А. Н. Моховиков Представляем Вашему вниманию статью Александра Моховикова директора Одесского филиала мги. Что привлекает в этой работе? Клинический подход, столь редкий даже в мировой гештальт-терапии, примеры из




Скачать 335.03 Kb.
НазваниеА. Н. Моховиков Представляем Вашему вниманию статью Александра Моховикова директора Одесского филиала мги. Что привлекает в этой работе? Клинический подход, столь редкий даже в мировой гештальт-терапии, примеры из
страница1/4
Дата25.11.2012
Размер335.03 Kb.
ТипДокументы
  1   2   3   4

Koob.ru

Психическая боль: природа, диагностика и принципы гештальт-терапии

А. Н. Моховиков



Представляем Вашему вниманию статью Александра Моховикова — директора Одесского филиала МГИ. Что привлекает в этой работе? Клинический подход, столь редкий даже в мировой гештальт-терапии, примеры из философской и художественной литературы, что можно обозначить, как культурологический подход, и, наконец, авторский взгляд, проникнутый гештальт-философией. Приносим извинение автору за невозможность размещения рисунков к статье. Надеемся, читатели увидят их в ближайшем выпуске сборника МГИ. Спасибо, Саша.

Одесский Национальный Университет им. И. И. Мечникова, Институт последипломного образования, кафедра клинической психологии


Она, эта боль была так сильна, так нестерпима, что, не думая, что он делает, не осознавая, что из всего этого выйдет, страстно желая только одного — хоть на минуту избавиться от нее и не попасть опять в этот ужасный мир, где он провел весь день и где только что был в самом ужасном и отвратном из всех земных снов, он нашарил и отодвинул ящик ночного столика, поймал холодный и тяжелый ком револьвера и, глубоко и радостно вздохнув, раскрыл рот и с силой, с наслаждением выстрелил.

Иван Бунин «Дождь» (4)


Невыносимая психическая или душевная боль, ведущая к страданию, является выражением утраты смысла жизни (от книги Иова через Серена Кьеркегора к Мартину Хайдеггеру и Людвигу Бинсвангеру) и возникает при столкновении с ситуациями изоляции, одиночества, свободы или умирания. Именно она превращает вопрос о жизни или смерти в центральную проблему философии (в концепциях Альбера Камю и Жана-Поля Сартра), литературы (от древнеегипетского «Спора разочарованного со своей душой» до поэзии Райнера Мария.Рильке и Дэвида Лоуренса) и является важным аспектом психотерапии и консультирования клиентов с суицидальными тенденциями (от Зигмунда Фрейда до Ирвина Ялома и Эдвина Шнейдмана).


Немецкий философ ХХ века Эрнст Юнгер, близкий к национал-большевизму в своем эссе «О боли» (1934) писал: «Существует несколько великих и неизменных критериев, которые выявляют значение человека. К ним принадлежит боль; она есть самое суровое испытание в той цепи испытаний, которую обычно называют жизнью. Поэтому исследование боли, оказывается, пожалуй, непопулярным занятием… Боль является одним из тех ключей, которые не только подходят к наиболее сокровенным замкам, но и открывают доступ к самому миру. Приближаясь к тем точкам, где человек оказывается способным справиться с болью или превзойти ее, можно обрести доступ к истокам его власти и к той тайне, которая кроется за его господством. Скажи мне, как ты относишься к боли, и я скажу тебе, кто ты!» (25, с.473–474).


Знаменитый американский психолог Эдвин Шнейдман, один из основоположников современной суицидологии, описал 10 общих психологических черт, свойственных суицидальному поведению. В своих последних работах особое внимание он уделяет невыносимой психической (душевной) боли (psychache), как общему стимулу самоубийства (22,23). Психическая боль, полагает Э.Шнейдман, тесно связана с фрустрированными витальными психологическими потребностями (в принадлежности, любви, безопасности и т.д.) и внутренним амбивалентным отношением человека к предпринимаемому суицидальному действию. Согласно Э.Шнейдману: «Если прекращение своего потока сознания — это то, к чему движется суицидальный человек, то душевная боль — это то, от чего он стремится убежать. Детальный анализ показывает, что суицид легче всего понять как сочетанное движение по направлению к прекращению своего потока сознания и бегство от психической боли и невыносимого страдания… речь идет именно о психической боли, метаболи, боли от ощущения боли» (22, с.354). Человек стремится спасти себя и выжить ценой «убийства» в себе невыносимой психической боли. Не случайно в клинической суицидологии существует правило: если снизить интенсивность страдания — подчас весьма незначительно — то человек выберет жизнь.


Вместе с тем, психическая боль является общим и весьма распространенным переживанием для подавляющего большинства людей: не существует, пожалуй, ни одного человека на свете, который совершенно не испытывал бы глубоких и болезненных чувств, касающихся экзистенциальной проблемы «быть или не быть», в кризисные периоды своей жизни, например, в ситуации утрат. Возникновение и феноменология душевной боли утраты детально описана в психологии переживания Ф. Е. Василюка. Он полагает, что душевную боль вызывает сам горюющий, уходя от умершего или отталкивая объект утраты. Разрушение старой связи при произвольном отрыве и наблюдении за отдалением образа утраты вызывает душевную боль (7).


Для суицидолога следующий практический вопрос является насущным: какие качества психической боли превращают ее в нестерпимую и, следовательно, неотвратимо ведущую к самоубийству? По своей сущности, психическая боль представляет собой сложное аффективно-когнитивное и аксиологическое образование и соответственно конституирующие ее характеристики (эмоциональные, когнитивные, ценностно-смысловые) играют определяющую роль в суицидогенности.


Целью данной статьи является, по возможности, полное рассмотрение психической боли с использованием понятийного аппарата и феноменологических принципов гештальт-подхода. В задачи исследования входят освещение ее природы, феноменологии, связи проявлений психической боли с фрустрацией основных мета-потребностей в ходе жизненного цикла человека, психологической диагностики психической боли и принципиальным аспектам гештальт-консультирования и гештальт-терапии клиентов в контексте актуальных запросов суицидологической практики.


Феномен боли с точки зрения гештальт-подхода


С позиций холистического подхода, принятого в гештальт-психологии и современной гештальт-терапии, и, используя новые взгляды, возникшие в послеперлзовский период ее развития (С.Шон, Г.Вилер, Ж.-М.Робин) (18,44,48,49), в частности, динамическую теорию личности (Д. Н. Хломов) (21), концепция боли может быть представлена следующим образом.


Боль можно определить как универсальный признак, указывающий на разрушение или угрозу разрушения целостности границ между организмом и окружающей средой на одном или нескольких следующих уровней: физическом (телесном), психическом (эмоциональном), экзистенциальном или уровне взаимоотношений с другими людьми. Взаимодействие между человеком и окружающей средой происходит посредством контакта (самоосознавания), в ходе которого возникает психическая реальность и происходит психологическое развитие личности. Процесс контактирования означает создание, трансформацию или разрушение границ между организмом и окружающей средой, т.е. их изменение и создание нового. Любое новое становится не только интеграцией изменений, происходящих в ходе цикла контакта (18,49), но процесс его возникновения чреват травмой, ведущей к расщеплению (шизоидная травма), отчуждению (нарцисстическая травма) или непродуктивности («пограничная» травма). Следовательно, боль является универсальным спутником любого интенсивного изменения на любом уровне (Рис.1). Описывая душевную боль утраты, Ф. Е. Василюк отмечает: "Боль острого горя — это боль не только распада, разрушения и отмирания, но и боль рождения нового. … Двух новых "Я" и новой связи между ними, двух новых времен, даже — миров, и согласования между ними" (7, с.28).


Чем сильнее и драматичнее происходящее изменение, тем интенсивнее его спутник, боль и окрашивающие ее чувства. В определенных ситуациях она становится нестерпимой, и тогда возникает трагический выбор между желанием дальнейших изменений, которые являются психологической сущностью жизни, и болью (страданием), которую они причиняют. В соответствии с холистической парадигмой гештальт-терапии и взглядами Э.Шнейдмана на невыносимую психическую боль (psychache) как страдание и мучение мы не выделяем отдельно психической боли и страдания, естественно, допуская, что в других психотерапевтических направлениях, например, понимающей психотерапии эти феномены могут рассматриваться раздельно: «Страдание можно описать как отношение боли к смыслу боли. Не сама по себе боль, а именно страдание является предметом психотерапевтической помощи. Боль — есть реакция и функция организма, страдание — есть состояние личности, но не только состояние, а еще и деятельность личности… чем меньше боль и чем больше ее позитивный смысл, тем меньше страдание» (6, с.126).


Человек защищается от боли и заодно от изменений тем, что не допускает контакта, используя механизмы интроекции, проекции, ретрофлексии, дефлексии или конфлюэнции. Эти нарушения контактной границы (или механизмы защиты в гештальт-терапии) временно способствуют преодолению эмоций, связанных с болью, например, посредством состояний скуки, которая есть ни что иное, как попытка растворения боли во времени. Вместе с тем, эти механизмы играют важную роль в возникновении определенных форм суицидального поведения (интроективных, проективных, ретрофлексивных и конфлюэнтных самоубийств) (11).


Интроективный вектор самоубийства. При интроекции цикл контакта с окружающей средой прерывается на стадии возникновения фигуры: человек принимает внутрь себя имеющие внешнее происхождение ценности, стандарты, нормы или правила и заменяет собственное стремление желанием другого человека или группы. Обычно без «здорового» использования интроекции невозможно воспитание и обучение, которые предполагают ассимиляцию полученного опыта. В самом деле, в детстве нередко говорят: «Делай то или не совершай этого», — и, подчиняясь, ребенок интроецирует приказ взрослого в качестве подобия собственной воли. В дальнейшем при неоднократном воспроизведении подобная ситуация обеспечивает человека неосознаваемым опытом: «В жизни надо делать то, и не следует совершать этого». Таким образом, иногда чужой опыт настолько заменяет собственные желания и потребности, что в процессе взросления человек утрачивает способность к идентификации «своего» и отвержению «чужого».


Поскольку ориентированный на чрезмерную интроекцию человек поступает так, как хотят другие, то интроективный вектор наиболее полно представлен в случаях альтруистических самоубийств Э. Дюркгейма (8), которые совершаются, если авторитет общества или группа подавляет идентичность человека, и он жертвует собой ради блага других или какой-либо социальной, философской или религиозной идеи. Многочисленные случаи самопожертвований «за идею», будь-то японского самурая эпохи средневековья, приверженца протопопа Аввакума в России XVII века, эталоны мужества советской эпохи типа Зои Космодемьянской и Александра Матросова или некоторые «рациональные» самоубийства вполне описываются интроективным вектором самоуничтожения. Особенно чувствительным к вторжению интроектов оказывается подросток. С одной стороны, он готов пожертвовать чем угодно, лишь бы отстоять свою независимость, интуитивно осознавая преимущества личного выбора, но, с другой стороны, в наследие от детства ему достается чрезмерная подверженность влиянию интроектов, которую, например, используют адепты деструктивных культов в ходе процедуры «контроля сознания» (20).


Проективный вектор самоубийства. С помощью проекции индивид что-то реально принадлежащее ему приписывает окружающей среде. Обычно приписывание касается желаний или эмоций, за которые человек не хочет брать ответственности. Таким образом, происходит отвержение некоторой реальной части своего "я", например, в контексте обсуждаемой проблемы проявлений деструкции или аутоагресии. Не признавая эти части в себе, человек начинает находить их в других людях. В силу проективной установки он постепенно отстраняется от людей, которые кажутся ему враждебно настроенными, желающими зла или несущими опасность, изолирует себя от окружающей среды и испытывает подавленность или депрессию. Описываемый суицидальный вектор формируется различными видами проекции (дополнительной, когда другим приписываются чувства и желания, с помощью которых возможно оправдание своих действий, катартической, состоящей в освобождении от своих отрицательных качеств наделении ими других, и аутистической, если окружающим приписываются собственные мотивы и желания) формируют этот суицидальный вектор. При чрезмерной проекции возникает описанный Э.Дюркгеймом (8) феномен аномии, возникающий следствие неудач в приспособлении к социальным изменениям, которые нарушают взаимные связи личности и группы, и ведущий к самоуничтожению. Общеизвестными являются данные о существенном учащении аномических самоубийств во времена социальных катаклизмов и экономических кризисов.


Ретрофлексивный вектор самоубийства. При ретрофлексии человек останавливает цикл контакта непосредственно перед осуществлением конкретного действия. Формируется поддерживаемая заботящимся окружением замкнутая личностная система, в которой большинство чувств или желаний остается внутри: человек сам себя любит, ненавидит или ведет с собой нескончаемый внутренний диалог. Преобладающий стиль поведения состоит в том, что он делает самому себе то, что хотел бы сделать другому человеку (или получить от него). Чаще всего подобный индивид не позволяет себе проявлений агрессии в отношении объектов, на которые они в действительности направлены и в силу стыда или иных чувств обращает ее против себя. Крайней точкой развития ретрофлексии становится самоубийство: человек убивает себя вместо уничтожения того, кто заставил его страдать. Таким образом, ретрофлексивный вектор суицида объединяет, по крайней мере, два признака знаменитой триады Карла Меннингера: одновременное желание убить и стремление быть убитым (10). Например, Акутагава Рюноскэ описывает их в «Зубчатых колесах» следующим образом: «Жить в таком душевном состоянии — невыразимая мука! Неужели не найдется никого, кто бы потихоньку задушил меня, пока я сплю» (1, с.620). Более всего ретрофлексивный вектор характерен для эгоистического самоубийства Э. Дюркгейма (8) и эготического суицида Э.Шнейдмана (45). Последний является следствием внутрипсихического конфликта между различными частями души самоубийцы, единственным способом разрешения которого становится аутодеструкция или аннигиляция Self. Уходя от совершения действий в окружающей среде и чувствуя себя отчужденным от общества, семьи или друзей, человек сжимает весь мир до размеров самого себя и, ничего не ожидая от других, превращает свою личность в арену, на которой происходит трагическое действо суицидального сценария. Ретрофлексивные самоубийства характеризуются продуманностью деталей и способа заранее планируемого акта саморазрушения. Именно при подготовке к нему в воздухе надолго повисает гамлетовский вопрос «Быть или не быть?», завершающийся суицидальным чувством беспомощности — безнадежности. («Я ничего не могу сделать (кроме совершения самоубийства), и никто не может мне помочь (облегчить боль, которую я испытываю)»). К ретрофлексивным самоубийствам относится знаменитый аналитический случай Элен Вест, описанный Л.Бинсвангером, К.Роджерсом и Р.Мэйем (2,3,14,19). Из дневника Элен Вест: «Ужасно — не понимать себя. Я стою перед собой как перед чужим человеком: я боюсь за саму себя и боюсь тех чувств, во власть которым я отдана, против которых я беззащитна… Я чувствую себя совершенно пассивной, вроде сцены, на которой две враждующие силы кромсают друг друга», — пишет она, предложив одному из крестьян 50 тысяч франков за то, чтобы он немедленно застрелил ее (2, c.115). Ретрофлексивным суицидом можно считать также смерть американской писательницы Вирджинии Вульф. В своей предсмертной записке она пишет: «Я определенно чувствую, что снова лишилась рассудка… И на этот раз нам этого не выдержать. Я точно не выздоровлю… Так что то, что я совершаю, кажется мне лучшим из того, что можно предпринять… Я не в состоянии больше бороться. Я знаю, что наношу вред твоей жизни, что без меня ты мог бы работать… Я не могу читать… Ты был таким терпеливым и невыразимо добрым со мной… Всему причиной была я, но определенность давала твоя доброта. Я не могу и дальше портить твою жизнь. Я не думаю, что два человека могли бы быть счастливее нас с тобой» (31).


Конфлюэнтный вектор самоубийства. В гештальт-терапии слияние или конфлюэнция традиционно считают состоянием, в котором возникает фигура и одновременно возникает сопротивление ее возникновению клиент препятствует возникновению фигуры и связанного с ней возбуждения. Таким образом, его психическая реальность представлена фоном. В жизни это состояние наиболее характерно для младенца, находящегося в слиянии с матерью. Конфлюэнция характеризуется несяными тревожными состояниями, связанной с некоторой замутненностью сознания. Данное сосстояние похоже на описанный Меннингером «латентный суицид», длящийся во времени как саморазрушающие формы поведения и явно не велущий к смерти. К таким проявлениям можно отнести невнимательность при вождении автомобиля, злоупотребление психоактивными веществами и декструктивные ноты, которые замечаются в поведении каждого человека в посведневной жизни. Позднее вполне вероятной становится конфлюэнция с определенной социальной группой, значимым человеком или каким-либо незавершенным переживанием (например, горем, которое описывается как «безграничное»). Вместе с тем, опыт работы с конфлюэнтными суицидентами показывает, что конфлюэнция является состоянием с очень высокой энергией, которая обусловливает немалый риск, а также заразительность самоуничтожения. На кривой цикла контакта его скорее следует разместить вслед за эготизмом, крайней формой ретрофлексии. Человек не просто полностью закрывает границу в отношении действия, самого себя и перестает что-либо чувствовать, он спасается от переживания действия как принадлежащего ему самому ценой растворения своей личности и полной утраты идентичности в некоем «Мы». Описанная постэготическая конфлюэнция встречается не только среди суицидальных клиентов, но, например, является типичным состоянием для жертв тоталитарных сект.
  1   2   3   4

Похожие:

А. Н. Моховиков Представляем Вашему вниманию статью Александра Моховикова директора Одесского филиала мги. Что привлекает в этой работе? Клинический подход, столь редкий даже в мировой гештальт-терапии, примеры из iconФриц Перлз гештальт подход и свидетель терапии
Две книги – «Гештальт подход» и «Свидетель терапии» – можно рассматривать как одну. Фриц Перлз держал их план в голове и работал...
А. Н. Моховиков Представляем Вашему вниманию статью Александра Моховикова директора Одесского филиала мги. Что привлекает в этой работе? Клинический подход, столь редкий даже в мировой гештальт-терапии, примеры из iconЭкологическая ниша. Очерк о теории поля в гештальт-терапии
Совершенствование в Гештальт-терапии". В сборнике "Гештальт-92" была опубликована его ранняя статья "Фигуры гештальта". В этом сборнике...
А. Н. Моховиков Представляем Вашему вниманию статью Александра Моховикова директора Одесского филиала мги. Что привлекает в этой работе? Клинический подход, столь редкий даже в мировой гештальт-терапии, примеры из iconДоклад директора муниципального бюджетного
Мы представляем вашему вниманию Публичный доклад о деятельности школы за 2011-2012 учебный год
А. Н. Моховиков Представляем Вашему вниманию статью Александра Моховикова директора Одесского филиала мги. Что привлекает в этой работе? Клинический подход, столь редкий даже в мировой гештальт-терапии, примеры из iconДоклад о результатах деятельности в 2011-2012 учебном году
Мы представляем Вашему вниманию ежегодный публичный доклад директора мкоу куртамышского района «ксош №1»Матвиенко Т. Н, Заслуженного...
А. Н. Моховиков Представляем Вашему вниманию статью Александра Моховикова директора Одесского филиала мги. Что привлекает в этой работе? Клинический подход, столь редкий даже в мировой гештальт-терапии, примеры из iconГештальт — терапия контакта
Системный подход и Гештальт. Пентаграмма Гингера
А. Н. Моховиков Представляем Вашему вниманию статью Александра Моховикова директора Одесского филиала мги. Что привлекает в этой работе? Клинический подход, столь редкий даже в мировой гештальт-терапии, примеры из iconМы представляем Вашему вниманию публичный доклад о деятельности лицея в 2010-2011 учебном году. Настоящий доклад это реализация принципов
Мы представляем Вашему вниманию публичный доклад о деятельности лицея в 2010-2011 учебном году. Настоящий доклад это реализация принципов...
А. Н. Моховиков Представляем Вашему вниманию статью Александра Моховикова директора Одесского филиала мги. Что привлекает в этой работе? Клинический подход, столь редкий даже в мировой гештальт-терапии, примеры из icon1 150003, Ярославль, Советская, 80, оф. 120 Тел./факс: (4852)-32-00-12
Представляем Вашему вниманию новые книги серии «Электронные ресурсы в библиотеках и образовании»
А. Н. Моховиков Представляем Вашему вниманию статью Александра Моховикова директора Одесского филиала мги. Что привлекает в этой работе? Клинический подход, столь редкий даже в мировой гештальт-терапии, примеры из iconДоклад муниципального общеобразовательного учреждения
Представляем вашему вниманию информацию о школе, о наших достижениях и результатах деятельности в 2008\2009 учебном году
А. Н. Моховиков Представляем Вашему вниманию статью Александра Моховикова директора Одесского филиала мги. Что привлекает в этой работе? Клинический подход, столь редкий даже в мировой гештальт-терапии, примеры из iconПринципы применения гештальт-терапии в клинической практике
Таким образом, контекст гештальт-терапевтического описания того или иного симптома это контекст не столько патологии психики, сколько...
А. Н. Моховиков Представляем Вашему вниманию статью Александра Моховикова директора Одесского филиала мги. Что привлекает в этой работе? Клинический подход, столь редкий даже в мировой гештальт-терапии, примеры из iconДоклад муниципального образовательного учреждения дополнительного
Представляем Вашему вниманию публичный доклад о функционировании и деятельности плавательного Центра «Нептун» за отчетный 2008-2009...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница