Заседание президиума академии наук СССР




НазваниеЗаседание президиума академии наук СССР
страница7/27
Дата10.09.2012
Размер4.08 Mb.
ТипЗаседание
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   27
Академик С. И. ВАВИЛОВ

Предоставляю слово товарищу Глущенко.

Доктор биологических наук И. Е. ГЛУЩЕНКО

Доклад академика-секретаря Отделения биологических наук академика Орбели следует признать неудовлетворительным. Он не дал действитель­ного анализа положения в биологической науке, не вскрыл корней и при­чин создавшегося положения в биологических учреждениях Академии Наук СССР.

Материалы исторической сессии Всесоюзной академии сельскохозяй­ственных наук имени Ленина, в частности доклад ее Президента акаде­мика Лысенко «О положении в биологической науке», остались непо­нятыми академиком Орбели.

Академик Орбели и сегодня еще недопонимает, что речь идет не о ме­лочах, а о борьбе двух идеологий, двух диаметрально противоположных мировоззрений — передового, материалистического, мичуринского по­нимания явлений природы с отсталым, реакционным, идеалистическим мировоззрением.

Не может быть сомнений, что Академия Наук выполняла и выполняет большую роль в развитии науки и культуры в нашей стране. Это ясно каждому. Но, наряду с этим, надо со всей откровенностью признать, что именно в стенах Академии нередко рождались реакционные «теории» и «идеи», чуждые советскому строю, чуждые нашему марксистскому ми­ровоззрению. Корни этого явления глубоки, и далеко не всегда в Академии их обнажают.

Я позволю себе сделать маленький экскурс в прошлое. Примерно в 20-х годах при Академии Наук была организована Комиссия по изуче-

60 Заседание 24 августа

нию естественных производительных сил тогда еще молодой Советской республики. Эта Комиссия известна нам тем, что она издавала «Известия Бюро по евгенике» (с 1922 по 1928 год). Организатором этих «Известий» был генетик-евгенист Филипченко со своими сотрудниками Добжанским, Лепиным и другими.

Цель упомянутых ученых сводилась к тому, чтобы насаждать, пропа­гандировать в нашей стране бредовые евгенические теории, доказать, что дело переустройства мира и человека зависит не от социальных реформ, а от сохранения и размножения «генетически ценных» талантов в любой отрасли науки и культуры, невзирая на их работу, воззрения и отноше­ние к Советской власти. В № 1 «Известий» в статье Филипченко, посвя­щенной наследственности среди ученых Ленинграда, читаем, что выдаю­щимися учеными делаются «не под влиянием своих собственных усилий или каких-нибудь случайных обстоятельств, а под влиянием той силы, которая больше всего делает каждого из нас тем, что он есть, т. е. под влиянием наследственности. Подобно многому другому, и выдающиеся ученые рождаются, а не творятся». И все это происходит благодаря «счастливому сочетанию наследственных зачатков».

Больше того, Филипченко и его сотрудниками была подведена «науч­ная база» под утверждение, что такого рода «наследственные зачатки» заложены в недемократических слоях нашего населения. В их академи­ческих «трудах» с гордостью писалось: «По своему сословному происхождению наши академики гораздо менее демократичны, чем ленинградские художники, так как среди них на долю выходцев из мещан и крестьян приходится всего 4%, тогда как у представителей искусства не менее

30%».

Кто же является носителем «ценного генофонда», который, по Филип­ченко и другим, нельзя позволять подавлять бесталанности «простолю­динов»? Об этом прямо говорят приводимые Филипченко цифровые данные, основанные на сообщениях ученых и их жен о своих родичах, а именно: 17 помещиков, 13 чиновников, 9 купцов и фабрикантов, 8 военных, 6 ин­женеров и агрономов, 6 врачей, 5 педагогов, 5 ученых, 5 музыкантов и литераторов, 4 духовных лица, 3 крестьянина, 1 ремесленник и ни одного

рабочего.

Будучи обеспокоен тем, как бы демократические слои не размножились быстрее, чем установленные им носители «ценного фонда наследственности», Филипченко пишет: «Если дело пойдет так дальше, если будут наиболее слабо размножаться лучшие элементы и гораздо сильнее худшие, то это быстро приведет к понижению общего уровня данного народа».

Параллельно с Филипченко развивал подобные идеи и организатор «Русского евгенического общества» член-корреспондент Академии Кольцов. Он дает следующее определение генетической «науки» в применении к че­ловеку: «Наука об улучшении пород животных называется зоотехнией; наука об улучшении человеческой природы, обычно называемая евгени­кой, может быть названа также антропотехнией, так как она является не более, как отделом зоотехнии».

Свои бредовые идеи о человеководстве Кольцов основывал на биологи­ческих воззрениях, провозглашающих независимость наследственности от условий жизни: «...по убеждению современного биолога, разведение новой породы или пород человека подчиняется тем же законам наследствен­ности, как и у других животных, и... единственным методом этого разве­дения может служить лишь подбор производителей, а отнюдь не воспи­тание людей, в тех или иных условиях, или те или иные социальные ре­формы или перевороты».

Евгеническим идеалом общества, по Кольцову, должно быть такое


Выступление доктора биологических наук И. Е. Глущенко 61

общество, которое будет иметь рабов. Кольцов так и пишет: «В челове­честве всегда были и теперь имеются и еще надолго сохранятся прирожден­ные рабы».

Кольцов сожалеет о том, что помещикам и рабовладельцам неведомы были законы менделизма-морганизма. Если бы они их знали, они смогли бы создать идеальный тип раба. Сей «ученый» писал: «Достаточно предпо­ложить, что законы Менделя были бы открыты всего веком ранее: русские помещики и американские рабовладельцы, имевшие власть над браками своих крепостных и рабов, могли бы достигнуть, применяя учение о на­следственности, очень крупных результатов по выведению специальных желательных пород людей ко времени освобождения крестьян и негров».

Большое беспокойство у Кольцова вызывала судьба «сильных» людей, сочетавших «ценные гены». Он полностью согласен с Пирсоном, что «те, кто делал историю Европы, принадлежат к немногим наследственным линиям, и эти линии тесно связаны между собой кровным родством. Выдающиеся лидеры человечества: судьи, спикеры палаты общин, коммер­ческие деятели, воины, дипломаты, промышленники,— все они связаны кровно с современными вождями человечества, творцами идей, которые руководят прогрессом человечества».

Для Кольцова народ не представляет генетической ценности. Оцени­вая с точки зрения генетики итоги первой мировой войны, он писал: «Для эволюции человечества совсем не важно сокращение численности населения на несколько десятков миллионов. С евгенической точки зре­ния важно знать, были ли эти миллионы лучшими или худшими».

Для реакционера Кольцова война — это лишь потеря 10 000 000 фено­типов, которые не понижают генетического уровня. Больше того, он счи­тает, что война и сопровождающие ее недоедание, голод благотворны, ибо они попутно уносят в могилу слабых, больных, одним словом «гене­тически неполноценных» людей. Революцию же Кольцов осуждает, ибо она обладает избирательностью. В процессе ее гибнут таланты. «После революции, в особенности длительной, раса беднеет активными элемен­тами... Утратившая свои активные элементы раса вырождается, теряет «вою самостоятельность и сходит с арены прогрессивной эволюции чело­вечества».

Бредовые идеи Кольцова пришлись по душе второму члену-корреспон­денту Академии — морганисту Серебровскому. В 30-х годах он в научной литературе также широко пропагандировал «полноценность» и «неполно­ценность» человека, советуя наладить при социализме «плановое» разру­шение семьи, отделение любви от деторождения и организованное искус­ственное осеменение женщин с целью создания новых, «социалистических» форм человека.

Таковы отцы наших современных морганистов, таковы идеи и смысл «научной деятельности» этих «отцов», протекавшей в стенах Ака­демии.

Каковы же духовные дети этих отцов? Кто они? В чем смысл их иссле­дований?

Дети не далеко ушли от отцов. Они только более гибки, более изво­ротливы, ибо обладают хорошей способностью мимикрии, а некоторые совмещают это свойство и с решительными действиями.

Как и подобает морганистам, от своего родства они не отказываются, наоборот, гордятся им. Они и сегодня откровенно признают, что именно Кольцов — их воспитатель и воспитывал, говорят они, правильно. Они еще вчера у гроба евгениста Серебровского поклялись высоко держать знамя и продолжать традиции отцов.

62

Заседание 24 августа

Я позволю себе назвать имена этих «детей».'Начну со старшего поколе­ния. Добжанского — воспитанника Филипченко, прямого его сотруд­ника — следует поставить на первом месте. Советская власть на кровные, трудовые народные деньги отправила этого человека за границу совершен­ствовать свои знания. В благодарность за это Добжанский стал «невоз­вращенцем» и вот много лет пытается обливать грязью нашу страну, представителей ее науки.

Это он, Добжанский, обзывает академика Лысенко обскурантом. (Кстати замечу, что этим же словом воспользовался сотрудник Дуби­нина — Раппопорт, обзывая обскурантами участников последней сессии ВАСХНИЛ. Какое поразительное родство душ и слов!) Это он, Добжан­ский, не так давно писал: «Не вина Лысенко, что ему не удалось сокрушить ни генетики, ни сельскохозяйственной науки в СССР». Видите ли, Добжанскому — изменнику Родины, дороги интересы нашей науки, нашего сельского хозяйства. Это он, Добжанский, расточает похвалы своим едино­мышленникам в СССР: «Можно быть вполне уверенным в том, что группа блестящих и деятельных генетиков, работающих там в настоящее время, сохранит за СССР место на передовых позициях научного прогресса». Для нас, здесь собравшихся, ясно, о чьих «передовых позициях», о каком «научном прогрессе» идет речь.

Зная Добжанского, зная его путь, наши морганисты ставят его образ­цом для себя. Широко рекламируют, цитируют, ссылаются на него. Это делают не только такие люди, как Дубинин, Прокофьева, Раппопорт и иже с ними, а даже и такой «дарвинист», как академик Шмальгаузен. В своей книге «Факторы эволюции», за которую так упорно ратовали морганисты и для которой так усердно добивались Сталинской премии, как известно, Шмальгаузен не нашел места для Мичурина, для Лысенко, но зато широко представил Добжанского. Воистину родство душ!

Последующим выкормышем отечественного морганизма следует на­звать Тимофеева-Рессовского. Это — духовный сын Кольцова. Он так же был послан за границу и также стал невозвращенцем. Но местопребы­ванием своим он, в отличие от Добжанского, избрал не Америку, а Гер­манию, и поселился в Берлине.

Что же делал в Берлине Тимофеев-Рессовский? В статье «О разведении арийцев и другие генетические проблемы Германии военного времени», опубликованной в 1942 году в «Журнале по наследственности», американ­ский генетик Эллинджер, посетивший Тимофеева-Рессовского во время войны в Институте изучения мозга императора Вильгельма, где тот нашел себе пристанище, подробно описывает, как на основании теории менделиз­ма-морганизма, «фактов» Тимофеева-Рессовского и других ставились «расовые диагнозы», как «арианизировались» предки и так далее и тому подобное.

Кстати замечу, что когда сотрудник Дубинина, морганист Паншин, был мобилизован во время войны в Красную Армию, то первое, что, гово­рят, он сделал,— это сдался в плен, тут же написал Тимофееву-Рессовскому и стал его сотрудником, вытребовав к себе свою семью из оккупированного немцами района. Опять-таки удивительное родство душ!

На очереди — такой духовный сын Кольцова, как нынешний член-корреспондент Академии Наук СССР Дубинин-фигура, широко всем известная. В чем смысл работ Дубинина? Чем он обогатил нашу советскую науку? Этот человек, которого давно провозгласили «вундер­киндом» (и кажется первый это сделал Кольцов), на протяжении многих лет является импортером самого отсталого, самого реакционного, что есть в зарубежной морганистике.

Расшаркивающийся перед зарубежной реакционной генетикой Дубинин

Выступление доктора биологических наук И. Е. Глушенко 63

вдалбливает в головы молодежи, в головы своей «школки» идеалистиче­скую систему воззрений, заполняет страницы наших журналов хотя бы такого рода писаниной: «Идея о самостоятельности наследственных задат­ков легла в основу бессмертной работы Г. Менделя. Эта же идея лежит в основе мутационной теории де-Фриза... Бессмертный анализ взаимо­расположения генов внутри хромосомы, проделанный Т. Г. Морганом и его сотрудниками, с одной стороны, был основан на идее о корпуску­лярности наследственного вещества, а с другой — привел новые бле­стящие доказательства в пользу этой идеи»1.

В своих псевдонаучных работах о гене как о центральной проблеме морганистской генетики Дубинин приходит к чудовищному положению, а именно: «ген является базисом жизни, ибо он лежит в основе и наслед­ственной преемственности организмов и их эволюции»2. Дубинин высту­пает против попыток биологов «направлять эволюцию организмов при по­мощи унаследования приобретенных признаков», ибо они, по Дубинину, «просто наивны»3. По Дубинину, «мутационный процесс не направлен в отношении закономерностей развития особи и создает огромное число вредных, разрушающих развитие особи наследственных изменений»4, откуда совершенно очевидно следует вывод, что генетическая наука не в силах вскрывать закономерности развития особи и тем более не в силах управлять ими.

Дубинин ведет активную борьбу всеми средствами и способами против мичуринской генетики, против продолжателя дела Мичурина — акаде­мика Лысенко. В этой борьбе именно на Дубинина ставят ставку Добжанские, Дарлингтоны, Саксы, которых приводит в бешенство то, что «люди в Москве,— как негодует Дарлингтон,— начали, при Сталине, пить марксистское учение большими глотками...»

Да, мы, советские ученые, горды тем, что живем в великую Сталинскую эпоху, счастливы тем, что товарищ Сталин открыл нам мир и мы изучаем этот мир, будучи вооружены самой передовой марксистской теорией поз­нания. Пускай беснуются Дарлингтоны. Пускай ставят ставку па Дуби­ниных. Мы твердо знаем, что прекрасное настоящее и еще более светлое будущее науки им, Дарлипгтонам и Дубининым, не принадлежит и при­надлежать не будет.

Дубинин борется против мичуринской науки, используя все — нашу академическую печать, зарубежную печать, инсинуации, клевету, орга­низуя и командуя парадом отечественных морганистов. Ведь дошло же дело до того, что в ответ на выступление центрального органа нашей пар­тии «Правды», разоблачившей вред статей Жебрака и Дубинина, напеча­танных в американском реакционном журнале «Science», общее собрание сотрудников Института цитологии, гистологии и эмбриологии Академии 24 ноября 1947 года постановило считать, что статья Дубинина «сыграла положительную роль за рубежом».

В этом постановлении, в оправдание факта игнорирования Дубини­ным генетических работ академика Лысенко, говорится, что нельзя тре­бовать от Дубинина положительной оценки научных взглядов академика Лысенко, ибо Дубинин их не разделяет, «простое же упоминание о суще­ствовании направления академика Лысенко в Советском Союзе в статье Дубинина не вызывалось никакой необходимостью...»

1 Н. П. Дубинин. Дискретпость и непрерывность в строении наследствен­ного вещества, «Труды по динамике развития», т. X, 1935, стр. 345.

2 Т а м же.

3 Н. П. Дубинин, Теоретическая генетика за 20 лет. журн. «Фронт науки и техники», № 8—9, 1937, стр. 76.

4 Там же, стр. 75.

64 Заседание 24 августа

И вот этого человека, который, как показал в своем докладе академик Лысенко, кроме вреда в теории ничего не создал, этого человека, который стал известен в последнее время еще тем, что сделал «научное» исследова­ние о влиянии Великой отечественной войны на... изменение хромосом­ного аппарата у мушки дрозофилы и планирует подобные исследования в дальнейшем «в связи с восстановлением нормальных условий жизни», этого же Дубинина за неведомые заслуги Академия избрала в 1946 году своим членом-корреспондентом. Я позволю напомнить особое мнение ака­демика Лысенко по поводу его избрания (читает):

«Считаю своим долгом как ученый, болеющий за судьбы нашей совет­ской генетической науки и в известной степени отвечающий за ее развитие в Академии, довести до сведения Общего Собрания академиков мое мнение по поводу избрания Николая Петровича Дубинина членом-корреспондентом.

Дубинин не имеет никаких реальных заслуг ни в области научной биологической теории, ни в области практики. В то же время Дубинин является вожаком антимичуринской группы генетиков, представ­ляя в нашей генетической науке идеологию консервативных и даже реакционно настроенных в идеологическом отношении зарубежных био­логов.

Я считаю своим долгом выступить с настоящим заявлением как с мо­тивом моего голосования против утверждения кандидатуры Николая Петровича Дубинина членом-корреспондентом Академии.

4.XII.46. Академик Т. Д. Лысенко»

После выборов Дубинина руководство Академии делало все необ­ходимое, чтобы еще больше упрочить его положение. Напомню хотя бы следующие меры:

1) вынесение решения об организации второго института генетики,
которым бы руководил Дубинин в союзе с Жебраком;

2) широкая помощь Дубинину в концентрации морганистского кулака
в его лаборатории.

Дело дошло до того, что Дубинину была даже заказана обзорная статья о генетике в СССР за 30 лет для юбилейного сборника Академии. В по­следнюю минуту статья была изъята руководством Академии. Интересно было бы прочитать эту статью, в которой Дубинин наверняка отдал должное своим идейным отцам, в частности Кольцову.

В то же время академику Лысенко было предложено написать статью даже не о мичуринской генетике, а,— если мне не изменяет память,— о тео­рии стадийного развития растений. Ясно видно, что руководство Ака­демии считало Дубинина, а не Лысенко, главой генетической науки в стране.

Таковы факты — факты, безусловно, неутешительные, и свидетельст­вуют они о том, что «дети» шли по путям «отцов», а руководство Академии Наук и Отделение биологических наук этот путь по существу одобряло. В составе Бюро Отделения были только одинокие голоса, одинокие люди, которые в силу своих возможностей помогали мичуринскому направлению и давали, сколько могли, отпор морганистским атакам. Я имею в виду, в частности, академика Опарина, который вместе с коллективом своих основных сотрудников помогал мичуринцам. Я имею в виду также ученого секретаря Отделения Дозорцеву, которая в меру своих сил оказывала помощь сторонникам мичуринского направления.

Возникает законный вопрос: где причины создавшегося положения? Что привело нас сегодня к постановке этого вопроса и к такому именно его обсуждению?


Выступление доктора биологических наук И. Е. Глушенко 65

Ответ на этот вопрос довольно простой. Мы, советские ученые, должны всегда помнить и руководствоваться истиной, которой повседневно учит наша партия. А истина эта заключается в следующем: идеологическая борьба — самая тонкая и самая острая форма классовой борьбы. Борьба со всяческими открытыми и замаскированными проявлениями и рециди­вами буржуазной идеологии — одна из самых насущных наших задач. Вот почему партия требует от всех научных работников глубокой пар­тийности, подлинной большевистской воинственности и идейности. Если мы эту истину забываем, то скатываемся, иногда помимо своей воли, к аполитичности, безидейности, формализму, к буржуазному объек­тивизму, выразившемуся в данном конкретном случае в теории и практике равноправного развития двух диаметрально противоположных, взаимо­исключающих систем взглядов на развитие природы, в теории и практике сосуществования и примирения непримиримых сторон. Дело в этом и только в этом.

Должен сказать, что такого рода объективистский подход руководства широко осваивается и культивируется и в среде наших научных работ­ников. Я мог бы привести многочисленные примеры. Ограничусь двумя. Как-то мои экспериментальные работы смотрел член-корреспондент Академии Наук Виталий Леонидович Рыжков. После осмотра завязалась беседа. Закончилась она следующим советом мне: «Вы слишком страстны и односторонни. В науке так нельзя действовать. Вы действуйте так, как действую я. Когда я, например, делаю доклад,— поучал меня Рыжков,— перед аудиторией, состоящей из менделистов, я их поругиваю и немного хвалю мичуринцев. Если перед мной сидят мичуринцы, я их ругаю и вос­хваляю менделистов».

Мне кажется, что многие здесь сидящие и знающие Рыжкова под­твердят, что на деле он именно так и действует. Правда, замечу, что все же он больше хвалит менделистов и еще больше ругает мичуринцев.

Второй пример. На ученом совете Института эволюционной морфо­логии, кажется, в апреле этого года, защищала докторскую диссертацию Прокофьева. Несмотря на то, что работа ее написана в значительной степени на моем экспериментальном (давно опубликованном) материале, противоречащем точке зрения Прокофьевой, она все же решила полу­ченные мною факты истолковать по-своему, по-морганистски. Истолковав эти факты на свой лад, Прокофьева не осветила точки зрения мичуринцев, не привела в списке литературы ни одной соответствующей работы. Это беспардонное отношение диссертанта к работе — отношение, нарушающее элементарные правила научной этики,— я довел до сведения ученого совета. Я рассказал ученому совету, что Прокофьева, игнорируя мичуринскую точку зрения, расшаркивается перед зарубежными реакционными уче­ными. Вот, кстати, образчик ее работы, помещенной в «Журнале общей биологии», который редактируется академиком Орбели. Здесь помещена основа ее диссертации. В списке литературы приведено 165 работ. Из них 28 — русские работы, остальные — зарубежные, в том числе 7 работ небезызвестного уже нам Дарлингтона5.

После моего заявления ко мне подошел член ученого совета профессор Машковцев и выразил свое возмущение поведением Прокофьевой. Тем не менее ученый совет Института единогласно присудил степень Прокофье­вой. Надо полагать, что голосовал за присуждение степени и профессор Машковцев.

Подчеркиваю, подобного рода беспринципность, аполитичность, без­ыдейность, объективизм у нас, в Академии, можно встретить на каждом

6 См. А. А. Прокофьева-Бельговская, Гетероцикличность си­стемы клеточного ядра, «Журнал общей биологии», т. VIII, № 4, 1947.


66 Заседание 24 августа

шагу. А это плохо. Это недостойно нас, людей науки. С такой системой в Академии мы должны кончать сверху донизу, потому что это не на пользу, а только во вред науке. Чем быстрее мы это осознаем, тем лучше, успешнее будет развиваться наша советская наука, наука, которая должна быть достойна Сталинской эпохи.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   27

Похожие:

Заседание президиума академии наук СССР iconК перестройке работы биологических учреждении филиалов и баз Академии наук СССР
«О положении в биологической науке», одобренный ЦК вкп(б), материалы июльско-августовской сессии Все­союзной академии сельскохозяйственных...
Заседание президиума академии наук СССР iconОтвет профессору г. Дж. Меллеру
Индианского университета США г. Дж. Меллер прислал Президенту Академии Наук СССР и опубликовал в американской печати письмо, в котором...
Заседание президиума академии наук СССР iconVI. Защита интеллектуальной собственности
Постановлением Президиума Российской академии наук от 30 мая 2000 г. №124 Институту тектоники и геофизики Дальневосточного отделения...
Заседание президиума академии наук СССР iconОтчет о научно-исследовательской и научно-организационной деятельности за 2002 год
В отчетном 2002 г. Институт проблем промышленной экологии Севера кнц ран (далее иппэс), организованный 27 июня 1989 г в составе Кольского...
Заседание президиума академии наук СССР iconОтчет о научно-исследовательской и научно-организационной деятельности за 2001 год
Институт проблем промышленной экологии Севера кнц ран (далее иппэс) организован 27 июня 1989 г в составе Кольского научного центра...
Заседание президиума академии наук СССР iconРаспоряжение 21. 04. 81 №10143-651 Об утверждении Правил безопасности при применении и хранении дихлорэтана в учреждениях, организациях и на предприятиях Академии наук СССР москва 1981 президиум академии наук СССР
Утвердить и ввести в действие согласованные с Центральным комитетом профсоюза работников просвещения, высшей школы и научных учреждений...
Заседание президиума академии наук СССР iconПредседатель Президиума Верховного Совета СССР л. Брежнев. Секретарь Президиума Верховного Совета СССР м. Георгадзе
О присвоении звания Героя Социалистического Труда народному артисту СССР крючкову Н. А
Заседание президиума академии наук СССР iconРоссийской академии медицинских наук
«Научно-исследовательский институт морфологии человека» Российской академии медицинских наук (именуемое в дальнейшем Институт) образовано...
Заседание президиума академии наук СССР iconОбщего собрания российской академии наук
«О работе Комиссии Президиума ран по совершенствованию структуры Российской академии наук»
Заседание президиума академии наук СССР iconПрограмма организаторы конференции: Отделение Физиологии Российской Академии Наук Отделение медико-биологических наук Российской Академии
Конференция будет проходить в период с 22 по 26 июня 1998 г в г. Москве в новом здании Президиума Российской Академии Наук по адресу:...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница