и если даже половина из них привирали, то все равно это было очень недалеко от правды. При этом, ради очередной победы, которую пуритански настроенные писатели XIX века необоснованно назвали бы сердечной, похотливый небожитель готов был пойти на самые невозможные уловки, изощряя фантазию не хуже современных деятелей рынка телерекламы.История, приключившаяся по милости хозяина Олимпа с прабабкой Алкмены Данаей, настолько показательна в этом плане, что читатель наверняка простит небольшой шаг в сторону от центральной ветви нашего рассказа. Благо, таких шагов будет еще немало и они, вне сомнения, того стоят.Отец Данаи, царь Акрисий, был земляк Амфитриона и правил в Аргосе, тоже не последнем городе полуострова Пелопоннес. Но, в отличие от чикагодетройтных Микен, Аргос был не чужд еще и тяги к прекрасному, выражавшейся в том, что раз в год градоначальник посылал гонца к какому-нибудь оракулу с риторическим вопросом: «Как тут у нас вообще будет?» И однажды разорившийся вдруг на обширное пророчество оракул предсказал, что все, мол, Акрисий, в твоем королевстве и у тебя лично будет складно, но ближе к старости образуется одна небольшая проблемка: тебя убьет твой собственный внук.Известие о том, что тебя кто-то убьет, само по себе штука малоприятная, а уж заполучить такую радость из рук собственного внука — и говорить нечего. И, поскольку единственная Акрисиева дочка Даная в этот момент уже подошла к репродуктивному возрасту, меры нужно было предпринимать незамедлительно. Вернее всего было бы, конечно, загнать дочурку к праотцам, но на это Акрисий как-то не отважился. В качестве превентивной меры на спешно собранном госсовете решено было избрать пожизненную изоляцию от общества.— Нельзя ей жить в обществе, тогда и мы не будем зависеть от общества, — сказал Акрисий и повелел заточить дочурку в погреб. Эту фразу потом перенял у него гимназист Володя Ульянов, у которого, как мы знаем благодаря Зое Воскресенской, всегда было пять из греческого и, стало быть, не было проблем с грабежом античных авторов. Правда, как мы теперь видим, с дословным переводом этой отдельно взятой фразы у Володи все же возникли сложности.Специально для дочки местные щусевы быстренько построили под землей комфортабельную одиночку с использованием современнейших стройматериалов: камня, меди и бронзы, куда и засадили впавшую в немилость принцессу. Однако шум строительства: грохот отбойных молотков, гул бульдозеров и мат рабочих — как раз и привлекли внимание Зевса, который после беглого осмотра из-за облаков сделал вывод, что девица-то очень даже ничего. И решил прокрутить с ней небольшой адюльтер. Операция получила кодовое название «Тюремный роман».Дождавшись завершения строительства и отвода тяжелой техники и молдавских рабочих, Зевс непринужденно перешел над местом заключения из твердого состояния в жидкое и, напевая: «Спрячь за высоким забором девчонку — выкраду вместе с забором», пролился дождем на девицу. Поначалу Даная немало испугалась обилию обрушившейся сверху влаги. Всех желающих понять психологическое состояние героини мы отсылаем к картине художника Верещагина «Княжна Тараканова», написанной по мотивам излагаемой истории. Но после того как Зевс вернулся из жидкого состояния в твердое, девушка успокоилась и улеглась поудобнее, что мы можем наблюдать уже на картинах таких художников, как Тициан и Рембрандт.Проблема контрацепции в те далекие времена была не то, что не решена, даже еще и не сформулирована. Поэтому каждая Зевсова ходка налево заканчивалась рождением очередного героя. После того как, сделав свое дело, олимпиец обратился в газообразное состояние и улетучился, подобно большинству мужчин во все времена, несчастной девушке осталось лишь тосковать во мраке заточенья. Когда позже Данаю извлекли на свет божий, на вопросы о том, как ей в таких сложных условиях удалось обрести счастье материнства, она бесхитростно отвечала: «Вода дырочку найдет», чем несказанно обогатила мировую сокровищницу народной мудрости.Как и положено, через девять месяцев после физических экспериментов Зевса с изменениями агрегатного состояния Даная родила мальчика, которого назвала Персеем, что переводится на русский язык как «Разрушитель». (В американском прокате фильм шел под названием «Терминатор».).Но Акрисию над странными фантазиями дочки задумываться не приходилось. Как-то раз, прогуливаясь в окрестностях подземелья, он услышал детский смех и понял, что план А не сработал и нужно срочно переходить к плану Б. Проблема по-прежнему заключалась в том, что проливать кровь родственников у греков как-то не очень поощрялось. Потому решено было царевну вместе с внуком, о котором так долго говорили оракулы, по-тихому утопить. Их загнали в первый попавшийся ящик из-под марокканских мандаринов и швырнули в море. «И царицу, и приплод тайно бросить в бездну вод», — как позже писало в адаптированной версии этого мифа солнце русской поэзии.Но и план Б тоже не сработал. Кораблестроение в те времена было еще совсем молодой отраслью, и инженеры просчитались, определяя ресурс плавучести мандаринового ящика. Он оказался неожиданно выше расчетных данных, ящик не затонул тут же, у берега, а лег в неуправляемый дрейф и вскоре скрылся за горизонтом. Впрочем, опростоволосившиеся корабелы, спасая свою шкуру, наперебой уверяли царя, что с минуты на минуту дерево набухнет и этот дредноут пойдет ко дну вместе с командой. Акрисий успокоился и высылать эскадру вслед ящику не стал. Как выяснилось впоследствии, зря.Ящик прибило к острову, Персей выжил и совершил массу героических подвигов, не имеющих, однако, отношения к нашей истории, и в итоге таки прикончил несчастного дедушку. Хотя и гораздо позже, чем предполагал оракул, потому что дедушка сопротивлялся до последнего.Уже маститым героем Персей вернулся в родной Аргос. Акрисий, узнав о его приближении, заявил, что не считает себя достойным лицезреть знаменитого потомка, и сделал из города ноги, скрывшись, как писали аргосские газеты, в неизвестном направлении. Но от смерти от руки внука это его, естественно, не спасло.Акрисия погубил азарт болельщика. Однажды — летописи умалчивают на каком году эмиграции — бывший аргосский царь увидел афишу о турнире на приз мэра города Лариссы. Историки расходятся во мнениях, по какому виду спорта был турнир. Одни считают, что по футболу и в финале, запомнившемся дракой одиннадцать на одиннадцать, встречались «Панатинаикос» и АЕК. Другие уверены, что играли в баскетбол и главный приз разыграли ПАОК и «Таугрус», забросивший трехочковый с центра за секунду до сирены. Твердо мы знаем только то, что игры были посвящены памяти безвременно почившего отца ларисского градоначальника.Азартный Акрисий купил билет и пришел в роковой для себя день на стадион. На его беду, к тому времени греки еще не изобрели девочек группы поддержки, и зрителей в перерывах вместо фактурных красоток с пушистиками развлекали всякой ерундой. Например, предлагали болельщикам посостязаться в чем-нибудь вроде «кто забросит шайбу картонному вратарю из центрального круга — получит автомобиль». В тот раз собравшиеся забавлялись метанием дисков.Принять участие в состязании пожелал и открывавший соревнования Персей. Когда он метнул диск, весь стадион ахнул, но один зритель ахнуть не успел. Им и был несчастный Акрисий. Брошенный молодецкой рукой диск зашиб дедушку насмерть. Как говорили потом в толпе болельщиков, расходящихся по домам со стадиона: «Жаль мужика, так и не узнал, чем финал кончился».После такого триллера в случае с Алкменой от Зевса можно было ждать чего угодно. И он в грязь лицом не ударил. Пока Амфитрион боролся с телебоями и ржавчиной, Зевс явился к Алкмене, приняв образ… Амфитриона. Как потом он сказал в интервью бульварной газете «Полис-экспресс», это было сделано, «чтобы избежать долгих ненужных объяснений, всегда излишних в подобных ситуациях».Алкмена, разумеется, удивляется, увидев на пороге мужа, который, по ее мнению, должен находиться в этот момент довольно далеко от дома. Она его спрашивает: «Как ты здесь оказался, ты же в командировку уехал?» Амфитрион-Зевс отвечает как-то невнятно, что, мол, да, уехал, но вот тут подвернулась возможность, с оказией, на попутке, всего на одну ночь. И давай не будем больше об этом, а то мне вставать рано. Давай лучше спать ложиться.Немаловажно, что, покидая Олимп, Зевс сделал определенные распоряжения, благодаря которым рассчитывал выполнить задуманное дело максимально качественно. В частности, Гелиосу, ежедневно таскавшему в своей повозке через все небо освещающий землю огненный шар, было велено распрячь кобыл на профилактику и тридцать шесть часов не показываться на глаза. Для страховки Гермесу было поручено провести работу и с богиней луны Селеной, которой следовало объяснить, что торопиться не надо.— Тише едешь, дальше будешь, — сказал Гермес Селене, но, не надеясь на ее понятливость, повесил в самом начале небесного пути ограничительный знак ценою в тридцать километров в час. В итоге Зевс провел с Алкменой целых три ночи, успев, помимо всего прочего, подробно рассказать ей о подвигах Амфитриона на ниве борьбы с телебоями.Поутру Зевс раскланивается с Алкменой и отбывает на свой Олимп к небожителям, оставляя девушку не только в недоумении, но и в положении. Хотя надо отдать Зевсу должное: когда через девять месяцев Алкмена родила двойню, олимпиец повелел одного сына считать своим, а другого — Амфитрионовым. Так сказать, разделил по-братски.Настоящий Амфитрион, вернувшись на следующий вечер домой, с порога обнимает жену и, на ходу рассказывая о своих подвигах, собирается, как и положено всякому командировочному, оттранспортировать ее в спальню. Но натыкается на некоторое недопонимание. «Ты мне и так ночь напролет про свои геройства уши прожужжал, — говорит ему Алкмена, — еще и днем по второму разу все это слушать?!» И в спальню идти отказывается, ссылаясь на то, что, мол, сил уже никаких нет.Пребывающий в абсолютной непонятке Амфитрион, так и не найдя в своем дому отзывчивости, поплелся занять ума к соседу Тиресию, и тот, как ни странно, ему этого ума одолжил. Сведя воедино вчерашнее (виденное соседями в окошко) и сегодняшнее (не подлежащее никакому сомнению) явления победителя телебоев домой, мужчины уже на середине второй бутылки раскололи эту загадку природы. Как сказали бы ученые эпохи Возрождения, сделали открытие на кончике пера.Амфитриона эта история жутко сильно расстроила, из-за чего он все девять месяцев пребывал в подавленном состоянии и даже отказался участвовать в параде Победы в честь разгрома островитян. Лишь после рождения двойняшек друзья смогли утешить его, убедив, что счет один-один нельзя считать поражением ни при каких раскладах.— Да пойми ты, медный ты лоб, — говорили они и подливали Амфитриону еще, — ничья с Зевсом — чумовой результат. Хоть и на своем поле.Возможно, даже будучи сыном Зевса, Гераклу удалось бы прожить — примеры были! — вполне благополучную жизнь. Но непосредственно перед рождением героя и его единоутробного брата Ификла случилась еще одно происшествие, окончательно определившее всю дальнейшую судьбу Геракла как полную тягот и испытаний.Можно только порадоваться тому, что случившееся повернуло греков лицом к проблеме акушерства и гинекологии, но нашему герою такое утешение наверняка показалось бы неубедительным.Утром того дня, в который предстояло родиться Гераклу, с сытно позавтракавшим и оттого весьма благодушным Зевсом случился странный припадок. Обычно немногословного и более деловитого, нежели болтливого, хозяина Олимпа внезапно понесло, что нашего Остапа. Небожителю вдруг захотелось выступить перед прочими олимпийцами с речью, сделать какое-нибудь программное заявление, быть услышанным и понятым. И лучшего повода, чем предстоящее событие в Фивском роддоме №3, он не нашел.— Товарищи олимпийцы, — начал Зевс, — сегодняшний день — не просто дата на календаре. Сегодняшний день — красная дата на календаре. Вчера я подписал указ о том, что родившийся сегодня потомок великого Персея будет властвовать над всеми своими родственниками, включая дальних и неизвестных. Ему в пользование будет предоставлен трон города Микены и все прочее согласно штатному расписанию.Владыка мира ни с того ни с сего совершил глупейшую из всех самых пошлых ошибок кинематографического злодея: только идиот будет рассказывать о своем коварном плане, когда до финальных титров остается больше пяти минут. Решил стрелять — стреляй, а языком болтать нечего. Дай человеку спокойно родиться, а потом уже отгрузи ему все, что положено. Нет, обязательно надо хвастаться своими несвершенными победами.Все вышесказанное категорически не понравилось супруге Зевса Гере. Женщину можно понять: мало того, что муж беспробудно волочится на все четыре стороны, так он еще и внебрачных своих детей пропихивает в высшие эшелоны греческой власти. Оскорбленная жена посоветовалась со своим адвокатом, и хитрый буквоед нашел в указе лазейку.— Неужто прямо вот так и всеми? — переспросила Гера Зевса. — Кто сегодня первым из Персеидов родится, тот и будет главным?В этот момент богиня хитрости Ата, которой Гера своевременно дала десять долларов, начала неподалеку от Зевсова трона переодевать тунику. Зевс засмотрелся на молоденькую рыженькую богиню и, не желая отвлекаться на всякие глупые вопросы и заявления жены, ответил что-то вроде: «Да, дорогая, сходи, принеси мне чего-нибудь выпить».Но, вместо того чтобы идти к холодильнику, Гера помчалась в Микены. Где с помощью оставшихся неизвестными способов родовспоможения ускорила роды у жены местного правителя Сфенела, кстати сказать, дяди матери Геракла Алкмены. После чего, усталая, но довольная, вернулась на Олимп. Зевс к этому моменту уже успел пригласить Ату сесть поближе и расспрашивал, чем она красит свои чудесные волосы.Узнав, как его провели, олимпийский хэдлайнер пришел в ярость. О том, что перепало от разгневанного супруга Гере, история умалчивает. Зато бедная Ата получила такого пинка, что, вылетая с Олимпа, впервые в истории мирового воздухоплавания преодолела звуковой барьер. Греческие источники описали этот прецедент, употребив оборот «впереди собственного визга». Несчастная богиня обмана, так влипшая за каких-то десять баксов, с тех пор ни разу не рискнула появиться на Олимпе, предпочитая жить среди людей, у которых, по ее мнению, много недостатков, но бьют они все же не в пример слабее.Но, хотя лупить богинь Зевс был волен налево и направо, нарушить данное по глупости слово было уже не в его власти. Пришлось в спешном порядке вносить поправки в уже принятый законопроект. И к рождению Геракла в договоре о его судьбе были сделаны существенные изменения. Было решено, что служить он действительно будет в аппарате микенского царя, это да. Но не на побегушках, а выполняя задания особой важности, так сказать, чиновником для особых поручений. И не всю жизнь, а лишь до той поры, пока не выполнит десять заданий. Зато потом получит полную отставку и сможет жить, как ему заблагорассудится.Тут следует оговориться, что Геракл — это не настоящее имя героя, а своего рода сценический псевдоним. При рождении папа с мамой назвали мальчика Алкид, что, по их мнению, означало «сильный». А имя «Геракл» он получил гораздо позже из-за неразберихи в канцелярии дельфийского оракула, но до этого нам еще предстоит дойти.Разумеется, исследователи жизни героя и прочие раздуватели фимиама впоследствии обосновали такой кульбит судьбы. Заявляя, что Алкид — имя, подходящее скорее для деревенского кузнеца, чем для героя с мировой славой, они трактовали «Геракл» как «совершающий подвиги из-за гонений Геры». Но эта публика подвела бы базу, даже если бы из-за бюрократического бардака мальчика перекрестили в Шварценеггера. Как мы сами убедимся чуть позже, непосредственно герой имел все основания быть недовольным таким поворотом. Но, во избежание лишней путаницы, все же продолжим называть его привычным именем Геракл. Что поделать, коль уж так исторически сложилось.Одновременно с Гераклом на свет появился и его брат Ификл. И тут перед родителями встала весьма неслабая проблема: определить, кто из этих двоих величайший мужчина Греции, а кто просто погулять вышел. И этот непраздный вопрос: «Кто вы, мистер Геракл?» — витал без ответа над домом Амфитриона целых восемь месяцев. Разобраться, кто есть ху, получилось однажды ночью. Несмотря на благородное происхождение, семейство Амфитриона жило крайне небогато. Алкмена продавала на рынке вывезенные ее военнослужащим супругом с покоренного Тафоса ценности, сам Амфитрион рассылал по инстанциям заявки на организацию новых походов. Задолженности перед слугами иногда достигали нескольких месяцев. По бедности мальчикам приходилось ночевать в подвешенном к потолку трофейном щите, захваченном папаней у Птерелая.Однажды вечером Алкмена, как обычно, уложила пацанов в средство индивидуальной самообороны, накрыла их овечьей шкурой и пошла спать. И благополучно проспала бы до утра, если бы Гера не наметила на эту ночь операцию по избавлению от Геракла. Она так и сказала своему приспешнику тысячеглазому Аргусу: «Убивать их надо, этих героев, пока они маленькие». И подкинула в щит-колыбель двух гадюк, одну — непосредственно для убийства, другую — для контрольного укуса в голову.Неглупый мальчик Ификл, увидев змей, заорал как резаный и бросился по мере младенческих сил бежать. Не успевший же ретироваться Геракл был вынужден вступить в неравный бой с ядовитыми тварями. То ли гады оказались неповоротливыми и недооценили противника, то ли младенец был уже не по годам шустрый. Но когда Амфитрион, разбуженный криком Ификла, в трусах и с мечом вбежал в комнату, обе змеюки были уже задушены не по-младенчески уверенной рукой.— Чисто Рики-Тики-Тави какой, — почесал затылок Амфитрион и пошел к Тиресию посоветоваться за амфорой афинского полусладкого.Это было по-настоящему мудрое решение, и обвинять папу героя в чрезмерной тяге к бутылке было бы поспешно. Дай Бог каждому из нас такого соседа-советчика, как Амфитриону. Жившего в стране, где с каждого второго можно было писать роман, Тиресия даже на этом неслабом фоне можно смело назвать человеком непростой судьбы. А по части борьбы с пресмыкающимися он вообще был самый большой специалист Греции, поскольку в молодости очень настрадался от этих ползучих гадов.Еще подростком он увидел как-то на дороге двух змей и исключительно из естествоиспытательского интереса, желая узнать, мальчик это или девочка и в чем собственно разница, прибил одну палкой. Змея оказалась самкой, но это Тиресия уже не интересовало, поскольку по непонятной причине в момент рокового удара он превратился в женщину. И вопрос: «Почему самкой оказался он сам?» — занимал парня (девушку?) уже гораздо больше всех змеиных проблем.Следующие семь лет жизни он посвятил охоте на змей в надежде, что среди жертв окажется тот самый самец, сумевший в суматохе нырнуть в кусты. Тиресий предполагал, что, возможно, повторное убийство позволит ему вернуться к традиционной сексуальной ориентации. Убитых змей он сдавал в китайские рестораны, и, если бы не постоянные домогательства желтолицых владельцев этих заведений, бизнес можно было бы считать весьма успешным.В конце концов, немногочисленные оставшиеся в живых греческие гады сами приволокли к Тиресию упирающегося искомого змея. Отработанный годами удар — и после очередной операции по смене пола мужчина-женщина-мужчина восстановил, наконец, долгожданный статус-кво.Однако годы, проведенные в женском обличье, не прошли даром. Тиресий, изучивший взаимоотношения полов, что называется, всесторонне, после возвращения в мужское обличье зарабатывал на жизнь, открыв первую в мире консультацию по вопросам семьи и брака, где и реализовывал свой бесценный опыт. И пользовался таким успехом, что однажды к нему на прием даже явились Зевс с Герой. Им срочно приспичило разрешить спор: кому, мужчине или женщине, любовь приносит больше радости.Хотя вопрос был явно из сферы прикладной сексологии, Тиресий подошел к нему политически, сказав, что тут и гадать нечего, ежу понятно — женщине. И не прогадал. Разъяренная Гера лишила его всего-навсего зрения, тогда как даже и думать не хочется, чего лишил бы его в противном случае Зевс, впоследствии щедро наградивший понимающего консультанта.Тиресий получил взамен утраченного зрения дар прорицания и умение понимать язык зверей, птиц и сумасшедших. В качестве бонуса ему увеличили срок жизни в семь раз, потому что Тиресию очень хотелось посетить юбилейные сотые Олимпийские игры, а их в то время даже еще не начали проводить. Вошедший в раж Тиресий требовал еще и положенную по статусу собаку-поводыря, но рачительный Гермес вовремя подсчитал, что на семь жизней никаких собак не напасешься, поэтому четвероного заменили волшебным посохом, указывающим дорогу.Правда, сам Тиресий предпочитал в интервью и беседах в бане придерживаться более романтической версии ослепления. Он рассказывал, что был лишен зрения за то, что в молодости подглядывал за купающейся Афиной. Той, мол, это не понравилось и она вырвала у бедняги оба глаза. Мать Тиресия, нимфа Харикло, уговорила богиню компенсировать утрату перечисленными выше благами, но Афина запретила прорицателю рассказывать людям что-либо о богах. При этом Тиресий похлопывал собеседника по плечу, давая понять: Афина опасалась в первую очередь, что он расскажет кому-нибудь непосредственно о ее прелестях.— Прелести, — тут он корчил презрительную рожу, — честно говоря, не очень.Тиресий по-соседски (то есть со скидкой в тридцать процентов) и рассказал Амфитриону о великой судьбе Геракла, его грядущих подвигах и диких тварях, которых тот прикончит.— Даже и не думай теперь сэкономить на университете, — говорил он Амфитриону. — Потом вся Греция будет попрекать за недостаток внимания к ребенку.Но, видимо, испугавшись, что, давая простые и понятные указания, он уронит свое достоинство прорицателя, Тиресий тут же выдал замысловатую рекомендацию, как следует поступить с изничтоженными гадюками.— Надо сложить костер из сухих сучьев утесника, терновника и ежевики и в полночь змей на нем изжарить. Утром оставшийся пепел отнести на скалу, где раньше сидел Сфинкс, пустить по ветру и, не оглядываясь, бежать назад. После чего дом следует очистить дымом серы и соленой родниковой водой, а крышу украсить дикой оливой.На вопрос, нельзя ли очистить дом как-то попроще, а из змей сделать кошельки, Тиресий заявил, что торг неуместен, и уснул прямо за столом, оставив Амфитриона в одиночестве размышлять над внезапно свалившейся на него ответственной миссией.Злые языки говорили, что змей в щит подбросил именно Амфитрион, чтобы выяснить, наконец, кто в его семействе герой. Потому что давать высшее героическое образование сразу двум мальчикам ему было не по карману. Змеи же были безобидными ужами и пострадали совершенно безвинно. Так или иначе, но вскоре после этого случая малолетнего Геракла начали тренировать по программе, выдержать которую действительно мог только герой.Главная проблема родителей заключалась в том, что послать мальчика учиться в Англию, как это делается сейчас, например, в России, или выписать ему учителя-француза, как было принято в нашей же стране, но несколько раньше, возможным тогда не представлялось. Максимум, чему мог бы научиться Геракл под покровом альбионских туманов, — это разбираться, к какому виду деревьев по календарю друидов относится тот или иной день, да строить всякие стоунхенджи, смысл которых научная мысль не постигла и поныне. Для величайшего героя всех времен и народов этих умений было все же маловато. Про качество же французской педагогической науки той поры и говорить не приходится.Поэтому Амфитрион был вынужден обходиться доморощенными макаренками и сухомлинскими, составив перспективный план обучения по своему разумению. Кое-что, по недостатку средств, родителю пришлось взять и на себя. Так, например, он читал юному дарованию курс вождения колесницы с углубленным изучением техники прохождения поворотов. Благодаря большому старанию Геракл уже в пять лет смог сдать экзамен и получить права на управление колесницей в фиванской ГИБДД.Стрельбе из лука Геракла обучал эхалийский царь Эврит, знаменитый своим чудесным умением поражать стрелой любое по выбору очко положенной под подушку семерки пик — даже стреляя через плечо! Геракл выучился этому искусству отменно, о чем сам Эврит впоследствии очень жалел, но до того случая нам еще далеко.Преподавать рукопашный бой был нанят весьма одиозный тип, сын Гермеса по имени Автолик. Этот глубоко больной клептоманией джентльмен получил в свое время признание как первый вор страны, унаследовав дар плутовства от своего отца, тоже известного жулика. Автолик гениально владел искусством перевоплощения, умея принимать любые образы. Широко известен случай, когда он, переодевшись пьяным сапожником, прошел в спальню царицы одного из полисов, не вызвав ни у кого ни малейших подозрений.Кроме того, Автолик умел изменять внешний вид предметов до неузнаваемости. Однажды, увидев, что погоня его настигает и спастись можно только налегке, он с помощью обыкновенной тротиловой шашки настолько изменил вид угнанного «мерседеса», что даже подоспевший через пятнадцать минут хозяин не смог познать свою вещь.Греция в те времена славилась своими мастерами дать в морду, но, как показало дальнейшее развитие событий, выбор наставника был сделан все же правильный. Геракл за свою карьеру не только не проиграл ни одного боя, но и все победы одержал либо нокаутом, либо за явным преимуществом. Несколько аз в процессе обучения Автолик пытался украсть какую-то хозяйственную мелочь и у Амфитриона. Но всякий раз после незамедлительно следовавшего за этим показательного спарринга с семью Амфитриновыми слугами, проводившегося исключительно с целью продемонстрировать Гераклу, как легко семерым бить одного, охота повторять подобные выходки тренера-затейника на некоторое время пропадала.Владению оружием и тактике боя мальчика учил Кастор, один из двух братьев Диоскуров. Вообще-то по профильным предметом было укрощение коней, но тяжеленный Геракл коней недолюбливал, как, впрочем, и они его, и в течение всей жизни предпочитал передвигаться пешком. Поэтому Кастору пришлось срочно перепрофилироваться, чтобы не остаться без места. Однако и эти его уроки пропали втуне. Из всех видов оружия Геракл предпочитал собственноручно выломанную дубину из дикой оливы. Он даже хотел одно время начать торговлю «дубинами от Геракла». Самому Кастору его умение тоже не принесло много пользы: он погиб, так и не успев ничего применить из своего арсенала приемов и тактических схем. Тем не менее, история этого парня оказалась весьма поучительна для Геракла и отчасти даже спасла его от опасного заблуждения.Кастор и его брат-близнец Полидевк носили молдавскую фамилию Диоскуры, но считались сыновьями Зевса. Не в том смысле, в каком многие современные дети считаются детьми летчиков или космонавтов, а документально, подобно тому, как Геракл с Ификлом. Правильнее сказать, наверняка было известно, что Зевс в их рождении поучаствовал, но в какой степени и в чьем именно — этого никто не знал. В отличие от случая с Гераклом самолично провести четкую границу, кто где и кто чей, небожитель не удосужился, а генетическую экспертизу в старомодном греческом обществе использовали еще не настолько широко, чтобы исследовать подобным образом каждую Зевсову шашню. И каждый из братцев надеялся, что бессмертным окажется именно он, а в лучшем случае, может быть, даже и оба. А значит, и вели себя эти бандиты соответственно.Как-то раз эта парочка угнала у своих двоюродных братьев Идаса и Линкея, сыновей титана Афарея, стадо коров. Не то чтобы Диоскурам очень нужно было их стадо, но такие уж развлечения были у ребят. Афаретиды Идас и Линкей полагали, что тоже бессмертны, как и все титаны. Поэтому взаимные с Диоскурами кражи и погони были чем-то вроде игры «Зарница» на сельский лад. Каждый понимал, что серьезного вреда он оппоненту все равно нанести не сможет, и противостояние этих дуэтов было не рискованнее матча в теннис пара на пару.Дети Афарея тоже были непростыми парнями. Идас обладал такой силой, что как-то раз начистил физиономию самому Аполлону, когда тому пришла в голову фантазия положить глаз на Идасову невесту. И если бы Зевс не сказал «брейк», метнув между соперниками молнию, солнечный бог наверняка получил бы в графу «поражения» первый в истории Олимпа крестик.Линкей был послабее брата мышцей, но зато умел смотреть в корень в буквальном смысле слова. Он мог видеть все, что находится на поверхности земли, под землей и даже под водой. Эдакий рентгеновский аппарат на ножках.— Я вас всех насквозь вижу, — любил он говаривать окружающим, и это была чистая правда.Диоскуры, зная о таком умении противника, тем не менее, легкомысленно решили, бросив добычу, переждать погоню в дупле попавшегося им на пути громадного древнего дуба. Линкей, естественно, усмотрел их внутри дряхлой древесины, и Идас, следуя указаниям брата-наводчика: «Трубка шестнадцать, прицел сто двадцать. Пли!», — метнул копье прямо в ствол.Дуб раскололся надвое, и вот тут-то и выяснилось, что Кастор, оказывается, смертен. Копье Идаса угодило в цель, чему никто рад не был. Потрясенные Идас с Линкеем бежали с поля боя, внезапно поняв, что мир не совсем таков, каким им представлялся, и что и они тоже запросто могут умереть. Так впоследствии и случилось: несмотря на мажорное происхождение, все участники этой истории кончили свои дни трагически.В виде компенсации морального ущерба Кастор с Полидевком были взяты Зевсом на небо, где работают, по сей день в Зодиакальном театре, изображая на небесном своде знак Близнецов. А Геракл вместе со всей Грецией получил очередной пример, что даже наличие папы в самых верхах отнюдь не гарантия долгой и счастливой жизни. Кроме боевых искусств Гераклу пытались преподавать еще и гуманитарные науки: мама надеялась сделать из него гармоничную личность. Закончилось это плохо и для ученика и для учителей. Пению и игре на кифаре — народной греческой балалайке, сделанной на манер лиры, — Геракла учил известнейший певец Эвмолп, а литературу преподавал Лин, другая тогдашняя знаменитость.Если Эвмолп был чем-то вроде Иосифа Кобзона эллинской сцены, то Лина можно представить как адаптированный аналог нашего Макаревича, прославившийся тем, что запатентовал изобретение музыкального ритма и мелодии, а также первым догадавшийся записывать свои песни на бумагу. Благодаря последнему Лин считался еще и бардом.Об успехах истязаемого ими юноши в постижении возвышенных ценностей до нас не дошло никаких сведений, хотя современные филологи могут только позавидовать легкости его программы: ни Достоевского, ни Джойса, ни Сартра, ни даже Вознесенского. Сплошные буколические комедии да героические трагедии, и тех немного.Неприятность произошла, когда Лин в отсутствие Эвмолпа вздумал дать Гераклу урок игры на кифаре. Добродушный Эвмолп сразу понял, что толстолапому силачу от природы не дано понять, в чем секрет простых мелодий, и спокойно отбывал номер, уныло тираня мальчика сольфеджио и нотной грамотой. А вот витающий умом в зефирах и амурах Лин до этой очевидной мысли дошел слишком поздно.На первой же минуте урока Геракл порвал одним движением три струны из четырех имевшихся на кифаре, чем навлек на себя поток учительской брани, посулы розог и лишения сладкого за обедом.— Глюпый мальтшишка! — кричал Лин, размахивая травмированным инструментом. — Таких, как ты на кифару троих надо!Музыкальные инструменты в те времена действительно были весьма дороги, за хорошую кифару просили трех здоровых рабов. Лишь позднее, стараниями мастеров Амати и Страдивари, а также с вводом в строй вышневолоцкой и красногорской фабрик музыкальных инструментов рынок насытился недорогими, доступными массам струнными аппаратами для встреч с прекрасным.Когда же Геракл, пытаясь сыграть гамму, от усердия переломил кифару пополам, Лин, не выдержав, обрушил обломки на голову бестолкового ученика. За что тут же получил от всей души крюка левой и умер через двое суток в больнице, не приходя в сознание. Гераклу в тот момент еще не исполнилось четырнадцать, поэтому на крики участкового, что по малолетнему бандиту давно плачут урановые рудники, он молча сложил в кармане хитона фигу. Мизерный возраст преступника и отсутствие у греческой науки навыков добычи обогащенного урана никак не позволяли правосудию привести свои угрозы в действие.Кроме того, влиятельный папа Амфитрион переговорил накоротке с местным судьей Радамантом, и тот, не устраивая излишней процессуальной волокиты, вынес оправдательный приговор. Основанием для такого решения послужил закон о праве гражданина на необходимую самозащиту, выражаемый греками в лаконичной формулировке: «Око за око, зуб за зуб». На удар, по понятиям того времени, необходимо было отвечать ударом, что Геракл и сделал.Злопыхатели, правда, болтали, что накоротке с судьей переговорил как раз не отец ответчика, а его мать Алкмена. По крайней мере, через несколько лет она сразу же после гибели Амфитриона вышла за Радаманта замуж. Этот юрист вообще был весьма хваткий мужчина, неплохо устроившийся и после смерти. Благодаря крепким связям и хорошему знанию юриспруденции ему удалось занять в царстве Аида место одного из трех судей, решающих посмертную судьбу всех являющихся на тот свет.Смерть Лина вызвала немалый шум в прессе. Мальчишка убил звезду. Некоторые, акулы пера чуть ли не рыдали: закатилось, мол, солнце античной поэзии. Один начинающий рифмоплет даже написал по этому поводу обличающие вирши: «Погиб поэт, невольник чести…».Гераклу в этих стихах тоже досталось по первое число. «Не мог щадить он нашей славы, — писалось про него, — не мог понять в тот миг кровавый, на что он руку поднимал».Амфитрион решил, что ребенку правильнее будет в этот неоднозначный момент уехать куда-нибудь подальше из шумного города. И в целях поддержания пошатнувшегося в ходе обучения здоровья Геракл был отослан в дальнее семейное имение, где проводил свой досуг в прогулках, охоте, пастьбе коров и ухаживаниях за молодыми селянками не хуже какого-нибудь Евгения Онегина. Все университеты на этом для величайшего мальчика Греции завершились, начались героические будни.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

Похожие:

Дмитрий СмирновГеракл без галстука iconНевский проспект
Невскому проспекту. В это время, что бы вы на себя ни надели, хотя бы даже вместо шляпы картуз был у вас на голове, хотя бы воротнички...
Дмитрий СмирновГеракл без галстука iconФормирование зрительного образа
В силу этого обстоятельства представители общей психологии забывают о генетической связи перцептивных, мыслительных и исполнительных...
Дмитрий СмирновГеракл без галстука iconАнтон Викторович «Практика вольных путешествий»
России без особых затрат на электричках, попутных машинах, автобусах, теплоходах. Как переночевать без гостиницы, как ездить на поездах...
Дмитрий СмирновГеракл без галстука iconДмитрий Глуховский Дмитрий Глуховский Рассказы о Родине From Hell
А тем временем именно в этом кабинете он сделал важнейшее открытие: предположил новое место разлома земной коры. Если он прав, всего...
Дмитрий СмирновГеракл без галстука iconДмитрий Александрович Поспелов
Гг он работал в Московском энергетическом институте, с 1968 года являлся профессором мфти. Среди его учеников пять докторов наук...
Дмитрий СмирновГеракл без галстука iconКнига полностью, со всей схемой
Биологически чистый (без физических нагрузок, без дыхательных упражнений, без бадов и лекарств) признанный метод нормализации кровоснабжения...
Дмитрий СмирновГеракл без галстука iconВступление к английскому изданию если за добротой и благожелательностью, с которой написана эта
Представьте себе революцию, которая принесет самые замечательные перемены, но обойдется без кровопролития и мучений, без ненависти...
Дмитрий СмирновГеракл без галстука iconМасару Ибука После трёх уже поздно Вступление к английскому изданию
Представьте себе революцию, которая принесёт самые замечательные перемены, но обойдётся без кровопролития и мучений, без ненависти...
Дмитрий СмирновГеракл без галстука iconДмитрий Черкасов Особенности национального следствия. Том 1 Особенности национального следствия 1
«Дмитрий Серебряков. Особенности национального следствия. Том 1»: Нева, Олма Пресс; Санкт Петербург; 1999
Дмитрий СмирновГеракл без галстука iconВладимир Иванович Даль сказка о иване молодом сержанте удалой голове, без роду, без племени, спроста без прозвища
Сказка о иване молодом сержанте удалой голове, без роду, без племени, спроста без прозвища
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница