Теория права и государства Иван Александрович Ильин (1883-1954) Биографический очерк




НазваниеТеория права и государства Иван Александрович Ильин (1883-1954) Биографический очерк
страница4/52
Дата05.12.2012
Размер5.29 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   52

* * *



1 октября 1922 г. супруги Ильины прибыли в Берлин*(144). К этому времени здесь уже обосновалась целая группа эмигрантов из России. Среди них было немало и правоведов. Не случайно, что именно в Берлине состоялся съезд русских юристов - его работа началась в тот самый день, когда в столицу Германии прибыл профессор Ильин*(145).

Среди российских эмигрантов, поселившихся в рассматриваемое время в Берлин, было немало тех, кто желал забыть Россию как кошмарный сон - кто, хотел онемечиться, укорениться в Германии. И германские власти старались всемерно помочь таким людям - быстро выдавали им необходимые документы, предоставляли жилье, даровали налоговые льготы, приглашали на высокооплачиваемые должности преподавателей в немецкие университеты. Благо, почти все русские интеллигенты-эмигранты хорошо владели немецким языком.

Однако большинство русских, занесенных злосчастной судьбой в эту страну, еще совсем недавно воевавшую с Россией, было проникнуто стремлением сохранить на чужой и чуждой им земле свою русскость. Свое разлучение с Россией они не считали отлучением от Отечества. Выступая 14 ноября 1922 г. в Берлине перед русскими профессорами-изгнанниками, Ильин говорил: "...Разлука существует только с географическим и этнологическим субстратом, но никак - не с Отечеством*(146). Где бы я ни был и что бы я ни делал, мое Отечество всегда во мне как духовная сущность моей души, меня самого. У патриота вся жизнь пропитана Отечеством; ход его мыслей, ритм его воли, огонь его страстей - все связано с Отечеством по его душевному складу и устремлениям. Невозможно лишить Родины человека духовного; невозможно заставить его жить без нее. С нею разлучить его может только смерть, потому что, опять же, Родина стоит того. Вот и мы, неся с собою и в себе свою Отчизну в первозданных глубинах своего духа, перенесли ее и сюда, оставив дома духовно больной, ослабевший, вконец запутавшийся субъективно субстрат. И тем не менее, превозмогая жесточайшую боль, разделенные пространством, но единые духом, мы все равно считаем высшим счастьем иметь Родину и то, что она у нас есть"*(147).

Вскоре после своего приезда в Берлин Ильин получил приглашение занять место профессора в учебном заведении под названием "Русский Юридический факультет", созданном русской эмигрантской интеллигенцией в Праге*(148). Деканом данного факультета являлся в то время учитель Ильина профессор П.И. Новгородцев. Преподавание в этом учебном заведении могло дать Ильину стабильный и вполне достаточный для безбедной жизни доход. Однако он отказался от работы и жизни в Праге. В письме к П.Б. Струве от 3 ноября 1922 г. Иван Александрович следующим образом объяснял свой выбор... "Я полагаю, что мне и нам (Франку, Бердяеву, Кизеветтеру)*(149) вернее, правильнее осесть в Берлине, глее русского духовно-культурного очага еще нет, где его надо создать, где для этого уже открыты и разработаны все пути и возможности и где мы уже каптированы целым рядом переговоров и соглашений. Здесь уже открывается нами философско-религиозная академия*(150) на средства американско-христианского союза*(151) и русский институт на средства голландско-христианского союза; последний институт научный и популяризаторский"*(152). "Религиозно-философская академия" будет создана в конце 1922 г.*(153) при активном участии Н.А. Бердяева, но ее деятельность развернется с 1924 г. во Франции. Русский Научный институт, о котором упоминает в приведенном письме Ильин, будет функционировать в Берлине до осени 1937 г. С этим учреждением будет связан почти весь берлинский период жизни И.А. Ильина.

Официальное открытие Русского Научного института состоялось 17 февраля 1923 г. Было создано три факультета: юридический, коммерческий, историко-филологический. Первым директором его был избран профессор В.И. Ясинский (1884-1933). И.А. Ильин был членом организационного комитета, в который входили помимо него такие известные представители российской интеллигенции, оказавшиеся в эмиграции, как Ю.И. Айхенвальд, Н.А. Бердяев, А.Ю. Каминка, Л.П. Карсавин, А.А. Кизеветтер, Н.О. Лосский, С.Л. Франк и др. Основную массу студентов должны были составить по замыслу И.А. Ильина учащиеся русских юнкерских училищ*(154), созданных Главным Командованием Русской армией*(155), расположившейся после своего отступления из Крыма лагерем на Балканах. 4 апреля 1923 г. Иван Александрович сообщал П.Б. Струве: "Научный Институт работает. Атмосфера прояснилась и окрепла; твердый и волевой элемент провел грани и ничего нежелательного нет даже и на горизонте. Очень хотелось бы, чтобы Ваши лекции состоялись. Савицкий*(156) расскажет Вам об аудитории; много серьезных экономистов. С Балкан началось прибытие отбираемого студенчества. С Главным Командованием солидарная работа рука об руку. Финансов хватит пока до сентября. Совет послов*(157) сначала опасался от нас немецкой ориентации, но потом, получив доказательства, что у нас одна ориентация - русско-патриотическая и что мы ни копейки у немцев не брали, не просили и не собираемся брать, - прислал нам сочувствия и обещал немножко средств"*(158).

Открытие Русского Научного института было ознаменовано публичной речью И.А. Ильина на тему "Проблема современного правосознания". Некоторое время спустя данная речь была опубликована в виде отдельной брошюры объемом в 32 страницы*(159).

Главные идеи, высказанные Ильиным в названной речи, составили основу его статьи "Большевизм и кризис современного правосознания", которая была опубликована в 1926 г. в одном из немецких журналов*(160). Кроме того, некоторые мысли этой речи были воспроизведены Ильиным в лекциях на тему "Мировые причины русской революции", прочитанных им в Берлине зимой и весной 1928 г.*(161)

Сокращенный и переработанный вариант речи "Проблема современного правосознания" составит первую главу*(162) самой значительной работы Ильина в области правоведения - "О сущности правосознания". Данная работа была написана им еще в 1919 г. В письме к И.С. Шмелеву от 10 марта 1948 г. Ильин вспоминал: "Мою книгу о Сущности Правосознания я заканчивал в ожидании ареста... моя квартира была запечатана, в Москве расстреливали, Деникин был у Орла, я укрывался на даче. Сидел перед окном и писал предпоследнюю главу "Правосознание и религиозность". Посмотришь в окно: если поедут, то вон оттуда - это минут десять - я увижу. Итак: есть еще 10 минут - пишу"*(163).

Но в большевистской России она, естественно, не могла быть опубликована. Однако Ильин не стал публиковать свою книгу о правосознании и за границей. Основная причина отказа от ее публикации заключалась, по всей видимости, в том, что Иван Александрович продолжал разрабатывать тему правосознания во время своей жизни в эмиграции. До конца своих дней он работал над книгой о сущности правосознания, совершенствуя ее содержание и стиль. Р.М. Зиле, познакомившийся с Ильиным в 1928 г. и все последующие годы состоявший с ним в переписке, говорил в 1955 г. в речи, посвященной его памяти: "В 1919 г. Ильин заканчивает исследование о сущности правосознания; оно читалось в виде курса лекций в московских высших учебных заведениях, обсуждалось не раз в заседаниях Московского Юридического Общества и в частных собраниях московской доцентуры и профессуры. Однако эта книга, под названием: "Учение о правосознании", до сих пор не увидела света. Между тем это не просто только ценнейший вклад в юридическую литературу, но подлинно новое, живое слово о той духовной атмосфере, в которой нуждается право и государство для своего процветания"*(164).

Книга "О сущности правосознания" вышла в свет в 1956 г. - спустя два года после смерти ее автора*(165). Ее вполне можно назвать также книгой о сущности права и государства.

Ильин считал правосознание явлением, не просто сопутствующим праву, но для права в прямом смысле жизненно необходимым. В его представлении правосознание - это жизнь права. Право, отчужденное от правосознания, бессильно и не способно исполнить свое назначение. Такому представлению о правосознании соответствовало вполне определенное понимание сущности права, его роли права в общественной жизни. "Духовное назначение права, - утверждал Ильин, - состоит в том, чтобы жить в душах людей, "наполняя" своим содержанием их переживания и слагая, таким образом, в их сознании внутренние побуждения, воздействуя на их жизнь и на их внешний образ действий. Задача права в том, чтобы создавать в душе человека мотивы для лучшего поведения" (Выделено мною. - В.Т.).

Тема правосознания затрагивалась Ильиным также при разработке им проблемы соотношения монархии и республики. Он предполагал воплотить свои исследования данной проблемы в большую книгу, состоящую из введения, 12 глав и заключения. К сожалению, Ильину не удалось завершить этого труда. Он успел написать лишь введение и первые семь глав*(166). Во введение Ильин писал о затруднениях, с которыми ему пришлось столкнуться в процессе исследования монархии. Задача установить сущность монархического строя в отличие от республиканского трудна, отмечал он, "потому, что сущность монархии, как и сама сущность права, - имеет природу сверх-юридическую. Это означает, что для разрешения вопроса об отличие монархии от республики необходимо, не выходя из пределов науки, выйти за пределы юриспруденции. Надо, не порывая с научным материалом государственных законов, политических явлений и исторических фактов, проникнуть в их философский, религиозный, нравственный и художественный смысл и постигнуть их как состояния человеческой души и человеческого духа"*(167).

В первой главе своей книги "О монархии" Ильин показывает бесплодность попыток современной юриспруденции отличить монархию от республики по правовому положению верховного государственного органа. По его словам, "при тщательном историческом изучении отличие монархии от республики растворяется в целом множестве неуловимых переходов и нахождение единого и определенного формального критерия представляется неосуществимым"*(168). Этот свой вывод он подтверждает ссылками на многочисленные исторические факты*(169).

Подлинное отличие монархии от республики Ильин обнаруживает главным образом в сфере правосознания. После кратких рассуждений о сущности правосознания как такового Ильин делает вывод о том, что "постигнуть жизнь и смысл государственной формы невозможно помимо правосознания. Ибо всякая государственная форма есть прежде всего "порождение" или "произведение" правосознания, - конечно, не личного, но множества сходно живущих, сходно "построенных" и долго общающихся личных правосознаний"*(170). Из этого положения Ильин выводит мысль о том, что "сущность монархического строя , в отличие от республиканского, должна исследоваться не только через изучение юридических норм и внешних политических событий. Но прежде всего через изучение народного правосознания и его строения"*(171).

Сравнивая монархическое правосознание с республиканским, Ильин проводит следующие различия:

1. Монархическое правосознание, по его словам, "тяготеет к олицетворению государственной власти и всенародного коллектива"; республиканское же "тянет к растворению личного и единоличного начала, а также и самой государственной власти в коллективе"*(172).

2. Для монархического правосознания характерно рассматривать государство в качестве семьи, а носителя верховной государственной власти как отца, главы этой семьи. "Для республиканского же правосознания патриархально-семейственное восприятие государства и верховной власти чуждо или даже неприемлемо... Республиканское правосознание постепенно теряет идею родовой сопринадлежности, чувство кровной связи через общего предка. Оно несет с собой идею кровнонесвязанной совокупности, идею множества "рядом жителей", человеческих "атомов", которым должны быть обеспечены прежде всего "свобода", потом "равенство" и наконец столько "братства", сколько его останется после расщепляющей свободы и после всеснижающего равенства"*(173).

3. Монархическое правосознание "склонно культивировать ранг в ущерб равенству, а республиканское правосознание склонно культивировать равенство в ущерб рангу"*(174).

4. Монархическому правосознанию присущ культ традиции, оно консервативно, не склонно "к скорому и легкому новаторству"; "оно неохотно решается на радикальные реформы и, во всяком случае, берется за них только тогда, когда они назрели". По мнению Ильина, "эта склонность беречь наличное, опасаться неизвестного нового, взвешивать его всесторонне и отклонять его" обусловлена "религиозными, родовыми и ранговыми основами монархического правосознания". "Напротив, республиканскому правосознанию, не связанному ни религиозными, ни родовыми, ни сословными, ни ранговыми мерилами, всякая реформа, благоприятствующая "свободе", уравнению и удовлетворению действительных или мнимых вожделений простого народа, кажется естественной, подобающей и только напрасно задерживаемой "реакционерами". Новое не отпугивает республиканцев, а привлекает... Слова " прогресс", "гуманность", "свобода", равенство" переживаются так, как если бы каждое из них выражало некую неоспоримую "аксиому" "добра" и "света"*(175).

Из двух форм правления - монархии и республики - Ильин явное предпочтение отдавал первой. Однако, как ни странно, его вряд ли можно назвать монархистом в строгом смысле этого слова.

Приверженность к монархическим идеалам не мешала Ильину весьма критически отзываться о русских монархистах и их организациях, негативно оценивать поступки русских царей. Так, быстрое и неожиданное крушение в России монархии он объяснял помимо прочего тем, что "настоящего, крепкого монархического правосознания в стране не было. В трудный, решающий час истории верные, убежденные монархисты оказались вдали от Государя, не сплоченными, рассеянными и бессильными, а бутафорский "многомиллионный Союз Русского Народа", в стойкости которого крайне-правые вожаки ложно уверяли Государя, оказался существующим лишь на бумаге"*(176). По мнению Ильина, русская катастрофа 1917 г. разразилась во многом по вине двух последних царей - Николая II и его брата Михаила. "Царствующая русская Династия, - писал Ильин, - покинула свой престол тогда, в 1917 году, не вступая в борьбу за него; а борьба за него была бы борьбой за спасение национальной России"*(177). "В действительности дело обстояло так, что и Государь и Великий Князь отреклись не просто от "права" на престол, но от своей, религиозно освященной, монархической и династической обязанности блюсти престол, властно править, спасать свой народ в час величайшей опасности и возвращать его на путь верности, ответственности и повиновения своему законному Государю... Все это есть не осуждение и не обвинение; но лишь признание юридической, исторической и религиозной правды. Народ был освобожден от присяги и предоставлен на волю своих соблазнителей"*(178).

Ильина привлекала не сама по себе монархическая форма правления, но создаваемая ею возможность иметь в качестве главы государства лицо, не связанное с какими-либо классами и политическими группировками. Идеалом Ильина являлась не просто монархия, но правление царя, стоящего вне партий, классов и сословий. Выступая в апреле 1926 г. на проходившем в Париже Российском Зарубежном съезде, он говорил: "Не здесь и не сейчас развертывать мне красоту и глубину - религиозную, художественную и политическую силу подлинной царской идеи; но основного я не могу не коснуться здесь. Царь вне партий, классов и сословий. Широко его сердце - всей стране есть в нем место. Он не царь большинства, и не царь меньшинства, - а царь всея страны, всего народа"*(179).

Великий князь Кирилл Владимирович, провозгласивший себя 31 августа 1924 г. новым "российским императором", не соответствовал "подлинной царской идее" - поэтому Ильин относился к нему крайне отрицательно. В письме к П.Н. Врангелю от 4 октября 1924 г. Иван Александрович характеризует новоявленного "российского императора" в качестве "слабого, неумного и, главное, каптированного масонами и окруженного ими лица"*(180).

В лекционном курсе "Понятия монархии и республики", читавшемся в 1929/1930 учебном году в Русском Научном институте, Ильин проводил мысль о том, что царь существует для страны, для нации, а не страна для царя. "Власть монарха не высшая, не самодовлеющая цель; служение и верность ему тем более не являются самодовлеющей целью", - подчеркивал он и далее делал совершенно крамольное для истинного монархиста заявление: "Монархизм, предпочитающий царя родине, при неизбежности выбора - не есть политическая добродетель; он столь же нелеп, как тезис ожесточенного демократа - пусть страна моя станет демократией, хотя бы ценою собственной гибели... Царь, извращающий, роняющий, унижающий собственное звание - нуждается со стороны подданных не в повиновении, а в воспитывающем его неповиновении"*(181).

Высоко оценивая монархическую форму правления, Ильин тем не менее не считал правильным навязывать ее России ни в настоящем, ни в будущем*(182). Он выступал против того, чтобы России вообще что-либо навязывалось. В одной из своих статей он писал: "Помышляя о грядущей России и подготовляя ее в мыслях, мы должны исходить из ее исторических, национальных, религиозных, культурных и державных основ и интересов. Мы не смеем, - ни торговать ими, ни разбазаривать наше общерусское, общенародное достояние. Мы не смеем обещать от лица России - никому, ничего. Мы должны помнить ее, и только ее. Мы должны быть верны ей, и только ей. Поколение русских людей, которое поведет себя иначе, будет обозначено в истории России, как поколение дряблое и предательское"*(183).

На склоне своих лет Ильин прямо заявлял, что после событий, произошедших в России и в мире в течение первой половины XX в., лозунги "демократии", "федерации", "республики", "монархии" и т.п. "сами по себе ничего не означают". "Прошло то время, когда русская интеллигенция воображала, будто ей стоит только заимствовать готовую государственную форму у Запада и перенести в Россию - и все будет хорошо. Ныне Россия в беспримерном историческом положении: она ничего и ни у кого не может и не должна "заимствовать". Она должна сама создать и выковать свое общественное и государственное обличие, такое, которое ей в этот момент исторически будет необходимо, которое будет подходить только для нее и будет спасительно именно для нее; и она должна сделать это, не испрашивая разрешения ни у каких нянек и ни у каких соблазнителей или покупателей"*(184).

Первые десять лет пребывания И.А. Ильина в эмиграции были, пожалуй, самым интенсивным периодом в его жизни. Помимо преподавания в Русском научном институте*(185), Иван Александрович регулярно выступал с публичными лекциями в различных городах Германии, Австрии, Бельгии, Франции, Швейцарии, Чехии, Латвии. Составленный им самим список его выступлений на немецком языке показывает, что за период с осени 1922 г. и до конца 1932 г. он прочитал 105 докладов на темы русской культуры, большевизма и большевистской революции в России, внутренней политики советской власти, взаимоотношений Германии и России*(186). А ведь он читал публичные лекции и на французском языке, и, конечно, - на русском, в различных организациях русских эмигрантов.

Особенно много выступал Ильин в Чехии зимой 1929 г. Усталость его от этих выступлений была безмерной, но и удовлетворение, которое он испытывал от того, как его слушали, было необыкновенным. "С тех пор, что я выслан, я не имел еще такой трудной, напряженной и утомительной зимы, - сообщал он Н.Н. Крамарж в письме от 26 февраля 1929 г. - Люди наконец начали просыпаться здесь и зашевелились; слагается и зреет с низов настоящее анти-коммунистическое движение, которое чревато большими последствиями. Моя первая обязанность, патриотическая, безотказная, - помочь, укрепить, раздуть огонь. Обстоятельства показали, что передо мною двери открылись настежь и что заменить меня некому. Просыпается один слой за другим; хотят знать правду и предрасположены к доверию. У меня за эту зиму бывали периоды, что я выступал и семь дней подряд (лекция длится два часа) и девять раз в десять дней. Я часто имею перед собою тысячи людей, безмолвно и неотрывно слушающие два часа подряд"*(187).

Зимой и весной 1931 г. Иван Александрович выступал в Риге - прочитал на русском языке семь лекций за восемь дней. "Это было очень утомительно для тела, но утешительно и отдохновительно для души. Прием был очень хороший; аудитория всегда была полна"*(188), - делился он своими впечатлениями с Н.Н. Крамарж в письме от 28 марта указанного года. "В первой половине марта я читал четыре лекции в Риге и два закрытых доклада, - писал он ей же 10 мая 1931 г. - Атмосфера создалась очень горячая; там русские люди чувствуют себя на своей исконной земле, не эмигрантами, а оседлыми"*(189).

Летом 1925 г. наиболее активные деятели русской эмиграции собрались в Париже и приняли решение о созыве Российского Зарубежного съезда. Тогда же был образован Организационный комитет и Исполнительное бюро по созыву съезда во главе с П.Б. Струве. В декабре 1925 г. в состав Организационного комитета был избран Ильин. Он возглавил Берлинское отделение этого комитета. Съезд открылся 4 апреля 1926 г. Первым держал речь Струве. Ильин выступил в прениях по его докладу. Заключительное заседание съезда состоялось 11 апреля.

В 1927-1930 гг. Ильин издавал и редактировал журнал "Русский Колокол". О том, как был создан этот журнал и о характере его, Иван Александрович рассказал в своих письмах к П.Б. Струве. "У меня есть существенная и важная новость, - писал он Петру Бернгардовичу 18 июня 1927 г. - Недавно ко мне явился хороший русский патриот, недавно выехавший оттуда и сохранивший здесь свое состояние, человек очень почтенный и привлекательный*(190). Он читал разные мои вещи и явился с определенным предложением. После всестороннего обсуждения он предложил мне издавать ежемесячный идеологический журнал, который он намерен соответственно обеспечить. Предложение это я принял. Он хочет, чтобы я писался редактором-издателем и вел журнал лично и ответственно... Я думаю, что следует сделать этот журнал волевым монолитом, взять тон твердый, прямой и писать для русского патриота независимо от его прошлого и от его местонахождения; и тем некоторым образом заткать волевую ткань на желанных России и необходимых ей предметных основаниях. Мне кажется, что это направление должно было бы идейно объединить жесткие элементы белого фронта, а журнал должен крепить наши паруса"*(191). Через пять дней - 23 июня - Ильин сообщал Струве о том, что деньги на журнал поступили, "источник их - русский, идейный... Предполагается название: "Русский Колокол"; подзаголовок: "Журнал волевой идеи"*(192).

Первый номер данного журнала вышел в свет в Берлине 22 сентября 1927 г.*(193) Второй - 28 ноября*(194). К маю 1930 г. было выпущено девять номеров. Своим тиражом - не менее 1000 экземпляров*(195) - "Русский Колокол" превосходил все тогдашние эмигрантские журналы. Он распространялся по всему миру - от Харбина и Явы до Сан-Франциско, от Калькутты и Тегерана до Афин и Парижа. Ильин создал при журнале целый торговый аппарат - широкую сеть распространителей (120 человек), работающих, как он сам отмечал, "идейно и безвозмездно"*(196). На подобных началах работал и сам Ильин (редактор) и другие сотрудники журнала. "Колокол накрыл меня, как ребенка в старой немецкой сказке (за то, что не хотел ходить к обедне). Все уходит в него - время, силы, творчество, личная жизнь и отдых..."*(197), - сообщал Иван Александрович своему другу И.С. Шмелеву 14 сентября 1927 г. "Никто, кроме Наталии Николаевны,*(198) и не подозревает, какую работу я несу по "Колоколу", - признавался он в письме к Н.Н. Крамарж от 5 мая 1928 г. - Каждую статью (и чужую) рожаешь месяцами в заботах, в мучительном чувстве ответственности, в отшлифовании формы*(199).

Труды Ильина не были напрасны. Его журнал выделялся из всей эмигрантской периодики высоким качеством своего содержания. "Русский Колокол" я прочитал с большим вниманием и волнением, - делился с Ильиным своим впечатлением от первого номера журнала писатель Шмелев. - Да, все продумано и, как бы, отжато, - и, что необычайно для философско-политич. Статей, художественно-ярко, выпукло и берет! Я почувствовал, воистину, - святой огонь, незримые слезы, веру, чистоту, подвижничество, - на страже стояние. И какая ясная правда! И какой размах!"*(200)

Издание "Русского Колокола" Ильин воспринимал как дело всей своей жизни - как служение России. В письме к Н.Н. Крамарж от 22 апреля 1928 г. он следующими словами определял идейное направление своего журнала: "С мая началось мое горение и кипение. Я поставил перед собою задачу - служить России и только России. Не лицам, не кружкам и не партиям. Печатать о том, что всего нужнее России - и сейчас, сию минуту (для боевой борьбы), и на сто лет вперед (обновленный лик России)"*(201). "... По совести считаю Русский Колокол делом, необходимым для России, - всюду смута, шатание и соблазн, а России нужна интеллигенция верующая, твердая, государственно мыслящая и волевая... Я стараюсь выделять священное в русской истории и то, что должно объединить наши лучшие силы"*(202), - так характеризовал Ильин свой журнал в письме к С.В. Рахманинову 2 декабря 1928 г.

Обращение Ильина к великому русскому музыканту было вызвано печальными для "Русского Колокола" обстоятельствами. Русский промышленник-эмигрант, взявшийся в мае 1927 г. финансировать его издание, спустя год оказался вовлеченным в эмигрантские распри и стал тратить свои средства на поддержку враждовавших между собой эмигрантских группировок. Ильину же он перестал давать деньги на его журнал. С лета 1928 г. Иван Александрович многократно обращался к различным богатым русским эмигрантам с просьбами о помощи. Но, несмотря на то, что для продолжения издания своего журнала Ильин просил всего 75 долларов в месяц*(203), он отовсюду получал только отказы*(204). В результате издание "Русского Колокола" пришлось прекратить. Выпустив в свет в апреле 1930 г. 9-й номер журнала, Ильин намеревался издать еще 10 и 11 номера, состоящие только из его собственных статей. Но этому намерению не суждено было сбыться.

Падение "Русского Колокола" было вполне закономерным. Он звенел не тем звоном, который хотели бы слышать богатые русские эмигранты и наиболее активные деятели русской эмиграции. Они были проникнуты в подавляющем большинстве своем эгоистическими, узкопартийными интересами, разделены на мелкие враждовавшие между собой группировки. В "Записке о политическом положении", составленной И.А. Ильиным в октябре 1923 г. и направленной тогда же генералу П.Н. Врангелю, русская эмиграция характеризовалась следующим образом: "Здесь не изжиты все недуги старой общественности: это беспочвенное и безыдейное важничание, это осторожное нерискующее честолюбие, это сочетание выжидающей пассивности с максимальными претензиями, политиканствующая ложь, интрига, клевета; без Бога, без вдохновения и без хребта... После революции, погубившей русский национальный центр (престол), все это - от бывшего министра до бывшего студента - болеет худшим видом бонапартизма... бессознательным честолюбием непризванных политиканов - хочет фигурировать, председательствовать, говорить "от лица", принимать "резолюции", играть роль, ловя пылинки власти и создавая в этой ловле суетливую толчею на месте"*(205).

Российский Зарубежный съезд, замышлявшийся для объединения русской эмиграции в единую национальную организацию, не смог выполнить своего предназначения. Призывы П.Б. Струве объединиться и направить все силы на возрождение России, забыть о личных выгодах, возврате имуществ, мести, сведении личных счетов не нашли поддержки среди делегатов съезда.

И.А. Ильин, выступая на съезде, говорил: "Вот поднимаемся мы, зарубежные русские, со всех концов чужих земель. Из всех стран нашего рассеяния. Впервые делается попытка не партийного, надпартийного русского национально-патриотического сговора; впервые за восемь-девять лет; впервые через семь лет после того, как у нас в России замучили нашего Царя - и не стало нашего государства. Вот уже девятый год, что мы, допустившие до этого, держим наши головы поникшими и наши глаза опущенными. Вот съедемся мы - и посмотрим друг другу впервые в глаза; и спросим себя - поняли ли мы случившееся? Умудрились ли мы? Очистились ли? Обновились ли духовно? Научились ли тому, что Россия строилась и цвела духом монархическим, и что она распалась от водворения в ней духа республиканского - духа партийной политической интриги, классового интереса и жадного честолюбия?"*(206). Ход съезда показал, что российские политические деятели не поняли случившегося в России в 1917 г., не умудрились, не обновились духовно. Дух взаимной вражды возобладал среди его делегатов.

В последующем раскол в среде русской эмиграции только усиливался, а сопровождавшая его борьба между различными эмигрантскими группировками становилась мельче и омерзительнее. "Как бесконечно я устал от людской злобы и пошлости, и неискренности, - жаловался Ильин в письме к Н.Н. Крамарж от 3 июля 1930 г. - Стряпают, стряпают - и все личное, и все интрига. А о России нашей и о том, что там делается, - даже и думать страшно. Поистине есть от чего сделаться мизантропом в наши дни"*(207).

Ильин не хотел иметь дело ни с левыми ни с крайне правыми политическими деятелями русской эмиграции. Он не принимал разрушительного для России республиканизма первых, ему претил и монархизм черносотенцев. Он считал их монархические воззрения искусственными. "Черносотенство есть противогосударственная, корыстная правизна в политике", - писал Ильин в 1926 г. в своей статье "Черносотенство"*(208). Поясняя это свое определение, он отмечал: "Государство и государственная власть суть учреждения не классовые, а всенародные; их задача в созидании общего блага, а не личного, не частного и не классового. Люди могут расходиться в понимании общего блага, но не смеют ставить чью бы то ни было частную корысть выше интереса родины. И если они это делают, то они разрушают государство и родину, безразлично - делают это правые или левые"*(209). Корыстную политику слева Ильин связывал с большевизмом, в корыстной политике справе усматривал сущность черносотенства. "Русский черносотенец, - подчеркивал он далее, - не понимает и не приемлет общенародного интереса. Ему нужен "царь" для того, чтобы "царь" закрепил и обеспечил, во-первых, - его личную карьеру, во-вторых, - интерес его клики, в-третьих, - интерес его класса"*(210). "Русские правые круги должны понять, - делал отсюда вывод Ильин, - что после большевиков самый опасный враг России - это черносотенцы. Это исказители национальных заветов; отравители духовных колодцев; обезьяны русского государственно-патриотического обличия. Не надо договариваться с ними; не следует искать у них заручек; надо крепко и твердо отмежеваться от них, предоставляя их собственной судьбе. Не ими строилась Россия; но именно ими она увечилась и подготовлялась к гибели. И не черносотенцы поведут ее к возрождению. А если они поведут ее, то не к возрождению, а к горшей гибели. У них не мудрость, а узость; не патриотизм, а жадность, не возрождение, а реставрация!"*(211)

Очевидно, что при таких своих воззрениях Ильин не мог найти поддержки ни среди левого крыла русской эмиграции, ни среди крайне правых ее деятелей. "Я отлично вижу, как бойкотируют и замалчивают меня и крайние правые и весь левый сектор, - писал Ильин Н.Н. Крамарж в письме от 1 августа 1929 г. - Но это есть признак того, что я иду по верному пути. Пусть их - Россия сбросила их, как змея изжитую кожу"*(212).

Одной из причин падения "Русского Колокола" был мировой экономический кризис, разразившийся в конце 20-х гг. XX в. В результате его останавливались предприятия, миллионы людей лишались работы. Безработными становились и многие из рядовых русских эмигрантов, покупавших и читавших журнал Ильина. В письме к С.В. Рахманинову от 2 декабря 1928 г. прямо объяснял недостаток материальных ресурсов для издания "Русского Колокола" тем, что русская эмиграция бедна. "Она покупает недостаточно и, главное, задерживает платежи. Деньги переводятся с честностью идейных людей; но выплаты затягиваются"*(213).

В условиях мирового экономического кризиса многие эмигрантские организации, оказывавшие материальную помощь русским беженцам, стали закрываться. Угроза нависла и над учебными заведениями русской эмиграции.

Русский Научный институт в Берлине держался до 1932 г. И все десять своего существования до этого он исправно платил русским преподавателям. Ильину плата за учебные курсы в этом институте покрывала половину материальных расходов его семьи. Другая половина покрывалась гонорарами за публичные лекции и статьи в газетах и журналах. Заработки Ильина обеспечивали ему с его женой сносные условия проживания в Берлине. Они вполне могли позволить себе отправиться летом в путешествие по Европе единственно ради отдыха. "Наши переезды летние всегда мотивированы главным образом - ненасытными поисками красоты и величия, покоя и созерцания... В этом году мы были после Праги - в Гмундене, на Боленском озере, в Рагане, на Фирвальдштеттском озере, на Луганском озере, на Комо, в Болонье, Римини и Равенне. Мы приехали бодрые и свежие"*(214), - так описывал Ильин свое летнее времяпровождение в письме к Н.Н. Крамарж осенью 1930 г. Иван Александрович мог даже выделять часть своих личных средств на издание "Русского Колокола".

С 1932 г. многое в жизни Ильина стало меняться. Русский Научный институт в Берлине перестал платить преподавателям за читаемые лекционные курсы. Вследствие частых болезней Ильин вынужден был отказываться от публичных выступлений. Это еще более усугубляло его материальное положение.

С приходом гитлеровской партии к власти в Германии Ильин, как и другие русские эмигранты сходных с ним убеждений, стал подвергаться преследованиям со стороны администрации Берлина. "Гонение на меня в Германии началось еще в 1933 году за то, что я дерзал быть русским патриотом с собственным суждением"*(215), - вспоминал впоследствии Ильин. В апреле-июле 1933 г. германская политическая полиция (гестапо) предприняла попытку разоблачить его как "франкофила". При этом Ильину предлагалось стать осведомителем и регулярно сообщать в полицию сведения о настроениях в среде русских эмигрантов, проживавших в Берлине. Ильин ответил на это предложение отказом. В результате в августе того же года в жилище Ильиных сотрудниками гестапо был произведен обыск, сам Ильин был на некоторое время задержан, ему было объявлено о запрете заниматься какой-либо политической деятельностью под угрозой заточения в концлагерь. В апреле 1934 г. Ильину было предложено заняться пропагандой антисемитизма в среде русской эмиграции. Ильин категорически отказался делать это. В результате в июне 1934 г. его преподавательская деятельность в Русском Научном институте была приостановлена, а в следующем месяце он был уволен из этого учебного заведения.

Несмотря на такой поворот своей судьбы, Ильин продолжал оставаться в Германии. Единственной организацией, в которой он мог проповедовать свои идеи и зарабатывать себе на жизнь, оставалась церковь. Вплоть до февраля 1938 г. Ильин регулярно выступал в евангелических храмах и соборах, на съездах евангелического духовенства с лекциями о корнях современного религиозного кризиса, о мученичестве Православной Церкви.

В августе 1937 г. преследования Ильина со стороны гестапо возобновились с новой силой. Поводом для них послужили многочисленные и весьма обширные, состоявшие иногда из десятков пунктов, доносы на Ильина русских эмигрантов-членов так называемого русского национал-социалистического движения.

В октябре того же года Ильин дважды вызывался на допросы в гестапо. Его спросили - не служил ли он в Москве большевикам? Ильин ответил - нет. Тогда ему задали следующий вопрос: почему его не расстреляли сразу, а выслали только через пять лет? Ильин ответил - Бог не допустил. После этого Ильина обвинили в том, что он будто бы является "тайным масоном". Ильин отрицал свое участие в масонстве*(216).

В феврале 1938 г. Ильин был вновь вызван в Гестапо. После того, как Ильин вновь ответил отказом на предложения гестапо о его сотрудничестве с германскими властями, ему было объявлено о запрете на какие-либо публичные выступления, как на русском, так и на немецком языках, под угрозой заключения в концлагерь. Сообщая об этом С.В. Рахманинову, Ильин заметил в письме к нему: "К сожалению, я узнал стороною, но из достоверного источника, что все это преследование имеет цель - заставить меня принять точку зрения германского "расизма" и использовать мое имя и мои силы в надвигающемся "завоевании Украины". Это я сообщаю Вам строго доверительно(!)"*(217). Любопытно, что письмо к Рахманинову, в котором Ильин писал о намерении немцев завоевать Украину, датируется 14 августа 1938 г., т.е. о нападении Германии на СССР в самой Германии говорили еще за три года до того, как оно реально осуществилось*(218).

В мае 1938 г. Ильин приступил к подготовке своего окончательно отъезда из нацистской Германии. Ему стало ясно, что русскому человеку, любящему свое отечество, нет места в этой стране.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   52

Похожие:

Теория права и государства Иван Александрович Ильин (1883-1954) Биографический очерк iconПрограмма собеседования по дисциплине «Теория государства и права»
Теория государства и права как наука. Общие закономерности возникновения, развития и функционирования государства и права; система...
Теория права и государства Иван Александрович Ильин (1883-1954) Биографический очерк iconПрограмма темы «Теория государства и права»
Происхождение государства и права. Основной побудительный момент возникновения государства и права – необходимость осуществления...
Теория права и государства Иван Александрович Ильин (1883-1954) Биографический очерк iconПрограмма темы «Теория государства и права»
Происхождение государства и права. Основной побудительный момент возникновения государства и права – необходимость осуществления...
Теория права и государства Иван Александрович Ильин (1883-1954) Биографический очерк icon1. Теория государства и права как наука
Понятие теории государства и права. Общая характеристика теории государства и права как научной системы. Объект и предмет теории...
Теория права и государства Иван Александрович Ильин (1883-1954) Биографический очерк iconПрограмма вступительного экзамена в магистратуру по направлению юриспруденция
Предмет теории государства и права. Теория государства и права как единая наука, изучающая государство и право. Онтологическая и...
Теория права и государства Иван Александрович Ильин (1883-1954) Биографический очерк iconМетодические рекомендации по организации самостоятельной работы студентов заочного отделения всех специальностей по дисциплине Правоведение
Теория государства и права. Теория правового государства: Понятие и признаки правового государства. Теория и практика формирования...
Теория права и государства Иван Александрович Ильин (1883-1954) Биографический очерк iconРабочая программа дисциплины «Теория государства и права»
Разрабатывая новое содержание учебника «Теория государства и права», группа авторитетных его авторов под редакцией М. М. Рассолова,...
Теория права и государства Иван Александрович Ильин (1883-1954) Биографический очерк iconПрограмма дисциплины «Теория государства и права»  для направления 030900. 68 "Юриспруденция" подготовки магистра для магистерских программ «История, теория и философия права»
Программа предназначена для преподавателей, ведущих данную дисциплину, учебных ассистентов и студентов направления "Юриспруденция"...
Теория права и государства Иван Александрович Ильин (1883-1954) Биографический очерк iconУтверждено на заседании кафедры теории государства и права и конституционного права (протокол №6 от 22. 01. 10 г.) Дисциплина «теория государства и права» Учебно-методический комплекс Челябинск 2010
Цель курса глубокое освоение студентами понятийного и категориального аппарата, выработанного теорией государства и права как общетеоретической...
Теория права и государства Иван Александрович Ильин (1883-1954) Биографический очерк iconПрограмма по курсу "теория государства и права"
С 44 Теория государства и права: программа государственного экзамена для студентов специальности 030501. 65 – "Юриспруденция" / Сост.:...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница