Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса




НазваниеМакаров М. Л. М15 Основы теории дискурса
страница7/36
Дата07.09.2012
Размер4.99 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   36

56

воличны. множественны и постоянно транслируются, циркулируют в социу­ме по различным каналам прямой и опосредованной коммуникации [Carey 1989: 64—65].

Личностное и социальное сообщаются в символической интеракции в мире «культурных смыслов». Во многом эти смыслы определены идеологией и струк­турой власти (подчинения) существующего социального порядка. Они всегда циркулируют по коммуникативным системам различных уровней. Сообще­ния, передаваемые с их помощью, имеют особую структуру и помечены семио­тическим кодом, придающим всем «достойным внимания» сообщениям «ауру» политических, социальных или исторических смыслов. Они приходят к нам проинтерпретированными, перенасыщенными значениями [Baudrillard 1988] и определяют структуру повседневной деятельности [Lefebvre 1984].

С точки зрения анализа языковой коммуникации важной идеей Дж. Г. Мида, а еще раньше — Ч. Кули, стал вывод о том, что разные аспекты индивидуаль­ного опыта и поведения обусловлены принадлежностью человека к социаль­ной группе, которая сегодня выступает как средоточие коммуникативных отношений [communicative nexus — Watson 1995: 520].

Именно это положение было охотно подхвачено социальными науками и лингвистами. По Миду, язык (в широком смысле, как речевая деятельность) — это особая форма поведения, причем язык принципиально не рассматривает­ся как всего лишь «проводник», обслуживающий другие формы поведения, и тем более — как пассивное, застывшее отражение действительности.

Обратив наше внимание на язык как на специфический объект научного познания, Дж. Г. Мид предвосхитил дискурсивный переворот в развитии мно­гих человековедческих наук последней четверти XX в. Язык и вербальные сообщения рассматриваются им как окно во внутренний мир человека, мир его социальности. Однако ни Мид, ни его непосредственные последователи так и не сумели создать модели языка, приемлемой для лингвистики и теории коммуникации. Бихевиористское понимание знака и знаковости, оставшееся глухим к семиотике Ч. С. Пирса, дало интеракционистам слабую теорию символического и не смогло обеспечить совместимость интеракционизма с радикальной семиотикой языка, восходящей к Ф. де Соссюру. Сказался и зна­чительный социологический крен символического интеракционизма после Г. Блумера, который, хоть и признавал, что язык не может быть «нейтраль­ным», беспристрастным проводником идей и что язык формирует повседнев­ные и даже научные интерпретации человека, все же не поднялся (или не опу­стился — наглядный пример того, как язык «конструирует» точку зрения) до изучения самого языка. Одной из немногих работ интеракционистов, обратившихся к собственно лингвистическому анализу, оказалось классиче-

57

ское исследование Ансельма Л. Стросса [Strauss 1969], посвященное использо­ванию в социальной интеракции имен, с помощью которых люди оценивают друг друга и стратифицируют социум.

Пожалуй, больше других символических интеракционистов проблемами языковой коммуникации занимался Эрвин Гоффман ср.: Goffman 1974; 1981; 1983; Schegloff 1988; Verhoeven 1993: 318]. Не сразу он пришел к осознанию тщательного анализа языка — его ироничный метод и полная многозначно­сти и неопределенности теоретическая система менялись с годами. По мере своей научной эволюции Э. Гоффман все больше отходил от социодраматической концепции, навеянной «драматургическим анализом» Кеннета Берка [Burke 1965]. У Э. Гоффмана речь «встроена» в широкий интерактивный кон­текст, хотя в анализе она предстает просто как последовательность высказы­ваний [Goffman 1981: 78—123]. В итоге он так и не добился того самодоста­точного уровня лингвистического анализа, когда язык и дискурс фигурируют как главные объекты знания, обладающие собственной феноменологической цельностью.

Классический символический интеракционизм, как и современный интер­претативный, помимо своего внутреннего теоретического многообразия отличается восприимчивостью к идеям и методикам других дисциплин, по­этому практически невозможно говорить о «чистой» его традиции, что оце­нивается и как недостаток, и как достоинство данного направления, главной заслугой которого здесь предлагается считать непозитивистский, интерпре­тативный подход к изучению коммуникации в широком социально-интерак­тивном контексте — как основополагающей символической деятельности, про­дуктом которой являются языковые, культурные и социально-психологиче­ские сущности.

2.2. КОНСТРУКТИВИЗМ

Troubles are only mental; it is the mind that manufactures them, and the mind can forget them, banish them, abolish them.

М. TWAIN, «Which Was It?»

В предыдущем параграфе одним из теоретических оснований современ­ного интерпретативного интеракционизма был назван конструктивизм, который интересен синтезом когнитивных и интеракционных подходов к про­блемам коммуникации.

58

2.2.1

Конструктивизм: философские основания и истоки

Конструктивисты принципиально строго разграничивают философию науки и фило­софскую антропологию [Delia 1977; O'Keefe 1975]. Философия науки следует в русле предложенного Ф. Зуппе анализа мировоззренческих систем Weltanschauungen [Suppe 1977], ставшего реакцией в духе скептицизма на рост логического по­зитивизма и эмпиризма [Polkinghorne 1983].

Позитивизм сводит науку, включая социальную, к дедуктивному, эмпи­рическому и объективному процессу, который в итоге должен раскрыть абсо­лютные истины и законы, правящие изучаемым объектом и исчерпывающе объясняющие его свойства. В отличие от позитивизма принцип Weltanschauun­gen определен тезисом об относительности знаний: «абсолютной точки зре­ния на объект не может быть вне исторической и культурной ситуации, в которой находится исследователь» [Polkinghorne 1983: 103].

Научное познание было и остается человеческой деятельностью, проте­кающей в широком социальном и культурном контексте, следовательно, на­учность нельзя отождествлять лишь с логической дедукцией вечных истин, для конструктивистов научное познание представляется прежде всего процес­сом понимания и интерпретации. Их эпистемология считает, что знание создается и поддерживается социально, но для его постижения необходимо обратиться к реальности отдельно существующих человеческих существ [Nicotera 1995:46].

Философская антропология конструктивистов или, проще говоря, их взгля­ды на природу человека, характеризуется интерпретативной ориентацией. «Человеческий опыт жизни включает постоянно развивающееся отношение, объединяющее личность и мир, познающего и познаваемое. Чистых фактов не существует вне этого опыта» [Delia, Grossberg 1977: 32]. В отличие от пози­тивизма, для конструктивизма нет «объективной реальности», отдельной от наблюдателя. Предпосылки объективности заключаются в «исторически скла­дывающихся в определенных сообществах людей способах рассуждения... Факт, значение, смысл сосуществуют в сложной, плотно переплетенной тка­ни вечно продолжающегося процесса неабстрагированного интерпретатив­ного понимания» [Delia, Grossberg 1977: 33].

Таким образом, конструктивизм исходит из того, что действительность создается или «конструируется» социально, а интерпретируется индивидуаль­но, т. e. действительность не может существовать вне человеческой перцептивности и когнитивности, отдельно от них. Не факты, а конструкты форми­руют знание о внешнем мире. Следовательно, каждый индивид действует исходя из обусловленных контекстом интерпретаций.

59

Человек — это прежде всего интерпретирующее существо. Действитель­ность конструируется социально, в процессе своего генезиса объединяя интерпретативную активность индивида с исторически сложившимися кон­текстами и динамикой социума. Индивид является в мир, наполненный смыс­лами и значениями творческой деятельностью сообщества, сконструировав­шего свою социальную реальность. В процессе социализации индивид усваи­вает принадлежащий данному социуму «универсум общих смыслов» (universe of shared meaning), начинает собственную интерпретативную деятельность и адаптируется к социальной действительности внешнего мира.

Помимо своей философской базы, конструктивизм впитал в себя влияние сразу нескольких теоретических традиций: когнитивной психологии Дж. Келли, учения об эволюции организма Г. Вернера и интеракционизма Г. Блумера [Nicotera 1995: 47—48]. Когнитивная психология помогла построить теорию конструктов как базовых механизмов, соединяющих поведение с мышлением. Теория Вернера объясняет, как индивидуальная система конструктов меняет­ся и обогащается в процессе социализации. Не случайно теорией когнитивно­го развития личности конструктивисты дополняют символический интерак­ционизм Блумера. Чтобы увидеть коммуникацию с позиций конструктивиз­ма, «когнитивное развитие не должно быть отброшено от изучения социо­культурного понимания коммуникативных событий» [Clark, Delia 1979: 189].

2.2.2 Интерпретативность и действие

Анализ интерпретативности опирается на индиви­дуальные системы конструктов (минимальные едини­цы смыслообразования). «Посредством применения когнитивных схем, поток опыта делится на значимые фрагменты и интерпретируется, создаются и интегрируются верования, мне­ния и знания о мире, структурируется и контролируется поведение» [Delia e. а. 1982: 151].

Общими единицами когнитивной организации конструктивисты считают интерпретативные схемы, иначе говоря, модели интерпретации, осмысле­ния более крупных фрагментов опыта. Эти схемы обеспечивают нечто боль­шее, чем просто категоризацию (в отличие от элементарных конструктов): они помещают интерпретируемое событие в более широкий контекст, со все­ми присущими последнему смыслами и ожиданиями. Когнитивная органи­зация рассматривается как биологический процесс, организующий опыт человека и направляющий его действия. Когнитивные репрезентации мира обычно обрабатываются на подсознательном уровне.

Социальные аспекты личности воспитываются в культурном контексте. Индивиды взаимодействуют с себе подобными и тем самым развивают свои

60

способности к интерпретации. Конструктивизм трактует культуру как транс­цендентный исторический процесс смыслообразования, обеспечивающий го­товыми значениями и символами интерпретирующих индивидов. В ходе социализации индивидуальные системы конструктов плавно приводятся в соответствие с системой социокультурных смыслов. Индивиды формируют свои интерпретативные схемы главным образом «посредством общения с и приспособления к обладающему своими смыслами большому и устойчивому социальному миру, в котором они родились» [Delia e. а. 1982: 155].

Интерпретативные схемы помогают формировать интенции и мнения (ко­нечно, обусловленные контекстом), направляющие действия людей. Интер­претативные схемы, позволяя осмыслить ситуации, способствуют выработке альтернативных способов осуществления этих действий и реализации интен­ций. Индивид выбирает тип действия и способ его осуществления из ряда аль­тернатив. Это называется стратегией, причем множественные цели могут потребовать множества стратегий (что нередко происходит в действительно­сти). Понимаемая таким образом стратегия не предполагает сознательного планирования [Delia e. а. 1982].

Поскольку интенции нацелены в будущее, выбор стратегии зависит от прогностических представлений индивида о будущем, которые основаны на его прошлом опыте и осмыслены посредством интерпретативных схем. Но­вый опыт — результат действия как бы проверяет соответствие прогноза реальной действительности, в соответствии с чем индивид верифицирует и/или модифицирует данную схему интерпретации. Будущие решения учтут успех или неуспех настоящего выбора. «Так в каждом акте сходятся прошлое, настоящее и будущее» [Delia e. а. 1982: 156].

2.2.3 Интеракция и коммуникация

Изложенный взгляд на акциональность чело­века определяет особое место социальной интер­акции в теории конструктивизма. «Мы рассмат­риваем интеракцию как процесс, в котором личности координируют соответ­ствующие линии действий посредством применения общих схем организации и интерпретации действий» [Delia e. а. 1982: 156]. То, что понятию координа­ция конструктивисты отводят важную роль, сближает их с теорией координи­рованного управления смыслом Б. Пирса и В. Кронена [the coordinated manage­ment of meaning theory — Pearce, Cronen 1980; Cronen e. a. 1988; 1990].

Интерпретативные схемы делятся на общие и частные. Общие схемы — это универсальные механизмы вроде правил мены коммуникативных ролей. Частные интерпретативные схемы регулируют координацию конкретных типов действий. Они называются организующими схемами и обеспечивают

61

координацию действий в разных типах деятельности, обычаях, ритуалах и социальных институтах. Эти схемы тяготеют к уровню подсознания, всегда социальны и определяют одни акты относительно других. Они обеспечивают уместность и связность как средства координации (coordination devices).

Однако процесс интеракции не прост, хотя бы уже потому, что разные люди не обладают идентичными интерпретативными схемами. Им, как пра­вило, приходится координировать свои действия, имплицитно договари­ваясь об упорядочении схем. Это очень важный момент: социальная действи­тельность создается в ходе неявных «переговоров» (negotiations) и демонстра­ции принятия или непринятия упорядоченной схемы. Образы реальности меняются в процессе общения. В ходе переговоров об упорядочении схем интеракции и создается «общая социальная реальность» [shared social reality].

Наконец, последняя, четвертая сфера теоретической системы конструкти­визма — коммуникация, одна из частных категорий социальной интеракции. Она определяется как такая интеракция, где в фокусе координации оказы­ваются коммуникативные интенции, так как именно они являются отправ­ным пунктом всего процесса общения, выражая внутренние состояния лю­дей. Вывод: в коммуникации стратегии каждого индивида направляются как его собственным внутренним состоянием, так и представлением о внутренних состояниях Других. Коммуникация характеризуется намерением каждого участника выразить Себя, собственное «Я», признанием Другими этого наме­рения, организацией действий (индивидуальных актов) и взаимодействия (со­циальной интеракции) в соответствии с этими взаимонаправленными интен­циями. Чтобы лучше понять коммуникацию с позиций конструктивизма, «ко­гнитивное развитие не должно быть отброшено от изучения социокультур­ного понимания коммуникативных событий» [Clark, Delia 1979: 189].

Коммуникация не синонимична интерпретации, действию или интерак­ции. Скорее всего, она рассматривается как частный случай интеракции, опи­рающейся на фундамент интерпретации, предполагающей координацию дей­ствий и процессы организации взаимодействия, а также удовлетворяющей разные потребности выражения внутренних состояний участников общения [Nicotera 1995: 58].

В целом, конструктивизм предстает как сбалансированное направление, главным звеном которого является когнитивное представление значения и смысла. Для сравнения: этнографическая теория коммуникации Джерри Филлипсена и др. [ethnographic communication theory — Philipsen 1987; 1989] исходит из поведенческого представления смысла; а теория правил межличностных отношений Доналда Кушмена [the rules theory of interpersonal relationships

62

Cushman 1990; Cushman, Cahn 1985; Cushman, Kovacic 1994] основана на интеракционном понимании смысла.

Поведенческое представление смысла позволяет установить отношение между тем, что люди говорят, и тем, что они делают (в терминах культуры); зато труднее связывает индивидуальные интерпретации и взаимодействие. Главной идеей интеракционного представления служит роль «общих смыс­лов» (shared meanings) в интерпретации сообщений, но этот подход оставляет без внимания проблемы индивидуальных смыслов. Когнитивное представле­ние значения дает возможность изучить природу индивидуальных интерпре­таций, но не объясняет природу связи между индивидуальными интерпрета­циями и поведением, ведь действия людей не всегда обусловлены их индиви­дуальными смыслами.

К сожалению, объяснительный потенциал конструктивизма ограничен когнитивной интерпретацией индивида. Другим замечанием в его адрес является сложность верификации существования когнитивных струк­тур. Еще одно критическое замечание касается некоторой непоследователь­ности авторов в теории и методологии, определении границ и методов по­знания, типов рассуждения и т. д. [Nicotera 1995: 61]. Своими философски­ми корнями конструктивизм восходит к метафизике Канта, техническими корнями — к кибернетике, что во многом объясняет его склонность к нео­позитивизму.

2.3. СОЦИАЛЬНЫЙ КОНСТРУКЦИОНИЗМ

I am firm.

You are obstinate.

He is a pig-headed fool.

B. RUSSELL

Приведенный выше в качестве эпиграфа образец спряжения «по Б. Рассе­лу» довольно удачно и емко отражает глубинную суть социального конструкционизма, который предстает скорее в форме научного принципа, точки зре­ния на социально-дискурсивный мир, чем полномасштабной самостоятель­ной теории: высказывания — это не просто слова или речевые акты, это «кир­пичики», из которых складываются социальные отношения, образы «себя» и «других», различные аспекты личности, воссоздаваемые и проживаемые в каждом коммуникативном акте. За парадигмой лица в данном эпиграфе стоит парадигма социальных отношений личности.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   36

Похожие:

Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconМакаров М. Л. М15 Основы теории дискурса
М15 Основы теории дискурса.— М.: Итдгк «Гнозис», 2003.— 280 с. Isbn 5-94244-005-0
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconСовременные теории дискурса мультидисциплинарный анализ
Современные теории дискурса: мультидисциплинарный анализ (Серия «Дискурсология»)– Екатеринбург: Издательский Дом «Дискурс-Пи», 2006,...
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconЛитература 1 Бидерман В. Л
Культербаев Х. П. Основы теории колебаний. Основы теории, задачи для домашних заданий, примеры решений. Нальчик, 2003. 130 с
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconА. И. Макаров ф е н о м е н н а д ы н д и в и д у а л ь н о й
Выявляется функциональная и смысловая структура, функции и формы бытия надындивидуальной памяти. Анализируются ключевые теории
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconМакаров В. Г. Промышленные термопласты / Макаров В. Г. Коптернармусов В. Б
Технология полимерных материалов. Синтез. Модификация. Технологическое оформление. Рециклинг. Экологические аспекты / Под ред. В....
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса icon8. Математика и ее приложения
Макконелл, Дж. Основы современных алгоритмов: учеб посоьие для вузов: пер с англ./ Дж. Макконелл. 2-е доп изд. М.: Техносфера, 2004....
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconI. Введение Цель дисциплины
Изложить основы теории множеств и бинарных отношений, изложить основы теории вероятности и математической статистики. Изложить основы...
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconМ. Л. Макаров Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор
Работа выполнена на кафедре теории языка и перевода Тверского государственного университета
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconОрлова Е. И. Основы теории литературы: для отделений и факультетов журналистики государственных университетов
Сборник методических материалов по курсу «Основы теории литературы». – М.: Импэ им. А. С. Грибоедова, 2003. – 19 с
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconОсновы теории коммуникации
Володина Л. В. Основы теории коммуникации (спец. 30602. 65 (350400) /ивэсэп. – Спб., 2006
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница