Заседание президиума академии наук СССР




НазваниеЗаседание президиума академии наук СССР
страница4/27
Дата10.09.2012
Размер4.08 Mb.
ТипЗаседание
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27
Академик С. И. ВАВИЛОВ

Для содоклада от Отделения биологических наук слово предоставляется академику Опарину.

38 Заседание 21 августа

Академик А. И. ОПАРИН

Наука о жизни — биология — всегда являлась одним из основных плацдармов борьбы двух непримиримых философских лагерей — мате­риализма и идеализма. В чем сущность жизни — сущность того, что свой­ственно всем живым организмам при всем их разнообразии, но что отличает даже наипростейшую бактерию от предметов и материалов неорганического мира? Является ли жизнь материальной по своей природе, так же как и весь остальной мир, или ее сущность лежит в каком-то духовном, непознаваемом опытным путем начале? Тот или иной ответ на этот вопрос определяет собой как мировоззрение человека, так и его практическое отношение к живой природе. Если жизнь материальна, то можно и должно сознательно и направленно изменять, переделывать живые существа. Если же сущность жизни трансцендентна, то мы можем только «ждать милостей от природы», более или менее удачно ловить «счастливые случайности».

Доклад академика Лысенко на сессии Всесоюзной академии сельско­хозяйственных наук имени Ленина глубоко и ярко вскрыл современный этап идеологической борьбы на биологическом фронте, которая сейчас особенно обострилась во всем мире. Он показал, что в биологической науке существуют два диаметрально-противоположных направления: прогрес­сивное, материалистическое, мичуринское, с одной стороны, и реакцион­ное, идеалисти-ческое, вепсмановское, менделевско-моргановское — с другой.

Последнее направление исходит из учения его основателя Вейсмана о существовании особого наследственного вещества — идиоплазмы, яв­ляющегося носителем наследственности и других свойств живого и в то же время не знающего новообразований при развитии индивидуума; это ве­щество наследственности бессмертно, оно сохраняется неизменным в те­чение всего развития жизни.

Указанная концепция была подхвачена менделистами-морганистами в их учении о гене, которое принимает, что материальной носительницей жизни является единичная молекула наследственного вещества, входя­щая в состав ядерной хромосомы. В ее молекулярной структуре, в опреде­ленном пространственном расположении атомов и скрыты все тайны жиз­ни, в частности способность организмов к самовоспроизведению. Таким образом главная масса клеточного содержимого с этой точки зрения является лишь безжизненной средой. Жизнью же оказались наделенными лишь какие-то исключительные, обладающие совершенно особыми свой­ствами молекулы — гены клеточного ядра.

Такого рода представления развивал еще Кольцов в своем учении о генонеме — гипотетической нитевидной молекуле, лежащей в основе хромосомы и остающейся неизменной в течение всего онтогенеза. Меллер в своей статье «Ген как основа жизни» рисует эту основу как наделенную определенной химической структурой частицу материи, некую гигант­скую молекулу, которая является настолько химически устойчивой, что она пронесла свое внутреннее строение совершенно неизменным через все развитие жизни на Земле. Александер и Бриджес в ряде своих работ также пишут о молекулобионтах — неизменяемых частицах, наделенных всеми атрибутами жизни. Эту же мысль развивают и наши морганисты, представители корпускулярной генетики. В идейном, теоретическом отношении это фактически совершенно необоснованное положение крайне вредно, так как, внешне облекаясь в научную, материалистическую обо­лочку, оно неизбежно приводит к идеалистическим, иной раз прямо ми­стическим выводам.

Содоклад академика А. И. Опарина 39

Примером этому может служить книга Шредингера. Согласно этому автору, жизнь представляет собой упорядоченное поведение материи, основанное на существовании «апериодического кристалла», упорядочен­ной генной структуры, которая поддерживается все время постоянной. Но когда Шредингер в заключение подходит к вопросу о сущности жизни, то он ничего иного не может выдвинуть кроме ссылки на «господнюю квантовую механику», т. е. в конечном итоге на творческую волю божества. Мною еще в начале этого года была сдана в редакцию «Советская книга» статья с развернутой критикой Шредингера. Но эта статья до сего времени так и не увидела света.

Практически излагаемая концепция приводит к полному принципи­альному отрицанию возможности направленного изменения организмов, к отказу от планомерной переделки живой природы. На самом деле, если застывшая генная структура морганистов и может испытывать некоторое изменение в расположении атомов под влиянием рентгена и других воз­действий, то эти «биологические квантовые скачки» — мутации — явля­ются совершенно случайными, не адэкватными внешним воздействиям, и никак не могут сознательно управляться человеком. Отсюда с полной неизбежностью вытекало то положение, что учение морганистов-менде­листов разоружало ученых и практиков в их борьбе за изменение природы организмов.

С диалектическо-материалистической точки зрения жизнь представляет собой особую форму существования материи и одним из наиболее харак­терных признаков этой формы существования является обмен веществ. Любой организм живет, существует только до тех пор, пока через него непрерывным потоком проносятся все новые и новые частицы вещества и связанная с ними энергия. Из внешней окружающей среды в организм поступают разнообразные химические соединения. Здесь они подвер­гаются глубоким изменениям, в результате которых они претворяются в вещество самого организма. В этом состоит процесс ассимиляции. Но на­ряду с ассимиляцией идет и обратный процесс — диссимиляция. Вещества живого организма не остаются неизменными, а более или менее быстро разлагаются, на их место становятся вновь ассимилированные соединения, а возникшие при разложении продукты распада выделяются во внешнюю среду. Таким образом вещество живого организма никогда не остается неподвижным. Оно постоянно распадается и вновь возникает в результате многочисленных реакций разложения и синтеза, теснейшим образом переплетающихся между собой.

С чисто химической точки зрения обмен веществ представляется нам совокупностью громадного числа отдельных, индивидуальных сравни­тельно простых реакций окисления, восстановления, гидролиза, алдольного уплотнения и так далее, но специфическим для живой материи является то, что в протоплазме эти реакции определенным образом огранизованы во времени, сочетаны между собой в единый порядок, направленный на са­мообновление и самосохранение всей сложной живой системы. Поэтому и присущая всем организмам наследственность не является следствием какого-то единичного фактора (структуры хромосомы или гена), а отра­жает собой всю подвижную организацию данной протоплазмы во всей ее совокупности, и с этой точки зрения она, несомненно, подвержена закономерному, направленному изменению.

Мичуринский взгляд на живую природу полностью отражает диалектико-материалистическую точку зрения. Недаром академик Лысенко в том разделе своего доклада, который он посвятил изложению мичурин­ского учения как основы научной биологии, такое большое внимание уделил обмену веществ. Учение об обмене веществ лежит и в основе теории

40 Заседание 24 августа

стадийного развития академика Лысенко, согласно которой растение в своем развитии проходит ряд различных этапов, стадий, сводящихся к глубоким внутренним изменениям, существенным качественным сдвигам в его обмене веществ. На основе этой теории, на примере яровизации Лысенко убедительно доказал полную возможность преднамеренного управления развитием растения путем своевременных внешних воздей­ствий.

«Сумейте изменить обмен веществ в хлебных злаках,— писал в свое время академик Лысенко,— как сейчас же изменится их природа, их на­следственность». Этот тезис настолько близок нам, биохимикам, что я положил его в основу моего доклада «Обмен веществ в жизненном цикле растений», который был зачитан мною на Тимирязевской сессии Отде­ления биологических наук Академии Наук СССР в 1945 году.

Перед нами, научными работниками Института биохимии, этот тезис открывает широкие перспективы для практической переделки растений на основе изучения действия ферментов в живой клетке. Эти перспективы мы пытаемся реализовать в тесном контакте с Институтом генетики и другими мичуринскими исследовательскими учреждениями нашей страны. Нет сомнения, что и другие институты нашего Отделения должны широко использовать учение Мичурина, внедрять это учение в практику своей исследовательской работы.

Бюро Отделения биологических наук должно направить огромную армию биологов Академии Наук на дальнейшее развитие мичуринского направления в биологии и на использование этого учения для разрешения ряда насущных вопросов социалистического строительства.

Итоги сессии Академии сельскохозяйственных наук имени Ленина, положения, развитые в докладе академика Лысенко, настоятельно вы­двигают перед Академией Наук СССР необходимость пересмотра ее по­зиций в дальнейшем развитии биологической науки.

Доклад Трофима Денисовича и те прения, которые последовали за ним, с полной очевидностью показали, что мичуринское направление в био­логии, всецело базирующееся на философии диалектического материализма и практике социалистического строительства, является действенным, единственно приемлемым направлением и что вне его не может быть дальнейшего прогрессивного развития ни одной области биологического знания.

Вместе с тем в результате сессии стала ясна необходимость жесткой, непримиримой борьбы с теми по существу реакционными, идеалистиче­скими направлениями, которые еще, к сожалению, имеют место в нашей биологической среде.

Руководство Отделения биологических наук не разобралось своевре­менно в происходившей на биологическом фронте теоретической борьбе и не оказало необходимой поддержки развитию мичуринского направле­ния. Мичуринское учение в Академии Наук получило должное развитие только в Институте генетики под руководством академика Лысенко и в Институте биохимии имени Баха, который вел работы в этом направлении в контакте с Институтом генетики.

Наряду с этим во многих академических учреждениях, как например, в Институте цитологии, гистологии и эмбриологии, в Институте эволю­ционной морфологии имени Северцова, в Главном ботаническом саду имеются довольно многочисленные группы работников, отстаивающих враждебные мичуринскому учению вейсмановские, менделевско-моргановские концепции, разоружающие практику социалистического строительства и перекликающиеся с враждебными диалектическому материализму теориями, развиваемыми за рубежом.

Содоклад академика Л. И. Опарина 41

Основной причиной такого положения в Отделении биологических наук явилось, по моему мнению, то, что мы, члены Бюро Отделения, считали оба направления — вейсманистическое и мичуринское — лишь соревную­щимися и имеющими одинаковое право на существование и развитие в нашей советской науке, тогда как между этими направлениями идет непримиримая борьба двух противоположных идеологий. Бюро Отделения, встав на вредную объективистскую точку зрения о возможности сосуще­ствования и параллельного развития обоих направлений, не приняло мер к борьбе против реакционной идеологии вейсманизма.

Анализируя, в частности, свою деятельность в Бюро как заместителя академика-секретаря, я должен признать, что указанное положение относится и лично ко мне и что мною также была допущена грубая ошибка в моей организационной работе в Отделении.

Идейно я всецело разделял и разделяю мичуринскую точку зрения, так блестяще сформулированную в докладе академика Лысенко. Являясь учеником и горячим последователем академика Баха, я в своей работе по руководству Институтом биохимии и на кафедре Московского универ­ситета всегда проводил ту мысль, что своеобразие живого мира в химиче­ском отношении заключается не столько в особенности его состава, сколько в тех бесконечно разнообразных химических превращениях, которые, беспрерывно совершаясь в живых организмах, в своей совокупности и составляют обмен веществ. Поэтому идеи вейсманизма о «веществе на­следственности», о постоянстве и неизменности гена и так далее были всегда мне чужды и враждебны. Многократно — ив своей книге и в ряде статей — я выступал с резкой критикой этих идей в работах Кольцова, Моргана, Меллера, Александера, Бриджеса и других.

Мне нередко приходилось вступать в идейный спор с представителями формальной генетики (с Рыжковым, Дубининым, Малиновским и другими) по таким вопросам, как, например, механизм действия фильтрующихся вирусов, природа наследственности, вегетативные гибриды и так далее. Эти столкновения имели место и на заседаниях Бюро Отделения, и при моих отчетных докладах, и, например, недавно, этой весной, на той дис­куссии в Физическом институте Академии Наук, где мне пришлось дока­лывать, что книга Шредингера является враждебной нашей идеологии, вредной книгой.

Наряду с этим меня всегда возмущала та кампания травли, которая проводилась, где это было только возможно, морганистами по отношению к представителям мичуринского направления, и я везде — на заседаниях ученых советов, в биологической экспертной комиссии и в ВАКе (Высшей аттестационной комиссии) — стремился дать отпор этим реакционным наскокам, осуществлявшимся по мелкополитиканским групповым мотивам. Так было в отношении Нуждина, Глущенко и ряда других представителей мичуринского направления.

Я знал, что и ко мне лично биологи-морганисты нашего Отделения относятся весьма враждебно — п за мою критику теории Кольцова, и за то направление, которое я придал работам Института биохимии, и за мой от­каз подписать известную декларацию Биологического факультета Москов­ского университета, напечатанную в «Литературной газете», и за ряд других моих выступлений. И тем не менее я считал, что в своей практи­ческой организационной деятельности в Бюро Отделения биологических наук я должен быть сугубо объективным по отношению к этим группам и создать им полную возможность развивать и разрабатывать свои идеи наравне с нашими биологами-мичуринцами. В частности я отстаивал перед Президиумом Академии Наук,— правда, по совести говоря, не очень охотно,— создание специального Института цитогенетики, который по

42

Заседание 24 августа

существу должен был явиться базой для морганистического направления в биологии. В этом, конечно, была моя грубая ошибка, которую я сейчас не могу не признать.

В своей повседневной организационной работе в Бюро Отделения, при составлении сводных планов биологических учреждений и отчетов по их деятельности я не мог пройти мимо факта постоянного отставания, известной импотентности ряда наших институтов в вопросах применения биологических знаний к практике социалистического строительства в области растениеводства и, в особенности, животноводства. Я пришел в Академию Наук после длительной работы в отраслевых институтах, и для меня значение практического применения научных знаний было вполне очевидным. Поэтому в работе Института биохимии как при жизни Баха, так и после его смерти я на эту сторону дела обращал особое внима­ние. Именно работами советских биохимиков было установлено, что в осно­ве ряда производств, имеющих дело с сырьем растительного или животного происхождения, в частности ряда производств пищевых и вкусовых веществ, лежат ферментативные процессы. Располагая обширными све­дениями о работе изолированных из живой клетки ферментов, мы в Ин­ституте биохимии постарались применить наши знания для сознательного научно обоснованного управления технологическим процессом в ряде производств. Таким путем мы приняли активное участие в той перестройке пищевой промышленности, в том переходе ее из состояния мелкого кустар­ного промысла к крупному машинному производству, который совершился в годы Сталинских пятилеток. Именно эта сторона деятельности Инсти­тута биохимии всегда вызывала злобную критику со стороны реакционных кругов Отделения биологических наук, которые называли наш институт «бакалейной лавочкой», где занимаются и чаем, и сахаром, и хлебом, и табаком, что будто бы несовместимо с высоким званием академиче­ского учреждения.

Еще большие трудности Институту биохимии пришлось преодолевать тогда, когда мы от работы с изолированными ферментами перешли к изу­чению действия ферментов в живой клетке. Согласно нашим данным, ряд физиологических и хозяйственно важных свойств растений опреде­ляется направленностью действия ферментов в живых тканях и органах. Это действие не остается постоянным в цикле развития растения, а изме­няется в зависимости от прохождения растением стадий развития. Условия среды, внешние воздействия играют решающую роль в изменении направленности действия ферментов в живой клетке. В частности это уда­лось показать на примере яровизации, в результате которой проис­ходит изменение направленности ферментативной деятельности, сохраняю­щееся при всем последующем развитии растений. В этих исследованиях нашли свое полное подтверждение идеи Лысенко о глубокой связи между наследственностью, ее изменчивостью, с одной стороны, и характером и типом обмена веществ, с другой стороны.

Вместе с тем эти работы открыли перед нами богатые перспективы по сознательной переделке растений, которые Институт биохимии и стре­мится сейчас использовать в контакте с Институтом генетики и Науч­но-исследовательским институтом плодоводства имени Мичурина в го­роде Мичуринске.

В пятилетнем плане Отделения биологических наук имеется целый раздел, посвященный применению биологических знаний к практике социалистического строительства. В частности здесь стоят такие проблемы, как научные основы получения высоких и устойчивых урожаев, научные основы повышения продуктивности животноводства и так далее. Но даже конкретные годовые планы по этим проблемам выглядят довольно рахи-

Содоклад академика А. И. Опарина

43

тичнымп. Еще хуже дело обстоит с отчетами, выявляющими реальную работу академических учреждений в указанном направлении. Отчеты некоторых институтов, как например, Института эволюционной морфо­логии, и их предложения для внедрения достижений в практику выглядят иной раз прямо издевательски. При этом отсутствие конкретных, практи­чески значимых предложений обычно прикрывается пышными фразами о теоретической важности проводимых институтом работ, о том, что ака­демический институт видит свою задачу в разработке основных идей, ко­торые затем должны быть подхвачены отраслевыми институтами и хозяй­ственными работниками и таким путем внедрены в практику.

Я никогда не верил этим фразам, но, хорошо зная трудности внедре­ния новых идей в практику, думал, что наши институты просто пасуют перед этими трудностями, считают, что разработка теорий является делом более приятным и выигрышным, чем тяжелая, весьма хлопотливая, а под­час и неблагодарная, работа по внедрению. Но я теперь вижу, что ошибался и что реально дело обстоит еще хуже. Импотентность наших биологических учреждений в практических вопросах является следствием их теоретиче­ской нищеты, следствием того, что разрабатываемые ими теории не воору­жали, а разоружали научных и практических работников в их борьбе за переделку организмов, за овладение живой природой. Этому должен быть положен конец.

Перед Президиумом Академии Наук СССР и, в особенности, перед ру­ководством Отделения биологических наук стоит сложная, но неотложная задача по ликвидации тех ошибок, которые были допущены Академией на биологическом участке ее работы. Конечно, в первую очередь должны быть пересмотрены планы и осуществлены организационные изменения в институтах Отделения. Но этим дело не может ограничиться. Нужно исключить из плана всю ту тематику, которая строилась под углом зрения Вейсмана и Моргана, ее место должны занять темы мичуринского направ­ления — темы, ставящие своей задачей развитие этого учения, — и особенно там, где до сих пор царили идеалистические, реакционные тенденции. Особенно важно предусмотреть расширение и развитие последнего раздела плана, посвященного практическому применению биологических знаний. Но нужно иметь при этом в виду, что одно голое расширение плана само по себе, конечно, ничего не даст, особенно в отношении практического применения. Поэтому должна быть проделана большая работа как по реорганизации исследовательских учреждений Отделения, так и по рас­ширению и укреплению материальной базы институтов.

Нужно отдать себе ясный отчет в том, что при существующем положении дел, когда Отделение располагает одним полуразвалившимся виварием, исследования далеко не уйдут от дрозофилы, которую можно разводить в лабораторной пробирке, от выращиваемых на окне ростков гороха.

Мы располагаем неплохими лабораториями, но с живым материалом, который мы и призваны изучать, дело обстоит из рук вон плохо.

Конечно, особое внимание должно быть обращено на организацию выращивания кадров биологов, воспитанных на материалистических мичуринских идеях. В этом отношении нам, несомненно, должна помочь высшая школа, надлежащим образом пересмотрев преподавание на биоло­гических факультетах. Но и сама Академия очень многое должна сделать по линии аспирантуры.

Большая работа стоит перед Президиумом и Отделением в отношении биологических научных журналов. Издаваемая Академией продукция довольно сильно была проникнута духом морганистического подхода к живой природе. Это, конечно, нужно устранить и добиться более широ­кого освещения у нас в печати работ мичуринского направления.

44 Заседание 24 августа

Потребуется длительная и упорная работа всех биологов нашей Ака­демии, чтобы полностью искоренить вредные идеалистические и реакцион­ные учения и единым фронтом направить все усилия на дальнейшую разработку мичуринского направления и на использование этого учения, в практике нашего социалистического строительства.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27

Похожие:

Заседание президиума академии наук СССР iconК перестройке работы биологических учреждении филиалов и баз Академии наук СССР
«О положении в биологической науке», одобренный ЦК вкп(б), материалы июльско-августовской сессии Все­союзной академии сельскохозяйственных...
Заседание президиума академии наук СССР iconОтвет профессору г. Дж. Меллеру
Индианского университета США г. Дж. Меллер прислал Президенту Академии Наук СССР и опубликовал в американской печати письмо, в котором...
Заседание президиума академии наук СССР iconVI. Защита интеллектуальной собственности
Постановлением Президиума Российской академии наук от 30 мая 2000 г. №124 Институту тектоники и геофизики Дальневосточного отделения...
Заседание президиума академии наук СССР iconОтчет о научно-исследовательской и научно-организационной деятельности за 2002 год
В отчетном 2002 г. Институт проблем промышленной экологии Севера кнц ран (далее иппэс), организованный 27 июня 1989 г в составе Кольского...
Заседание президиума академии наук СССР iconОтчет о научно-исследовательской и научно-организационной деятельности за 2001 год
Институт проблем промышленной экологии Севера кнц ран (далее иппэс) организован 27 июня 1989 г в составе Кольского научного центра...
Заседание президиума академии наук СССР iconРаспоряжение 21. 04. 81 №10143-651 Об утверждении Правил безопасности при применении и хранении дихлорэтана в учреждениях, организациях и на предприятиях Академии наук СССР москва 1981 президиум академии наук СССР
Утвердить и ввести в действие согласованные с Центральным комитетом профсоюза работников просвещения, высшей школы и научных учреждений...
Заседание президиума академии наук СССР iconПредседатель Президиума Верховного Совета СССР л. Брежнев. Секретарь Президиума Верховного Совета СССР м. Георгадзе
О присвоении звания Героя Социалистического Труда народному артисту СССР крючкову Н. А
Заседание президиума академии наук СССР iconРоссийской академии медицинских наук
«Научно-исследовательский институт морфологии человека» Российской академии медицинских наук (именуемое в дальнейшем Институт) образовано...
Заседание президиума академии наук СССР iconОбщего собрания российской академии наук
«О работе Комиссии Президиума ран по совершенствованию структуры Российской академии наук»
Заседание президиума академии наук СССР iconПрограмма организаторы конференции: Отделение Физиологии Российской Академии Наук Отделение медико-биологических наук Российской Академии
Конференция будет проходить в период с 22 по 26 июня 1998 г в г. Москве в новом здании Президиума Российской Академии Наук по адресу:...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница