Федерализм в контексте российской модернизации




Скачать 196.91 Kb.
НазваниеФедерализм в контексте российской модернизации
Дата11.12.2012
Размер196.91 Kb.
ТипДокументы

http://www.tur-02.narod.ru/sources/magazines/id270.htm Муртазин Р.Х. стр. 17.12.2002


ФЕДЕРАЛИЗМ В КОНТЕКСТЕ

РОССИЙСКОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ


Доленко Дмитрий Владимирович заведующий кафедрой регионоведения и политологии Мордовского государственного университета, доктор политических наук, профессор.


Одной из наиболее бурно развивающих­ся отраслей российской политической науки в последнее десятилетие была политичес­кая регионология. Региональные особеннос­ти политической жизни страны и полити­ческой культуры, механизм регионального политического процесса, складывание региональных полити­ческих элит, взаимоотношение регионов и федерального цен­тра — все эти проблемы не только вышли на передний план политологических исследований, но и в какой-то степени стали научной модой. Помимо научных центров, давно зани­мающихся изучением региональных вопросов, появились де­сятки новых структур и тысячи исследователей проблем по­литической регионологии.

Все это вполне оправданно и отрадно, потому что реги­ональная политика всегда была и в обозримой перспективе останется одной из наиболее значимых и острых проблем в развитии страны. В то же время следует обратить внимание на другой аспект в развитии политической регионологии: при­кладные исследования явно опережают теоретические. Под­счет рейтингов политических лидеров в регионах, анализ сим­патий и предпочтений регионального электората приобрели сегодня массовый, конвейерный характер, причем подобные исследования осуществляются вполне профессионально. Что же касается политической теории региональной организации и региональной политики, то здесь вопросов и споров гораздо больше, чем результатов.

Главной теоретической проблемой сегодня остается феде­рализм, т.е. тип политико-территориальной организации стра­ны, характер и формы связи федерального центра и регио­нов. Как известно, переход к федерализму в России, начав­шийся в процессе демократических реформ 1990-х гг., выявил(17) 1целый ряд сложных и болезненных проблем формирующейся демократической российской государственности: дезинтеграцию, явный и латентный сепаратизм, асимметричные отно­шения федерального центра и регионов, резкий рост регио­нального неравенства и др. Все эти явления обусловили постановку в качестве одной из наиболее актуальных исследо­вательских проблем вопроса жизнеспособности российского федерализма. Он включает в себя несколько аспектов: во-первых, возможность- трансформации централизованной госу­дарственности в демократическую федеративную государствен­ность; во-вторых, сохранение единства и территориальной целостности страны с одновременным обеспечением свободы национального развития, включая право народов на самооп­ределение: в-третьих, поиск оптимальной формы федерации. Должна ли она базироваться на принципах национальной федерации, сохраняя сегодняшнюю смешанную форму, или же ориентироваться на западные классические федерации, построенные по территориальному принципу?

Наконец, еще одна проблема, которая возникла на рубеже XX—XXI вв.: оценка таких тенденций развития Российской Федерации, как усиление центральной власти, создание семи федеральных округов, приведение регионального законода­тельства в соответствие с федеральным и др. Являются ли все вышеназванные процессы закономерными в развитии ци­вилизованного федерализма или же это отклонение от него, означающее фактический отказ от федерализма и эволюцию государства в направлении унитаризма?

Казалось бы, сама постановка такого вопроса по отноше­нию к государству, которое начиная с 1918 г. во всех своих конституциях характеризуется как федеративное, неуместна. Однако сегодня общепризнано, что советская федерация была федерацией лишь по форме, а не по содержанию. Реально же ее политическая система представляла собой типичный образец жесткоцентрализованной, унитарной государственно­сти. О переходе к реальному федерализму в России можно говорить лишь применительно к 1990-м гг. Подписание Феде­ративного договора в 1992 г., принятие Конституции РФ 1993 г. — вот первые шаги. заложившие основу реального отечественного федерализма. Сегодня вполне уместен вопрос о правильности этого выбора, и такой вопрос ставится в литературе. Более того, существует концепция, что сделанный в первой половине 1990-х гг. выбор ошибочен, что федерализм чужд российской традиции и истории, а следовательно,(18) нежизнеспособен, Россия нуждается не в федера­лизме, а в земском самоуправлении.

Признавая справедливость утверждения о том, что ни Российская империя, ни СССР, несмотря на федеративную правовую форму, реально не были федерацией, следует от­метить, что современная политическая трансформация Рос­сии не является ни корректировкой советской модели, ни возвращением к досоветской государственности. Она пред­ставляет собой попытку осуществления проекта модерниза­ции, ориентированного на воплощение не традиционных для России принципов политического устройства, а западных ли­берально-демократических ценностей, которые постепенно вне­дрялись в жизнь досоветской России, но так и не утверди­лись в ней. В поисках корней идеологии российского федера­лизма уместно обратиться к идейному наследию политических сил и лидеров, которые в досоветской России боролись за ее демократическое переустройство. Достаточно вспомнить про­екты Н.М.Муравьева, Н.П.Огарева и др. общественных деяте­лей, которые еще в XIX в. выдвигали идею федерализма.

Российская империя не была федерацией, она имела зем­ское самоуправление, но это не спасло ее от краха. СССР был фактически унитарным, централизованным государством, но попытки осуществить в нем демократические реформы также привели к его распаду. Поэтому правомерно поставить вопрос: является ли федерализм наиболее оптимальной территориаль­ной формой для перехода к демократии в многоэтнической стране с обширной территорией и значительными региональ­ными различиями? Другими словами, сегодня актуален вопрос о соотношении федерализма и демократии в России, о феде­рализме как составной части перехода к демократическому устройству. В связи с этим представляется чрезвычайно важ­ным утверждение британского политолога К. Росса о том. что федеративные государства основать гораздо сложнее, чем унитарные. Тот факт, что России нужно формировать новую федеративную систему и одновременно реформировать эконо­мическую и политическую, усложняет ее положение. Призна­вая в принципе федерализм необходимым условием демокра­тии для России, К.Росс считает, что реальная крайне асим­метричная модель федерации со слабым федеральным центром и могущественными субъектами федерации является одним из главных препятствий на пути консолидации демократии12. В этом утверждении представляется чрезвычайно важной и аб­солютно верной последняя его часть: не сам по себе фёдерализм (19) мешает демократизации России, а та модель, которая сложилась в первой половине 90-х гг. XX в. в условиях борьбы региональных политических элит за безраздельную власть, ч парада суверенитетов”, уступок федерального центра реги­онам, вылившихся в неограниченные права последних, и т. д. О несовершенстве модели федерализма, сложившейся в Рос­сии в 1990-е гг., много написано и отечественными учеными. С.Д.Валентей, например, убедительно показал, что в России в 90-е гг. XX в. реально сложилась конфедерация с явными признаками феодального общества3. Эта модель не только не обеспечивала перехода к цивилизованной демократической го­сударственности, но и обрекала страну на феодальную раз­дробленность и в конечном счете распад.

Единственной альтернативой такому “сценарию” может быть, на наш взгляд, только трансформация сложившейся модели политико-территориальной организации в полноценную феде­рацию с сильным центром, единым экономическим и полити­ческим пространством, равноправными субъектами федера­ции, верховенством федеративной конституции и федерально­го законодательства. Таким образом, чтобы стать жизнеспо­собной и эффективной, российская государственность, находя­щаяся в состоянии амбивалентности, при которой причудли­вым образом сочетаются элементы федерации и конфедера­ции, должна избавиться от элементов последней, т. е. от качеств и характеристик союза государств, и стать союзным государством.

Одной из самых острых проблем формирующейся россий­ской государственности, которые она получила от прошедше­го века в качестве наследия, является дезинтеграция страны. Сможет ли Россия справиться с этой проблемой, обеспечив свое единство и целостность, — один из важнейших вопро­сов. на который ей предстоит дать ответ. Политика централь­ной власти в последние годы ушедшего столетия позволила качественно изменить характер взаимоотношения федераль­ного центра и регионов, однако до полного решения пробле­мы еще далеко. Сегодня очевидно, что обеспечение единства и территориальной целостности является основным приорите­том, жизненно важным интересом России, а явный и латен­тный сепаратизм — одной из главных угроз ее безопасности.

Сепаратизм имеет множество проявлений в различных сфе­рах жизни общества и государства. Самая крайняя его форма — государственный сепаратизм (20), выражающийся в стрем­лении к сецессии, т.е. отделению части территории от госу­дарства и созданию на ней самостоятельного государства. С таким вариантом сепаратизма Россия столкнулась в Чечне. Еще более многочисленны “мягкие” формы сепаратизма в российских регионах, и прежде всего экономический сепара­тизм, выражающийся в стремлении к созданию закрытых региональных экономических систем, к полной независимости в распоряжении экономическими ресурсами.

Для обоснования своих притязаний сепаратизм обычно апел­лирует к такой норме международного права, как право народов на самоопределение, тем более что оно считалось и считается одной из основ российской федеративной государ­ственности. Следует признать, что в отечественной полити­ческой и юридической науке нет сколько-нибудь разработан­ной теории реализации этого права в современных условиях, и в частности соотношения этого права и принципа террито­риальной целостности государства.

Действительно, современное международное право, с од­ной стороны, закрепляет положение о том, что “территори­альная целостность и политическая независимость государства неприкосновенны”4, с другой — оставляет возможность нару­шения этой целостности на основе права народов на самооп­ределение. Согласно Декларации о принципах международно­го права, касающихся дружественных отношений и сотрудни­чества между государствами, и в соответствии с Уставом ООН от 24 октября 1970 г. способами осуществления права на самоопределение являются: “создание суверенного и незави­симого государства, свободное присоединение к независимому государству или объединение с ним, или установление лю­бого другого политического статуса...”5.

Очевидно, что создание суверенного и независимого госу­дарства предполагает право на сецессию, а следовательно, нарушение территориальной целостности уже существующего государства. Правда, Декларация содержит по этому поводу одну важную оговорку: “ничто в приведенных выше абзацах не должно толковаться как санкционирующее или поощряю­щее любые действия, которые вели бы к расчленению или к частичному или полному нарушению территориальной целос­тности или политического единства суверенных и независимых государств, действующих с соблюдением принципа равнопра­вия и самоопределения, как этот принцип изложен выше, и вследствие этого имеющих правительства, представляющие весь народ, принадлежащий к данной территории, без различия (21) расы, вероисповедания или цвета кожи”6. С одной стороны, из этого фрагмента Декларации следует, что по отношению к современным демократическим государствам, где все граждане обладают равными политическими правами и изби­рают центральную власть (а тем более имеют национально-государственную автономию), право на отделение непримени­мо: с другой — здесь речь идет о государствах, действующих с соблюдением принципа равноправия и самоопределения (со­зданных на его основе). Иначе говоря, если тот или иной народ вошел в состав государства, например России, не на основе демократически выраженного самоопределения, то он имеет право на отделение от государства, в состав которого когда-то был насильственно включен.

Эти юридические тонкости на практике порождают серь­езную коллизию между правом государства на территориаль­ную неприкосновенность и правом народов на самоопределе­ние. Большая часть постсоветских конфликтов порождена стрем­лением государств сохранить свою территориальную целост­ность. опираясь на соответствующие нормы международного нрава, а также желанием некоторых народов на основе права на самоопределение создать собственное государство. Таковы следующие конфликты: Азербайджан — Нагорный Карабах, Грузия — Абхазия, Грузия — Южная Осетия, Молдова — Приднестровье, Россия — Чечня. Еще раньше подобная про­блема встала перед многими странами Азии и Африки, ко­торые боролись за национальную независимость под лозунгом права на самоопределение, а получив независимость, столк­нулись с мощной волной сепаратизма под тем же самым лозунгом. Это обстоятельство заставило и ООН, и Организа­цию Африканского Единства внести коррективы в понимание самоопределения, которое относилось к периоду борьбы за освобождение от колониальной зависимости.

В отечественной науке советского периода утвердился под­ход, признающий безусловный приоритет права на самоопре­деление по отношению к принципу территориальной целос­тности государства. Согласно этому подходу, изменения госу­дарственной территории возможны на основе реализации права на самоопределение, а территориальная целостность государ­ства должна базироваться на согласии входящих в его состав наций7. Сегодня эта точка зрения также высказывается в научной и публицистической литературе8. Вместе с тем следует отметить, что еще в 1980-е гг. отечественными учеными была поставлена проблема разграничения национально-освободительных (22) движений, основывающихся на праве народов на самоопределение, и сепаратизма. Так, российский правовед Л.И.Волова предложила целый набор критериев для такого разграничения. Согласно ее подходу, самоопределение — это прогрессивное явление, обеспечивающее народам наилучшие условия для развития. Оно не нарушает органического тер­риториального единства, решение об отделении созревает изнутри и выносится самим народом на основе воли большин­ства, новое государство создается в соответствии с принци­пами международного права. Сепаратизм же имеет реакцион­ное содержание, не является массовым движением, навязы­вает насильственное расчленение страны, осуществляется не­законно, а также при активном участии внешних сил, игно­рирует интересы других народов9. Очевидно, что большая часть критериев носит не строго правовой, а политико-иде­ологический характер. Оценить с их помощью постсоветский политический процесс, в частности образование непризнан­ных республик, весьма проблематично. Конечно, лидеры при­знанных и самопровозглашенных государств имеют прями противоположные взгляды по вопросу прогрессивности, реак­ционности, национальных интересов и т.д.

В проблеме самоопределения есть еще один чрезвычайно важный элемент: это вопрос о субъекте самоопределения, Что такое народ, какими должны быть его количественные и качественные критерии? Является ли народом любая тер­риториальная общность или только территориально-этничес­кая, т.е., согласно отечественной традиции, нация? Под на­цией может пониматься этническая общность, а народ, напри­мер, того или иного региона может включать в себя пред­ставителей разных национальностей, т.е. быть многонацио­нальным. Так называемые титульные нации в современной России ни в одной национальной республике не совпадают с народом этих республик, составляя лишь его часть, иногда даже не преобладающую численно. Кто же в данном случае может быть субъектом самоопределения, т. е. кто может решать вопрос о статусе той или иной территории: все ее население или же “титульная”, “коренная” нация? Как по­казывает опыт последнего десятилетия, субъектами самооп­ределения выступали территориально-политические, а не территориально-этнические общности (например, решение о независимости Украины принимали все ее граждане, т.е. все постоянное население). Вероятно, данное обстоятельство име­ет принципиальный характер: территория является достоянием (23) государства, т. е. всех его граждан, независимо от национальной принадлежности. Поэтому логично, что вопрос о статусе той или иной части государственной территории должны решать все проживающие на ней граждане.

В то же время очевидно, что самое демократическое ре­шение вопроса о политическом статусе той или иной терри­тории сталкивается с проблемой меньшинства, которое не поддерживает выбор большинства и может начать добиваться собственного самоопределения. Примеров этого достаточно:

самоопределение и провозглашение Молдавии породило само­определение Приднестровья, самоопределение Грузии — са­моопределение Абхазии и т.д. Таким образом, в результате самоопределения любой территории всегда будет возникать меньшинство, требующее реализации своего права на самооп­ределение. Поэтому выдвижение требования самоопределения тем или иным политическим движением предполагает изна­чально необходимость учета интересов возможного меньшин­ства (этнического, конфессионального или любого другого).

В связи с этим представляется чрезвычайно важной сформулированная В.А.Тишковым концепция новых доктринальных принципов в сфере соотношения государственности и прав народов применительно к национальным республикам. Данная концепция включает следующие принципы:

“— субъектом самоопределения являются все граждане республик, и только при обеспечении базового равноправия возможна особая поддержка культур и языков титульных народов:

— земля принадлежит тем, кто на ней проживает, а право на территорию и пользование ресурсами путешествует вместе с гражданином;

— исторические аргументы и насилие не могут служить основанием для определения или изменения границ и статусов образований”10.

Что касается механизма осуществления права на самооп­ределение в форме отделения, если соответствующее требо­вание все же выдвигается, то еще в 1989 г. в условиях начавшейся дезинтеграции СССР А.Зубов и А.Салмин сформу­лировали механизм реализации права на отделение, предус­матривающий референдум и право меньшинства на свое са­моопределение11. Теоретически такой механизм вполне логи­чен, однако постсоветский опыт показывает, что реализовать его не удалось ни в одном случае. На практике отделение в постсоветских государствах происходило в форме одностороннего (24) провозглашения независимости, которому пытались по­мешать центральные власти, что приводило к вооруженным конфликтам. Кроме того, как свидетельствует опыт. выдви­жение требования самоопределения налагает на стремящиеся к этому политические силы большую ответственность. Они должны быть готовы не только к урегулированию серьезных противоречий с государством, но и к встречным требованиям самоопределения от той или иной части населения отделяю­щейся территории. В целом же сегодня следует признать, что попытка последовательно реализовать на практике право на государственное самоопределение всех российских этносов и создание новых национально-государственных образований — субъектов федерации неизбежно привела бы к бесконечным спорам о границах и конфликтам. Но самое главное: если представить, что удалось бы полностью реализовать этот принцип и каждый народ (этнос) получил бы свою нацио­нальную государственность и статус субъекта федерации, то это не означало бы решения всех национальных проблем, потому что за пределами национальных государственных об­разований неизбежно остались бы более или менее многочис­ленные диаспоры в различных регионах.

В данных условиях принцип выделения этнически одно­родных территорий в государственных образованиях не может решить всех проблем. Поэтому представляется совершенно оправданным, что в современной национальной политике Рос­сийской Федерации особый упор делается на национально-культурное самоопределение, т.е. на национально-культурную автономию, выражающуюся в праве создавать экстерритори­альные общественные формирования и с их помощью обеспе­чивать сохранение и развитие национальных культур. Реали­зация этого права позволяет решать проблемы народов как живущих за пределами своих национально-государственных образований, так и не имеющих таковых.

Признавая несовершенство и отмечая серьезные недостат­ки сложившейся в 1990-х гг. модели российского федерализ­ма, большинство специалистов отмечает, что перспективы данной модели сводятся либо к трансформации ее в подлин­ную федерацию с сильным центром и подчиняющимися феде­ральному законодательству регионами, либо к дальнейшей эволюции в сторону конфедерации, либо даже к полному распаду государства12.(25)

По вопросу о создании более эффективной федерации в научной литературе обозначились две точки зрения. Первая исходит из необходимости преодоления элементов конфедерации, усиления центральной власти, реализации принципа равноправия субъектов федерации. Иными словами, основные составляющие этого подхода следующие: сильный центр, сме­шанная федерация, равноправные и подчиняющиеся единым правилам субъекты федерации.

Более того, в рамках данного подхода в публицистической и научной литературе появилась даже идея переустройства российской федеративной системы на имперских началах13. Имперская федерация должна базироваться на абсолютном приоритете поддержания единства и целостности государства. Это в свою очередь предполагает выработку новой государ­ственной идеологии на основе концепции единой российской нации и единой национально-территориальной организации, введение института федерального вмешательства, усиление полномочий Президента РФ и др. — одним словом, усиление власти федерального центра14. Однако наряду с этим суще­ствует противоположный подход к проблеме совершенствова­ния федеративных отношений. Его суть — реализация прин­ципов национальной (а не смешанной) федерации, в которой республики обладали бы государственным суверенитетом, вы­текающим из права наций на самоопределение, а края и области являлись бы административно-территориальными об­разованиями. действующими на основании полномочий, пере­данных им федеральным центром, действующим в свою оче­редь на основании полномочий, переданных ему добровольно республиками — субъектами федерации15. Согласно такому подходу, Конституция РФ должна соответствовать конститу­циям республик, а федеральный центр должен находиться под контролем субъектов федерации16.

В контексте проблемы совершенствования российского фе­дерализма обсуждается вопрос о территориальной структуре Российской Федерации. Преобладающей точкой зрения, утвер­дившейся в последние годы в научной литературе, является необходимость укрупнения субъектов федерации (о том, что территориальное деление несовершенно и оторвано от эконо­мического районирования, специалисты писали еще в 1980-х гг.)17. Одни ученые предлагают создать новую сетку эко­номического районирования России, включающую 18 экономи­ческих районов, которые должны стать субъектами федера­ции18. Другой подход предусматривает образование нового (26) струк­турного уровня между федеральным центром и сегодняшними субъектами федерации на основе существующих межрегио­нальных ассоциаций экономического взаимодействия с переда­чей им части функций федерального центра19. Высказывается также идея федеративного устройства на основе земель, круп­ных регионов, выделенных как по экономико-географическому. так и по национально-культурному принципу20.

Что касается перспектив развития федеративных отноше­ний, и в частности укрупнения субъектов федерации, следует отметить, что сама по себе такая мера не будет являться чем-то абсолютно новым (если речь идет о политической теории) для Российской Федерации. Это, скорее, хорошо за­бытое старое. Российская Федерация в 1920-е гг. создавалась на основе крупных областей в границах экономического рай­она (их было 13), которые включали по несколько бывших губерний и образованных чуть раньше национальных автоно­мий. Очевидно, сегодня необходимо новое прочтение всех материалов, касающихся районирования 1920-х гг., а также учет причин, по которым созданная тогда территориальная структура трансформировалась в ныне существующую.

Возможны два пути укрупнения субъектов федерации:

1) “сверху”, через изменение Конституции РФ;

2) “снизу”. посредством договорного объединения нескольких субъектов федерации. Второй путь в силу его эволюционности, добро­вольности менее сложен и вполне соответствует природе демократической федеративной государственности.

Практическая же региональная политика начиная с 2000 г. развивается, как известно, по пути борьбы с кудельной раз­дробленностью”, т.е. усиления власти федерального центра, создания федеральных округов, приведения регионального законодательства в соответствие с федеральным, упорядоче­ния межбюджетных отношений. Представляет интерес отраже­ние этих процессов в политологической литературе. Одни авторы увидели в реформах В.В.Путина тенденцию к унитаризации (признавая ее полезность), выражающуюся в “ослаб­лении или исчезновении некоторых элементов так называемо­го российского федерализма”21. Создание семи федеральных округов рассматривается как “унитаристская надстройка над Федерацией”, которая “фактически превращается в местное самоуправление с элементами областной автономии внутри унитарного государства”22.

Представляется, однако, что более точной является трак­товка реформ В.В.Путина как модернизации (27) региональной политики, сущность которой составляет процесс гармониза­ции федеративных отношений23. Говоря о модернизации реги­ональной политики российского федерализма, следует отметить, что все вышеназванные реформы соответствуют целям, намеченным в Основных положениях региональной поли­тики Российской Федерации, утвержденных указом Президен­та РФ еще в 1996 г. (интересно, что в отличие от Концепции национальной безопасности Российской Федерации, которая была обновлена, этот документ действует в редакции 1996 г.). Модернизация региональной политики в области развития федерализма затронула не цели, а механизм их реализации и выразилась в политической воле, решимости федерального центра создать сильную, полноценную федерацию.


ПРИМЕЧАНИЯ

1 См.: Солженицын А.И. Традиции российской государственности и пер­спективы федерализма // федерализм. 1996. № 3. С. 103; Зубов А.Б. Уни­таризм или федерализм: К вопросу о будущей организации государственно­го пространства России // Полис. 2000. № 5. С. 32—54.

2 См.: Росс К. Федерализм и демократизация в России // Полис. 1999. № 3. С. 17—18.

3 См.: Валентей С.Д. Федерализм: российская история и российская дей­ствительность. М.. 1998. С. 75—76.

4 Международное право в документах. М., 1982. С. 11.

5 Там же. С. 10.

6 Там же.

7 См.: Барсегов Ю.Г. Территория в международном праве. М., 1958. С. 101; Волова Л.И. Принцип территориальной целостности и неприкосновенности в современном международном праве. Ростов н/Д., 1981. С. 125—141.

8 См.. например: Ступишин В. Кондоминиум — это не решение пробле­мы для Нагорного Карабаха // Независимая газ. 1998. 9 окт.; Заргарян Р. Правовой статус самопровозглашенных республик на территории бывшего СССР и Югославии // Россия XXI. 1993. № 9/10. С. 65.

9 См.: Волова Л.И. Нерушимость границ — новый принцип международ­ного права. Ростов н/Д.. 1987. С. 69—70.

10 Гишков В. Вперед, назад или в никуда? Северный Кавказ: проблемы и политика // Независимая газ. 1998. 22 янв.

11 См.: Зубов А., Салмин А. От конфликта к консенсусу // Перестройка и национальные проблемы. 1989. С. 32. (Прил. к журя. “Новое время”).

12 См.: Валентей С.Д. Указ. раб. С. 99—100; Тощенко И.С. Постсоветское пространство: суверенизация и интеграция. М., 1997. С. 47—49; Хенкин С. Сепаратизм в России — позади или впереди? // Pro et contra. 1997. Т. 2, № 2. С. 16—18; Ольшанский Д. Дезинтеграция: новые симптомы старой болезни // Там же. 2000. Т. 5, № 1. С. 56—58.

13 См.: Усе А. России — имперскую федерацию // Независимая газ. 2000. 6 апр.; Каспэ С.И. Конструировать федерацию — Renovatio imperio как метод социальной инженерии // Полис. 2000. № 5. С. 55—69

14 Усе А. Указ. раб.

15 См.: Мухаметшин Ф.Х. Российский федерализм: проблемы формирова­ния отношений нового типа // Государство и право. 1994. № 3. С. 58.

16 См.: Хакимов Р.С. Асимметричность Российской Федерации: взгляд из Татарстана // Регионология. 1997. № 1. С. 27—31.

17 См.. например: Хорее Б.С. Территориальная организация общества. М.. 1981. С. 160—170.

18 См.: Адамеску А.А. К совершенствованию территориально-организаци­онной структуры России // РЭЖ. 1993. № 10. С. 60—72; Кистанов В.В. Государственное устройство России — на экономическую основу // Эко­номист. 1993. № 8. С. 50—62; Воронин В.В., Шишков М.К. Федеративное устройство России на основе экономического районирования // Регионоло­гия. 1998. № 2. С. 47—55.

19 См.: Амелин В. Вызовы мобилизованной этничности. М., 1997. С. 250.

20 См.: Трифонов Е.Е. Россия должна стать федерацией земель // Исто­рическая преемственность российских реформ: Столыпинские чтения. Вып. 2. М., 1996. С. 17—19.

21 Петров Н. федерализм по-российски // Pro et contra. 2000. Т. 5. № 1. С. 31. " Зубов А.Б. Унитаризм или федерализм // Полис. 2000. № 5. С. 32. " См.: Модернизация региональной политики // Регпонология. 2000. № 3/4. С. 8.

Поступила 11.05.2001.


1 Здесь и далее цифрами в скобках указываются номера страниц первоисточника (М.Р.)

Доленко Д.В. Федерализм в контексте российской модернизации // Регионология, 2001, № 2.

Похожие:

Федерализм в контексте российской модернизации iconА. Г. Большаков Современный федерализм и кризис федералистских проектов в странах Центральной и Восточной Европы
О не тождественны. Федерализм может пониматься совершенно по-разному. Это технология разделения власти; политическая доктрина о человеке;...
Федерализм в контексте российской модернизации iconОсобенности культурной самоорганизации народов волго-уральского региона в контексте российской модернизации
Диссертационная работа выполнена на кафедре культурологии Института переподготовки и повышения квалификации Московского государственного...
Федерализм в контексте российской модернизации icon«проблема формирования и развития образовательной среды в контексте модернизации образования»
Тема: «проблема формирования и развития образовательной среды в контексте модернизации образования»
Федерализм в контексте российской модернизации iconМедиасреда российской модернизации
Кириллова Н. Б. Медиасреда российской модернизации. М.: Академический проект, 2005. 400 с
Федерализм в контексте российской модернизации iconРоль кластеров с участием ведущих инженерных вузов в отраслевом развитии в контексте модернизационных приоритетов Российской Федерации
Яло одно из ключевых мест в стратегиях социально-экономического развития ряда субъектов Российской Федерации и муниципальных образований....
Федерализм в контексте российской модернизации iconСовременные тенденции в подготовке специалистов-исследователей за рубежом (в контексте исследования проблем модернизации образования)
Охватывают комплекс организационно-педагогических условий, позволяющих реализовать следующие задачи
Федерализм в контексте российской модернизации icon1 задача 2 813 152,3 тыс руб
Российской Федерации от 22 июня 2011 г. №607 «Об организации мониторинга и анализа хода реализации региональных программ модернизации...
Федерализм в контексте российской модернизации iconАкт №2 рабочей группы по результатам анализа хода реализации программы модернизации здравоохранения Красноярского края
Российской Федерации от 22 июня 2011 г. №607 «Об организации мониторинга и анализа хода реализации региональных программ модернизации...
Федерализм в контексте российской модернизации iconДоктор исторических наук профессор кафедры социальной истории факультета истории ниу – Высшей школы экономики Концепты российской модернизации в постсоветском отечественном обществознании
Концепты российской модернизации в постсоветском отечественном обществознании
Федерализм в контексте российской модернизации iconМетодические рекомендации субъектам Российской Федерации по модернизации общеобразовательных учреждений путем организации в них систем дистанционного обучения Москва, 2011
Минимальные ключевые показатели оснащения общеобразовательных учреждений Российской Федерации современным компьютерным оборудованием...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница