Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса




НазваниеМакаров М. Л. М15 Основы теории дискурса
страница8/36
Дата07.09.2012
Размер4.99 Mb.
ТипДокументы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   36

63

2.3.1 Социальный конструкционизм в системе наук

В сфере социальных наук, в том числе и лингвистике, не случаен «модный» интерес к проблемам языковой личности [ср.: Богин 1985; Сухих 1989; Пушкин 1989; 1990; Клюканов 1990; Караулов 1987; Архипов 1996; Арутюнова 1998; Shotter, Gergen 1994; Fitzgerald 1993; Charnes 1993; Keith, Pile 1993; Lorraine 1990; Stein, Wright 1995; Taylor 1989; Gergen 1991; White 1992]. «Я», Эго все чаще рассматривается не как заданная величина, а как коммуникативно (дискурсивно и интерактив­но) конституируемая сущность, зависящая от многих исторических и со­циально-культурных условий общения и деятельности.

Как замечает в своем любопытном социальном комментарии Кеннет Джерджен [Gergen 1991], общество постмодерна настолько насытило «Я», что его содержание подверглось эрозии. Вследствие этого возникла реальная угроза самому существованию категории «Я», игравшей важную роль, по крайней мере в «западной» культуре, на протяжении почти трех веков от эпохи роман­тизма до современности [Carbaugh 1996: 7].

В 2.1.4 перечислены различные проекции личности, «Я» как элементы со­циальных отношений. Более традиционные подходы объясняют реализацию социальных отношений в речи и языке с помощью принципа отражения. Социальный конструкционизм, наоборот, утверждает, что и отношения, и проекции «Я» в речи и языке конструируются, а не отражаются. В этом иску­шенному лингвисту послышатся сдобренные оттенками постмодернизма от­голоски гипотезы Сепира—Уорфа и неогумбольдтианства Л. Вайсгербера, в том смысле, что язык получает конститутивный статус, способность активно воздействовать на поведение и мышление людей,— о чем писал и В. фон Гум­больдт, в частности, характеризуя представление языка как «энергейи», жиз­ни духа и порождающего процесса. Уходя от привычной метафоры «языка как инструмента», P. Лаков утверждает: «Language uses us as much as we use language» [Lakoff 1975: 45; ср.: Аринштейн 1996: 29—30].

Таким образом, личности и человеческие сообщества — не априорные ве­личины, они конституируются в процессе общения, во-первых, дискурсивно, во-вторых, интерактивно [Mokros 1996: 5]. Дискурсивное «построение» пред­полагает влияние социокультурных знаний на социальные практики. В этом отношении дискурс идентифицирует потенциалы выражения, направляющие агентивность человека, и обозначает рамки, ограничивающие сферу «построе­ния» и интерпретации индивидуальных и коллективных «Я». Это направле­ние разрабатывается в теории социального конструкционизма [см.: Реаrсе 1994а; Burr 1995; Powers 1994 и др.]. В этом случае на первый план выходят социальные условия, воплощенные средствами дискурса, а не «прожитые

64

моменты социальной интеракции» [Реаrсе 1994b; см.: Бергер, Лукман 1995; Lincoln 1989; Gee 1996].

Человеку непосвященному, читая теоретические выкладки о конструк­тивизме и конструкционизме (constructivism vs. social constructionism), легко ошибиться и все перепутать. Хотя всякое упрощение опасно и часто не­корректно, можно сказать, что конструктивисты преимущественно рассмат­ривают коммуникацию как когнитивный процесс (по)знания мира, а вот со­циальные конструкционисты — как социальный процесс (построения мира. Конструктивизм на первое место выводит восприятие, перцептивность, а социальный конструкционизм — действие, акциональность, если, конечно, не относиться ко всем этим терминам как взаимоисключающим понятиям [Реаrсе 1995: 98].

Социальный конструкционизм, которому сегодня уже около трех десяти­летий, является одним из подходов к теоретическому пониманию и практи­ческому анализу процессов коммуникации. В последнее время это направле­ние явно «пользуется спросом» [см.: Реаrсе 1994а; Powers 1994; Burr 1995], при­чем оно в высшей степени востребованным оказалось в философии, социо­логии, политологии и ряде других социальных наук.

Хотя социальный конструкционизм — это относительно новое течение, оно возникло не на пустом месте. Большинство авторов, работающих в этом направлении, находятся в оппозиции к позитивизму и сциентизму. С интеракционизмом их объединяет общая прагматическая традиция. В отличие от символических интеракционистов, социальные конструкционисты занимаются формулировкой философских аргументов в пользу дискурсивного основания «Я». Их можно назвать ревизионистами в том смысле, что они не создают собственной всеобщей теории (в отличие от интеракционизма), а лишь пере­сматривают другие дисциплины и учения в свете главного постулата о со­циально-дискурсивном происхождении «Я», теоретизируя о серьезных послед­ствиях принятия данного постулата, в частности, философией, теорией лите­ратуры, филологией и психологией [Carbaugh 1996: 6].

Социальный конструкционизм вряд ли можно упрекнуть в увлечении четкими определениями, столь же трудно назвать его стройным учением и единой школой [Реаrсе 1995: 89]. В 1992 г. P. Бернстайн предложил мета­фору «констелляции» (constellation) для осмысления социальных теорий эпо­хи постмодерна: мы более не в состоянии привести все взгляды к общему знаменателю, снять все нюансы и противоречия [Bernstein 1992: 8]. Теории существуют как размытые совокупности идей в многообразии методов и практик анализа. Этот образ будто был списан с социального конструкцио­низма.

65

Особо рассматривая социальный конструкционизм в рамках традиции философского прагматизма, В. Кронен [Cronen 1996] выделяет следующие пять принципов:

1.  Коммуникация — это первичный социальный процесс. Коммуникация не «обслуживает» какую-то другую деятельность, она не рассматривается как средство для выполнения других задач, внешних по отношению к ней, или как второстепенный процесс, протекающий на фоне, до, после или вне друго­го, более важного действия.

2.  Первичным объектом для наблюдения, единицей анализа являются «люди в разговоре», по выражению Р. Харрэ [persons in conversation — Harré 1984]. В. Кронен добавляет, что «люди в разговоре» представляют собой одну единую сущность, а не три дискретных объекта, как может показаться (один человек плюс другой человек плюс разговор между ними).

3. Социальные действия регулярно характеризуются присущей только им развивающейся рациональностью или, в терминах Л. Витгенштейна, «грам­матикой», организующей их внутренне.

4. Социальный конструкционизм стоит на позициях реализма, но не объек­тивизма. Общающиеся люди рассматриваются как живые, телесные, мате­риальные сущности, принадлежащие «внешнему» миру, миру «вещей».

5.  Фактическая достоверность возможна лишь в пределах «грамматики» какой-то языковой игры (по Л. Витгенштейну), как постижение единственно данного «опыта» (в смысле Дж. Дьюи) — но не в форме универсальных, обоб­щающих суждений или интернализованных когнитивных сущностей.

2.3.2 Социальный конструкционизм и речевое общение

Дж. Шоттер и К. Джерджен [Shotter, Gergen 1994: 14—24] взяли на себя труд сформу­лировать программные тезисы об отноше­нии социального конструкционизма к про­блемам языка и речевой коммуникации:

1) сообщения о «действительности» возникают в развертывающемся во времени свободном потоке непрекращающейся коммуникативной активно­сти человеческих сообществ;

2) высказывание приобретает смысл только как конститутивная часть раз­вивающегося диалога; отдельно взятое высказывание не имеет смысла;

3) ответные высказывания создают все новые смыслы и обусловливают дальнейшее развитие диалога, постоянно изменяя контекст разговора;

4) только с привлечением категорий социолект, речевые жанры и т. п. можно объяснить, как соответствующие дискурсы обеспечивают функциони­рование социальных групп в качестве динамических реляционных целостных

66

сущностей, поведенческих идеологий, «которыми живут» (behavioral and lived ideologies);

5) по мере того как лингвистически координированные социальные отно­шения становятся «историей» и затем упорядочиваются или ранжируются, появляются «официальные» версии описания мира и собственных «Я», т. е. локальные дискурсивные онтологии и социальные санкции для их поддержа­ния [ср.: Баранов, Сергеев 1988а];

6) локальные онтологии и системы морали в «западной» культуре отво­дят приоритетную роль индивидуальности;

7) психологическая речь, которая предположительно ведется о наших восприятиях, воспоминаниях, мотивах, суждениях, не выражает некой су­ществующей вне момента высказывания внутренней реальности ментальных репрезентаций, она заключается в самих этих сообщениях, формулируемых в зависимости от позиции говорящего в коммуникативном контексте.

Итак, социальные подходы к изучению межличностного общения, объе­диняет, во-первых, признание социально конструируемой реальности; во-вто­рых, стремление к «мягкой» рефлексивной исследовательской позиции; в-тре­тьих, акцент на изучении социокультурных, а не индивидуальных факторов; в-четвертых, анализ символов [Leeds-Hurwitz 1992: 131—132]. Эти положения социального конструкционизма созвучны дискурсивной онтологии. Принцип дискурсивного «построения» социального мира использован некоторыми другими теориями, в частности, теорией социальных представлений, о кото­рой речь пойдет ниже.

2.4. ТЕОРИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ

The word 'social' was meant to indicate that representa­tions are the outcome of an unceasing babble and a permanent dialogue between individuals, a dialogue that is both internal and external, during which individual representations are echoed or complemented.

S. MOSCOVICI [1984a: 951]

2.4.1 Социальные представления: история и определение

Если символический и интерпретативный инте­ракционизм все-таки больше тяготеет к со­циологии, то теория социальных представлений претендует на статус психологической теории социального [Flick 1995a], обращенной к ряду социальных феноменов: идеоло­гиям, коллективным представлениям и воспоминаниям, социальному и

67

культурному конструированию индивидуальных и коллективных «Я» [см.: Донцов, Емельянова 1987]. Теория социальных представлений разрабатыва­ет модель социальных знаний, их конструирования, преобразования и рас­пределения в коммуникативных и интерактивных процессах, описывает фун­кции опыта и знаний в социальной практике [Flick 1995b: 70].

Понятие социальные представления ввел в научный оборот Серж Московичи в начале 60-х годов в работе, посвященной реакции населения Франции на популяризацию идей психоанализа в середине прошлого столетия. Симп­томатично, что эта пионерская работа обратилась к использованию обшир­ного языкового материала: 1610 статей из 210 журналов и 2200 анкет [ср.: Moscovici 1976: 30 и cл.; Lahlou 1996].

Поначалу это направление было сосредоточено на изучении социальных форм представления научного знания [Moscovici 1976; 1995]. Позже круг ин­тересов и объяснительный диапазон теории были расширены, и сегодня она воспринимается как учение о социальном опыте и знании, его конструиро­вании, динамике и роли в общественной практике в целом [Flick 1995b: 70].

Исторически данная теория восходит к разграничению индивидуальных и коллективных представлений в социологии Эмиля Дюркгейма [1995: 208— 243; Durkheim 1912; ср.: социальный ум — Тард 1996: 112-158]. Он был «пер­вым, кто обратил внимание на важную роль коллективных представлений в структуре нашего языка, наших институтов и обычаев, в то же время показав, насколько этот набор представлений составляет социальную мысль в допол­нение к мысли индивидуальной» [Moscovici 1984a: 942]. С тех пор и в языке «мы различаем как индивидуально-психическое, так и коллективно-психиче­ское... (курсив мой. — М. М.)» [Бодуэн де Куртенэ 1963, II: 163].

Другим автором, предвосхитившим появление теории социальных пред­ставлений, сам С. Московичи называет Жана Пиаже, чья психология показа­ла, как дети используют разные формы знания в процессе построения «своего мира» и осмысления действительности.

Третий источник: интеграция психоаналитической идеи Зигмунда Фрей­да об интериоризации, объясняющей, как «содержание наполняет реально­стью образы и символы, которые оставляют свой след в нашей жизни с са­мого детства» [Moscovici 1984a: 944].

Таким образом, от Э. Дюркгейма было унаследовано понимание роли зна­ний и представлений как коллективных (социальных) явлений, от Ж. Пиаже — аспекты социального конструирования значений и действительности, а от 3. Фрейда — процесс, посредством которого внешние реалии из окружения человека становятся частью его внутреннего мира и мировоззрения.

68

С 1960-х годов теория социальных представлений фактически была и остается ведущей парадигмой в социальной психологии Франции, Италии, Испании, Португалии и Латинской Америки. В середине 80-х гг. интерес к этому направлению возникает и на Британских островах, где разгорелись ака­демические дискуссии по его поводу [Billig 1988; McKinlay, Potter 1987], а поз­же — в ФРГ, США, Канаде, Австралии [см. обзоры: Breakwell, Canter 1993; Cranach е. а. 1992; Cranach 1995; Flick 1993; 1994; 1995а; 1995b; 1995с; Jodelet 1989 и др.].

Пожалуй, наиболее часто цитируемое определение данного понятия при­надлежит Д. Жоделе: «Категория социальное представление обозначает спе­цифическую форму познания, а именно, знания «здравого смысла», содержа­ние, функции и воспроизводство которых социально обусловлены. В более широком плане социальные представления — это свойства обыденного прак­тического мышления, направленные на освоение и осмысление социального, материального и идеального окружения... они обладают особыми характе­ристиками в области организации содержания, ментальных операций и логи­ки. Социальная детерминированность содержания и самого процесса пред­ставления предопределены контекстом и условиями их возникновения, кана­лами циркуляции, наконец, функциями, которым они служат во взаимодей­ствии с миром и людьми» [Jodelet 1984: 361—362; Донцов, Емельянова 1987: 33—34].

Социальные представления выступают как общий для членов социума интерактивно воспроизводимый процесс понимания явлений и способ коммуникации по их поводу [Flick 1995b: 74—75]. С. Московичи рассматри­вает социальные представления как сложную многоуровневую «систему действий, идей и ценностей, выполняющую двуединую функцию: во-первых, установить порядок, позволяющий индивидам ориентироваться в материаль­ном и социальном мире и воздействовать на них; во-вторых, обеспечить чле­нам сообщества возможность общения, снабдив их кодом для социальных обменов, наименования и классификации различных аспектов жизни, инди­видуальной и групповой истории» [цит. по: Flick 1995b: 74]. Чтобы «пре­вратить незнакомое в знакомое» [Moscovici 1984b: 24], важны два процесса: анкоринг («заякоривание» — англ. anchoring, фр. anchorage) и объективиза­ция (objectification).

2.4.2 Анкоринг

Этот механизм служит для того, чтобы «поставить на якорь» странные идеи, свести их к привычным категориям и обра­зам, поместить их в уже знакомый контекст [Moscovici 1984b: 29]. Действие силы, с помощью «которой народ подводит все явления душев-

69

ной жизни под известные общие категории», Бодуэн де Куртенэ [1963, I: 58] сравнивал «с силою тяготения в планетных системах».

Суть данного процесса заключается в интегрировании новых феноме­нов — впечатлений, отношений, объектов, действий — в рамки уже существу­ющего мировоззрения и известных категорий, что позволяет сократить до ми­нимума пугающее воздействие всего нового, неизвестного [ср.: uncertainty re­duction theory — Berger, Bradac 1982; Berger 1996; anxiety-uncertainty management theoryGudykunst 1985; 1997; Gudykunst e. a. 1985].

«Адресом» мыследеятельности в этом процессе выступают заданные кате­гории, в структуру которых вписываются новые феномены, а также прото­типы категорий, с которыми эти феномены сравниваются. Для их классифи­кации используются две стратегии: от частного к общему и от общего к част­ному. В первом случае различия между феноменом и прототипом категории снимаются посредством абстрагирования от частных характеристик данного феномена: «каждый человеческий ум систематизирует, обобщает» [Бодуэн де Куртенэ 1963, I: 206]. Во втором случае подчеркиваются несоответствия между феноменом и его прототипом с целью выявления того дифференциаль­ного признака, который и формирует данное отношение.

«Заякорить» — это значит какое-то явление «классифицировать и дать ему имя» [Moscovici 1984b: 32], что имеет следующие последствия:

(а) получив свое имя, человек или предмет может быть описан и наделен определенными характеристиками, качествами, тенденциями и т. д.;

(б)  благодаря этим характеристикам и тенденциям данный человек или предмет отличается от массы других;

(в)  он уже становится объектом конвенции среди тех, кто принимает и разделяет эту конвенцию [Moscovici 1984b: 34].

Последний аспект подчеркивает конвенционализацию опыта в качестве коллективной сущности, что отличает анкоринг от когнитивных моделей ка­тегоризации, классификации или типизации. Именно об этом пишет Майкл Биллиг «Существует принципиальное отличие двух подходов: когнитивного и социальных представлений. Социально-когнитивные психологи обычно рассматривают категоризацию в плане индивидуального функционирования. Теория социальных представлений изучает именно социальное функциони­рование анкоринга. Объект представления — социальный объект, анкоринг вовлекает индивида в мир культурных традиций группы, одновременно ме­няя эти традиции. В определенном смысле представления происходят из жиз­ни групп» [Billig 1988: 6]. Здесь в неявной форме содержится еще одно отличие от когнитивного процесса классификации: анкоринг — процесс, в ходе кото­рого значения и смыслы интерпретативно приписываются, предицируются
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   36

Похожие:

Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconМакаров М. Л. М15 Основы теории дискурса
М15 Основы теории дискурса.— М.: Итдгк «Гнозис», 2003.— 280 с. Isbn 5-94244-005-0
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconСовременные теории дискурса мультидисциплинарный анализ
Современные теории дискурса: мультидисциплинарный анализ (Серия «Дискурсология»)– Екатеринбург: Издательский Дом «Дискурс-Пи», 2006,...
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconЛитература 1 Бидерман В. Л
Культербаев Х. П. Основы теории колебаний. Основы теории, задачи для домашних заданий, примеры решений. Нальчик, 2003. 130 с
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconА. И. Макаров ф е н о м е н н а д ы н д и в и д у а л ь н о й
Выявляется функциональная и смысловая структура, функции и формы бытия надындивидуальной памяти. Анализируются ключевые теории
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconМакаров В. Г. Промышленные термопласты / Макаров В. Г. Коптернармусов В. Б
Технология полимерных материалов. Синтез. Модификация. Технологическое оформление. Рециклинг. Экологические аспекты / Под ред. В....
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса icon8. Математика и ее приложения
Макконелл, Дж. Основы современных алгоритмов: учеб посоьие для вузов: пер с англ./ Дж. Макконелл. 2-е доп изд. М.: Техносфера, 2004....
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconI. Введение Цель дисциплины
Изложить основы теории множеств и бинарных отношений, изложить основы теории вероятности и математической статистики. Изложить основы...
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconМ. Л. Макаров Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор
Работа выполнена на кафедре теории языка и перевода Тверского государственного университета
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconОрлова Е. И. Основы теории литературы: для отделений и факультетов журналистики государственных университетов
Сборник методических материалов по курсу «Основы теории литературы». – М.: Импэ им. А. С. Грибоедова, 2003. – 19 с
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconОсновы теории коммуникации
Володина Л. В. Основы теории коммуникации (спец. 30602. 65 (350400) /ивэсэп. – Спб., 2006
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница