Лингвокогнитивное моделирование научного дискурса




НазваниеЛингвокогнитивное моделирование научного дискурса
страница3/6
Дата02.02.2013
Размер0.66 Mb.
ТипАвтореферат
1   2   3   4   5   6
«Картина мира и дискурс: статика и динамика. Ключевая роль метафорического моделирования в научном дискурсе» посвящена рассмотрению понятия «дискурс».

В параграфе 2.1. освещается понятие «дискурс» и традиции его интерпретаций. Формирование дискурсивного подхода к исследованию языка связано с понятием социальности. Уже в работах ученых Пражского лингвистического кружка формулируются положения о речи как социальном действии и о функциональной дифференциации языка. Близкая трактовка языка получила отражение в работе В.Н. Волошинова (1929). Однако, несмотря на наличие теоретических установок, функционально-деятельностная и социально-идеологическая концепции языка не получают достаточного развития. Толчком к повороту лингвистики в этом направлении становится, во-первых, появление теорий М. Фуко и Р. Барта, во многом основывающихся на социальноцентрических положениях марксизма, во-вторых, кризис структуральной лингвистики.

В работе рассматриваются два подхода, выступившие в качестве базовых для формирования современного понимания дискурса. Первый из них, представленный в работах М. Фуко, положил начало ряду исследований, в которых дискурс понимается как целостная формация текстов, связанных с определенным социально-коммуникативным пространством и существующим в определенный временной период. Оно получило развитие во французской школе дискурсивного анализа (П. Анри, Ж.Ж. Куртин, Ж. Лакан, М. Пеше, П. Серио). В работе показывается близость этого подхода и функционально-стилистического направления изучения языка, в рамках которого описаны отдельные, функционально ориентированные массивы текстов с точки зрения функционального стиля.

Второй подход исследует коммуникативный аспект дискурса во всей совокупности его параметров и условий. Он также активно разрабатывается в исследованиях российских и зарубежных ученых. Основы его заложены в работе Л. Витгенштейна «Философские исследования» и затем развиваются в целостную теорию речевых актов в работах Дж. Остина, Дж. Серля. Данное направление активно разрабатывается в рамках работ по социолингвистике (Лабов 1975; Мечковская 1996), критическому дискурс-анализу (ван Дейк 1994; Водак 1997; Филиппс, Йоргенсен 2004; Карасик 2000) и психолингвистике (Седов 2004).

С одной стороны, приведенные подходы противоположны друг другу именно по параметру «результативности»: в рамках первого рассматривается результат коммуникации, в то время как второй сосредоточивается на процессуальном аспекте, но это противопоставление может быть проинтерпретировано как дополнительность. Подтверждение обнаруживается в работах, проводимых в русле социального конструктивизма и критического дискурс-анализа (Филиппс, Йоргенсен 2004), где понимание дискурса как совокупности коммуникативных параметров расширяется до осознания его модельной природы, дискурс в этом случае понимается еще и как способ миропонимания. Таким образом, рассмотренные подходы к дискурсу позволяют представить его как триаду: «целостный коммуникативный акт – формация текстов, как результат однотипных коммуникативных актов – тип миропонимания, выражаемый в текстах (или дискурсивная картина мира)».

Соотношение понятий «дискурс – стиль – текст» также неоднозначно. В рамках представляемого исследования предлагается следующее распределение данных понятий: текст – языковой конструкт, вербальный компонент акта коммуникации, реализующий законченную смысловую модель; стиль – языковые структуры текста, в которых отражена специфика принятых форм коммуникативного взаимодействия в той или иной сфере; дискурс – совокупность коммуникативных и вербальных параметров, определяющих способы осуществления коммуникации в той или иной сфере, получающих материальную реализацию в виде формации текстов, маркированных наличием специфичных языковых структур (стилистических черт) и воплощающих особый способ отражения мира, принятый в рамках данной коммуникативной сферы.

Отдельно рассматривается вопрос типологии дискурсов. В качестве базовой принята типология, выстраиваемая на основе дифференциации базовых сфер коммуникации (М. Фуко, В.И. Карасик). В ее рамках выделяются статусно-ориентированный (институциональный) и личностно-ориентированный (персональный) дискурсы. Генетически первичным является бытовой дискурс, как целостная система, он отражает различные виды человеческой деятельности и, соответственно, содержит в себе зачатки форм институциональной коммуникации. С развитием социума наиболее значимые виды деятельности развиваются в целостные дискурсы, где вырабатываются собственные правила коммуникативного взаимодействия, так называемый «порядок дискурса» (Фуко 1996), или «дискурсивная практика» (Филиппс, Йоргенсен 2004) .

Параграф 2.2. «Научный дискурс» посвящен описанию параметров научного дискурса и способов его моделирования. В качестве участников научного дискурса выступают ученые, исследователи, формирующие определенные научные сообщества. Отношения участников определяются двумя коммуникативными установками: 1) официальным статусом и 2) информационным равенством. Цель научной коммуникации связана с принципиальной ориентацией на получение нового знания. Коммуникативные установки автора текста в рамках данного дискурса направлены на полное эксплицирование информации. Хронотоп научной коммуникации определяется в двух планах: реальных и текстовых действий. Реальные действия осуществляются в локализованном времени и пространстве, текстовые выходят за их пределы, формируя специфическое ментальное пространство, в котором осуществляется диалог с теориями и концепциями вне учета их временной и пространственной локализации. Ценность научного дискурса – научная истина (Карасик 2000) – представляет собой объективные знания об устройстве мира, не является абсолютной, открывает только часть исследуемого объекта и требует эмпирических доказательств. Поэтому значимыми для научного дискурса являются критерии научности: систематичность, методичность, критичность, общезначимость результатов (Макаров 2003). Стратегии в рамках научной коммуникации определяются целями коммуникативных действий. Систему дискурсивных формул в рамках научного дискурса представляет научный стиль – специфическая подсистема языковых средств, выявленная в рамках функционально-стилистического направления и получившая достаточно детальное освещение в работах отечественных лингвистов (С.О. Глушакова, Н.М. Лариохина, М.Н. Кожина, М.П. Котюрова, О.Б. Сиротинина, Е.С. Троянская и др.). Основные черты научного стиля – это абстрактность (понятийность), логичность, однозначность, нейтральность. Научная коммуникация предполагает апеллирование коммуниканта к системе знания, сформированной в рамках той или иной науки. Поэтому одним из базовых параметров научного дискурса является интертекстуальность, которая понимается как «универсальный принцип построения научного текста на уровне содержания» (Чернявская 2006). Существует два основных типа интертекстуальных отсылок: эксплицитные (прямое и косвенное цитирование) и имплицитные (фоновая ссылка). Доминирование того или иного типа цитирования связано со степенью освоенности концепции, ее включенности в систему научного знания. Тенденция к информационной компрессии в научном дискурсе влечет за собой постепенную ассимиляцию новаторского знания, переход нового в сферу уже известного. Таким образом концепция «сворачивается» до высказывания или терминологического словосочетания (небесная механика), отсылающих к целостной области научного знания, научной парадигме достаточно известной и поэтому не включаемой в текст в виде прямого цитирования. Происходит «дробление» исходного научного текста, выделение наиболее информационно емких единиц, маркирующих целостную концепцию. В научном дискурсе действует то же правило прецедентности, что и в общекогнитивной сфере: существует некоторый фонд общих знаний, для активизации некоторой его составляющей достаточно введения в текст прецедентного феномена. Фоновые научные знания могут быть общими для всех представителей научного сообщества и специальными – общими только для определенной научной области, или специализированными – общими для некоторой группы, представителей отдельного направления в рамках научной дисциплины. Позицию интертекстуального компонента в подобной ситуации занимает метафорическая модель, обладающая наибольшей информационной емкостью и ориентированная на широкий круг интерпретаторов и, в связи с этим, коммуникативно более эффективная.

Сформулированное ранее представление о дискурсе как единстве трех составляющих позволяет обратиться к любому из элементов для описания всей системы в целом, так как все элементы взаимоопределяемы и взаимообусловлены. Поэтому в работе в фокус внимания попадает научная картина мира.

Общенаучная картина мира складывается из частнонаучных картин мира и претендует на объективность отражения реальной действительности, не опосредствованного человеческим восприятием. Научная картина мира является дискурсивным вариантом общенациональной картины мира в рамках одного национального языка (Корнилов 1999), и, в то же время, это – универсальная система, отражающая результаты познавательной деятельности человечества в целом. Однако любая картина мира представляет собой гипермодель, объединяющую более простые модели. Кроме того, научная картина мира формируется в рамках национальной и не может не отражать специфики мировосприятия, присущей тому или иному национальному менталитету, хотя при этом стремится к нивелированию этнических различий. У. Матурана и Ф. Варела, рассматривая глубинные биологические основания феномена познания, подчеркивают родство науки и других форм познания мира. В работах ученых-лингвистов также отмечается близость когнитивных моделей эпистемологии и «наивной» гносеологии (Баранов 2001). В этой связи представляется необходимым дифференцировать понимание научной картины мира как относительно статичной модели, содержащей научные знания о мире, и как дискурсивного образования, включающего индивидуально-личностные и социальные параметры научной деятельности. Научная картина мира создавалась и продолжает создаваться индивидами – учеными, обладающими индивидуальным мировосприятием, опытом, стилем мышления, но сформировавшимися в рамках определенной национальной картины мира, задающей стереотипы, устойчивые образные формы осмысления мира. Именно поэтому многие исследователи говорят об этнической специфике науки. Выявленные в работе метафорические модели русского научного дискурса позволяют утверждать, что индивидуальное научное творчество осуществляется на базе когнитивных механизмов индивидуального и национального характера, но обязательно должно быть оформлено в рамках порядка дискурса. Эта неравномерность процесса научного творчества была отмечена в ряде работ, посвященных исследованию феномена науки (Кун 1975; Стёпин 1981; Сухотин 1978).

Т. Кун приходит к выводу о том, что, несмотря на рациональные установки, процесс развития науки не рационален и не линеен. Этап кумулятивного накопления знания способствует формированию научных школ и парадигм – систем научных пресуппозиций и установок, определяющих векторы развертывания научных исследований. Сообщество работает в русле той или иной парадигмы до тех пор, пока не начинают появляться факты, противоречащие теории, что свидетельствует о ее кризисе. Преодоление кризиса возможно путем научной революции, которая представляет собой радикальную смену видения объекта исследования, а в связи с этим и смену проблематики, методик исследования и интерпретацию эмпирических данных. Образная (аналогическая) природа парадигмальной модели, ее внезапное, а не постепенное возникновение, тот факт, что появление новой парадигмы приводит к трансформации прежней модели мира в научном сознании и в конечном итоге к полной смене научной картины мира свидетельствует о том, что парадигма имеет мифологический характер. Автор рассматривает науку, с одной стороны, как поле деятельности отдельных людей, с другой – как целостную социальную структуру, стремящуюся к упорядочению и воспроизведению способов действия, принятых в ее рамках.

Подобная точка зрения на науку вызвала и продолжает вызывать оживленные споры, одним из особо оспариваемых моментов выступает именно соотношение рационального и иррационального компонентов в структуре научного мышления (Сухотин 1978). В процессе научного творчества выявляется ряд этапов, характеризующихся доминированием логического или интуитивного типов мышления. Подобное сочетание интуитивного и логического характерно для всех видов творчества, оно лежит в основе метафорического осмысления действительности. Метафорические механизмы, базирующиеся на интуитивном поиске аналогии в когнитивной сфере индивида, составляют основу гносеологии. Гносеологическая функция метафоры едва ли не более значима, нежели экспрессивная, так как метафорическая модель позволяет перенести структуры уже имеющегося знания, опыта на новые неизвестные фрагменты действительности.

Обращение к истории исследования феномена метафоры показывает, как изменяются взгляды на метафору в аспекте ее функциональной неоднозначности.

Наиболее раннее направление в исследовании метафоры рассматривает ее как языковую структуру, реализующую экспрессивную функцию (Аристотель). Поздняя античность упрочивает традицию подобного понимания метафоры. Философия средневековья актуализировала гносеологическую значимость и познавательную ценность метафоры, дающую возможность познать мир сверхчувственного, имеющего божественную природу. Эпоха Возрождения предлагает противоречивые теории метафоры, если вначале рефлексируются представления прошедшего периода, то по мере дифференциации науки и искусства, развития литературы, переоценивается функциональная значимость метафоры – сфера ее применения сужается, она исключается из языка философии и науки, становится обязательным атрибутом художественной речи. Философия Нового времени поставила точку в окончательном разделении дискурсов искусства и науки, обратившись к формированию методологии научного познания мира. Рационализм занимается «очищением» научного языка от всего, что может привести к неоднозначности интерпретации и в первую очередь отвергаются средства, активно функционирующие в художественном дискурсе. Моделирующий потенциал метафоры осознается только к концу XIX в. философами-иррационалистами.

В XX в. метафора исследуется в русле различных направлений науки, при этом в фокус внимания попадают разные ее функции. В философии, с одной стороны, продолжается изучение метафоры в рамках концепций, исследующих природу иррационального и мифологического аспектов человеческого мышления (Э. Кассирер). С другой – значительное влияние на формирование современного понимания метафоры оказали логические концепции, заложившие основу современной семантики. Обращение к семантическим аспектам языка повлекло за собой разработку целого ряда структуралистских методик, направленных на анализ лингвистической семантики. Именно это направление сформировало целый ряд положений, из которых вырастает когнитивная теория метафоры: 1) обращение к метафоре как семиотическому феномену, свойственному языку в целом, позволило говорить об универсальности данного механизма; 2) метафора базируется на сравнении, аналогии, но одновременно и преодолевает ее, порождая синтетическую модель, объединяющую свойства главного и вспомогательного объектов; 3) идея интеракциональности метафоры позволяет актуализировать ее когнитивную природу, так как для осуществления метафоры необходимо, чтобы автор и адресат обладали общей системой когнитивных моделей.

Исследование метафоры в филологии и лингвистике первоначально связано с функционально-стилистическим направлением. Метафора рассматривается как неотъемлемый компонент художественного текста. Однако описание системно-структурных параметров лексики приводит к выявлению метафоричности как ключевой категории языка. Теория регулярной многозначности формируется на базе целого ряда исследований, посвященных выявлению системно-структурных аспектов лексического уровня языка. Эта проблема исследуется в работах целого ряда лингвистов (Ю.Д. Апресян, Н.Д. Арутюнова, Л.Г. Бабенко, Ш. Балли, Н.И. Бахмутова, В.Г.Гак, Л.М. Васильев и др.). Методики описания моделей регулярной многозначности и выявленные модели позволили, в свою очередь, актуализировать проблему целостной модели мировосприятия – проблему языковой картины мира, так как обнаруженная несимметричность моделей в разных языках требовала теоретического обоснования. Теоретическая концепция образного строя языка (Е.А. Юрина), развивающаяся на базе теории лексической мотивации (О.И. Блинова), рассматривает типовые образные представления, сформированные культурной традицией и закрепленные в языковой практике, выявляя образные, метафорические основы национального мышления.

При активнейшем интересе к метафоре со стороны философов и лингвистов вопрос о гносеологическом потенциале метафоры возникает и начинает решаться недавно. Одним из первых обращается к этой проблеме Х. Ортега-и-Гассет, говоря о двух функциях метафоры в гносеологической деятельности. Научный дискурс актуализирует гносеологический потенциал, поэтический – экспрессивный, но, так или иначе, речь идет об одном когнитивном феномене. Успешно развивается эта проблематика в работах В.В. Петрова С.С. Гусева, В.А. Суровцева, В.Н. Сырова, Е.О. Гогоненковой. Научная метафора рассматривается как неотъемлемый компонент научной деятельности, каждая метафора, в том числе и экспрессивная, является в определенном смысле гипотезой о новых свойствах объекта. Именно в гипотетичности заключается эвристичность метафоры. Исследуется специфика научной критики, проявляющаяся как деконструкция метафорического текста. Философское осмысление феномена метафоры позволяет говорить о базовом его статусе в процессе научного познания. Когнитивная концепция метафоры, обобщая результаты исследований в области метафорологии, предлагает рассматривать метафоризацию как феномен психический, как ментальный механизм, обеспечивающий концептуализацию мира.

В последнее время появляется все больше работ, в которых исследуется роль метафоры в различных научных областях. Выявлены две точки зрения на роль метафоризации в научном познании. Первая точка зрения трактует метафору в науке как основной принцип научной деятельности, как базовый механизм, лежащий в основе научного мышления (Манин 2008; Анкерсмит 2003). Сфера науки (как в целом, так и частные научные области) моделируются таким же образом, как литературные квазиреальности и другие области, имеющие виртуальную природу.

Текстовые метафоры, определяющие специфику представления объекта исследования, метафорическая природа термина рассматривается в работах лингвистов (Алешина 2003; Степанов 1995; Плисецкая 2003; Галкина 2004; Дьяченко 2003), философов (Ермоленко 2001), биологов (Седов 2000; Шмерлина 2001).

Эвристичность и информационная емкость метафоры напрямую связаны с ее свойствами: соединением в механизме метафоризации двух принципиально отличных друг от друга способов осмысления мира: интуитивного и рационального; синтетичностью метафорической модели, включающей как новую, так и уже известную информацию; компрессивностью: метафорическое моделирование всегда предполагает выбор языковой единицы, представляющей признак, значимый для отображения свойств объекта, но при этом ассоциативные связи выстраивают образ целостной ситуации. Специфичной является также интеракциональность метафорической модели, связанная с гештально-фреймовой организацией. Метафорический образ специфичен тем, что он по-разному организован для того, кто метафору порождает, и для того, кто ее воспринимает.

Ключевым для исследования является понятие «концептуальная метафора», понимаемая нами вслед за целым рядом исследователей (Дж. Лакофф, М. Джонсон, Н.Д. Арутюнова, А.Н. Баранов, А.П. Чудинов, З.И. Резанова и мн.др.) как базовая когнитивная модель, основанная на аналогии и позволяющая осмыслять объекты (явления, сущности) на основе знаний о других объектах (явлениях, сущностях). Эта модель получает регулярное выражение в языке, дискурсе, тексте в виде целостной системы метафорических выражений: от традиционного лексико-семантического варьирования до модели, участвующей в выстраивании целостного текста, либо дискурса. Вследствие того, что концептуальная метафора принадлежит когнитивной сфере, ее реализация в языке обозначается как метафорическая модель, объединяющую систему речевых репрезентантов – метафор.

Типологизация концептуальной метафоры была осуществлена в работе Дж. Лакоффа и М. Джонсона. Онтологические метафоры представляют результаты концептуальных операций на базе доязыкового опыта и проецируют самые общие параметры некоторых базовых понятий, таких как объект, вещество, живое/неживое, вместилище. Ориентационные (пространственные) метафоры концептуализируют пространственные параметры: ориентацию и направление движения, а также виды пространства (открытое/закрытое), схемы структурирования пространства (центр – периферия) и маршруты движения (начало движения – путь – цель). Структурные метафоры проецируют структуру одной понятийной сферы на другую, представляя детали организации, внутреннее устройство второй понятийной сферы.

Данная типология концептуальной метафоры не противоречит результатам анализа научного текста и вполне адекватна им, поэтому в данном исследовании она избирается в качестве базовой

1   2   3   4   5   6

Похожие:

Лингвокогнитивное моделирование научного дискурса iconЛингвокогнитивное обоснование характера ассимиляции и культурной экспансии рекламного дискурса

Лингвокогнитивное моделирование научного дискурса iconМоделирование систем
Виды научного метода: теории, гипотезы, научные законы, научное моделирование, эксперименты, научные исследования, измерения
Лингвокогнитивное моделирование научного дискурса iconКогнитивное моделирование институционального делового дискурса
Охватывают отношения не только внутри организации, но и между организациями, а также между организациями и отдельными индивидами
Лингвокогнитивное моделирование научного дискурса iconКогнитивное моделирование институционального делового дискурса
Охватывают отношения не только внутри организации, но и между организациями, а также между организациями и отдельными индивидами
Лингвокогнитивное моделирование научного дискурса iconРегулятивная специфика медийного дискурса журналистского расследования
Работа выполнена в рамках совместного научного проекта кафедры журналистики Тверского государственного университета и кафедры теории...
Лингвокогнитивное моделирование научного дискурса iconМакаров М. Л. М15 Основы теории дискурса
М15 Основы теории дискурса. М.: Итдгк «Гнозис», 2003. 280 с. Isbn 5-94244-005-0
Лингвокогнитивное моделирование научного дискурса iconМакаров М. Л. М15 Основы теории дискурса
М15 Основы теории дискурса.— М.: Итдгк «Гнозис», 2003.— 280 с. Isbn 5-94244-005-0
Лингвокогнитивное моделирование научного дискурса icon511211 – Математическое моделирование. Математическая биология и биоинформатика
Актуальность развития инновационного научного направления и подготовки специалистов
Лингвокогнитивное моделирование научного дискурса iconСовременные теории дискурса мультидисциплинарный анализ
Современные теории дискурса: мультидисциплинарный анализ (Серия «Дискурсология»)– Екатеринбург: Издательский Дом «Дискурс-Пи», 2006,...
Лингвокогнитивное моделирование научного дискурса iconЭкологический дискурс в повседневной культуре (социально-философский анализ) A. N. Levushin
Для этого автор обосновывает понятия повседневного дискурса (показывая его противоречия и актуальность) и экологического дискурса....
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница