Белоногов И. А. Вопросы возрождения: итоги и перспективы




НазваниеБелоногов И. А. Вопросы возрождения: итоги и перспективы
страница2/30
Дата06.12.2012
Размер4.3 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30
Огонь-девка, живому черту глаза колет. Отцова любимица. Вздыхал атаман: «Эх, жаль, что девка. Такой бы казак вышел». Сватов отгонял, свою дочку высоко ставил. Хотел мужа ей найти, чтоб по ней был («Горе-злосчастие).

Тем не менее, сына иметь лучше, чем дочь: Жена принесла ему двойню: мальчика и девочку. Подошел он к сыну. Тот плачет-заливается. Махнул рукой — не в его породу, а на дочку и смотреть не стал («Митяй – казак бесстрашный»).

Мать Миньки вздыхала горестно: — У всех дети как дети, а мой сынок заполошенный. — Опять заялдычила, — досадовал отец, — ты на своих дочек возлюбленных посмотри («Жогша»).

В казачке ценят верность и умение хранить любовь, несмотря ни на что: — Где Татьяна?— Дома. Обморок ее накрыл. Еле оттрясли. Говорила я тебе: не связывайся с Жогшей. Махнул рукой Минька, что, мол, теперича рассуждать, встал, оделся и к Татьяне пошел. А та, как его завидела, прочь со двора погнала:

Терпеть тебя ненавижу как!

«Знать, любовь твоя невысокая была», — подумал Минька и поплелся восвояси («Жогша»).

Казачка даже после смерти своей может помогать любимому.

Вернулся назад Ларька. Какой уж тут сон! Одни муки. И за себя казаку стыдно — невысока его любовь. Целый день промаялся, обтомился душой. Решил Катерину ждать.

В полночь приходит она к нему. И за собой манит. Встал Ларька молча, чтобы словом ее не спугнуть и пошел за ней. К озеру подошли. Ларька за руку ее взял, и они вместе в воду ступили. Идут-идут. Друг на дружку смотрят. Вода уж до пояса дошла. Вот уже грудь холодит. Не страшно Ларьке. Хорошо ему на душе, спокойно...

...Говорили люди, объявились в дальней станице муж и жена, очень схожие собою на Ларьку и Катерину («Лебедь»).

Есть в казачьем фольклоре традиционные сказки о своенравной жене, которые характеризуют не только жену, но и мужа-казака, который сумел справиться с ней не силой, а смекалкой. Сказка «Своенравная жена» имеет сюжет, аналогичный русской народной сказке «Брито – стрижено», героиня ее успела побывать в пекле, откуда ее умоляли забрать обратно сами черти, но весьма примечателен финал сказки: Подумал Игнат. Ус потеребил. И говорит: — Этому горю только жена моя поможет. Счас, — говорит, я с ней словом обмолвлюсь, только в разговор не влипай. Жена, — кричит, — кум приехал, в гости зовет, да мне что-то не больно хочется. А та в ответ: — Еще чего! Надо поехать, если зовет. Не чужие-ть. — Ладно, — соглашается Игнат, — тогда я один поеду. А ты останешься. За хозяйством присмотришь. — Еще чего. Вместе поедем. За хозяйством соседка присмотрит. Слушает кум, удивляется («Своенравная жена»).

Ради любви казачка готова многим пожертвовать. В сказке «Огненный змей» она отдает молодость и красоту взамен на воскрешение любимого мужа, погибшего на войне. Побирушка спрашивает: — Ну как, ни о чем не жалеешь? — Да о чем жалеть, — отвечает Аксинья, — дело сделано. Залезла побирушка на лошадь и поехала прочь. А Аксинья обмыла раны Петру мертвой водой. Заросли раны, будто их не было. Окропила его живой водой. Вздохнул казак. Глаза открыл. Видит, сидит перед ним старуха, страшная уродина. Сдержал себя Петр. — Спасибо, мать, что разбудила. С земли вскочил. Говорит: — Легко-то как! И засмеялся. — Домой пора. Жена меня заждалась. Свистнул своего боевого коня. Вскочил на него одним махом. Видит, у старухи слезы льются. — Ты что, мать, закручинилась, слезы льешь? Може, чем подсобить? А та в ответ:
— Мне от этой жизни ничего не надо. Всем я довольна. А слезы от старости сами льются. — Ну, тогда, — говорит Петр, — прощевай. Не поминай лихом. — Прощевай, — говорит Аксинья. И рукой ему махнула, поезжай, мол, с Богом, не до тебя тут.
И поехал казак в одну сторону, а старуха пошла в другую.

В этой же сказке приводится плач Аксиньи над погибшим мужем, который также может многое поведать о характере казачки, ее самоотверженности в любви: — Друг ты мой милый, любимый! Болечка кровный, привалил ты мое сердечушко гробовым камнем тяжелым. Засохну я без тебя, желанный мой, как былинка одинокая! Запекутся, поприсохнут губы мои, не целуючи тебя, ненаглядный мой! И змеей тоска сосет сердечушко мое! Так бы и лег в сыру землю, так бы и расшибся о камень в степи немой! Горькая я кукушка в зеленом садочке... («Огненный змей»)

Излишняя гордость казачки осуждается, даже если та красива и может позволить себе отвергать женихов: В одной станице жила-была девица по имени Полина. До чего ж красовитая! И гордейка такая, что свет не видывал. А во всякой гордости черту много радости («Виноградная лоза»). А Полина новые каверзы придумывает. Одна хлеще другой. Откель они ей в голову приходили. Вот такая была девица: черта слопает да лешаком закусит и не поперхнется («Виноградная лоза»).

Примечательно, что сами казачки покорны женской судьбе – выходить замуж и рожать детей, даже если это приводит к потере былой красоты. Раз встречает Полину подружка. Вместе когда-то хороводили да венками менялись. Та уж замужем давно. Сын ее, Афоня, у подола вертится. Подружка говорит: — И старость тебя не берет. Смотри, как я усохла. Засмеялась Полина, собой довольна. — Шелк не рвется, булат не сечется, красно золото не ржавеет. — Все до поры, — говорит подруга, — вянет и красный цвет. Нечего капризы выставлять. Наше дело — детей рожать. Пора тебе и преклониться к кому-нибудь («Виноградная лоза»).

При этом первенство отдается сказкой, разумеется, мужчине, казаку.

А у самого душа заныла. «И что ж такое делается на белом свете? Ну погоди, бабья порода! Я тебя плеточкой, ишо мозги прочищу» («Лихо Одноглазое»).

Выбор невесты почитается серьезным делом. Жена не сапог, с ноги не снимешь – такая пословица приводится в сказке «Суженая». Правду в народе говорят: суженую конем не объедешь. Кому кака доля достанется, так все и сбудется. И кому на ком жениться — как показано, так и будет. Хоть вы за тридевять земель будете — ничего: сыщете друг друга («Суженая»).

Таким образом, аксиологическая составляющая фольклорного концепта «Женщина», вербализованного в казачьих сказках, имеет отличие от соответствующего элемента фольклорного концепта «Женщина», нашедшего отражение в русских народных сказках. Это одобрение отчаянного нрава и одновременно полной покорности мужу. В русских народных сказках одобряется смирение и кротость. В остальном же аксиологические составляющие концепта в казачьих и других народных сказках совпадают.

Литература

Казачьи сказки. – Волгоград: Ведо, 1992.


Балюк Н.А.

Тюменский государсвтвенный университет

г. Тюмень

РОЛЬ СИБИРСКОГО КАЗАЧЕСТВА В ХОЗЯЙСТВЕННОМ ОСВОЕНИИ ЗАУРАЛЬЯ В КОНЦЕ ХY1-Х1Х ВВ.

Определяя вклад казачества в освоение сибирских территорий после похода дружины Ермака, важно обозначить не только историю закрепления сибирских территорий за Российским государством, строительства крепостных сооружений и оборонительных линий, но и хозяйственного освоения. Ведь именно служилым людям, - пешим и конным казакам, стрельцам, суждено было стать и пионерами сибирского земледелия…

В освоении Зауралья государство усматривало главную цель - формирование хлебопроизводящей вотчины на плодородных землях южной лесостепной и степной зон. Однако процесс земледельческого освоения сдерживался напряженной военной обстановкой на южных рубежах вплоть до начала ХУШ в. Русским владениям постоянно угрожали вторжения вначале бежавшего в южные степи Кучума, а позже военно-феодальной группы кочевников-киргизов. Это существенным образом влияло на демографическую ситуацию, динамику развития земледелия, определяло формы землепользования.

После «Сибирского взятия» закрепление новых земель на востоке осуществлялось посредством создания в стратегически важных местах опорных оборонительных пунктов. С основанием городов Верхотурья, Тюмени, Тобольска, Пелыма, Сургута и Березово начинается включение этой части региона в состав Российского государства. В этот период размещение населения за Уралом осуществлялось компактными радиальными зонами, тяготеющими к укрепленным пунктам - городам-острогам. Такая схема расселения на отдельных, сравнительно небольших территориях бытовала в Зауралье с конца ХУ1 до первой четверти ХУП в.

Продвижение русских переселенцев в южном направлении стало возможным только после постройки цепи острогов: Ялуторовского, Тебендинского, Ишимского и Тарханского. Ввиду того что эти укрепленные пункты становились объектами интенсивных нападок кочевников, были предприняты меры по строительству на юге первой Иртышской оборонительной линии. Она пролегала от Чернолуцкой слободы через остроги: Ишимский, Тебендинский, Коурдакский, Вагайский, Тарханский, Адбажский; форпосты: Верхнеутянский, Чернавский, Лебяжий и примыкала к Оренбургской линии. Протяженность Иртышской оборонительной линии составляла 985 верст.

На начальном этапе остроги выполняли исключительно оборонительные функции по защите границ от набегов и регулярно снабжались военными припасами. Так, в «Списке перечневом городов и острогов» за 1633 г. приведены данные об уровне оснащенности этих крепостных пунктов оружием и порохом. Например, в Катайском остроге «…на ряду пушка железная весом 15 пудов 31 фунт, 2 пушки железные весом 3 пуда, по 15 пуд мерою те пушки по полу 2 аршина, к ним 600 ядер весом по 2 фунта ядро. Пищаль затинная железная весом 25 фунтов, к ней 96 ядер по 0,5 фунтов ядро. Погреб зелейный, в нем 6 пудов 3 фунта пороху пушечного. Пуд 18 фунтов пороха ручного, 20 фунтов свинцу, знамя камчатое белое, 5 мушкетов с жаграми, 100 пищалей гладких». Всего на данном этапе на южной оборонительной линии действовало более 50 оборонительных пунктов.

В воеводских наказах предписывалось, что «те припасы отосланы для стрельбы к наряду и служилым людям в год для караулов и которы посланы в поход на Тайшинова сына Аблу-ина колмацких воинских людей». Острог как самостоятельное оборонительное сооружение имел основательные укрепления. Собственно острогом называлась ограда, сооруженная из столбов, врытых в землю вплотную друг к другу и заостренных к верху.

Как определял этот населенный пункт В.И. Даль: « острог - старинное - частокол, всякое поселение было прежде острогом, либо городком, первый делался наскоро, или из бревен, стойком, или ограждалось небольшое войско, или обносился осаждаемый город». Часть острогов была сосредоточена при городах: Тюмень, Тобольск, Пелым, Сургут, Березово и др. Эти первые укрепительные пункты положили начало последующему формированию на прилегающей территории компактной сети земледельческих поселений. Основная часть острогов располагалась по южной оборонительной линии, в долине реки Исеть.

После создания оборонительных рубежей первые очаги заселения здесь начинают складываться с середины ХУП в. Воссоздать внешний облик острога позволяют сведения, выявленные нами из «Списка перечневого городов и острогов» (1633 г.) : «…острог рубленной лежачий крытый драницами стоит над рекою Исетью мерою 163 сажени, в том числе башня проезжая четвероугольная на 3 саженях, вышина той башни 5 сажень с облами, на той башне чердак для караулу от приходу воровских воинских людей 2 башни глухие по 2 сажени с полу - саженью, 2 башни глухие по 2 сажени с четью, а ширина вышина тем башням по 2 сажени с полусаженью. 2 калитки по 2 аршина. Из острогу тайник к колодцу для воды. Кругом того острогу ров глубиною сажень, ширина 2 сажени от острогу 2 сажени, за рвом надолбы и рогатки на вертлюгах».

На южных границах Зауралья наиболее крупными оборонительными форпостами первой трети ХУП в. источники называют Ишимскую заставу, Адбажский, Вагайский, Тебендинский, Коурдакский, Тарханский остроги, которые ввиду военной опасности и регулярных набегов военных отрядов на русские владения функционировали как оборонительные пункты вплоть до начала ХУШ в.. Процесс закрепления новых земель сопровождался одновременно их сельскохозяйственным освоением. В целях введения плодородных южных черноземов в хозяйственный оборот, власти приступают к организации при острогах земледельческих слобод, которые первоначально располагались за крепостными стенами. Таким образом, в силу сложившихся обстоятельств, на южных границах в первые десятилетия ХУП в. складывается комплексная поселенческая структура - острог-слобода. Этот тип поселения функционировал в качестве опорного оборонительного пункта и одновременно являлся способом сельскохозяйственного освоения территории в условиях военных конфликтов. По мере снижения военной напряженности, острог функционально трансформировался в специализированные земледельческие типы поселений – слободы.

До прихода русских хлебопашество в хозяйстве аборигенного населения практиковалось в незначительных размерах. Поэтому на начальном этапе колонизации хлебные запасы поставлялись за Урал из черносошных уездов Европейской России. Между тем, было очевидно, что такие затратные поставки могут носить лишь временный характер, т.к. потребности в хлебных ресурсах с каждым годом возрастали ввиду постоянного притока переселенцев. Эти обстоятельства, как и сама логика присоединения новых территорий, делали проблему создания местной хлебопроизводящей базы все более актуальной. По царским указам уже с конца ХУ1 в. сибирским воеводам поручалось заводить «города пашенные». Им предписывалось : «…служилых людей в пашню вваживать, чтоб себе пашню пахали и впредь бы с Руси хлебных запасов посылати меньше прежнего…». Меры местных воевод по привлечению служилых людей к земледелию, которое большинству из них « было не в обычай», обуславливались, прежде всего, малочисленностью собственно пашенного крестьянского населения. Первое появление русских земледельцев за Уралом источники фиксируют 1590-м годом. Однако процесс массового переселения крестьян в Сибирь сдерживался сложной военной ситуацией в регионе. Набеги кочевников на русские селения, сосредоточенные в междуречье Вагая, Тобола, Туры и Иртыша, не прекращались вплоть до начала ХУШ в. Например, в челобитной от 1634 г. крестьяне Тюменского уезда сообщали: «приходили под Тюмень кучумовы внучата с калмыками и тюменскими татарами и в Тюменском уезде их, пашенных крестьян, повоевали, в полон поимали и побили, деревни с хлебом пожгли, лошадей и всякий скот отогнали и им жеребьев своих пахать стало немочно, потому что стали одиноки, бедны и безлошадны, от воинских людей совсем разорены…». Поэтому на начальном этапе проблема обеспечения региона продовольствием решалась посредством привоза зерна из черносошных уездов Европейского Севера и взимания натурального оброка с пашен служилых людей - основных поставщиков местного хлеба в государевы житницы в конце ХУ1 - первой половине ХУП в.. До Тюмени хлеб доставляли сухопутным путем. Отсюда хлебные запасы отправляли по реке. Судя по документам, вся ответственность по доставке хлебных запасов до конечного пункта возлагалась на уезды-поставщики. Мастера заводили в Тюмени «дощанишные плотбища», где сооружали небольшие суда - кочи, дощаники, на которых доставляли хлеб в «непашенные городы». Так, « в Тюмени для Мангазейсково отпуску во 167-м году делано 5 кочей…».

В целях создания за Уралом местной хлебопроизводящей базы, учитывая сложную военную ситуацию, правительство создает при опорных пунктах «пашенные заводы», укрепляя их сторожевыми гарнизонами. Прикрепление служилых команд к пашне стимулировалось следующими мерами: « места под дворы раздавать жилецким людем и казакам, смотря по тамошнему месту, как бы впредь было государеву делу прибыльнее, а земли бы им всем давати, чтоб впредь всякой был хлебопашец…».

В начале ХУП в. основной массив пашен служилых людей отмечен в предместье Верхотурья, Туринска, Тюмени, Тобольска и вблизи укрепленных пунктов на южных оборонительных линиях. Занятие городских жителей сельским хозяйством вносило свою специфику в их жизненный уклад. Воеводы «пашенных» городов доносили в Москву, что «…город летом совершенно пустой, потому что городские жильцы и служилые и посадские люди, и крестьяне живут по своим деревням, на своих пашнях». Но производимого хлеба было крайне недостаточно. Ввиду разорения опричниной основных житниц в уездах Европейского Севера поставки хлеба в Сибирь резко сократились. Как отписывал в 1610 г. в Москву воевода Шуйский: «… служивым людем на жалование на прошлый 117 (1609г.) и нынешний 118 (1610 г.) год не прислано и в сибирских городах служилые люди помирают голодною смертию и от голода хотят пометать сибирские городы и бежать на Русь…». В масштабах Сибири проблема продовольствия могла негативно повлиять на процесс присоединения восточных территорий к России. Ситуация усугублялась неэффективностью системы управления в дальней сибирской вотчине. Такое положение обязывало Москву предпринять меры по организации за Уралом хлебопроизводящей базы и местной системы управления, типичной для Европейской России. Новый этап развития Сибири связан с деятельностью тобольского воеводы Ю.Я. Сулешева. По прибытии в Тобольск он проверил состояние земледелия, наличный состав земледельческого населения. В уездах Тобольского разряда в 1624 г. было выявлено 423 человека из служилых людей, занимающихся земледелием. В целях формирования местной хлебопроизводящей базы, что, по сути, являлось предтечей создания здесь государевой вотчины, Ю.Я. Сулешев вводит практику «службы с пашни» из-за малочисленности на данном этапе крестьянского населения. Из его наказа следовало: «…за которыми за служилыми людми объявлялась пашня и теми пашнями велел владеть ими по - прежнему, а хлебного жалования давати им не велел». Составленная Сулешевым инструкция относительно служилых людей гласила: «…У кого из них найдут выдельщики на пашнях их посеяно хлеба много, а с того хлеба по смете и по опыту по умолоту довелось взяти выдельного десятого хлеба с полной его оклад, что кому по окладу государева хлебного жалованья написано, и тем с пашен своих служить без государева хлебного жалованья, за полные их оклады, а у которых служилых людей наехали выдельщики на пашнях их сеяно хлеба мало, а довелось взять с них десятого снопа по смете и по опыту по умолоту против чьево окладу в полы или трети или в четь или меньше, и тот хлеб, у кого десятый сноп взять довелося, зачитать им в годовые их оклады, а достальной оклад их додати им государева хлебного жалования сполна». В именных книгах служилых людей, получавших хлебное жалованье, появилась новая формулировка - «служит с пашни», чтобы земледельцы, жившие на земле государства, «даром пашнями не владели». Эти меры определялись не только острой проблемой продовольствия. Таким образом было реализовано одно из естественных притязаний государства к колониальным землям как экономическому резерву. Создание местной системы жизнеобеспечения в перспективе делало процесс «приращения новых земель» не затратным, а экономически выгодным. Уложение Ю.Я. Сулешева в отношении земледельческого хозяйства служилых людей сводилось к следующему: определялся размер земельных окладов в соотношении с размерами «положенного в оклад жалования». В зависимости от служебного положения служилые люди могли получить в пользование земельный надел размером «от 5 до 10 чети в поле, а в дву потому ж». В условиях Сибири служба с пашни предусматривала льготный порядок наделения пашенными окладами за хлебное жалованье, оставляя за служилыми людьми право получения соляного и денежного жалований. Если размер пашни превышал установленную норму, налог брался в объеме 1\10 части от снятого урожая. Но это соотношение в каждом уезде зависело от уровня плодородия почв. Механизм реализации «Уложения» Сулешева был очень гибкий, учитывающий локальную специфику природных, социально- экономических и политических условий. Позиция местных властей определялась наказом государя « смотреть по тамошнему делу, как тому бог вразумит…». Вынужденное привлечение к земледелию ввиду малочисленности пашенного населения на начальном этапе вызывало массовые протесты в служилой среде. Ситуация усложнялась отсутствием у части служилых людей навыков хлебопашества, материальной базы для «пашенного обзаводства», малым составом семьи. В челобитных казаки нередко жаловались, что они не успевают « упахивать себе пашнишки» и что в период отлучек « хлеб по многие лета уходит под снег, потому что снять его некому и нечем». Многие казаки выступали с просьбами о восстановлении прежнего, убавленного жалованья. Но несмотря на явное ущемление интересов служилых людей, государь указал : « быть тому и впредь так, как учинил князь Сулешев и они б о том впредь не били челом». При всей непопулярности мер воеводы Ю.Я.Сулешева очевидна их результативность. Материалы дозорных книг 1623-24 гг. показывают, что в уездах Тобольского разряда была заложена прочная база сельскохозяйственного производства, где ведущее место занимало служилое земледелие. Земледелием занималась значительная часть служилых людей, проживающих в городах и одноименных уездах - Тобольском, Тюменском, Туринском и Верхотурском. Начальным этапом в становлении земледельческого хозяйства служилых людей было заведение «отъезжих пашен», « пашни наездом», «заимки», «починка», «дачи», имевших статус временных, сезонных хозяйств, что было обусловлено, с одной стороны, спецификой службы, которая требовала частых отлучек, с другой, - диктовалось необходимостью выявления плодородия почв посредством пробных запашек, на что порой уходило несколько лет. Первые пашни, как правило, разрабатывались на открытых, свободных от леса местах - « кулигах», или в «реднике» – местности, поросшей мелким редким лесом. Служилые люди выбирали для хозяйствования участки самостоятельно, закрепляя их за собой в воеводской канцелярии на основании полученных «данных», «отводных» грамот, «купчих крепостей», «поступных» и других документов, в которых определялись межевые грани земельных угодий вместе с лесами, болотами, лугами, переложными и залежными землями, пашнями. Затем земельный надел фиксировался в воеводской канцелярии и закреплялся за владельцем. Источники фиксируют две формы пользования земельным наделом - сезонную, на «отъезжих пашнях», и постоянную, в случае, если служилому человеку удавалось совмещать несение службы с хлебопашеством. При создании постоянного земледельческого хозяйства, кроме пашенного надела и сельскохозяйственных угодий, он получал земельный участок под жилой дом, хозяйственные строения и огород. Средний размер земельных угодий у рядовых пеших казаков составлял 5 десятин пашни и 10 дес. сенокосов, у конных казаков и младшего командного состава (десятников) 6 - 8 дес. пашни и 18 - 25 дес. сенокосов. Земельные оклады служилых людей «по отечеству» и старшего командного состава (пятидесятников, сотников, атаманов) были выше и колебались от 10 до 20 дес. пашни, от 30 до 60 дес. сенокосов. Например, во дворе атамана пеших казаков Третьяка Юрлова учтено « пашни паханные середние земли 24 десятины в поле, а в в дву потому ж, да подле реки Иртыш луг в длину с версту, поперек сажень с 200, на нем Третьяковы сенные покосы да под бугром озеро, на озере остров поперек с версту, на нем сенные покосы. А а по скаске Третьякова человека Фоки Иванова владеет Третьяк паханою и непаханою дубровною землею от Соснового озера вниз по реке Иртыш до речки Янгурки по смете верст с пять, а в другую сторону от реки Иртыша дубровы пашет Третьяк своими людьми… ». Сенокосные угодья служилым людям отводились из расчета 2 дес. за 1 четь окладного хлеба. Иногда отвод сенокосов мог производиться из расчета числа копен. Правительственные мероприятия, связанные с развитием системы «службы с пашни» в Сибири, были направлены на создание служилого хозяйства по типу крестьянского. В дозорных книгах 1 четверти ХУП в. земледельческое хозяйство у служилых людей фиксируется как деревня-двор, которое функционировало по типу замкнутого натурального хозяйства, обеспеченного необходимым комплексом сельскохозяйственных, лесных, промысловых угодий и водоемом. Переход от временного, сезонного хозяйства к постоянному определялся возведением на участке постоянных жилых и хозяйственных построек. В ряде случаев земельные участки принадлежали группе совладельцев, каждый из которых имел свой пай «жеребий» в совместном пользовании. По материалам дозорных и переписных книг четко прослеживается формирование в служилой среде двух форм земельных держаний - индивидуальное (дворохозяин) и складническое (воопче, со товарищи). Так, «… во дворе Богдашки Колуянина люди ево товарищи четыре человека»; «во дворе служилые люди литвин Первушка Сергеев да стрелец Степан Назаров…» ; « у пешего казака Васки Тарасова складник гулящий человек Васка Афанасьев, не теско, а по скаске его живет он у Васки со 123 - го году, а от сроку до сроку по уговору жить ему 10 лет, а как отживет он срочные лета и ему, Васке Тарасову, во всем взяти половину живота». Материалы дозорной книги показывают, что начальные люди привлекали для обработки своих наделов половников, гулящих людей и других наемных работников. Например, «… во дворе иноземца Саввы Француженина половники Фетка Павлов да два половника гулящие люди Кирилка да Фетка…»; «…у атамана пеших казаков Третьяка Юрлова три половника…». В другом дворе литвина Богдашки Чернецова «половник Ивашка с женою, а по скаске его со 128 - го году в половниках у Богдашки жить ему 5 лет», « а всего вверх по Иртышу у детей боярских и у ротмистра и у головы и у атамана девять деревень, а в них 10 дворов, у них половников и их детей 10 человек». Другую разновидность «земельных держаний» и совместной обработки пашни составляли братские семьи. Так, в Саусканской луке в Ондрюшковой деревне пашня служилых людей Левки да Еремки Трофимовых…»; «…деревня в Саускане за рекою Иртышем, во дворе служилые люди конные казаки Савка да Мишка да Гришка Измайловы». Размеры пашенных наделов у служилых людей были неравномерными ввиду имевшей место послужной иерархии. Привилегированная служилая верхушка командного состава (дети боярские, начальные люди, атаманы и др.), приобретая плодородные земли в нескольких местах - заимках, предпочитала платить земельному собственнику за использование их под хлебопашество «выдельной» хлеб в размере 1\20 части урожая, сохраняя за собой прежние оклады хлебного жалованья. Приведем несколько примеров: « во дворе сына боярского Михаила Ушакова пашни 10 четей, перелогу 8 четей, пашенного лесу дубровы 9 десятин, у него ж другая деревня Тимофеевская, а в ней двор, пашни паханные 8 четей, перелогу 10 четей, пашенного лесу дубровы 12 десятин…». У сына боярского Михаила Ушакова всего учтено земель 31 десятина, у главы конных казаков Грозы Иванова под посевами находилось пашни в размере 32 четей. У рядовых служилых людей размеры земельных наделов составляли от 3 до 5 чети, перелога от 2 до 4 десятин. По материалам Тобольского уезда, в деревнях, расположенных по верхнему течению Иртыша, в среднем на один двор у детей боярских было по 22,4 чети пашни (под посевом, 7,4 чети.), перелога 3,9 дес., пашенного леса 10 десятин. В хозяйствах рядовых казаков на один двор приходилось пашни 4 чети, перелога 3,1 чети, пашенного леса 9 десятин. Обработка больших пашенных наделов была посильна только наиболее состоятельной или руководящей группе служилых людей - начальным людям: детям боярским, атаманам, казачьим головам, сотникам, пятидесятникам и части конных казаков, которые имели необходимую для ведения сельского хозяйства «тяглую силу» и трудовые ресурсы, т.е. «неверстаных» в службу братьев, племянников и взрослых сыновей. Они привлекали к земледельческим работам наемных работников, держали крепостных дворовых работников «калмыцкой породы». Вместе с тем, формирование в Сибири крупного частного землевладения сдерживалось, т.к. это противоречило интересам государства. В отличие от гарнизонной верхушки казачества, основная часть рядовых служилых людей получала более низкие пашенные оклады. Кроме того, занятию хлебопашеством мешали обременительные «государевы службы», частые отъезды из города за сбором ясака в ясачные волости, в отъезжие караулы, военные походы в «немирные землицы » и др. Наряду с отводом земель в предместьях городов, служба с пашни «вваживалась» на территории, непосредственно примыкающей к оборонительной линии. В наказной памяти воеводы П. Годунова, об устройстве слободы «над Вагаем на усть Черной речки» предписывалось «строить слобода и беломестных казаков в службу прибирать, а призывать ему в пашню и беломестные казаки из вольных крестьян а завесть им земли под государевы десятины пашню подле слободы во блиске 50 десятин в поле, а в дву потому ж».

Структура землепользования у служилых людей практически не отличалась от землеустройства крестьян. Комплекс земельных угодий включал пашню, перелог, «пашенново лесу дубровы», поскотину, сенокосы, «луговые и водопойменные земли», « земли леснова места», « рыболовные и птичьи ловли», «хмелевые ухожья», « бобровые гоны». Отличия наблюдаются лишь в размерах сенокосных угодий. У служилых этот показатель был значительно выше, чем в хозяйстве крестьян, что было обусловлено служебными обязанностями казаков по регулярному обеспечению лошадей сеном. В 1623 г. в Верхотурском, Тюменском, Тобольском и Туринском уездах было учтено 320 дворов служилых людей военных сословий: начальных людей, детей боярских, литвы, новокрещеных, конных и пеших казаков, стрельцов, пушкарей. Ими обрабатывалось 1311,4 дес. пашни, общая запашка (перелог, «пашенный лес дубровы») составляла 4989,3 десятины. В среднем на 1 двор приходилось 15,7 дес. пашенных земель. В целях создания за Уралом государевой вотчины и налаживания местного хлебопроизводства, власти активно привлекали к земледелию различные группы переселенцев, где преобладающей являлись служилые люди. Ввиду отсутствия в России в конце ХУ1-ХУП вв. законодательно оформленных сословий, социально-правовой статус различных групп населения определялся, прежде всего, фактическим, а не юридическим положением в обществе, сложившейся системой социальных и экономических отношений, правами и обязанностями перед государством. В период начального освоения Сибири сословность для служилых людей здесь определялась по типичным для Московского государства признакам: обязанностями по отношению к государству различных разрядов служилых, тяглых и не тяглых людей; по имущественной состоятельности, виду имущества и роду занятий. Как отмечает Б.Н. Миронов, социальные группы различались не сколько правами, сколько обязанностями в отношении к государству: одни служили ему лично, другие платили налоги и несли повинности или тягло, третьи не несли ни государевой службы, ни государственного тягла. В соответствии с этим общество разделялось на три состояния : служилые люди, или чины служилые; тяглые люди, или чины земские, или жилецкие люди; нетяглые люди. В этот период наметилась тенденция к консолидации, замыканию в сословно - корпоративные рамки социальных групп, в зависимости от существующих форм землевладения и социального положения тех или иных групп населения на иерархической лестнице. После Уложения 1649 г. сословные различия и права сословных групп были законодательно закреплены. Принятые меры, направленные на ограничение сословной мобильности (наследственное прикрепление социальных групп к занятию, службе, месту жительства), стали важным фактором в переходе сословных групп в сословия. Однако в условиях Сибири принятые положения по поводу наследственного закрепления земледельческих занятий за крестьянством не выполнялось, т.к. здесь отводились земли для занятий хлебопашеством всем «охотножелающим». В период с 1785 по 1835 гг. в России сложилось четыре главных сословия: дворяне, духовенство, городские обыватели и сельские обыватели, которые строили свои отношения с государством на основе причастности к тяглому и нетяглому населению. В русском законодательстве понятие «сословие» в ХУШ - первой половине Х1Х в. соотносилось с термином «состояние». Во второй половине Х1Х - начале ХХ в., в понятие «сословие» трактовалось как «состояние», «семейное положение». Как сообщает Н.А. Миненко, процесс складывания различных сословных групп был обусловлен внутренним характером источников их формирования, ввиду исключительной подвижности сословных границ у русского населения, когда переход из одной группы в другую становился обычным явлением, что особенно четко прослеживается на территории Сибири. В данном исследовании все категории землепользователей, до их официального перевода в единое сословие государственных крестьян, трактуются нами как «социально - правовые группы», каждая из которых отличалась своим юридическим положением, определенными правами и обязанностями в обществе.

Исследование проблемы логично начать с категории служилых людей, составляющих на начальном этапе основное население Зауралья. В конце ХУ1 в. к служилым людям были приписаны: служилый командный состав - «начальные люди», дети боярские; рядовой состав - конные стрельцы, конные казаки, литва и черкасы конные, пешие стрельцы, пешие казаки, литва, черкасы и немцы пешие. К.Б. Газенвинкель среди служилых людей различал: начальствующих людей, конницу, пехоту, артиллеристов, инородцев. В «Списке служилых людей» за 1633 г. указан следующий перечень чинов: голова казачий, голова татарский, атаман из новокрещенных, атаманы пеших казаков, сотник стрелецкий, ротмистр литовский, дети боярские, конной литвы и черкас, новокрещенные конные, конные казаки, пешие стрельцы, пешие казаки, пушкари, затинщики, бронники, служилые татары. До реформ тобольского воеводы Ю.Я. Сулешова, функции служилых людей, условия их службы и выплаты жалования, землепользования определялись «Уложением о службе» (1556г.). Всеми вопросами служилого землевладения ведал Поместный приказ. В Европейской России за 15 лет службы боярским детям наделяли землю от 150 до 450 дес. земли и денежное жалование. С каждых 150 дес. необходимо было выставить ратника в полное снаряжение. Тех бояр - «нетчиков», которые не являлись на службу «били батоги» и отбирали поместья.

В кон. ХУ1 - ХУП вв. правовое положение служилых людей в Сибири определялось участием их в работе представительных органов. Первое место на служебной лестнице занимали служилые «по отечеству». Но в местных условиях этот статус не обеспечивал им особого правового положения, ввиду отказа в предоставлении привилегий российского дворянства. При этом с воеводами, военными начальниками (атаманами, сотниками) и представителями приказной верхушки их сближали различные поручения по службе. Имущая служилая верхушка входила во все звенья местного аппарата управления. Используя данное обстоятельство, она стремилась к расширению своих земельных угодий. Но в силу проводимой политики государства, всякая инициатива по наращиванию земельного фонда частных владений в Сибири пресекалась местной властью.

Другую группу «начальных людей» составляли дети боярские, служившие при воеводском правлении. В Сибири они занимали посты воевод, командиров гарнизонов. После Уложения Сулешева в 1623 г. по переводу служилых людей « с хлебного жалования на выдельной хлеб…», для обработки своих наделов они привлекали наемных работников. По сведениям Н.А. Миненко, казачьи семейства «первой статьи» послужили основой формирования социальной верхушки сибирских городов. К начальным людям - служилой верхушке относились атаманы, сотники, пятидесятники. Возможность поднять служебный чин была и у рядовых казаков, избранных в «лучшие люди». «Предки большей части лучших граждан города Березова, - пишет Н.А. Миненко,- в прошлом также были рядовыми казаками». Выходцы из рядовых сословий, например служилые люди Лихачевы, уже в 1702 г. служат в «чине детей боярских», а в дальнейшем стали обладателями звания сибирских дворян. Так, автор приводит сведения о служилой семье Проводниковых, которые « в начале ХУШ в. все были рядовыми, а к середине рассматриваемого периода их положение необычайно упрочилось». Во главе сургутских казаков в начале Х1Х в. был атаман прапорщик Алексей Проводников». Иван Сверчков начал службу в 1726 г. рядовым казаком, и через 29 лет получил чин атамана. Приведенные сведения отражают характерную для служилых людей сословную мобильность, обусловленную не только «правом по отечеству», но и личными качествами, инициативой и служебной карьерой. Сам переход служилого человека из одной сословной группы в другую сопровождался существенной сменой положения в обществе. Изменение социального статуса влекло за собой корректировку «положенного в оклад жалования» и «сверхокладной пашни», служебных льгот и привилегий. Однако не во всех случаях повышение по служебной лестнице сопровождалось повышением оклада. В ряде случаев служилые переходили на командные посты с гораздо меньшим жалованием по причине допущенной провинности.

Наиболее многочисленную и схожую по своему правовому и социальному положению группу служилых людей составляли представители рядового состава: конные и пешие казаки, стрельцы, пушечники, бронники и затинщики, воротники. Рядовые казаки, - пишет К.Б. Газенвинкель, - кроме основной службы на границе, где им приходилось постоянно отражать набеги немирных туземцев, несли еще всякую другую службу, в т.ч. посылались для конвоирования транспортов со съестными припасами, за пушечным зельем и оружием; занимали сторожевые посты по многочисленным острожкам и заставам, собирали ясак с инородцев, разведывали «новые землицы» и приводили их под высокую царскую руку.

Среди вышеперечисленных рядовых служилых людей пешие и конные казаки были самой многочисленной группой служилого населения в Западной Сибири, составляли главную силу сибирской кавалерии и артиллерии, входили в состав почти всех сибирских гарнизонов. Несмотря на тяжелую и рискованную службу на границах, после «Уложения Сулешева» именно казаки и стрельцы имели наиболее тесные связи с сельским хозяйством, о чем свидетельствуют дозорные и переписные книги 1623 – 1624 гг. В первой четверти ХУП в. основная часть служилых людей заводила пашни в предместье Тобольска. К этому периоду в районе наиболее массового заселения из 321 земледельческих хозяйств - 169, т.е. 52,6 % принадлежали этой категории населения. В хозяйствах служилых людей пашенных земель числилось 1032 дес. из 2312 дес., т.е. 44,6 %; пашенного леса и перелога соответственно обрабатывалось 56,4.%, т.е. 2246 дес. из 3978 дес. Из 1431 дес. поскотинных земель за служилыми числилось - 497 дес., т.е. 35 %. Из 8273 копен сенокосных угодий - 3932 (47,5%) заготавливалось служилыми людьми. Многие казаки и стрельцы, занимаясь хлебопашеством, сохраняли хлебное жалование, хотя и в уменьшенных размерах. Сложилось определенное соотношение между размерами собинной запашки служилого человека и окладом его хлебного жалования. Меры Сулешева более всего затронули интересы казаков «пашенных» и «непашенных» городов. При уравнивании окладов, ежегодное жалование пеших казаков и стрельцов было снижено: тобольские казаки стали получать вместо 6 рублей – 4 рубля 25 коп. Свое материальное положение казаки могли улучшить в случае женитьбы посредством перехода из «холостого в женатый оклад». Разница в годовом жаловании составляла около 2 руб. 50 коп.

В составе рядовых служилых людей источники фиксируют и стрельцов. Разрядные книги помещают стрельцов в одну группу с казаками. Стрельцов набирали из свободных людей (охотников) на добровольной основе на смену дворянскому ополчению. Например, в 1635 г. «… из Нижнего Новгорода и Вологды и Холмогор из Каргополя и Устюга собрано 90 стрельцов, которые разделены по Тобольску, Тюмени и Таре». За военную службу стрелецким полкам предоставляли коллективные земельные наделы - «дачи», из которых стрельцам отводился личный надел. Стрельцам, не имеющим личного участка, платили денежное и хлебное жалование. Но так как в казне зачастую не было денег, то стрельцы вынуждены были кроме основной службы заниматься ремеслом и торговлей. В Сибири условия службы стрельцов до Уложения Ю.Я. Сулешова определялись таким же размером хлебного и денежного жалования, как и в России. С 1624 г., как и все служилые сословия, стрельцы были переведены на «службу с пашни». По указу 1719 - 1724 г. основная часть рядовых служилых людей: отставные конные и пешие казаки, стрельцы, солдаты, потомки пушкарей, затинщиков и воротников, дети боярские, не верстанные в службу потомки служилых людей - казачьи дети,- официально переводятся в сословие государственных крестьян. Как и оброчные крестьяне, все они вносили в казну за распахиваемую землю отсыпной хлеб, приравненный к натуральному оброку.

Среди служилых людей выделяются выписные казаки, призванные из крестьян. По своему социальному положению выписные казаки трактуются как феодально - зависимая категория населения. Привлечение части местного крестьянства в регулярное войско было обусловлено тем, что в беспокойных пограничных районах, протянувшихся на многие тысячи километров, регулярное войско не справлялось с несением службы и тем более совмещением ее с земледелием для обеспечения продовольствием военных гарнизонов. Для решения этих проблем стали привлекать крестьян – сибиряков. В 1751 г. таких выписных казаков числилось 7700 человек. Это была группа земледельцев, одна из наиболее обремененных повинностями. Крестьяне, зачисленные в 20 - х гг. ХУШ в. в разряд выписных казаков, несли сторожевую службу, обрабатывали казенную пашню и вместо «десятинной пашни» вносили в казну «оброчный провиант». С продвижением русской границы к югу большинство выписных казаков оставалось жить на прежних местах, занимаясь сельским хозяйством, слившись впоследствии с остальной частью крестьянского населения. Военные ведомства широко практиковали привлечение крестьян на сторожевую службу с целью посадки их на пашню. Большая потребность сибирских гарнизонов в хлебе, которую не могли обеспечить привлеченные для этих целей малочисленные «пахотные казаки», а так же имеющаяся большая площадь, отведенная под посевы на Сибирской линии, способствовали принятию мер по увеличению нормы запашки и засева для каждого казака. Эти нормы были гораздо выше, чем у пашенных крестьян Зауралья. По распоряжению генерал - майора Киндермана, в выписные казаки в 1754 г. было записано 7702 крестьянина. В данном случае в функции выписных казаков входило не только несение службы, но и строительство фортификаций. Выписные казаки обязаны были являться на службу «со своим оружием, порохом и свинцом и на месте получали только солдатскую дачу провианта». Столь массовое привлечение на службу выходцев из сословия крестьян было обусловлено стремлением Киндермана создать на землях, прилегающих к пограничным линиям, ведомственную «линейную» пашню. Попытки сибирской администрации поднять продуктивность линейной пашни посредством принудительного труда выписных казаков и разночинцев, снижения нормы посева и запашки, найма работников и увеличения количества рабочего скота не дали существенных результатов. Казачья линейная пашня была убыточной для казны. В середине ХУШ в. выписных казаков переводят в сословие государственных крестьян.

Следующую категорию служилых земледельцев составляли беломестные казаки. По мнению Е.В.Вершинина, создание в Сибири беломестного казачества относится к концу ХУП в.Однако на территории Зауралья источники фиксируют беломестных казаков среди населения пышминских и исетских слобод с 1640 г. По своему социальному положению это было привилегированное сословие, занимающее особое положение, т.к. военная служба казаков сопровождалась постоянным риском. В отличие от других категорий служилых казаков, они проживали не в постоянных городских гарнизонах, а в приграничных укрепленных селениях Верхотурского, Тобольского и Тюменского уездов, приближенных к южной оборонительной линии. За несение военно - сторожевой службы,- пишет В.И. Шунков,- беломестные казаки не получали ни денежного, ни хлебного жалования. Вместо этого каждому из них разрешалось пахать по 10 десятин в поле. Правительство при этом затрачивало лишь средства на их вооружение. Напротив, в работе Л.М. Коптерева имеются сведения о том, что кроме крупных земельных наделов беломестные казаки при основании поселков получали значительную правительственную денежную помощь.

Как сообщает автор, они не несли обычного для крестьян тягла и других повинностей, т.к. их обязанности перед государством заключались в воинской службе и охране русских владений от нападений башкир и прочих «воровских воинских людей, которые приручались чрезвычайно трудно». В материалах Сибирского приказа имеются сведения о «вваживании беломестных казаков в пашню в слободах» на территории, непосредственно прилегающей к острогам. В наказной памяти тобольского воеводы П.Годунова об устройстве слободы «…над Вагаем на усть Черной речки» предписывалось «… строить слобода вновь крестьянам пашню и беломестных казаков в службу прибирать, а призывать ему в пашню и беломестные казаки завесть им земли под государевы десятины пашню подле слободы во блиске 50 десятин в поле а в дву потому ж». Практически в каждой из слобод, расположенных на границе, источники фиксируют наряду с крестьянами беломестных казаков. Такая практика становится регулярной с середины ХУП в. Слободчики при формировании денежно - оброчных слобод вместе с крестьянами прибирали на пашню и беломестных казаков. Функции этой категории служилых людей заключались в сочетании хлебопашества с военно - сторожевой службой на границе «для обереженья пашен». В связи с военной напряженностью казакам не всегда удавалось заниматься хлебопашеством. В этих случаях для обработки пашни привлекались их ближайшие родственники, именуемые в источниках как «казачьи дети». Как справедливо определил В.А. Александров, беломестные казаки вступали в земельные взаимоотношения наравне с другими жителями деревень. Прибору в беломестные казаки могли подлежать, наряду с крестьянами, «прихожие и изо всяких чинов людей а не с беглых русских государевых и сибирских городов», а также гулящие люди, еще не ставшие тяглыми людьми, или сумевшие передать свое тягло в тех случаях, когда возникала потребность в массовом и срочном пополнении гарнизонов. Такая форма прибора, как вынужденная мера, была также связана с тем, что родственников служилых людей, уже привыкших заниматься земледелием, промыслами и торговлей, не всегда удавалось поверстать в службу на «выбыльные», т.е. освободившиеся места.

Переход гулящего человека в статус беломестного казака сопровождался заключением поручной записи, которая полностью регламентировала условия его пребывания на службе. Так, голова Бешкильской слободы Д. Шеломацкой и слободчики Гавриил и Савва Селивановы поручились за гулящего человека Федора Попова в том, что « быть ему Федору за нашею порукою в конной службе с великим радением неотступно на каковую службу спрашивают, в отъезжие караулы ездить, за государевы недруги гоняца, с государевыми отписками в Тобольск ездить и с государевой службы без Указу ни сойти и не сбежать и государева оружья не снести и во всем слободчиков слушать…». «Обельное» положение беломестных казаков привлекало в служилые какую-то часть пашенных крестьян. Местные власти пытались регулировать этот процесс, следуя наказной памяти «…из пашенных крестьян в беломестные казаки, а казаков в крестьяне более не верстать…». В период правления тобольского воеводы П. Годунова беломестных казаков «верстали» в драгуны, что было связано с его планами по созданию засечной черты и размещения вдоль нее драгунского полка. Указ 1724 г. включил в сословие государственных крестьян всех беломестных казаков сибирских уездов.

На условиях «службы с пашни» несли тягло «не поверстанные в службу» ближайшие родственники служилых людей: сыновья, братья, племянники, жившие отдельными дворами. В документах ХУП они носили название «казачьи дети». В конце ХУП в. эта группа земледельцев в Зауралье была наиболее многочисленной. По своим обязанностям перед государством казачьи дети приближались к оброчным крестьянам. Многие из них платили в казну отсыпной хлеб. К концу ХУШ в. казачьих детей переводят в сословие государственных крестьян. В Х1Х в., наряду с сохранением среди служилых людей форм наследственного держания земли, в Западной Сибири вырабатывается практика отвода земельных наделов из резерва казенных оброчных статей служилым людям, ушедшим в отставку, но сохранявшим свое воинское звание, что характерно для служилой верхушки, или рядовых казаков, перешедших в сословие государственных крестьян.

Среди групп служилого сословия особое положение занимали линейные казаки. На основании указа от 19.08.1808г. было сформировано Сибирское линейное казачье войско. Сословные права и социальные преимущества линейных казаков определялись особым порядком отбывания военных и земских повинностей. По «Положению» 1808 г. Сибирское казачье войско было обращено в замкнутое сословие с воспрещением права выхода из него. Казаки должны были состоять на постоянной службе в составе своих полков, чередуясь друг с другом для исполнения действительной службы на оборонительной линии. Срок службы определялся с 19 лет и « доколе был в силах». В 1846 г. был установлен 30 - летний срок службы. После 20 лет службы на передовой, его переводили в войсковое хозяйственное учреждение, в ведомстве которого находились суконные фабрики, кожевенные заводы, пильные мельницы, рыболовные угодья, ямская гоньба, обслуживание почтовых трактов, сельское хозяйство. По отчету губернатора, линейных казаков в Тобольской губернии было учтено 27 283 чел., в т.ч. в округах - Курганском -7653, Ишимском –18775, Омском –855. В 1861 г., в целях закрепления пограничных рубежей, предпринимаются меры по созданию здесь сети стационарных земледельческих поселений. Наряду с крестьянами, эти меры распространялись и на линейное казачество, которому была предоставлена льгота - организация своего домашнего земледельческого хозяйства на 3-4 года, в перерывах между очередными выходами на действительную службу. При этом трудовая повинность казаков в войсковых учреждениях была упразднена. Предоставленные отсрочки для ведения своего хозяйства только усугубляли его состояние, так как после очередного призыва на службу оно приходило в запустение, а порой и разорялось. В 1880 г. учреждается новая воинская повинность, при которой периодический выход на службу был прекращен, а казаки, достигшие 21 года, отбывали службу в течение 4 лет и уходили в запас. При этом льгота, данная в 1871 году на право освобождения от службы по жребию, была отменена. Но среди рядовых линейных казаков хлебопашество не получило широкого распространения. Количество производимого хлеба шло на внутренние потребности семьи казака. Основной отраслью в их хозяйстве было торговое скотоводство. Кроме выращивания скота, казаки скупали молодняк крупного рогатого скота, овец, лошадей по дешевой цене у киргизов. После откорма на естественных сенокосах, скот продавали гуртовщикам по высокой цене, имея от этого большую прибыль. Широкое развитие в среде линейных казаков получила рыбопромышленность. Улов вывозили на ярмарки. Важным подспорьем в их хозяйстве был извозный промысел, мелочная и меновая торговля.

Среди командного состава отмечено земельное держание в довольно крупных размерах. К началу ХХ в. по приблизительным подсчетам, из 10 млн. дес. обрабатываемых земель в Сибири 4,5 млн. было в пользовании Сибирского казачьего войска. По своему социальному статусу линейные казаки, наделенные в Х1Х в. особыми военными обязанностями, были резко обособлены от других групп населения. В целях формирования профессиональной регулярной армии «Положение 1846 г.» ограничивало возможность поступления в линейные казаки представителей других сословий, а также был совсем запрещен выход из этого сословия, в том числе и в государственные крестьяне. Значительную часть государственных крестьян составляли разночинцы, выходцы из среды «служилых сибирских людей»: казачьи дети, отставные солдаты, пешие и конные казаки, стрельцы ссыльные поселенцы и др., осевшие на пашню еще в ХУП в. В начале ХУШ в. наметилась тенденция массового перехода служилых людей в крестьянское сословие. Этот процесс имел свою последовательность. На первом этапе служилые люди пополняли ряды разночинцев, а в последующем - сословие государственных крестьян.

В подворной книге по Тюменскому уезду за 1766 г. в учтенных 48 деревнях насчитывалось 476 дворов разночинцев, что составляло 56 % от общего количества дворов, зафиксированных в этих населенных пунктах. Источник содержит ценные сведения о состоянии хозяйства разночинцев, где кроме пашенных угодий приведены сведения об их имущественном положении. Например, во дворе разночинца Федора Крылова «…изба, сени, горница, клеть, сарай, крыты драницей, у двора два амбара, два хлева мшаные для скота; пашенных земель 25 десятин, 5 десятин под посевом ржи». Средний размер пашенных наделов у разночинцев составлял от 5 до 15 десятин, при этом наиболее зажиточные держали от 25 по 40 десятин. Использование под посевы лишь части имеющихся пашенных земель, показывает на практику ведения залежного хозяйства. К середине Х1Х в. разночинцы преобладали среди земледельческого населения Тобольского, Тюменского, Туринского и Верхотурского уездов, на территории которых в прошлом компактно проживали служилые люди, совмещающие с 1624 г. основную службу с ведением земледельческого хозяйства. Таким образом в Зауралье из группы разночинцев складывается социальная прослойка лично свободных однодворцев, у которых основу хозяйства составлял собственный труд. Правительство рассматривало разночинцев как податное сословие. Сословные отличия между ними и крестьянами состояли в том, что пашенные крестьяне до 1762 г. были связаны с отработочной формой феодальной ренты; оброчные крестьяне вносили продуктовую ренту (хлебный оброк), а разночинцы были обязаны платить в казну с каждой ревизской души денежный оброк. Этим можно объяснить стремление пашенных и оброчных крестьян перейти в группу разночинцев. Однако такое положение разночинцев (не обремененность отработочной и денежной повинностью) сохранялось недолго. Постепенно различия между пашенными крестьянами и разночинцами стирались, а с ликвидацией «десятинной пашни» окончательно устранились. В 1765 г. сибирский губернатор Д.И. Чичерин писал в Сенат: «…в Сибири два рода пашенных крестьян, а разница такмо между ними - одни называются крестьяне, а другие разночинцы, однако ж обоих равная должность пахать». Тем не менее отличие разночинцев от государственных крестьян определялось генетически, т.к они не были наследственными пашенными или оброчными государственными крестьянами. Отношения с государством хлебопашцев - разночинцев определялись денежным оброком в размере 4-х гривен, приравненным к оброку помещичьих крестьян. С 1782 г. они официально переводятся в сословие государственных крестьян. Что касается разночинцев проживающих в городе, то эту категорию населения источники фиксируют до конца Х1Х в.. Но при этом, судя по книгам записи купчих крепостей, закладных и поступных грамот второй половины ХУШ в., основная часть разночинцев, проживая в городе, имела земельные наделы в селах и деревнях, прилегающих к городам. Например, тюменский отставной казак, разночинец Матвей Скоробогатов «владеет пашенной землей в 4 верстах от Тюмени»; бывший тюменский казак, разночинец Аника Федоров и жена его Авдотья «владеют пашенной землей по наследству за хлебное жалование со 166 - года, состоящей в 3 верстах от Тюмени. Живет в Тюмени». Разночинцев, «не имеющих хлебопашества», в подворной описи Городского стана Тюменского уезда в 1766 г. был учтен 131 двор, из них 55 бедных дворохозяев, т.е. более 40% проживали в избах «ветхих, без дворового строения». Определяя вклад многочисленных категорий переселенцев в освоение новых земель за Уралом можно заключить, что на начальном этапе ведущая роль принадлежала военно-служилым сословиям, которые возводили оборонительные рубежи, собирали ясак, поднимали целинные сибирские земли. Важно подчеркнуть, что в конце ХУ1- первой четверти ХУШ в. основная тяжесть при закладке пашенного земледелия и обеспечению хлебными ресурсами «непашенных» районов пришлась на служилых людей. С начала Х1Х в. эстафета по охране южных рубежей государства в Западной и Восточной Сибири официально была передана сибирскому линейному казачеству.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30

Похожие:

Белоногов И. А. Вопросы возрождения: итоги и перспективы iconИзобразительное искусство эпохи Возрождения
Возрождения стран Западной Европы; развивать умение анализировать произведения изобразительного искусства, отмечая особенности композиции,...
Белоногов И. А. Вопросы возрождения: итоги и перспективы iconМонография Вид урока: презентация Ход урока Организационный момент. Приветствие. Проверка готовности учащихся к уроку. Сообщение темы урока. Слайд 1 Термин «человек Возрождения»
Возрождения Леонардо да Винчи; развивать умение анализировать художественные произведения; учить выявлять особенности композиции,...
Белоногов И. А. Вопросы возрождения: итоги и перспективы iconНоосферная научная школа в России: итоги и перспективы
Субетто Александр Иванович Ноосферная научная школа в России: итоги и перспективы.© Субетто Александр Иванович, С. Петербург, 2012-Ноосферная...
Белоногов И. А. Вопросы возрождения: итоги и перспективы iconЭпоха возрождения улезько И. Н. Данный
Актуальность объясняется ориентиром на ценности эпохи Возрождения как мировые культурные образцы. Творчество нидерландских и немецких...
Белоногов И. А. Вопросы возрождения: итоги и перспективы iconИтоги и перспективы
Обсудить интересующие вопросы собрались студенты, магистранты, аспиранты и преподаватели из вузов Нижнего Новгорода: ннгу им. Н....
Белоногов И. А. Вопросы возрождения: итоги и перспективы iconИтоги и перспективы энциклопедических исследований сборник статей итоговой научно-практической конференции 11-12 марта 2010 г
История России и Татарстана: итоги и перспективы энциклопедических исследований: сборник статей итоговой научно-практической конференции...
Белоногов И. А. Вопросы возрождения: итоги и перспективы iconИтоги и перспективы энциклопедических исследований сборник статей итоговой научно-практической конференции 26-27 февраля 2009 г
История России и Татарстана: итоги и перспективы энциклопедических исследований: сборник статей итоговой научно-практической конференции...
Белоногов И. А. Вопросы возрождения: итоги и перспективы iconПрограмма изучения и освоения углеводородных ресурсов восточной сибири и республики саха (якутия) итоги и перспективы аркадий Сергеевич Ефимов
Программа изучения и освоения углеводородных ресурсов восточной сибири и республики саха (якутия) – итоги и перспективы
Белоногов И. А. Вопросы возрождения: итоги и перспективы iconРекомендации по организации библиотечного обслуживания населения в связи с введением в действие федерального закона
Архангельской области «Муниципальные библиотеки Архангельской области: итоги, проблемы, перспективы развития». В ходе совещания были...
Белоногов И. А. Вопросы возрождения: итоги и перспективы iconСемінар Естетика Відродження, Просвітництва
Лосев А. Ф. Общая характеристика эстетики возрождения // Эстетика Возрождения. М., 1978
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница