Общества обряды инициации и посвящения nrf Gallimard Университетская




НазваниеОбщества обряды инициации и посвящения nrf Gallimard Университетская
страница20/25
Дата10.09.2012
Размер3.5 Mb.
ТипРеферат
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   25
286

287


рожденными29. И в текстах, известных под на­званием «Литургия Митры», можно прочесть: «...Сегодня, заново рожденный Тобой, среди мириад, получивших бессмертие...» или «Вновь рожденный, чтобы возродиться в этом созида­тельном рождении Жизни»30.

Везде речь идет о духовном перерождении, о «палингенезии» (возрождении), которое озна­чает радикальное изменение экзистенциально­го состояния миста (посвящаемого). Благодаря посвящению неофит получает новый способ существования: он становится равным Богам, отождествляется с Богами. Апофеоз, обожеств­ление, «бессмертие» (apathanatismos — обрете­ние бессмертия) — обычные концепции всех эллинистических мистерий31. Впрочем, для по­зднего античного мира обожествление челове­ка отнюдь не было безрассудной мечтой. «Итак, знай, что ты бог», — писал Цицерон («О госу­дарстве», VI, 17). И в другом тексте можно про­честь: «Я тебя знаю, Гермес, и ты меня знаешь. Я — это Ты, и Ты — это я»32. Подобные выраже­ния можно найти в христианских писаниях. Как говорил Климент Александрийский, насто­ящий гностик (христианин) уже стал Богом» («Протрептик», VIII, 4). И для Лактанция чис­тый человек становится «подобным Богу» (consimilis Deo), «совсем похожим на Бога» («Бо­жественные установления», VI, 23).

Онтологическое превращение посвященно­го проверяется преимущественно в его жизни после смерти. Уже у некоторых первобытных народов (меланезийцы, африканцы и т. д.) ука­зывается на различие в посмертном состоянии {postmortem) посвященных в братства и непос­вященных. Со времени Гимна Деметре прослав­ляли счастье посвященных в другом мире и жалели тех, кто умер, не прикоснувшись к Та­инствам. «Счастлив тот человек из живущих на земле, который это видел. Тот, кто не познал святых оргий, и тот, кто не участвовал в них, не обретет после смерти ту же судьбу в мрачных краях» («Гимн Деметре», 480-482). «Счастлив тот, кто видел это прежде, чем уйти под землю! — восклицал Пиндар. — Он узнал конец жиз­ни! Он узнал и начало...» («Погребальные пес­ни», фрагмент 10). «О, трижды счастливы те смертные, которые созерцали Таинства и пос­ле этого уйдут к Гадесу; только они смогут там жить; для других все будет страданием» (Со­фокл, фрагмент 719 Dindorf, 348 Didot).

В эпоху эллинизма мысль, что посвящен­ный в Таинства пользуется привилегирован­ным духовным положением как при жизни, так и после смерти, стала еще более популярной. Посвящение принимали, чтобы получить он­тологический статус сверхчеловека, более или менее божественного, и обеспечить себе по-

288

289


смертную жизнь, то есть бессмертие. И, как мы видели, мистерии использовали классический сценарий: мистическая смерть неофита, за ко­торой следует новое рождение—духовное. Для истории религий значение греко-восточных мистерий состоит главным образом в том, что они иллюстрируют необходимость личного религиозного опыта, охватывающего челове­ческую жизнь целиком, то есть, используя хри­стианскую терминологию, его «спасение» в веч­ности. Подобный личный религиозный опыт невозможен в рамках публичных культов, глав­ная функция которых состояла в освящении гражданской жизни и государства. В больших исторических цивилизациях, где таинства при­умножились, мы более не встречаемся со спе­цифической ситуацией первобытных культур. Там, как мы неоднократно отмечали, посвяще­ние молодежи было связано со всеобщим воз­рождением как человеческих коллективов, так и Космоса. Совсем иначе было в эллинистичес­кую эпоху: огромный успех мистерий показы­вал разрыв между религиозной элитой и госу­дарственной религией, разрыв, который хрис­тианство усугубит и сделает, по крайней мере для нескольких эпох, окончательным33.

Но для нас интерес к мистериям заключа­ется в том, что они показывают постоянство традиционных тем посвящения и их способность к бесконечному воспроизводству и обо­гащению новыми ценностями. В мире элли­низма мы находим то же положение вещей, что и в Индии: древний сценарий может быть взят и использован для многочисленных и разно­образных духовных целей, начиная с «мисти­ческого единения» (unio mistica) с Божеством, дарующего бессмертие, до получения конеч­ного освобождения, нирваны. И это потому, что сценарии посвящения неразрывно связа­ны с самой структурой духовной жизни, пото­му что посвящение было необходимо для того, чтобы выйти за рамки естественной жизни че­ловека и приблизиться к освященному образу жизни.

Показателен тот факт, что таинства разви­ли воображение, которое породило обширную философскую и духовную литературу, особен­но в период поздней античности. Отождеств­ление философии и посвящения стало лейтмо­тивом с начала возникновения пифагореизма и платонизма. Даже обряды «майя» (maia = мать, кормилица, повитуха), с помощью которых Сократ пытался «родить» нового человека, име­ли свой прототип в обрядах посвящения пер­вобытных обществ: они тоже «рожали» неофи­та, то есть помогали ему родиться к духовной жизни. Мотив «родов» в посвящении сопровож­дался к концу античности темой духовного от-

290

291


цовства, уже засвидетельствованного в поздних брахманизме и буддизме. Святой Павел имел «духовных сыновей» — сыновей, которых по­родила его вера.

Но есть и другое. Стремясь приоткрыть тай­ну различных эллинистических таинств, мно­гие философы и теософы предлагали аллего­рические толкования обрядов посвящения. Большинство этих толкований интерпретиро­вали обряды таинств как ряд последовательных действий, направлявших человеческую душу к ее вознесению к Богу. Достаточно прочесть Ямвлиха, Прокла, Синесия, Олимпиодора и других неоплатоников или мистериософов пос­ледних столетий античности, чтобы понять, до какой степени они уподобляли посвящение в таинства психодраме, благодаря которой душа может отделиться от материи и, возродившись, улететь на истинную родину, в сверхчувствен­ный мир. Они продолжили тем самым процесс переоценки духовных ценностей, уже прозву­чавший в элевсинских таинствах. Там тоже в определенный исторический момент земле­дельческий обряд включил в себя новые рели­гиозные ценности. Мистерия, сохраняя перво­бытную земледельческую структуру, обраща­лась теперь не к плодородию пашни или благосостоянию общины, но к духовной судь­бе каждого миста (посвящаемого) в отдельности. Так поздние комментаторы «обновляли» древние ритуалы; «читали» в них свои соб­ственные духовные проблемы, связанные с глу­боким кризисом их эпохи.

Поэтому мы вряд ли можем использовать эту огромную массу имеющихся комментари­ев для объяснения исходного значения орфи­ческих, эллинистических и других таинств. Но хотя подобные аллегорические трактовки не способны представить нам «исторические реа­лии», они, тем не менее, имеют определенную ценность. Действительно, эти трактовки отме­чены последующей синкретической духовнос­тью. Многочисленные гностики, христиане и гетеродоксы первых веков нашей эры черпали оттуда свои идеи, символы, ключевые образы. Патетическая драма человеческой души, ослеп­шей и омертвевшей, забывшей себя, раскрыва­лась писателями-гностиками с помощью сцена­риев и философских толкований мистерий. Благодаря гностикам повышение ценности эл­линистических мистерий и их опыта, ритуаль­но ведущего от «гибели» к возрождению «души», отмечено в Европе и Азии. Некоторые аспекты этой мистериофонии дожили до сред­них веков. Наконец, вся доктрина была реани­мирована в кружках литераторов и философов, пришедших к неоплатонизму в Италии эпохи Возрождения.

292

293


Христианство и посвящение

С конца XIX века до 30-х годов нашего сто­летия некоторые ученые верили в возможность объяснить происхождение христианства более или менее прямым влиянием греко-восточных мистерий. Новейшие исследования не подтвер­дили эти гипотезы. Напротив, возник вопрос, не связано ли «возрождение» мистерий в пер­вые века нашей эры с подъемом христианства, и не были ли древние ритуалы некоторых мис­терий интерпретированы в свете новых рели­гиозных ценностей, принесенных христиан­ством.

Мы не можем здесь обсуждать все аспекты этой проблемы34. Однако важно уточнить, что возможное случайное присутствие темы посвя­щения в раннем христианстве вовсе не означа­ет обязательное влияние мистерий. Подобная тема могла бы быть непосредственно заимство­вана у одной из тайных иудейских сект, и пер­вая из них — ессеи, о которых недавно дали нам сенсационные сведения рукописи Мертвого Моря35. Нельзя также предположить, что тема посвящения была «заимствована» христиан­ством у какой-либо другой религии. Как мы сказали, посвящение может сосуществовать с любой новой переоценкой духовной жизни. Мы, таким образом, имеем дело с двумя разными проблемами, которые не следует смешивать. Первая касается элементов посвящения (сцена­риев, идеологии, словаря) в раннем христиан­стве. Вторая — возможных исторических свя­зей между христианством и мистериальными культами.

Начнем с уточнения — в каком смысле мож­но говорить о элементах посвящения в раннем христианстве. Очевидно, что христианское кре­щение изначально эквивалентно посвящению: крещение вводило обращенного в новое рели­гиозное сообщество и делало его достойным жизни вечной. Известно, что между 150 годом до Р. X. и 300 годом после Р. X. в Палестине и Сирии обряд крещения был весьма распростра­нен. Ессеи также практиковали ритуальные омо­вения или крещения. Как и у христиан, это был обряд посвящения, но, в отличие от христиан, ессеи периодически повторяли это культовое омовение. Бесполезно было бы искать паралле­ли христианскому крещению среди мистериальных обрядов очищения или в других ритуалах языческой античности. Их знали не только ес­сеи, но и другие иудейские религиозные секты. Но крещение стало священным для ранних христиан, потому что было установлено Христом. Иначе говоря, сакральная ценность крещения определялась тем, что христиане признавали в Иисусе Мессию, сына Божьего.

294

295


Все это уже было указано святым Павлом (1. Кор., X) и развито в Евангелии от Иоанна: кре­щение — это свободный дар Бога, который не­сет возможность нового рождения с помощью воды и Святого Духа (Иоанн, III, 5). Как мы сей­час увидим, символика крещения значительно обогатилась после III века. Мы найдем в ней заимствования из языка и образности мисте­рий. Но ни одно из этих заимствований не под­дается расшифровке в контексте раннего хри­стианства.

Другой культурный акт структуры посвя­щения — это евхаристия (причастие), введен­ная Иисусом на Тайной Вечере. При евхарис­тии христианин делит тело и кровь Господа. Ритуальные пиршества часто присутствуют в мистериях. Но исторических предшественни­ков Тайной Вечери не следует искать так дале­ко. Тексты Кумрана показали нам, что ессеи рассматривали совместную трапезу как пред­шественницу Мессианского пиршества. Как напоминает нам Кристер Стендаль (ук. соч., с. 10), эта идея равным образом засвидетельство­вана в Евангелиях. «...Многие придут с Запада и Востока и возлягут» (на празднике с Авраа­мом, Исааком и Иаковом в Царствии Небесном) (Матфей, VIII, 11). Но здесь возникает новая идея: христиане считали Иисуса уже воскрес­шим и вознесшимся на Небо, в то время как ессеи полагали, что Праведник воскреснет как священный Мессия одновременно со Святыней Израиля. Кроме того, причастие было связано для христиан с одним лицом и одним истори­ческим событием (Иисусом и Тайной Вечерей), но мы не находим в кумранских текстах конк­ретной исторической личности, которой при­дается исключительное значение36.

Таким образом понятно, какой смысл ран­нее христианство придавало элементам по­священия: с одной стороны, крещение и при­частие освящали христианина, изменяя ради­кально его экзистенциальный статус, с другой стороны, освящение выделяло его из массы непосвященных и включало в сообщество из­бранных. Организация сообщества посвящен­ных была очень развита уже у ессеев. В то вре­мя, как христиане называли себя «святыми» и «избранными», ессеи рассматривали себя как посвященных. И те и другие сознавали, что они отделены от остального общества бла­годаря своему «посвящению». Тексты Кумра­на помогают нам лучше понять исторический контекст Евангелия Иисуса и развития пер­вых христианских общин, а также то, в какой степени раннее христианство было связано с историей Израиля и надеждами иудейского народа. Нельзя не отдавать себе отчета в том, что отличает Христианство от ессеев и вооб-

296

297


ще от всех других тайных, современных ему культов. Прежде всего, это чувство радости и новизны. Как отмечалось (Нок, с. 199), слова, означающие «новизну» и «радость», харак­терны для лексикона раннего христианства. Новизна христианства определялась самой историчностью личности Иисуса, а радость возникала благодаря уверенности в его вос­кресении. Для первых христианских общин воскресение Иисуса не могло отождествлять­ся с периодической смертью и воскресением мистериальных Богов. Как его жизнь, агония и смерть, так и воскресение Христа равным образом исторически существовали «во вре­мя Понтия Пилата». Воскресение было собы­тием невидимым, оно не повторялось ежегод­но, как, например, воскресение Адониса. Оно не являлось ни шифром святости космичес­кой жизни, как в случае с Богами раститель­ного мира, ни сценарием посвящения, как в мистериях. Это был «знак», составляющий часть ожидания Мессии народом Израиля. Таким образом, воскресение являлось одним из признаков пришествия другого Времени. Воскресение Иисуса означало, что «предел» (эсхатон) только что наступил. Как говорил святой Павел, Иисус воскрес, как «Перворож­денный между мертвыми» (Колосс, 1, 18). Отсюда проистекают множество воскресений, следующих после воскресения Иисуса, отме­ченных синоптическими Евангелиями: «Гро­бы отверзлись и многие тела умерших святых воскресли» (Матфей, XXVII, 52). Для первых христиан Воскресение ознаменовало новую эру в истории: «пришествие» Иисуса в каче­стве Мессии, и, как следствие этого, духовное изменение человека и обновление всего Мира. Несомненно, это представляло «мисте­рию», тайну, но тайну, о которой «надо было кричать с крыш». И «посвящение» в христи­анскую мистерию было доступно всем... Итак, обрядовые элементы посвящения раннего христианства исходят из того, что посвяще­ние соответствует всей переоценке религиоз­ной жизни. Только «умерши» для темной обыденной жизни и вновь родившись к но­вой, возрожденной жизни, можно достичь высшей формы существования и участвовать в новом прорыве святости в мир или историю. Учитывая «неизбежность» посвящения, уди­вительно, что мы находим так мало следов сценариев посвящения и его словаря в ран­нем христианстве. Святой Павел никогда не употреблял слова «телете», специального на­звания таинств. И если он использует слово «мистерион», то только в том смысле, который ему подсказывает «Септуагинта», то есть «тайна»37. В Новом Завете «мистерион» не

298

299


относится к культовому акту, как это было в античности. Для святого Павла «тайна» — это тайна Бога, то есть его решение спасти чело­века через посредничество своего Сына Иису­са Христа. По сути, речь идет о тайне искуп­ления. Итак, искупление — это религиозная идея, которую можно понять только в контек­сте библейской традиции; только в этой традиции человек, изначально Сын Божий, потерявший из-за грехов свою привилегию38. Иисус говорит о «тайнах» Царствия Небесно­го» (Матф., XIII, 11; Марк IV, 11; Лука VIII, 10), но это выражение не более чем аналог «сек­рета царя» в Ветхом Завете (Царств, XII, 7). В этом смысле «тайны» касаются «Царства», ко­торое Иисус сделал доступным для верующих. «Тайны Царствия Небесного» — это «секре­ты», которые Царь сообщает только своим близким (см. Юдифь, 11, 2) и которые он прячет от других в форме притчи, «потому что они видя не видят и слыша не слышат» (Матф., XIII, 13). В заключение: хотя послание Иисуса включает структуру посвящения—и это справедливо, ибо посвящение является частью любого нового ре­лигиозного открытия, — однако нет оснований считать, что на раннее христианство повлияли эллинистические мистерии.

Но с распространением христианства во всех провинциях Римской империи, особенно после его окончательного триумфа во време­на Константина, мы наблюдаем изменение перспективы развития. По мере того, как хри­стианство становилось мировой религией, его историчность ушла на второй план. Не то что­бы церковь отказалась от историчности Хрис­та, как это сделали некоторые христианские еретики и гностики. Но, становясь образцом всякого экуменизма, христианское послание все чаще формулировалось в экуменических терминах. Раннее христианство было связано с конкретной историей, историей Израиля. С этой точки зрения, всякой локальной истории угрожает «провинциализм». Когда местная ис­тория становится священной и одновременно образцовой, то есть парадигмой спасения все­го человечества, она должна быть выражена универсально понятным языком. Единствен­ный универсальный язык религии — это язык символов. Христианские авторы все чаще при­бегают к символам, чтобы сделать тайны Еван­гелия общедоступными. Но в Римской импе­рии существовали два «универсалистских», то есть не ограниченных рамками местной куль­туры, религиозных движения: мистериальное и философское. Победившее христианство черпало из них обоих. Таким образом, перед нами «тройной» процесс обогащения ранне­го христианства: 1) древними символами,

1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   25

Похожие:

Общества обряды инициации и посвящения nrf Gallimard Университетская iconТайные общества обряды инициации и посвящения nrf Gallimard Университетская
Тайные общества. Обряды инициации и посвя­щения / Пер с фр. Г. А. Гельфанд; Науч ред. А. Б. Никитин. — М.—СПб.: «Университетская...
Общества обряды инициации и посвящения nrf Gallimard Университетская iconТайные общества обряды инициации и посвящения nrf Gallimard Университетская
Тайные общества. Обряды инициации и посвя­щения / Пер с фр. Г. А. Гельфанд; Науч ред. А. Б. Никитин. — М.—СПб.: «Университетская...
Общества обряды инициации и посвящения nrf Gallimard Университетская iconОбряды, связанные с достижение мполовой зрелости и племенные посвящения в первобытных религиях 23
Тайные общества. Обряды инициации и посвя­щения / Пер с фр. Г. А. Гельфанд; Науч ред. А. Б. Никитин. — М.—СПб.: «Университетская...
Общества обряды инициации и посвящения nrf Gallimard Университетская iconАнглийский термин Описание Русский термин
Критерии приемки должны быть определены как часть краткого изложения проекта и согласованы между клиентом и поставщиком не позже...
Общества обряды инициации и посвящения nrf Gallimard Университетская iconСценарий конкурсно-развлекательной игры "Магистр школьных наук" Праздник посвящения в «Наследники»
В период происходящих изменений в настоящее время в нашем обществе утверждаются качественно новые моральные идеалы и общечеловеческие...
Общества обряды инициации и посвящения nrf Gallimard Университетская icon«Праздники, обряды, ритуалы в жизни русского человека»
Цель урока: помочь учащимся осмыслить праздники, традиции, различные обряды как средство выражения русского национального характера,...
Общества обряды инициации и посвящения nrf Gallimard Университетская iconК лассный час «Православные обряды и праздники»
Хэллуин, день святого Валентина, день Матери, День Города за всем этим многообразием теряется исконно русская культура, наши, православные...
Общества обряды инициации и посвящения nrf Gallimard Университетская iconКнига 2006» ул. Большая Никитская, 5/7, офис 214 Журнал «Университетская книга» Тел./Факс: (495)
Оргкомитет III общероссийского конкурса учебных изданий для высших учебных заведений «Университетская книга — 2006» (далее — Конкурс)...
Общества обряды инициации и посвящения nrf Gallimard Университетская iconNº 3 Levi, Giovanni Le pouvoir au village. Histoire d’un exorciste dans le Piémont du xviie. Siècle. L’Histoire au ras du col Éditions Gallimard, 1985. C 1 y c 2 Nº 4

Общества обряды инициации и посвящения nrf Gallimard Университетская iconЮ. В. Мамкаев Зоологический институт ран, 199034 Санкт-Петербург, Университетская наб e-mail
Зоологический институт ран, 199034 Санкт-Петербург, Университетская наб e-mail
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница