Истории г о о 4 19 5




НазваниеИстории г о о 4 19 5
страница1/21
Дата13.12.2012
Размер4.66 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

>

ВОПРОСЫ

ИСТОРИИ

Г

О

О

4

19 5

I✓ tfi








академия наук ссср

ИНСТИТУТ ИСТОРИИ

ВОП РОСЫ

ИСТОРИИ




4

АПРЕЛЬ

I


ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРАВДА»

19 5 1




: У. Li;- , Ш


. IP Л/ Г ►


; \

' Л-Ж ft • '' 11 1


ji ..








1 if I







i _ I i . . ' ш


щ


у. ■







p: .

НР&Я I


< 1 : > • •.' . Л . V -г. _г
ж




р.' ■ ' '4 S" 1 \ у

. _ .-•"'Л эдЕНВН

*, ШSi ж - I i ;- * ^

; r ■ Щ

' 1 i

f ж




- • мЗД» JC Ь ■.. • fcv- ;

Шуу



-sT- s. J-'. P-.-y ."j. .^i 'v



. cfi • 1 -

шя

ж
^fe»• ^ -'vI^ - 4: • Л -V-

tО НЕКОТОРЫХ ВОПРОСАХ ИСТОРИИ НАРОДОВ СРЕДНЕЙ АЗИИ

За последние годы в научных учреждениях Казахской, Киргизской, Таджикской, Туркменской и Узбекской союзных республик, а также в исторических институтах Академии наук СССР проведена значительная работа по изучению истории народов Средней Азии.

Академия наук Узбекской ССР выпустила два тома «Истории наро­дов Узбекистана» (Ташкент. 1947 и 1950). Казахские истирнки заверши­ли работу над вторым, значительно переработанным изданием «Истории Казахской ССР» (Алма-Ата. 1949—1950). В этом двухтомном труде рас­сматривается история Казахстана с древнейших веков и до настоящего времени. Вышел в свет первый том труда Б. Г. Гафурова «История тад­жикского народа в кратком изложении» (ГдеПолитиздат. 1949), рас­сматривающий историю таджикского народа с древнейших времён до Великой Октябрьской социалистической революции. Ведётся работа по созданию обобщающих трудов по истории туркменского и киргизского наролов.

Истории Средней Азии посвящено несколько крупных монографиче­ских исследований. Среди них особенно большое значение имеет высоко оцененный советской общественностью и удостоенный Сталинской премии труд проф. С. П. Толстова «Древний Хорезм», освещающий древнейшие этапы истории Средней Азии.

Значительную ценность представляют публикации документов по истории народов Средней Азии, предпринятые в Казахской', Узбекской и Туркменской союзных республиках.

Работа историков должна быть оценена как крупный вклад в дело на­ционального и культурного строительства в республиках Средней Азии. Народы Средней Азии впервые получили возможность изучать родную историю — историю своей дружбы с великим русским народом, которая родилась и окрепла в революционной борьбе против царизма и капитализ­ма, историю своих славных социалистических завоевании. В трудах по истории Средней Азии новое освещение получили многие вопросы истории СССР, что обусловливается той крупной ролью, которую играли и играют среднеазиатские народы в исторических судьбах нашей многонациональ­ной Родины.

Являясь значительным завоеванием советской исторической науки и прежде всего исторической науки республик Средней Азии, перечислен­ные выше труды, тем не менее, должны быть охарактеризованы лишь как первый этап на пути создания марксистско-ленинской истории народов Средней Азии. Советские историки впервые поднимают огромный фактический материал, сталкиваются со множеством вопросов, не изучавшихся исторической наукой, или же с вопросами запутанными, получившими извращённое толкование в трудах буржуазных историков.

Буржуазные учёные в трудах по истории народов Средней Азии выдвигали националистические и космополитические концепции. Они вы­ступали как идеологи паниранизма, пантюркизма, панисламизма, велико­державного шовинизма и местного национализма. Длительное время имели хождение такие космополитические «теории», по которым народыСредней Азии рассматривались как неисторические, не имеющие своей культуры, способные лишь к пассивному восприятию того, что создава­лось другими народами за рубежом. Подобные ошибочные положения встречаются, в частности, в трудах такого выдающегося дореволюцион­ного историка Средней Азии, как акад. В. В. Бартольд.

Всё это, вместе взятое, делает задачу историков Средней Азии весьма сложной. И необходимо признать, что далеко не все трудности ими успеш­но преодолены. Работы по истории народов Средней Азии не свободны от ошибок и недостатков. В трудах отдельных историков не преодолены до конца буржуазно-националистические концепции, в частности идеализа­ция прошлого.



Особенно заметно проявляется влияние чуждых' советской"'науке концепций при освещении допросов о происхождении народов и их роли в создании древней рабовладельческой и раннефеодальной цивилизации Средней Азии.

Эта высокая для своего времени цивилизация, возникшая значитель­но раньше, чем сформировались современные народы, должна рассматри­ваться как культурное наследство, созданное предками всех народов Средней Азии и одинаково принадлежащее всем этим народам, подобно тому, как культурное наследство Киевской Руси, созданное предками русского, украинского и белорусского народов, в равной мере принадле­жит русским, украинцам и белорусам. Вопреки такому, казалось бы, един­ственно правильному решению вопроса, некоторые историки продолжают . придерживаться старой, паниранистской «теории» о Средней Азии, как о якобы в прошлом лишь иранской стране, более того — периферии древ­ней Персии, откуда шли в Среднюю Азию все достижения культуры, на­уки и искусства. Позднее, согласно этой «теории», роль «культуртрегеров» в отношении Средней Азии играли арабы.

Как указывала наша печать, подобные взгляды проводились ещё недавно проф. А. А. Семёновым в его книге «Материальные памятники иранской культуры в Средней Азии» (1945), где он писал о какой-то еди­ной всеобъемлющей иранской культуре 1. Такие же ошибочные положе­ния содержались в отдельных трудах проф. Е. Э. Бертельса, посвящённых вопросам истории среднеазиатской культуры и литературы. Достаточно указать хотя бы на его статью «Персидская литература в Средней Азии», опубликованную в 1948 г., где классическая литература народов Средней Азии, причём не только ираноязычных, но и гюркоязычных, рассматрива­лась как персидская литератураО «единой средневековой мусульман­ской культуре» неверно писал проф. Б. И. Заходер в книге «История восточного средневековья» (1944), утверждая, будто бы «быт и культура всех народов, составлявших халифат, уже с XI века являют черты такого органического культурного единства, что мы можем и имеем достаточно оснований именовать их «мусульманскими», без различия в специфике каждого народа в отдельности».

Ошибочность таких взглядов очевидна. Многочисленные исследова­ния, проведённые за последние десятилетня советскими археологами и историками, показали, что на территории Средней Азии в древности находились важнейшее центры рабовладельческой и раннефеодальной культуры и государственности, значение которых далеко выходило за пре­делы Средней Азии. Не Средняя Азия являлась периферией лежащих

к югу от неё областей, а. наоборот, последние в ряде случаев должны рассматриваться как периферия по отношению к древним культурным центрам Средней Азии. В арабское время культура народов Средней Азии также развивалась на основе собственных традиции и была несравненно выше, чем культура арабских завоевателей.

Исследования советских 'учёных показали, что древним населе­нием Средней Азии были не только восточноиранские, но и тюркские пле­мена, что созданная ими культура имела свои самобытные черты. Совре­менные народы Средней Азии не пришельцы извне: они возникли в процессе исторического развития из местных племён.

Культура, созданная ещё до н. э. и в первые её века согднйцами, хорезмийцамн, бактрийцами. тохарами, всеми своими корнями связана с почвой Средней Азии, а вовсе не с Персией. Эта точка зрения получила фундаментальное обоснование в результате археологических исследова­ний проф. С. П. Толстова в Хорезме. Как теперь установлено, древняя цивилизация Хорезма принадлежала предкам как ираноязычных, так и тюркоязычных народов Средней Азии.

Вопрос об отношении таджикской и персидской культур получил пра­вильное разрешение в «Истории таджикского народа», где по этому по­воду сказано, что обособление восточных иранцев (предков таджиков) от западных иранцев (предков персов) произошло в глубокой древности, задолго до нашей эры, и что таджикский народ имеет свою собственную, самобытную и независимую от персов культуру, свои культурные тради­ции, свою историю *.

В грудах некоторых историков ещё не преодолена до конца пантюр- кпстская «теория» о мнимом существовании древнего единого тюркского народа, населявшего якобы территорию Узбекистана, Казахстана, Кир­гизии и Туркмении. Об этом мифическом народе писал узбекский историк Гулямов в статье «К изучению эпохи Навои». Подобные же ошибочные положения имеются в «Истории Казахской ССР». Говоря о возникновении в VI в. дофеодального тюркского каганата, авторы «Истории Казахской ССР» изображают его в виде национального государства с единой куль­турой. тогда как известно, что в то время ещё не сложились народности и в состав каганата входили самые различные и при этом разноязычные племена. Каганат принадлежал к государствам именно того типа, о кото­рых И. В. Сталин говорил, что они «не имели своей экономической базы и представляли временные и непрочные военно-административные объеди­нения» яв.

Пантюркистские тенденции проявились и в работе В. М. Жирмунско­го и X. Т. Зарифова «Узбекский народный героический эпос» (1947), где устное творчество народов Средней Азии рассматривалось кик творчество «общетюркское».

Ошибки, допущенные историками при решении вопросов о происхо­ждении народов Средней Азии и их древней культуры, вызваны ещё и тем, что до последнего времени многими историками не был уяснён про­цесс происхождения племён, народностей и национальностей. Здесь ска­залось, несомненно, вредное влияние «теорий» акад. Н. Я. Марра. Следы этого влияния обнаруживаются в «Истории таджикского народа», в «Исто­рии народов Узбекистана», в работе С. П. Толстова «Древний Хорезм» и т. д. Выкорчёвывание представлений, связанных с антимарксистскими «теориями» Н. Я. Марра. и разработка вопросов происхождения народов на основе указаний И. В. Сталина, данных в его работе «Марксизм и вопросы языкознания», являются одной из первоочередных задач истори­ков, занимающихся изучением Средней Азии.*

Советскими историками преодолена буржуазная «теория» об извеч­ности феодализма в Средней Азии и органической отсталости Востока — «теория», связанная с буржуазной проповедью особых путей развития Востока, принципиально будто бы отличных от исторического процесса на Западе.

Вместе с тем приходится отметить, что проблемы развития обще­ственно-экономических формаций в Средней Азии ещё далеки от их окончательного разрешения. Так, авторы «Истории народов Узбеки­стана», говоря о социально-экономических отношениях эпохи рабовла­дельческого строя, не раз называют их «патриархально-рабовладельче­скими». Авторы книги хотели этим подчеркнуть, что рабовладельческое общество в Средней Азии имело существенные особенности, не выходило за рамки патриархально-рабовладельческих отношений. Но чем были обусловлены эти особенности, что было для этого общества наиболее характерным, так и остаётся неизвестным. Этот вопрос необходимо осветить. Укажем, что другие историки, например, проф. С. В. Юшков, не признают существования рабовладельческой формации в истории Средней Азии, полагая, что народы Средней Азии от первобытно-общин- ного строя перешли непосредственно к дофеодальному обществу и к феодализму 2.

Авторы «Истории народов Узбекистана» уклонились от рассмотре­ния и другого важного вопроса — об особенностях феодальных отноше3 нпй в Средней Азии, несмотря на то, что по этому поводу имеются ука­зания классиков марксизма-ленинизма, а также значительная советская литература. Увлекшись разбором событий политической истории, факта­ми междоусобной борьбы феодальных ханов, дворцовыми переворотами, авторы книги не попытались объяснить эти события, увидеть главное и определяющее в историческом процессе. Они далеко не обеспечили реализации важнейшего указания И. В. Сталина об исторической науке: «Историческая наука, если она хочет быть действительной наукой, не может больше сводить историю общественного развития к действиям королей и полководцев, к действиям «завоевателей» и «покорителей» го­сударств, а должна, прежде всего, заняться историей производителей материальных благ, историей трудящихся масс, историей народов»*.

Казахские историки полагают, что на территории Казахстана вплоть до VI в. сохранялся первобытно-общинный строй, а с VI по X в. был до­феодальный период. Однако ими полностью обойдён вопрос большого тео­ретического значения — об особенностях сложения классового общества у кочевников.

В «Истории таджикского народа» рассмотрен ряд проблем, связан­ных с историей рабовладельческого общества. Вопрос же об особенно­стях феодализма, в частности вопрос об упадке феодализма на Востоке, и здесь не освещен.Как известно, особенность исторического процесса в Средней Азии в эпоху господства рабовладельческих и феодальных отношений заклю­чалась, во-первых, в том, что основная отрасль производства — земле­делие здесь было орошаемым. Не столько земля и собственность на землю играли роль, сколько вода и собственность на воду. Рабовладель­ческая и феодальная знать, владеющая водой и большими земельными угодьями, располагала могучим средством принуждения по отношению к земледельческому населению, для которого лишение воды было рав­носильно гибели. Поэтому здесь складывались особые формы и методы эксплуатации как в рабовладельческое время, так и в эпоху феодальных отношений. В частности, этим же обстоятельством объясняется долгое сохранение в Средней Азии сельской общины и общинного землепользо­вания. Оросительные системы являлись уязвимым местом среднеазиат­ской экономики. Они разрушались во время междоусобных войн, во вре­мя вражеского вторжения, что приносило населению жестокие бед­ствия.

Второй существенной особенностью раннеклассовых обществ в Сред­ней Азии было существование бок о бок земледельческих территорий и областей, заселённых кочевниками. Если в земледельческих областях Средней Азии раннеклассовое общество имело свои особенности, то не меньше особенностей наблюдалось в общественных отношениях среди ко­чевого населения Средней Азии. Как и повсюду у кочевников, древние родоплеменные институты приспосабливались здесь к условиям классо­вого общества, становились формой классовой эксплуатации. Взаимоот­ношения земледельческих обществ и кочевников имели огромное значе­ние для истории Средней Азии.

Говоря о рабовладельческом и раннефеодальном обществе в Сред­ней Азии, нельзя не коснуться ещё одного существенного вопроса, стоя­щего перед советскими историками,— о смене рабовладельческих отно­шений феодальными. В «Истории народов Узбекистана» и «Истории тад­жикского народа» процесс сложения феодализма изображается как медленное, протекавшее веками, постепенное перерастание рабовладельче­ских отношений в феодальные. Здесь не ставится вопрос о восстаниях ра­бов; о роли же завоевателей-кочевников, способствовавших ликвидации рабовладельческих отношений, коротко говорится лишь в «Истории таджикского народа». Создаётся впечатление, что феодализм возник в Средней Азии совершенно иными путями, чем в других странах.

Такая картина отнюдь не отвечает действительности. Крушение ра­бовладельческих отношений и рабовладельческой государственности в Средней Азии в основных чертах происходило так же, как и в Европе, где главную роль в ликвидации старой системы эксплуатации сыграли выступления рабов внутри рабовладельческих государств и удары север­ных племён извне.

Одним из центральных вопросов истории Средней Азии является во­прос об оценке исторического значения присоединения Средней Азии к России. Авторы второго тома «Истории народов Узбекистана» при осве­щении этого вопроса ограничились таким кратким определением: «Уста­новление тесных связен Средней Азии с Россией, стоявшей значительно выше в хозяйственном н культурном отношении, способствовало разви­тию производительных сил страны, ускорило процесс роста в ней капи­талистических отношений... Факт этот имел прогрессивное значение в жизни народов Узбекистана...». Они не дали принципиальной оценки со­циально-экономического положения Средней Азии накануне присоеди­нения к России, не выявили полностью внешнеполитических условий и не показали результатов присоединения, ограничившись описанием коло­ниального режима. Поэтому приведённое определение не может удовлет­ворить читателя.

Не может удовлетворить читателя освещение данного вопроса и в «Истории таджикского народа». В этом труде говорится, что в начале XIX в. в среднеазиатских ханствах «рост производительных сил, усиление товарно-денежных отношений властно требовали коренного изменения об­щественного строя. Между тем в ханствах не создалось внутренних предпосылок — ни политикческих, ни экономических — для совершения такого коренного изменения. Затянувшееся на века состояние феодальной раздроблённости и нескончаемые междоусобные воины, переплетениеторгового капитала с феодальным землевладением и роль купцов, пре­имущественно как посредников в торговле ханов и феодальных владете­лей, консервативно-феодальная форма ремесла, крайне отсталая техни­ка — всё это не давало возможности возникновения машинного производ­ства и мешало развитию наемного труда, складыванию капиталистических отношений и образованию внутри феодального общества класса промыш­ленной буржуазии, которая в тех условиях могла бы возглавить борьбу за переход к новой общественно-экономической формации» 9,0. Казалось бы, перед нами недвусмысленная картина глубокого упадка феодализма в Средней Азии. Читатель ожидает, что, нарисовав эту картину, автор перейдёт к оценке роли присоединения Средней Азии к России как явле­ния, способствовавшего развитию капиталистических отношений в Сред­ней Азии. Однако через несколько страниц после приведённого отрывка в книге сказано, что в Средней Азии и без присоединения к России «ка­питалистические отношения также стали бы развиваться и. возможно, даже более быстрыми темпами, чем при создавшихся колониальных условиях» п.

Положительную сторону русского завоевания автор книги видит в том, что Средняя Азия не стала колонией Англии, а приобщилась к Рос­сии, которая приближалась к революции. Нельзя не согласиться с авто­ром книги, что «в этом — главное при исторической оценке завоевания». Присоединение к России открыло перед народами Средней Азии широ­чайшие революционные перспективы. Но это отнюдь не снимает с исто­риков необходимости серьёзно разобраться в вопросе о том. что же дало русское завоевание народам 'Средней Азии в области капиталистического развития, ускорило ли оно его, как это мыслят себе большинство истори­ков, или затормозило.

Совершенно неправильное освещение значения присоединения Сред­ней Азии к России было дано С. М. Абрамзоном в «Очерках культуры киргизского народа». История взаимоотношении киргизского и русского народов в XIX в. освещалась С. М. Абрамзоном, по сути дела, с бур­жуазно-националистических позиций. Автор затушёвывал гнёт местных феодалов и кокандскнх ханов, изображал борьбу киргизского народа про­тив царских колонизаторов как борьбу против русского народа. Поло­жительное влияние передовой русской культуры па киргизский народ он ухитрился свести лишь к тому, чго киргизы научились белить стены, поль­зоваться вилками, кроватями, самоварами, вешать занавески на окна 4. Перед нами пример безответственного подхода к важному вопросу. «Очерки» С. М. Абрамзона получили суровую оценку на страницах рес­публиканской и центральной печати.

В первом издании «Истории Казахской ССР», вышедшем в 1943 г. под редакцией М. Абдыкалыкова и члена-корреспондента Академии наук .СССР Л. М. Панкратовой, при изложении вопроса о присоединении Сред­ней Азии к России авторами были допущены особенно серьёзные ошибки. В новом издании «Истории Казахской ССР» эти ошибки были исправ­лены. Авторы книги, во-первых, обстоятельно разобрали экономическую, социальную и внутреннюю политическую обстановку в Казахстане в XVIII веке. Они дали анализ внешнеполитических условий, показали фео­дально раздроблённый Казахстан в окружении Джунгарии, Китая, сред­неазиатских ханств и России. Во-вторых, они достаточно подробно рас­смотрели социально-экономические последствия присоединения Казах­стана к России. Такое рассмотрение подводит читателя к выводу, что «включение Казахстана в состав Российской империи оказало положи­тельное влияние на развитие экономики Казахстана. Развитие внешней,а затем и внутренней торговли способствовало накоплению казахского торгового капитала; в ряде отраслей местного хозяйства развилось то­варное производство, рассчитанное на внешний и внутренний рынок; об­разовалась собственная мелкая промышленность, работавшая на рынок; стало интенсивнее развиваться земледелие, и большее количество кочев­ников перешло к оседлому образу жизни» 5.

Отмечая в основном правильное изложение в этой книге вопроса о присоединении Казахстана к России, вместе с тем нельзя не указать на серьёзные ошибки, допущенные её авторами при освещении некоторых событий, связанных с процессом включения Казахстана в состав Русского государства. Речь идёт прежде всего о феодально-националистическом восстании хана Кенесары Касымова (1837— 1846 гг.). Он был возведён в ранг национального героя и борца за свободу казахского народа Е. Бек- махановым в книге «Казахстан в 20—40-х годах XIX в.» (1947). В та­ком же качестве хан Кенесары фигурирует и на страницах «Истории Ка­захской ССР».

Составители «Истории Казахской ССР» неходят из ошибочных пред­ставлений о хане Кенесары Касымове, как о прогрессивном деятеле, бо­ровшемся за «возрождение единого феодального казахского государства». Они изображают Кенесары мудрым государственным реформатором, указывая, что «в целом реформы Кенесары носили прогрессивный харак­тер». Как известно, наиболее существенной «реформой» Кенесары явля­лось упорядочение сбора налогов. При этом авторы книги пишут, что на­логовое бремя при Кенесары ещё более усилилось и что Кенесары укреп­лял феодальную основу казахского общества . Если следовать за авто­рами книги, то придётся признать, что усиление феодальной эксплуатации, феодального гнёта, которое осуществлял хан Кенесары в 30-х годах XIX в., было прогрессивным явлением!

Как указывалось недавно в газете «Правда», такая характеристика хана Кенесары является глубоко порочной. Хан Кенесары — типичная фигура феодального хищника, жестокого эксплуататора и грабителя. Ин­тересы казахского народа были чужды ему; в своей политике Кенесары руководствовался лишь собственными корыстными целями. Восстание хана Кенесары, не поддержанное казахским народом, было реакционным, феодально-националистическим выступлением, которому оказывали по­мощь враждебные России силы из-за рубежа.

Ошибки, допущенные при освещении движения Кенесары Касымова. обязывают историков Средней Азии обратить особое внимание на другие восстания в Средней Азии, чтобы выяснить, какие же из них были нацио­нально-освободительными, такими, как восстание Срыма Датова или Тай- манова, а какие — феодально-националистическими, подобными движе­нию хана Кенесары или Андижанскому восстанию 1898 года. Пока что в этом вопросе ясности нет.



Советские историки приложили немало усилий, чтобы разоблачить буржуазно-националистические, меньшевистско-эсеровские и правотроц- кистские «теории», которые отрицают участие широких масс трудящихся Средней Азии в революционных событиях 1905—1907 гг. и в Великой Октябрьской социалистической революции, а следовательно, отрицают наличие внутренних предпосылок победы советской власти в Средней Азии.

Однако в вышедших за последние годы работах иногда можно встре­тить отголоски этих враждебных «теорий». Например, проф. А. Г. Соло­вьёв в предисловии к сборнику документов «Начало революционного дви­жения в Туркмении в 1900—1905 гг.» (кн. 2-я. 1946), по сути дела, от­рицает совместную борьбу русских рабочих и туркменских трудящихся против царского самодержавия. Он пишет о «разъединяющей стене» ме­жду русскими революционными рабочими и туркменскими массами, яко­бы создаваемой разностью языка и особенностями быта. А. Г. Соловьёв не видит того общего, что объединяло русских рабочих с туркменскими трудящимися в их ожесточённой борьбе против общего врага — царизма.

Известно, что многие туркмены — рабочие Среднеазиатской желез­ной дороги, хлопкоочистительных заводов и других предприятий — вме­сте с русскими рабочими принимали активное участие в забастовочном движении, в массовых демонстрациях и митингах. Серьёзные волнения происходили в ряде сельских районов. Но эти факты не нашли места в сборнике о революционном движении в Туркмении.

Недостатком другого рода страдают вышедшие за последние годы работы по истории революции 1905—1907 гг. в Казахстане. Некоторые историки приукрашивают революционные события в Казахстане, изобра­жая дело так, будто эти события обгоняли движение рабочих главных промышленных центров России. При этом речь у них идёт о казахском народе в целом; реакционная деятельность буржуазно-националистиче­ских групп, по существу, замалчивается.

Б. С. Сулейменов в книге «Казахстан в первой русской революции» (1949), явно переоценивая организованность и большевистскую целе­устремлённость революционного движения в Казахстане, полным молча­нием обходит деятельность националистических группировок, прилагав­ших все усилия к тому, чтобы ослабить силу и размах революционного движения трудящихся масс и упрочить позиции местной феодальной верхушки и буржуазии.

А. Якунин в статье «Революция 1905—1907 гг. в Казахстане», опу­бликованной в сборнике «Революция 1905—1907 гг. в национальных окраи­нах России» (1949), рассматривает движение казахских буржуазных на­ционалистов, стремившихся к отрыву Казахстана от России и союзу с Турцией или Ираном, как часть национально-освободительного движения казахского народа в период первой буржуазно-демократической револю­ции. Автор пишет: «F3 национально-освободительном движении казахско­го народа в революции 1905—1907 гг. ясно обозначались два различных по своему социальному характеру направления. Первое — революционно- демократическое. возглавляемое близко стоявшей к народу демократиче­ской интеллигенцией из среды учителей-мугалимов, мелких служащих и наиболее передовых рабочих и крестьян. Второе направление — буржуаз­но-националистическое, представляемое буржуазией, байством и выход­цами из среды феодальной казахской знати. Это направление возглавля­лось «просвещенными молодыми казахами»: Букейхановым, Каратаевым, Сейдалнным, Танышпаевым и др.» и10. Из дальнейшего изложения выяс­няется, что «просвещенные молодые казахи» были видными деятелями кадетской партии, проповедниками панисламизма, врагами казахских трудящихся. Причисление их к числу деятелей национально-освободитель­ного движения казахского народа является грубой ошибкой автора статьи. Ошибка А, Якунина не была исправлена составителями «Истории Казахской ССР», включившими его статью почти без всяких изменений в первый том в качестве одной из глав (гл. XVI11).

Крупные недостатки в освещении революции 1905—-1907 гг. в Сред­ней Азии имеются во втором томе «Истории народов Узбекистана». Ав­торы этой книги принижают роль большевиков в руководстве револю­ционными выступлениями рабочих, солдат и дехканства в 1905 г. и «в то

>" «ГЧчю.пюмня 1905—1007 гг. о национальных окраинах России», стр. G29. Гос-

полнпидат. 1049.

же время затушёвывают предательскую роль меньшевиков и эсеров, изо­бражая их руководителями трудящихся масс. В разделе, посвященном революции 1905 г. в Узбекистане, слово «большевик» даже не упоминает­ся, зато всячески рекламируется деятельность эсеров и «эсеровского ко­митета» . Составители «Истории народов Узбекистана» путано освеща­ют вопрос о причинах аграрного движения в Узбекистане в 1905 году6. Главной причиной аграрного движения они считают изъятие у коренного населения земли для русских переселенцев. Классовая же борьба внутри дехканства и борьба дехкан против местных феодалов ими не раскры­ваются.

Революционные события 1905—1907 гг. в Средней Азии, равно как и на других окраинах бывшей царской России, не были простым отголос­ком событий, происходивших в центре. В то же время они не были изо­лированы от революционной борьбы русских рабочих и крестьян. Рево­люционное движение угнетённых народов Средней Азии в 1905—1907 гг. было составной частью общероссийской революции, охватившей как центральные районы царской России, так и её окраины. «Среди угнетен­ных народов России вспыхнуло освободительное национальное движение. В России больше половины, почти три пятых (точно: 57 п р о ц.) населения подвергается национальному угнетению, они не пользуются даже свободой' родного языка, их насильственно русифици­руют» говорил В. И. Ленин в докладе о революции 1905 года.

Особенно большой размах революционное движение на окраинах России приобрело в период Октябрьской политической забастовки. «Все­российская политическая стачка,— писал В. И. Ленин,— охватила на этот раз действительно всю страну, объединив в геройском подъеме самого угнетенного и самого передового класса все народы проклятой «империи» Российской. Пролетарии всех народов этой импе­рии гнета и насилия выстраиваются теперь в оДну великую армию сво­боды и армию социализма» 7.

Эти указания В. И. Ленина дают ключ к пониманию единства рево­люционного движения во всей России в период революции 1905—1907 го­дов. На окраинах революция имела свои специфические особенности, вы­текавшие из особенностей социально-экономической и политической обста­новки в данном крае, особых условий классовой борьбы, национальных моментов и т. д. Долг советских историков — глубоко изучить эти свое­образные черты революционных событий в Средней Азии в период первой буржуазно-демократической революции, показать на конкретном истори­ческом материале, как угнетённые царизмом народы поднимались под руководством русского рабочего класса, партии Ленина — Сталина на

героическую борьбу за своё социальное и национальное освобождение.

*

Обширный круг задач стоит перед советскими историками в связи с изучением истории Великой Октябрьской социалистической революции и тех коренных преобразований, которые она вызвала в жизни среднеазиат­ских народов.

К сожалению, история Великой Октябрьской социалистической ре­волюции, равно как и история послеоктябрьского периода в жизни наро­дов Средней Азии, ещё крайне слабо изучена нашими историками. От­дельные статьи и сборники документов, вышедшие за последние годы, содержат лишь некоторый фактический материал, но не дают глубокого анализа и достаточно полного освещения этих событий. Например, в

сборник документов «Победа Великой Октябрьской социалистической революции в Туркестане» (1947) включены материалы только местного значения. Революционные события в Туркестане показаны в отрыве от общероссийских революционных событий. Сборник состоит из случайных документов, главным образом из материалов буржуазно-либеральной прессы; материалы из большевистских газет не приводятся. Аналогичные недостатки имеются в сборнике документов «Подготовка и проведение Великой Октябрьской социалистической революции в Узбекистане» (1947).

В некоторых работах по истории советского периода в Средней Азии, по сути дела, ставится под сомнение социалистический характер политики советской власти в деревне в первые годы после Великой Октябрьской социалистической революции.

А. П. Кучкнн в статье «Советизация казахского аула (1926—1929 гг.)» утверждал, что до 1927—1928 гг. Советы в большин­стве казахских аулов не были настоящими органами диктатуры проле­тариата, что идея Советов была воспринята только по форме, а не по су­ществу. Автор считал, что задача советизации аула заключалась в со­здании Советов заново, а не в их укреплении, очищении от байских эле­ментов и приближении к казахским трудящимся массам. Взгляды Л. П. Кучкина подверглись критике в Институте истории Академии наук СССР, а также в научных учреждениях Казахстана. В своей диссерта­ционной работе «Советизация казахского аула (1926—1929 гг.)» А. П. Кучкин пересмотрел эти взгляды.

Грубые извращения в освещении характера Великой Октябрьской социалистической революции в Средней Азии содержатся в статье

  1. Я. Гуревича «Земельно-водная реформа в Узбекской ССР (1925—1929)». Автор утверждает, что в Узбекистане вплоть до прове­дения земельно-водной реформы сохранялся феодально-родовой уклад и колониальный режим. «Сохранение в Узбекистане,— пишет А. Я. Гуре- вич,— феодально-родового уклада и колониальный режим задерживали массовое образование как сельскохозяйственных рабочих, так и промыш­ленного пролетариата... и мешали высвобождению масс населения кишла­ков из-под влияния эксплоататоров — помещнков-полуфеодалов, кулаков, ростовщиков и мулл» 2128. Автор статьи путано и противоречиво изобра­жает мероприятия большевистской партии по упрочению советской вла­сти в Узбекистане. Он, например, противопоставляет организацию киш­лаков и оживление Советов укреплению национальной государственно­сти и т. д.

^ В брошюре Г. Ризаева «Краткий очерк земельно-водной реформы в Узбекистане» (Ташкент. 1947) не показана руководящая роль большевист­ской партии при проведении земельно-водной реформы и участие в ней народных масс. Ошибки, содержащиеся в этой брошюре, были осуждены историками Узбекистана.

Серьёзными недостатками страдает статья М. П. Кима «Октябрьская революция и аграрный вопрос в Казахстане». Значительную часть статьи автор посвятил обоснованию тезиса, что аграрная политика советской власти в Казахстане в период 1920—1921 гг. своим остриём была якобы «направлена почти исключительно против колонизаторства при полном почти игнорировании второй задачи — ликвидации патриархально-фео­дального землевладения байско-манапского населения» 8.

Нет необходимости доказывать, что это утверждение глубоко оши­бочно. Советская власть последовательно проводила в жизнь указания

  1. И. Ленина и И. В. Сталина по аграрному вопросу, опираясь на бед-

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

Похожие:

Истории г о о 4 19 5 iconУчебно-методический комплекс по истории. 29. Информационные технологии в обучении истории
Методы и методические приемы обучения истории. Классификация методов в дидактике и методике преподавания истории
Истории г о о 4 19 5 iconРекомендации по организации и проведению в 2012 году
В экзаменационной работе представлены задания, ориентированные на проверку знаний по истории России с включением элементов всеобщей...
Истории г о о 4 19 5 iconВопросы по истории Древней Греции для исторического факультета
Значение древнегреческой истории в мировой истории. Периодизация древнегреческой истории
Истории г о о 4 19 5 iconТематическое планирование курса истории России 20 в, всеобщей истории 20 в и истории Костромской области в 9 классе

Истории г о о 4 19 5 iconПроблемы методологии истории
Ериодизации истории советского общества, критерии исторического прогресса, ряда узловых теоретических проблем истории России 1917—1920...
Истории г о о 4 19 5 iconТематический план по истории Класс: 9
Рабочая программа по Всеобщей истории составлена в соответствии с Примерной программой основного (общего) образования по истории...
Истории г о о 4 19 5 iconКалендарно-тематическое планирование кружка по истории «Знатоки истории»
...
Истории г о о 4 19 5 iconРабочая программа по истории 9 класс 2 часа в неделю (всего 70 часов)
Рабочая программа по истории для 9 класса составлена на основе федерального компонента Государственного образовательного стандарта...
Истории г о о 4 19 5 iconТическому планированию по курсу истории
...
Истории г о о 4 19 5 iconРабочая программа учебного курса «История»
Пояснительная записка к рабочей программе по Всеобщей истории. Истории Нового времени XIX – начало XX века, Истории России. XIX века,...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница