Екатерина Антонова Домашнее насилие над детьми: стратегии объяснения и противодействия 1




Скачать 251.38 Kb.
НазваниеЕкатерина Антонова Домашнее насилие над детьми: стратегии объяснения и противодействия 1
Дата26.01.2013
Размер251.38 Kb.
ТипДокументы
Елена Ярская-Смирнова, Павел Романов, Екатерина Антонова

Домашнее насилие над детьми: стратегии объяснения и противодействия 1


Ярская-Смирнова Елена Ростиславовна – д.с.н. профессор кафедры социальной антропологии и социальной работы Саратовского государственного технического университета, email: iarskaia@jsps.ru; Романов Павел Васильевич – д.с.н. профессор той же кафедры, email: p_rom@mail.ru; Антонова Екатерина Петровна – к.с.н. ассистент той же кафедры, email: arnadia_e@mail.ru


В статье обсуждаются актуальная проблема домашнего насилия над детьми сквозь призму мнения населения, родителей, детей, рассматриваются позиции специалистов – юристов, врачей, учителей, социальных педагогов и социальных работников. Авторы анализируют противоречия в определениях этой проблемы с позиций различных агентов поля защиты детства, усматривая стереотипы и мифы в установках специалистов. Общественное мнение о том, что воспитание детей – дело семейное, отражается и на проблемах функционирования системы профилактики насилия и охраны детства, делая практику работы в интересах ребенка малоэффективной. Статья основана на анализе результатов массовых опросов и качественных интервью.


The article is about an acute issue of domestic violence against children through the prism of public opinion, attitudes of parents, children. The survey data and in-depth interviews are analyzed. The viewpoints of professionals – legal specialists, doctors, teachers, social pedagogues and social workers. The authors analyze contradictions in definitions of this problem from the perspectives of various agents of child protection, identifying stereotypes and myths in narratives of professionals. The widespread notion about children’s upbringing as a private matter is reflected in the functioning of the system of child welfare thus hindering the practices of preventing child abuse.


Безопасность детей: буква закона и установки общества

Казалось бы, наиболее безопасное для детей место – это собственный дом и семья. Однако, факты ставят это утверждение под сомнение. В США регистрируется примерно 1400 случаев гибели детей, причиной которой стали действия (в том числе, и преступное бездействие) взрослых. А по оценкам Университета Теннеси, ежегодно в США по вине взрослых погибают до 4 тыс. детей, кроме того, фиксируется до 116 млн. случаев дурного обращения с детьми [1].

По данным российской статистики, от двух до двух с половиной тысяч детей ежегодно погибают от домашнего насилия, около 2 миллионов несовершеннолетних в возрасте до 14 лет избиваются родителями, более 50 тысяч детей ежегодно убегают из дома, спасаясь от жестокого обращения в семье, 25 тысяч из них находятся в розыске, около 2000 ежегодно сводят счеты с жизнью, более 50% преступлений в быту совершается в их присутствии, 30-40% всех тяжких насильственных преступлений в России совершается в семье. Число беспризорных в России продолжает расти, оно уже достигло 3-4 миллионов [2].

Правовая база для профилактики и борьбы с этим опасным явлением создана [3]. В 1948 году Генеральной Ассамблеей ООН была принята всеобщая Декларация прав человека, которая явилась международным правовым актом, провозгласившим права и свободы человека. Каждый человек (женщины, мужчины, дети) имеет право на жизнь без насилия. В 1959 году ООН приняла Декларацию прав ребенка, объявив, что ребенку принадлежат все права, указанные в Декларации прав человека. В 1989 году Генеральная Ассамблея ООН одобрила международную Конвенцию о правах ребенка, которая вступила в силу для СССР в 1990 году. Целый ряд статей Конвенции легитимируют специальные меры для признания прав ребенка на здоровое развитие, защиты от разного рода посягательств, включая жестокое обращение и сексуальное совращение, обеспечения помощи детям, пострадавшим от насилия, в том числе совершенного родителями. В отечественном законодательстве предусмотрены соответствующие статьи, в том числе в Конституции, Семейном (1995) и Уголовном (1996) кодексах, законах об образовании (1992), об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации (1998). За последние 17 лет был принят обширный свод законов, указов Президента РФ и постановлений правительства, направленных на обеспечение основных прав детей и женщин (основы законодательства об охране здоровья граждан, охране труда, основах социального обслуживания населения, дополнительных гарантиях по социальной защите детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, основах государственной системы профилактики безнадзорности и правонарушений среди несовершеннолетних).

Тем не менее, жестокое обращение с детьми осознается как социальная проблема далеко не везде и не всегда. Опросы свидетельствуют о толерантности общественного мнения в отношении даже к телесному наказанию детей. Что говорить о тех взрослых, которые кричат, оскорбляют ребенка, даже не задумываясь о том, что они проявляют насилие. В 2006 г. в трех городах России (Ижевск, Самара, Саратов) нами было проведено исследование, включавшее уличный экспресс опрос горожан, анкетирование школьников и родителей, а также интервью со специалистами. В экспресс-опросе приняло участие 1783 человека, в том числе 842 – это родители несовершеннолетних детей. Оказалось, что каждый третий из опрошенных знает о случаях жестокого обращения с детьми, причем почти половина считает телесные наказания недопустимыми, треть респондентов полагает, что применять такие меры следует в зависимости от ситуации, а примерно один из десяти опрошенных считает, что бить детей можно.

При этом почти половине родителей (45%) случалось наказывать своих детей, людям среднего возраста (36-50 лет) чаще остальных приходилось наказывать своего ребенка (примерно 57%). Те, кто помоложе (18-35 лет), немного отличаются от поколения своих родителей: 43% людей этого возраста уже начали воспитывать своих детей, прибегая к различного рода наказаниям. Наиболее гуманными выглядят пожилые люди – лишь треть из них сообщили, что когда-то наказывали своих детей. Из всех ответивших чаще наказывают детей женщины (64%), а не мужчины (37%). Это во многом ожидаемый результат: ведь женщины в среднем намного больше личного времени отводят воспитанию детей: по данным В.А. Артемова, еженедельные расходы времени по уходу за детьми у женщин в 2-3 раза выше, чем у мужчин [4]. И хотя можно было бы предположить, что меры наказания женщинами и мужчинами выбираются по-разному, исследование этого не подтвердило. Мужчины и женщина прибегают примерно к одним и тем же мерам наказания, различия здесь несущественны. По данным опроса, свыше 30% применяют телесные наказания, причем большинство из них используют достаточно жесткие меры – порка ремнем, избиение. А вот тех, кто воздействует на ребенка только спокойным словом, беседой, оказалось лишь 14%.

Известно, что способы воспитания детей устойчиво передаются из поколения в поколение, так как дети, вырастая, усваивают те воспитательные приемы и меры, которые применяли к ним их родители. Опрос подтвердил: те, кого в детстве родители часто наказывали, склонны воспроизводить эту традицию. Особо ярко это проявляется среди родителей, имеющих детей в возрасте до 18 лет. Чем чаще наказывали респондента в детстве, тем шире, по его мнению, распространено телесное наказание в современном обществе, тем оно более допустимо и оправдано разными обстоятельствами. Те же, кого в детстве не наказывали, более уверенно говорят о неприемлемости физических воздействий на детей. Значит, у их детей больше шансов на спокойное и радостное детство. Но, конечно, отношения родителей и детей зависят не только от семейных традиций. Ведь семья уязвима перед внешними источниками стрессов, перед многочисленными рисками современного общества.

Мы задавали прохожим вопрос, что они предпримут, если окажутся свидетелями жестокого обращения с ребенком. Примерно 30% опрошенных сказали, что не будут вмешиваться в происходящее, считая это внутренним делом семьи; по их мнению, родители сами знают, как поступать. Почти 70% давших свой ответ горожан постараются остановить насилие, вмешаются и постараются как-то помочь ребенку. Правда, более конкретно представляют себе свои действия чуть более 14%. Половина из них думают, что своей силой прекратят физическое насилие над ребенком и еще столько же попытаются обратиться в соответствующие органы (службы социальной защиты, милицию, администрацию школы, к педагогам детского сада, в общественные организации). Означает ли это, что в России отсутствует эффективная система охраны прав детей? Или россияне о ней не ведают и сомневаются, можно ли найти управу на нерадивых родителей?

Получается, что с одной стороны, россияне в большинстве своем нетерпимы к жестокому обращению с детьми и неравнодушны к страданиям ребенка: из трех человек двое сообщили, что вмешаются, увидев, как родитель бьет свое дитя, а третий пройдет мимо. С другой стороны, эти представления достаточно противоречивы: телесные наказания в качестве воспитательной меры применяются в каждой второй семье, и лишь половина опрошенных считают их недопустимыми. А те, кого в детстве родители наказывали, пороли и били, уверены в полезности таких мер и продолжают следовать традиции.

В нашем исследовании, кроме того, был проведен опрос 700 школьников в возрасте от 8 до 14 лет в Саратове, Самаре, Ижевске, Казани, а также 510 родителей детей того же возраста в Саратове, Казани, Ижевске. Нашим юным респондентам хорошо известно о том, что в семьях практикуется физическое насилие над их сверстниками. Около 57% школьников по всей выборке сказали, что знают о таких случаях. Интересно, что практически столько же – около 60% опрошенных родителей школьников знают, что в знакомых им семьях бьют детей. Лишь 12% взрослых уверенно ответили, что детей в знакомых семьях не бьют.

При этом, каждый второй из опрошенных школьников оправдывает такое поведение взрослых (табл.1):


Таблица 1

Отношение детей в возрасте 8-14 лет к телесным наказаниям со стороны родителей (% от числа опрошенных, N=700)

Я заслужил, потому что поступил плохо

40%

Меня дома никогда не бьют

24,3%

Плохо, но я ничего не могу сделать

20%

Это нормально, ведь они же родители

10%

Затрудняюсь ответить

5, 7%



Источник: данные опроса, проведенного ЦСПГИ, 2006 г.


Практически все опрошенные родители школьников полагают, что применение физических наказаний это воспитательная мера – с этим вариантом ответа согласились почти все респонденты (см.табл.2).


Таблица 2

Отношение родителей детей-школьников к телесным наказаниям

(% от числа опрошенных, N=510)

Определенно жестокость

3,3%

Скорее мера воспитания, чем жестокость

61,4%

Определенно воспитание

34,7%

Источник: данные опроса, проведенного ЦСПГИ, 2006 г.


Будет ли ребенок отстаивать свои права? По современному законодательству несовершеннолетние до четырнадцати лет могут обратиться с жалобой в органы опеки и попечительства, а после четырнадцати – в суд. Большинство опрошенных нами школьников не собирались жаловаться кому–либо на своих родителей. Такое желание возникало только у 16% юных респондентов.

Для того, чтобы защитить несовершеннолетних – а по сути и всех нас от воспроизводства порочного круга насилия, необходимо пересматривать культуру воспитания и контролировать тех, кто наносит ребенку вред, а для этого необходимо активное участие профессионалов.


Мифология домашнего насилия над детьми: установки специалистов

Сегодня в профессиональной практике специалистов применяется целый ряд разработанных в России и за рубежом приемов выявления фактов насилия и обследования состояния детей. Несмотря на это, жестокое обращение с детьми продолжает в России оставаться темой, табуированной в публичном пространстве, принимается по умолчанию и не выдвигается в центр политической повестки дня не только СМИ, но и в образовательных учреждениях, социальных службах, учреждениях здравоохранения и юстиции. Кроме того, важно сделать акцент на культурных процессах производства экспертного знания о насилии в отношении детей, поскольку рефлексия этого феномена позволит выстроить более эффективные механизмы предупреждения семейного насилия.

В связи с этим задачей нашего исследования стало выявление особенностей и болевых точек в функционировании системы по разрешению проблемы домашнего насилия. В ходе реализации проекта в 2006 г. было проанализировано 41 интервью по двадцати случаям жестокого обращения с детьми в Саратове, Ижевске и Казане. Материалы по этим случаям собирались в стратегии мультиметодического кейс стади, с использованием методов интервью, наблюдения, анализа документов2.

Практически все информанты продемонстрировали ярко выраженную негативную реакцию по отношению к насилию и высказывались с осуждением - «наказывать ребенка не стоит, во всяком случае, физически, всё-таки не в каменном веке живём…» (педагог, ж., 48 лет)3; «дети, по сути, очень безобидные существа, поэтому поднимать руку на него – это вообще очень низменные поступки…» (юрист, м., 36 лет). Информанты объясняют жестокость родителей, во-первых, на индивидуальном уровне, отклонением от нормы в личностном развитии родителей, которые «больны психически» (психолог, 36 лет, женщина), особенности личных взаимоотношений в семье: «это может быть и полная семья, и папочка есть, но какие-то недомолвки, ссоры, скандалы, непонятие или непринятие, или какая-то другая женщина, именно такие межличностные проблемы и опять же буфером являются дети» (психолог, ж., 34 года). Второй тип объяснения – специфика «нашей» отечественной культуры родительства – связан с указанием на распространенные практики воспитания, приемы разрешения конфликтов, которые таковы, что они провоцируют или поощряют насилие, не могут его предотвратить, родители педагогически неподготовлены: «наше наказание идет от бессилия, собственной несостоятельности … мы не можем найти нужные слова, нужные методы, гуманные...» (учитель, ж., 45 лет)

Третий тип легитимации полагает жестокое обращение наказанием за провинность ребенка: «бывают случаи, когда дети сами доводят, у меня были случаи, когда я очень строго наказывала своих детей и вот только сейчас понимаю, что, наверное, это тоже было насилие в отношении них» (психолог, ж., 52 года). К числу таких проступков можно якобы отнести и общую школьную неуспеваемость детей: «ребенок получил двойку, мама, что делает, зачастую, и обругает, отпорола, лишила там чего-то» (учитель, ж., 45 лет), и так называемую общую неуправляемость детей, «их какие-то особенности или потребности, есть дети и гиперактивные и гиперпассивные, и очень невнимательные, и очень неусидчивые» (психолог, ж., 34 года). Психологи и педагоги истолковывали трудные отношения в семье как следствие подросткового возраста: «подростковый период очень сложный … и родители не всегда правильно на него реагируют, из-за этого происходит вот этот конфликт, родители пытаются навязать … вколотить, или вот какие-то шлепки – это вообще повсеместно» (социальный педагог, ж., 48 лет).

Четвертый тип объяснения выносит на повестку дня структурные причины, связанные с качеством жизни домохозяйств как фактором жестокого обращения с детьми. Речь шла, в том числе, о перегрузках и стрессах ввиду необходимости подрабатывать, чтобы свести концы с концами, бытовой неустроенности, низкой материальной обеспеченности, когда «нервы сдают, потому что приходится работать на нескольких работах для того, чтобы просто выжить» (педагог, ж., 53 года). Говорилось и о том, что жестокость якобы чаще регистрируется в монородительских семьях. Так, по мнению психолога, «в неполных семьях, в которых главой, как правило, выступает женщина-мать, эмоциональное напряжение очень высоко, поэтому часты случаи физического наказания детей» (психолог, ж., 36 лет). Отметим, что с одной стороны, материнские семьи преобладают среди монородительских домохозяйств, возможно, этим и объясняется частота физического наказания детей со стороны матери. С другой стороны, в таких домохозяйствах зачастую проживает незарегистрированный партнер матери, который может проявлять агрессию в отношении детей. Таким образом, у специалистов есть тенденция возложить ответственность на мать даже в том случае, когда не она является источником насилия – только в силу особенностей статистического учета происшествий в семьях с незарегистрированными брачными отношениями.

Таким образом, основная масса интерпретаций связана, во-первых, с оправданием насилия – ввиду перегрузок родителей на работе или плохого поведения детей, а во-вторых, с укорененностью данных практик либо в личных особенностях родителей или детей, либо в культурных традициях воспитания подрастающего поколения. Все объяснительные схемы, используемые специалистами в определении причин и характера насилия, можно метафорически представить в виде нескольких мифов о жестоком обращении с детьми.

Миф «дети как источники проблем» утверждает, что «дети сами провоцируют насилие». Это широко распространенное убеждение выводит нас на социальные стереотипы инфантилизации жертвы насилия, которые коренятся в многочисленных культурных текстах и практиках. Провокация насилия означает, что если бы ребенок (подросток) вел бы себя по-другому, был бы более успешным, помогал бы по дому, вел себя незаметно и так далее, то его не нужно было бы «наказывать». Это объяснение рассыпается, если его попытаться применить к ситуации избиения иностранного студента, который «спровоцировал» расистов только лишь цветом своей кожи и разрезом глаз. Миф «провокация» фокусирует внимание на особенностях и действиях пострадавшего ребенка как причине негативного поведения старших и утверждает, что именно поведение жертвы приводит к насилию. Однако, данные исследований доказывают, что дети могут всякими способами стремиться угодить обидчику, который все равно найдет повод для применения агрессии.

Миф «нетипичная семья» объясняет жестокое обращение с детьми демографическими характеристиками и социальным статусом семей, в которых происходит насилие. Считается, что так называемые «неполные семьи» демонстрируют наиболее насильственные практики. Однако, частота физического наказания в семьях связана в меньшей степени с композицией домохозяйства, но в большей степени с культурными практиками воспитания, коммуникации, способами управления гневом и раздражительностью, которые, впрочем, распространенны не только в бедных семьях группы риска, которые характеризуются асоциальным поведением, но и в более обеспеченных домохозяйствах.

Миф о «пьянстве, порождающем агрессию» ищет корни насилия в алкоголизации родителей. Употребление алкоголя снижает способность контролировать поведение, но среди обидчиков есть мужчины и женщины, ведущие здоровый образ жизни, не признающие табак или алкоголь. Некоторые обидчики, пройдя лечение от алкоголизма, продолжали быть агрессивными и жестокими по отношению к близким. Многочисленные исследования, проведенные за рубежом, подтверждают тот факт, что алкоголь не является причиной насилия, но используется обидчиками в качестве оправдания агрессивного поведения [5].

Миф о «неизбежности зла» утверждает, что бороться с домашним насилием бесполезно, поскольку оно широко распространено, существовало везде и всегда. Однако данные криминальной статистики свидетельствуют об обратном – по официальным данным Всемирной организации здравоохранения, в Европейском регионе в результате убийств или физического насилия ежегодно погибают более 1300 детей, причем внутри региона данные различны: этот показатель в странах СНГ почти втрое выше, чем в странах Европейского союза, где система борьбы и профилактики домашнего насилия развита очень хорошо [6]. Этот факт еще более усугубляется тем, что в отличие от других стран, в России отсутствуют механизмы, в том числе и законодательные, для интервенции в ситуацию на ранних стадиях проявления домашнего насилия (что было бы наиболее эффективным в предотвращении более серьезных преступлений).


«Дела семейные…» Проблемы функционирования системы профилактики

На основе анализа данных интервью и документов мы смогли сделать вывод о том, что случаи, дошедшие до специалистов, а затем и до суда, являются чрезвычайно жестокими: на теле заметны обширные синяки, ожоги, и даже травмы, сопряженные с риском для жизни ребенка: «мы имеем дело с детьми, которые уже от безвыходности бегут, куда-то обращаются, то есть это такие дети, которые уже для себя это сами определяют, что над ними осуществляется насилие…» (психолог, ж., 45 лет). Осознание ребенком неправоты поступков родителей оказывается симптомом крайней степени жестокости, ведь известно, что многие дети терпят физические наказания, полагая, что сопротивляться не имеют права, а, также опасаясь потерять любовь немилосердного родителя. В реплике респондента слышится пресловутый заявительный принцип оказания услуги – пока сам ребенок не прибежит (а произойдет это в самом крайнем варианте), случай жестокости выявлен не будет. Обращение соседей или других свидетелей насилия здесь не упоминается, очевидно, такая практика не распространена. Кроме того, эта цитата указывает на чрезвычайно острую проблему низкой эффективности предотвращения жестокого обращения с детьми.

Впрочем, даже при явных следах жестокого обращения с детьми выстроить доказательную базу очень сложно, во-первых, по причине сложности и подчас даже невозможности вмешательства в приватную сферу, во-вторых, из-за трудностей прерывания цикла насилия ввиду созависимости членов семьи: «дела семейные сложно доказуемые, кроме этого, очень часто заявление забирается раньше, чем дело будет возбуждено» (инспектор ПДН, ж., 29 лет), в-третьих, из-за отсутствия адекватных альтернатив в виде замещающей семьи, нежелательности помещения ребенка в детдом и опасений самого ребенка, с одной стороны, лишиться семьи и дома, с другой стороны, быть наказанным за «жалобу» на родителей: до того, как специалисты получают «разрешение на изъятие ребенка из семьи для временного пребывания в приютах, до решения суда по лишению прав, родители проводят такую работу по запугиванию с детьми, что они рассказывают только радужные сказки, как им хорошо жилось с мамой» (психолог, ж., 36 лет), в-четвертых, благодаря неотлаженности цепочки действий по освидетельствованию жестокости: «прошло достаточное время и синяки и ссадины давно прошли, – а без заключения судебно-медицинской экспертизы дело разваливается» (инспектор ПДН, ж., 29 лет).

Специалисты единогласно отмечали важность и актуальность поддержания дискуссии о насилии над детьми в обществе, резко критикуя неправильную, на их взгляд, подачу информации средствами массовой информации. Журналисты детально описывают факт жестокого обращения, показывают несчастные лица детей и пьяные лица родителей, вместо того, чтоб продемонстрировать, что было сделано для того, чтобы наказать виновных. Средства массовой информации, телевидение, кино, освещая проблематику жестокости обращения с детьми в семьях, демонстрируя факты жестокого обращения, по мысли наших информантов, лишь провоцируют агрессию. Сегодня «в газетах, в журналах, в передачах идет негатив, то есть утром включаешь телевизор … складывается впечатление, что ничего хорошего в мире не происходит...» (социальный педагог, ж., 53 года). А на телеэкранах должны демонстрироваться положительные примеры внутрисемейных отношений, потому что основная цель социальной политики сегодня – сохранить семью, научить людей уживаться в созданной ими маленькой общности.

Наши собеседники считают, что политика средств массовой информации должна измениться: проблема, о которой снимается сюжет, должна выглядеть разноплановой, а не однобокой, как сейчас это принято (когда речь идет только о физическом или сексуальном насилии), следует объяснять, что всякого рода пренебрежение – это насилие, дети должны знать свои права, их следует научить отстаивать свои права. Дети должны уметь ими пользоваться, не злоупотреблять, а именно пользоваться, а задача взрослых, в том числе и средств массовой информации так подать им информацию, чтобы они это знание использовали грамотно, а не шантажировали воспитателей, учителей, родителей (из бесед со специалистами социально-реабилитационного центра в г. Балаково, Саратовской области). С точки зрения специалистов, инициатором подобных программ должны выступать юристы, потому что они знают законы об ответственности за подобное поведение.

Безусловным прорывом в работе профессионалов является признание существования такой формы насилия, как психологическое или эмоциональное. Сравнительно недавно, около пяти лет назад считалось, что существуют только две формы насилия – физическое и сексуальное, и, несмотря на то, что в литературе упоминалась такая форма как эмоциональное насилие, мало кто представлял даже среди профессиональных психологов, как его распознать и как работать с его последствиями.

Выяснилось, что профессиональные сети поддерживаются слабо, особенно это касается районных центров. В некоторых учреждениях крупных городов до сих пор сохраняется табу на обсуждение темы домашнего насилия в отношении детей, с чем и столкнулись исследователи во время изучения данного социального явления. Негосударственные организации, по мнению опрошенных специалистов, являются более прогрессивными, в том числе, владеют методами работы с пострадавшими. Обмен такими наработками был бы очень полезен сотрудникам государственных учреждений: «разные Центры, которые по праву считаются более продвинутыми в этом вопросе. Столкнувшись с проблемой, мы всегда начинаем искать какие-то способы её безболезненного для ребёнка решения, начинаем метаться, а … имеющиеся наработки – это бы здорово облегчало нам задачу» (психолог, ж., 52 года).

Среди обычных жителей, соседей, знакомых, как полагают информанты, данная проблема замалчивается, поскольку многие считают, что дела семейные их не касаются. К таким обывателям относят себя и некоторые наши респонденты: «это не наше дело, это их дела семейные, ну постучу я, и что…он не прекратит издеваться над ребёнком – это точно, а меня либо обольёт чем-нибудь, либо пошлёт, ну и зачем мне это нужно!» (психолог, ж., 34 года). Респонденты сетовали на бездействие простых граждан, которые, оказываясь свидетелями жестокого обращения, своим молчанием потакают агрессии: «очень много показывают насилия … мы просто привыкли, и даже не отличаем реальную жизнь от телеэкрана… когда мы идем по улице и видим, что лежит человек, о чём мы думаем, что он уже нажрался, а ведь это не всегда так, так и в случае с детьми, когда их бьют за стенкой…» (инспектор ПДН, ж., 29 лет). Только у пожилых людей, по мнению респондентов, сильно развита гражданская позиция, от них можно ожидать помощи в предотвращении насилия над детьми. Граждане, по мнению экспертов, во-первых, слабо информированы о проблеме домашнего насилия над детьми, во-вторых, толерантно относятся к этому явлению, в-третьих, не знают о тех инстанциях и специалистах, которые призваны предотвращать и искоренять данное зло. Между тем, агрессоры нуждаются не только в карательных санкциях, но и психологической помощи.

Рассуждая о функционировании системы профилактики и правосудия, наши собеседники имели возможность не только критиковать существующую систему, но и предложить способы её совершенствования. Все специалисты достаточно хорошо представляют себе, как действует система, возможно, это связано с тем, что разъяснительная работа в целом ряде областей усилилась. В Саратовской области Комитетом по делам несовершеннолетних при правительстве области были разработаны рекомендации, которые разосланы во все учреждения, включенные в работу по профилактике домашнего насилия, расследованию таких случаев.

Основным недостатком в организации профилактики домашнего насилия специалисты считают несовершенство системы правосудия: во-первых, возникают огромное сложности с возбуждением уголовного дела по статье “жестокое обращение с детьми”: «очень часто нам говорят, что мы сильно драматизируем, подумаешь, воспитывали!… это заведомо «ложный глухарь» - ни денег, ни звёздочек» (психолог, ж., 34 года), во-вторых, сложности в построении доказательной системы и разных критериях в понимании вины у разных инстанций: «мы, социальные учреждения, КДН, органы опеки и попечительства сработались уже, сработаем слаженно, а вынесут приговор… – ужас охватывает от такой несправедливости» (социальный педагог, ж., 52 года). Социальные педагоги, психологи и учителя считают, что способы наказания должны быть более гуманными, например, проведение семейного консультирования, групповая работа. Система штрафов, по мнению специалистов, тоже не эффективна, потому что «семьи, как правило, нуждающиеся, и удар рублем, несомненно, отразится на ребенке: наказывая виновников, мы наказываем пострадавшую сторону» (социальный педагог, ж., 52 года). Несмотря на то, что все эксперты отметили несовершенство системы правосудия, лишь немногие из них настаивали на уголовной ответственности, связанной с отбытием срока, такую точку зрения высказывали юристы и инспектора ПДН. Самым действенным толчком для начала функционирования данной системы являются тяжкие последствия, наступившие вследствие жестокого обращения. Отметим, что в проекте были собраны не только те случаи, которые дошли до суда, и по которым был вынесен приговор, но и те, которые остались без внимания прокуратуры. Общей чертой для большинства случаев является то, что они сопряжены с нанесением побоев несовершеннолетним. Кроме того, был рассмотрен случай, который инкриминировался как факт жестокого обращения, – алкоголизация ребенка.

Проанализированные случаи иллюстрируют пробелы в функционировании межведомственной системы, которая не всегда действует эффективно и в интересах детей. С нашей точки зрения, это обусловлено рядом факторов. Хотя подозрения о совершаемом преступлении в отношении несовершеннолетних и возникают у социальных педагогов, медицинских работников и учителей, но они не стремятся инициировать дела по насилию с детьми, боясь испортить престиж организации. Так, «выносить сор из избы» не захотели и в одной из детских поликлиник: врач заподозрила случай сексуального насилия над девочкой-подростком, однако, не поднимая шум, ждала, «пока ребенку не исполнится 18 лет, и тогда это будет уже "не их случай"», и ответственность можно будет на себя не брать. Похожую историю рассказал и педагог одной из школ. Формализм в работе некоторых специалистов выражается в их стремлении поскорее снять с себя ответственность, передав случай в рамки юрисдикции других организаций, ведомств, специалистов или попросту замяв дело. Многие дела не получают достойного разбирательства по настойчивым запросам родителей. Это создает серьезную дилемму: с одной стороны, необходимо сохранить семью, ведь ребенок может оказаться в детском доме, и его ситуация может ухудшиться. С другой стороны, чувствуя слабину системы и собственную безнаказанность, родители дают волю своим кулакам, нанося психике ребенка непоправимый вред, а порой и угрожая его жизни.

И получается, что случаи жестокого обращения с ребенком привлекают внимание системы правосудия только в тех случаях, когда имеют тяжкие последствия, и дети попадают в больницу. В таких ситуациях инициатором возбуждения уголовного дела выступают медики, которые при обнаружении следов побоев, сразу сообщают в органы внутренних дел, а те впоследствии возбуждают уголовное дело. Функции врачей заключаются не только в оказании первой медицинской помощи ребенку, но в проведении целостного расследования по факту избиения с привлечением всех служб, что в России делается крайне редко, в случаях, когда степень физических повреждений не легкая и не средняя, а тяжелая. Система далеко не всегда работает именно в интересах детей, ведь лишение родительских прав далеко не всегда решает проблему депривации ребенка.

В первую очередь виновника/цу жестокого обращения с ребенком стараются наказать, однако это не решает возникших проблем. Действия прокуратуры по назначению штрафа или иного административного взыскания необходимо объединять с усилиями социальных служб и учреждений образования, подталкивать нерадивых родителей к исправлению. 180 часов обязательных работ можно было бы заменить тем же количеством посещений психолога, который бы проводил со своими клиентами семейное консультирование, помогая детям и их родительнице понять друг друга. Но в настоящее время подобная замена наказания на психологическое консультирование законом не предусмотрена, в способах влияния прокуратуры на нерадивых родителей только карательные меры.

Большинство дел о насилии над детьми в семье не доходят и до милиции по разным причинам, например, в школе директор не хочет портить репутацию своего учебного заведения и оставляет случай с избиением ребенка без внимания – «зачем на школе нужно черное пятно, если во всем поселке будут говорить об этом, что есть такие дети. Стараются, чтобы все было шито-крыто, чтобы все было благополучно» (учитель, 31 год, женщина), родители же просто отказываются от показаний. Кроме того, очень низка социальная ответственность граждан: соседей, родственников – всех тех, кто может увидеть или услышать, как избивают ребенка. Психологи говорят, что «если поступила такая информация (о домашнем насилии над ребенком) в милицию, то, конечно, оттуда сообщают нам» (психолог, 29 лет, женщина), но часто информация замалчивается. Это значит, что психологи не всегда могут оказать помощь пострадавшим детям и их родным.

Следует отметить, что при обсуждении материалов кейсов речь шла только о насилии, направленном против детей, а вот ситуация с детьми-свидетелями насилия специалистами пока что не распознается в качестве потенциальной для профессионального вмешательства. Между тем, дети, ставшие свидетелями насилия, например, отца, издевающегося над матерью, переживают так называемую «вторичную виктимизацию». Они также имеют склонность к агрессивному поведению в детстве и подростковом возрасте. Результаты исследований, проведенных в США, показали, что в семьях, где женщины подвергаются насилию со стороны мужей, дети также становятся объектами насилия (от 30 до 60 % семей). Эти данные подтверждаются и российскими исследованиями [6]. Реакции детей на насилие различаются в зависимости от их возраста, пола и социальной поддержки, которая им предоставляется. Но те дети, которые являются и свидетелями, и объектами насилия, имеют наиболее серьезные поведенческие проблемы. Насилие – это усвоенная в процессе социализации модель поведения и потому является настоящей эпидемией, распространяющейся от одного поколения к другому [7].


Выводы

Анализ полученных в исследовании материалов указывает на то, что система профилактики и искоренения насилия в отношении детей в России постепенно начинает работать, есть целый ряд успешно проведенных дел, в отдельных случаях результатом является прерванный цикл насилия в отношении детей и нормализация внутрисемейных отношений. Вместе с тем есть свидетельства, которые раскрывают пробелы системы. В ряде случаев стало очевидно, что профилактике не хватает системности, профессионалы и учреждения работают по отдельности, оказывая помощь в рамках своего узкого профиля, и все организации, способные оказать комплексную помощь, не вовлекаются в работу по случаю с ребенком. Необходимо совершенствовать схемы помощи детям. Средства массовой информации, милиция, социальные работники, социологи, психологи, социальные педагоги и медики – все профессионалы, учреждения и гражданское общество могут и должны выступать единым фронтом против этой проблемы. Принимая во внимание широкую распространенность проблемы и ее латентный характер, работу с пострадавшими от домашнего насилия не следует ограничивать только работой с прямыми обращениями по проблеме.

Целый ряд рассмотренных случаев, где для защиты детей применялась мера «лишение родительских прав», объединяет композиция домохозяйства – это так называемые «неполные», или материнские семьи. Ни для кого не секрет, что такие домохозяйства являются чрезвычайно уязвимыми перед рисками бедности. В подобных ситуациях, на наш взгляд, стоит привлечь ресурсы местного сообщества, которые, возможно, смогут активизировать практики самопомощи (родитель-родителю), организацию «мини-детских садов», способствовать формированию у женщины установок, отрицающих насилие над детьми, а также попытаться найти способы справляться с нагрузками оплачиваемой занятости и домашнего обслуживающего труда.

Нами были рассмотрены, кроме того, ситуации, которые так и не стали официально признанными фактами насилия, не были зарегистрированы, и никаких мер не было принято в связи с ними ввиду определенных препятствий, в частности, по причине малого опыта и недостаточной компетентности работников системы образования, здравоохранения и других сторон. Некоторые специалисты, несмотря на инструкции и приказы, все же предпочитают не разглашать информацию, не желая портить репутацию учреждения. Из-за несовершенства системы некоторые специалисты беспокоятся за свою жизнь и безопасность своих близких.

Лишь в одном из рассмотренных кейсов случай жестокого обращения с ребенком распознавался в сочетании с насилием над другим членом семьи. Между тем, следует принять во внимание тот факт, что насильственные действия, направленные против одного человека, самым серьезным образом травмируют и остальных членов семьи. В связи с этим, работая с проблемой домашнего насилия над ребенком, необходимо рассматривать ситуацию в комплексе и изучать состояние и других членов семьи, которые могут нуждаться в реабилитации как пострадавшие. Кроме того, свидетели могут принять на себя роль основного обидчика в его отсутствие и продолжать канализировать агрессию отношении более слабых и виктимизированных членов семьи.

Работа по предотвращению насилия должна подвергаться регулярному мониторингу и оценке с целью выявления образцов удачной, лучшей практики, а также болевых точек и способов развития. Отсутствие законодательно оформленных стандартов деятельности специалистов различных служб и ведомств провоцирует практики небрежного, неэффективного обращения с информацией, игнорирования тревожных сигналов. Стандартизация предполагает необходимость формулировки ожидаемых результатов по каждой услуге, разработку критериев и механизмов контроля сроков предоставления услуг, пересмотра содержания и процесса оказание каждой услуги так, чтобы вся деятельность максимально была направлена на достижение желаемых результатов и соблюдение прав, гарантированных законодательством. Выполнение этих условий будет препятствовать воспроизводству механизмов насилия как в отдельно взятой семье, так и в культуре общества в целом.


Список источников

  1. Защита ребенка. Американский алгоритм. Источник: Washington ProFile 20-06-2006. Доступно по адресу: http://www.washprofile.org/ Цитируется по: http://www.owl.ru/content/news/worldwide-2006/p60489.shtml

  2. Независимая информация и аналитика. № 92 (492) от 12.08.2006; Совет при Президенте Российской Федерации по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека. Доступно по адресу: http://www.sovetpamfilova.ru/made/news/1484/

  3. Рокицкий М.Р. О предотвращении жестокого и безответственного отношения к детям // Права ребенка, 2001, №1. С.18

  4. Артемов В.А. Тенденции изменения повседневной деятельности населения в 1970—1990-е гг. // Социальная траектория реформируемой России: Исследования Новосибирской экономико-социологической школы / Отв. ред. Т.И. Заславская, З.И. Калугина. Новосибирск: Наука, 1999. С. 573-593.

  5. Синельников А., Писклакова М. Домашнее насилие как объект социальной работы // Социальная политика и социальная работа: гендерные аспекты/ Под ред. Е. Ярской-Смирновой. М.: РОССПЭН, 2004. С.220.

  6. Синельников А. Выученные уроки: подростки и проблема насилия в семье // Обыкновенное зло: исследования насилия в семье / под ред. О.М. Здравомысловой. М.: УРСС, 2003; Пресс-релиз Европейского регионального бюро Всемирной организации здравоохранении. Копенгаген и Женева, 15.03.2005. Доступно по адресу: http://www.euro.who.int/mediacentre/PR/2005/20050315_1?language=russian

  7. Окно в русскую частную жизнь. Супружеские пары в 1996 году / Н. Римашевская, Д. Ванной, М. Малышева и др. М.: Academia, 1999. С.6.

  8. Синельников А., Писклакова М. Домашнее насилие как объект социальной работы. С. 220, 221.




1 Статья написана по итогам исследований, проводившихся в рамках проектов «Потребности детей, пострадавших от насилия» и «Проактивный подход к решению проблемы насилия в отношении детей: анализ ситуации и формирование политики межсекторного взаимодействия» при поддержке программ Tacis Institution Building Partnership Programme (IBPP) и «Диалог» (IREX, CAF, USAID). Выражаем признательность О. Бендиной, И. Халдеевой (Саратов), Л. Чеглаковой, Я. Крупец (Самара), Н. Кокшаровой, С. Демиденко (Ижевск), И. Моренко (Казань). Координатором исследований выступил Центр социальной политики и гендерных исследований (Саратов).

2 Всего было собрано 41 интервью, в том числе, у восьми психологов, 12 социальных педагогов, четверых педагогов, шести медицинских работников (врачи и медсестры), двоих инспекторов комиссии по делам несовершеннолетних, шестерых юристов, троих специалистов социальной работы

3 Здесь и далее в ссылке на прямую речь информанта указывается профессиональный статус, пол и возраст.







Похожие:

Екатерина Антонова Домашнее насилие над детьми: стратегии объяснения и противодействия 1 iconЧто такое домашнее насилие?
Дополнительная информация: проблема домашнего насилия в контексте лечения наркозависимости у женщин
Екатерина Антонова Домашнее насилие над детьми: стратегии объяснения и противодействия 1 iconМуниципальная практика предупреждения жестокого обращения
Илие негативно по определению. Это разрушительная сила, которая унижает, насилует, подавляет, эксплуатирует кого-либо. Насилие проявляется...
Екатерина Антонова Домашнее насилие над детьми: стратегии объяснения и противодействия 1 iconКоррупция в постсоциалистических странах: сущность, особенности, стратегии противодействия (политологический анализ)
Коррупция в постсоциалистических странах: сущность, особенности, стратегии противодействия
Екатерина Антонова Домашнее насилие над детьми: стратегии объяснения и противодействия 1 iconДеревня голыгино
Тема моей работы: «Екатерина II и её время в трудах отечественных историков XVIII – XIX вв.». Екатерина II алексеевна (21. 04. 1729...
Екатерина Антонова Домашнее насилие над детьми: стратегии объяснения и противодействия 1 iconИсследование по интеграции ответа на насилие, связанное с гендерными различиями, в систему здравоохранения 37 Введение 37
Усиление ответных мероприятий на гендерное насилие в секторе здравоохранения Казахстана
Екатерина Антонова Домашнее насилие над детьми: стратегии объяснения и противодействия 1 iconБюллетень №4 Новые поступления книг и других изданий за апрель
Стацевич, Е. Манипуляции в деловых переговорах : Практика противодействия / Екатерина Стацевич, Кирилл Гуленков, Ирина Сорокина....
Екатерина Антонова Домашнее насилие над детьми: стратегии объяснения и противодействия 1 icon1. Антонова, Людмила Викторовна (популяризатор). Удивительная география / Л. В. Антонова. Москва : энас, 2009. 222, [1] с ил., карты; 22 см. (О чем
Антонова, Людмила Викторовна (популяризатор). Удивительная география / Л. В. Антонова. Москва : энас, 2009. 222, [1] с ил., карты;...
Екатерина Антонова Домашнее насилие над детьми: стратегии объяснения и противодействия 1 iconУчебной литературы для студентов 5-го курса
Антонова О. В. Управление кризисным состоянием организации предприятия : Учебное пособие /О. В. Антонова; Под ред. В. А. Швандара....
Екатерина Антонова Домашнее насилие над детьми: стратегии объяснения и противодействия 1 iconУчебной литературы для студентов 3-го года обучения
Антонова О. В. Управление кризисным состоянием организации (предприятия): Учебное пособие /О. В. Антонова; Под ред В. А. Швандара....
Екатерина Антонова Домашнее насилие над детьми: стратегии объяснения и противодействия 1 iconУчебной литературы для студентов 3-го года обучения
Антонова О. В. Управление кризисным состоянием организации (предприятия): Учебное пособие /О. В. Антонова; Под ред В. А. Швандара....
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница