Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса




НазваниеМакаров М. Л. М15 Основы теории дискурса
страница14/36
Дата07.09.2012
Размер4.99 Mb.
ТипДокументы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   36
Глава 4. АСПЕКТЫ СОДЕРЖАНИЯ ДИСКУРСА: ЛИЧНОСТНЫЙ СМЫСЛ В СОЦИАЛЬНОМ КОНТЕКСТЕ

4.1. СМЫСЛ В ДИСКУРСЕ: КОМПОНЕНТЫ И КАТЕГОРИИ

«The question is», said Alice, «whether you can make words mean so many different things.»

«The question is», said Humpty Dumpty, «which is to be master — that's all.»

LEWIS CAROLL «Through the Looking Glass»

Вслед за сказочным персонажем мы принимаем «коммуникатороцентрический» подход [о коммуникаторо- и текстоцентрических подходах см.: Сусов 1979], и вследствие этого ставим в центр определения базовых категорий, опи­сывающих смысловую ткань дискурса, homo loquens, а не языковые единицы per se.

4.1.1 Пропозиция

Пропозиция — это термин с долгой историей, обозначав­ший в логике суждение, а в лингвистике — предложение. Ныне специфика его употребления определяется тради­цией, во многом обязанной идеям Готлоба Фреге [1977; Frege 1892; 1918], от­делившего мысль от акта ее утверждения говорящим.

{I} a.  John gave me the book.

        Джон дал мне (эту) книгу.

    b.  Will John give me the book?

        Даст ли Джон мне (эту) книгу?

    с.  John, give me the book.

        Джон, дай мне (эту) книгу.

    d.  I believe that John gave me the book.

        Полагаю, что Джон дал мне (эту) книгу.

    e.  John must have given me the book.

        Джон должно быть дал мне (эту) книгу.

Все эти высказывания содержат одну пропозицию, иначе — семантиче­ский инвариант, способный получать истинностное значение: [(BUY) John, book, '1st person'] или [(ДАТЬ) Джон, книга, 'первое лицо']. В состав пропо-

119

зиции входят термы или актанты, способные к референции: книга, Джон и местоимение, указывающее на первое лицо, а также предикат дать, способ­ный приобретать модальные и видо-временные характеристики. В общих чер­тах, все то, чем различаются дискурсивные реализации одной пропозиции {I-a}, {I-b}, {I-c}, {I-d} и {I-е}, называется коммуникативными или пропози­циональными установками [communicative or propositional attitudes — Richard 1990]. Семантико-синтаксическая структура пропозиции, как правило, счи­тается изоморфной структуре факта [ЛЭС 1990: 401].

Пропозиция актуализуется в высказывании, приобретая при этом логико-семантические значения истинности/ложности. Так в семантику дискурса включаются условия истинности (truth conditions) данного высказывания. Этот подход к значению опирается на отношение «язык — действительность», что восходит к логикам Тарского и Монтегю [ср.: Дэвидсон 1986; Tarski 1944; Montague 1974; Davidson 1984; Carston 1988; Gazdar 1979; Jackendoff 1983 и др.]. В наиболее общем смысле семантика естественных языков покоится на двух «китах»: истинность/ложность и интенция/конвенция; для последней пары определяющим является отношение «язык — сознание».

Ранние генеративные грамматики способствовали разработке третьего — трансляционного — подхода к семантике естественного языка. Его многообе­щающий синтез с требованиями принципа истинности/ложности привел к модели, широко используемой в логико-инференционных представлениях язы­кового общения, в частности, в теории релевантности [ср.: Джонсон-Лэрд 1988; Шпербер, Уилсон 1988; Johnson-Laird 1983; Jackendoff 1983; 1992; Blakemore 1992; 1995; Carston 1988; Sperber, Wilson 1995 и др.]. Нацеленная на анализ процесса интерпретации высказываний, эта модель включает психологиче­ский уровень логико-семантических репрезентаций в «языке мысли» и соот­ветствующие им структуры естественного языка, причем данные репрезента­ции соотносятся с реальностью через условия истинности/ложности. Такая программа наиболее развернуто представлена работами Джерри Фодора по философии языка и сознания [Fodor 1983; 1987].

В рамках названных и некоторых других, преимущественно когнитивист­ских, подходов пропозиция признается особой формой репрезентации зна­ний, базовой когнитивной единицей хранения информации, играющей глав­ную роль в порождении и интерпретации дискурса, в том числе в составе когнитивных схем, фреймов, сценариев и ситуационных моделей [Кубряко­ва 1991; Кубрякова и др. 1996: 137—140; Панкрац 1992: 15; Anderson, Bower 1973; Fodor 1983; Schank 1982a; van Dijk, Kintsch 1983; van Dijk 1995]. Еще Рене Декарт [1950: 352] указывал, что содержание души необходимо пропози­ционально.

120

Отметим, что большинство этих подходов теоретически построено или на информационно-кодовой модели коммуникации, или, в лучшем случае, на ее поздней инференционной модификации, т. e. в паре информация vs. коммуни­кация отдают приоритет первой, в связи с чем в ряде случаев ощущается их методологическая ограниченность.

4.1.2 Референция

Референция традиционно описывается в лингвистической литературе как «отнесенность актуализованных (включен­ных в речь) имен, именных выражений (именных групп) или их эквивалентов к объектам действительности (референтам или денотатам)» [ЛЭС 1990: 411]. Проблеме референции посвящено много работ, поскольку это без преувеличения важнейшее понятие для теории значения в лингвисти­ке, логике, философии, семиотике [см.: Арутюнова 1976; Петров 1979; Паду­чева 1985; Сусов 1990; Кубрякова и др. 1996: 160; Hofmann 1993: 180—200; Kleiber 1981; 1990; Widdowson 1996: 61ff; Yule 1996: 17ff и др.].

Традиционный взгляд на природу референции как на отношение между словами и объектами до сих пор используется в языкознании, например в лек­сической семантике. Но на смену ему уже относительно давно пришел интен­циональный подход к референции: не слово, а говорящий намеренно указы­вает на объект, употребляя нужное языковое выражение, таким образом «он вкладывает референцию в это выражение, совершая акт референции» [Lyons 1977: 177]. Референтность не есть качество, присущее языковому выражению как таковому — это человек использует выражение, соотнося его с референт­ной ситуацией, реальным или возможным миром в соответствии со своей интенцией. Распознание этого намерения адресатом замыкает отношение интерсубъективности: адресат соотносит языковое выражение с теми же образами и объектами, что и говорящий. Просто прочитав {I-а}, мы еще не знаем, кто кому и какую именно книгу дал, — мы лишь знаем, что:

1)  одного человека, о ком идет речь, зовут Джон;

2)  ему предицируется действие дать (в прошедшем времени изъявитель­ного наклонения, констатируя свершившийся факт);

3) объектом названного действия является один предмет, относящийся к классу книг;

4)  предицируемое действие направлено на другого человека, который и сообщает об этом.

Только исполнитель данного контекстуально обусловленного акта речи/ письма, опираясь на «общее знание» коммуникантов, может соотнести де­скрипции Джон и мне с двумя конкретными людьми, равно как и книга при-

121

обретает реальность единственной книги только в акте референции, совершае­мом говорящим или пишущим. В том случае, если слушающему объекты ре­ференции остаются неизвестны, а интерсубъективность не достигается, то все это действие оказывается неудачным. Заметим, что даже самая несложная идентифицирующая референция трех объектов в {I} осуществляется по-раз­ному: книга выполняет денотативную функцию, Джон номинативную, а местоимение первого лица мне дейктическую.

Современное состояние теории референции характеризуется ее растущей прагматизацией: помимо категории общего фонда знаний сюда вошли ком­муникативные установки говорящего, его интенции, отношение высказыва­ния к контексту и т. д. Так, в случае идентифицирующей референции и гово­рящий, и адресат предварительно знают обо всех объектах референции. По отношению к фонду знаний коммуникантов также выделяются интродуктивная (вводит известный говорящему, но новый для адресата объект, например: Есть у меня книга) и неопределенная референция (когда объект неизвестен ни говорящему, ни слушающему: Возьми какую-нибудь книгу).

Чтобы как-то совместить прагматическую, т. e. интенциональную концеп­цию референции с традиционной, логик Сол Аарон Крипке предложил раз­личать референцию говорящего и семантическую референцию [Kripke 1979; см.: Levinson 1983: 60 и др.]. Первая определяется факторами, имеющими праг­матическую природу: интенцией и контекстом, вторая — языковой конвен­цией. Но и этот подход не решил проблем, так и не выйдя за рамки отноше­ния «субъект — языковой знак — объект», игнорируя межсубъектность язы­кового общения.

Теория дискурс-анализа, принятая в данной работе, рассматривает рефе­ренцию не как всего лишь однонаправленное действие говорящего или пишу­щего [ср.: Brown, Yule 1983: 28], игнорирующее интерпретативный шаг со сто­роны слушающего, а именно как коллективное действие всех участников об­щения, использующее конвенциональные языковые знаки для указания на актуализуемый реальный или гипотетический «мир» с целью установления и/или поддержания интерсубъективности, которая сама является незыблемым основанием референции — важнейшего элемента языковой коммуникации. Акт референции должен рассматриваться как совместное действие, один из аспектов проявления коммуникативного сотрудничества [referring as a col­laborative process — Clark, Wilkes-Gibbs 1986; Clark, Marshall 1981], позволяю­щий нам распознавать личностно обусловленные смыслы в социальном кон­тексте. Такой подход к референции позволяет глубже осмыслить ее нетри­виальную роль с позиций интеракционной модели коммуникации.

122

4.1.3 Экспликатура

Для продолжения разговора о значении и смысле в дискурсе, не вдаваясь в философско-методологические дис­куссии [ср.: Павилёнис 1983; Щедровицкий 1995: 545—576; Васильев 1990: 81; Никитин 1988] напомним о разграничении конвен­ционального буквального значения языкового выражения или, по Г. П. Грайсу [Grice 1971], meaningn (natural meaning) и выводимого meaningnn (non-natural meaning), подразумеваемого смысла этого же выражения в дискурсе — того, что говорящий «имеет в виду». Можно сказать, что проведенная Грайсом грань между тем, что «говорится» (saying) и тем, что «подразумевается» (implicating), определяет облик современной прагматики языка. Причем если для второго аспекта содержания был придуман новый термин импликатура (см. ниже), то первый аспект как-то выпал из теоретических построений Грайса и иже с ним. Тем не менее, он (saying) играет важнейшую роль в коммуникации. Поэтому в поздних инференционных теориях прагматики языкового общения не только уточняется статус понятия импликатура, но и вводится парная категория экс­пликатура, а процессам вывода эксплицитно выраженного значения и смы­сла уделяется намного больше внимания. Важным оказывается теоретически сбалансированное отношение между тем, что эксплицировано и имплициро­вано в дискурсе (explicated vs. implicated; explicitly vs. implicitly communicated), а не наивное отношение между тем, что «говорится», и тем, что «подразуме­вается», с привычным креном в сторону последнего [Carston 1988: 155; ср.: Федосюк 1988; Дементьев 2000].

Экспликатура как теоретическое понятие выделяется рядом исследова­телей [см.: Carston 1988; Blakemore 1992: 57ff; 1995: 444ff; Sperber, Wilson 1995: 176ff и др.]. Как правило, уникальная мысль, конкретное суждение или актуа­лизованная пропозиция (в полном соответствии с намерением говорящего) не может быть выражена только посредством значений единиц языка в составе определенного высказывания. Этим объясняется недостаточность информа­ционно-кодовой модели коммуникации и необходимость инференционных механизмов, привлекающих дополнительные сведения из внутреннего (ко­гниция) и внешнего (перцепция) контекста для интерпретации высказывания. Хотя «выраженная в высказывании пропозиция» (proposition expressed) не ко­дируется полностью лингвистически, ее извлечение прямо зависит от языко­вых значений произнесенных слов. Выраженное эксплицитно в высказыва­нии суждение — это результат наполнения смыслом семантической репре­зентации в соответствии с намерением автора: «fleshing out a linguistically encoded representation in the intended way» [Blakemore 1995:444; Sperber, Wilson 1995: 182], что, собственно, и называется экспликатурой.

123

Для подобного определения важным оказывается смысл понятия «эксплицитность» и его техническая дефиниция: «содержание, сообщаемое вы­сказыванием U, эксплицитно, если и только если оно является проявлением и развитием (development) логической формы, выраженной в U с помощью язы­кового кода» [Sperber, Wilson 1995: 182]. Логическая форма языкового выра­жения — это и есть та обусловленная грамматикой семантическая репрезен­тация, которая восстанавливается, извлекается автоматически в процессе декодирования высказывания.

Логическая форма высказывания не всегда исчерпывающе пропозицио­нальна: слушающему обычно приходится дополнять, восстанавливать при­нятую форму до уровня полной пропозиции — в том виде, в каком ее намере­вался передать говорящий. Общее пропозициональное содержание, переда­ваемое в коммуникации, покрывается экспликатурами и импликатурами. Пер­вые всегда формируются посредством декодирования языкового выражения и выводов относительно контекста высказывания и конвенций общения. Обя­зательное присутствие формального или собственно языкового компонента и определяет их уровень эксплицитности.

Например, для высказывания [см.: Sperber, Wilson 1995: 176ff]:

It'll get cold soon.

одной из экспликатур в определенном контексте может быть

The dinner will get cold soon,

а вот передаваемая с помощью этой экспликатуры (но никак не первоначаль­ной формы) просьба быстрее сесть за стол составляет импликатуру исходного высказывания. То, что обычно выпадает из поля зрения, — это то, как мы «извлекаем» экспликатуру из высказывания. Здесь следует обратить внима­ние на уточнение референции, снятие лексико-грамматической двусмыслен­ности и омонимии, компенсацию эллипсиса, привязку дейктических выраже­ний к ситуации речевого акта [reference assignment, enrichment, disambiguation, resolution of vagueness, restoration of ellipsis — Blakemore 1992: 65—88; Sperber, Wilson 1995], — прагматические механизмы контекстуализации.

4.1.4 Инференция

Инференции — это широкий класс когнитивных операций, в ходе которых и слушающим, и нам, интерпрета-

торам дискурса, лишенным непосредственного доступа к процессам порождения речи в голове или «душе» говорящего, приходится «додумывать за него». Такое выводное знание мы можем получить разными способами.

124

Формально-логические инференции — инференции в узком смысле — составляют один класс выводного знания. Дедуктивные инференции, осно­ванные на том или ином типе умозаключения, встречаются в речи довольно редко. Для двух высказываний {II-а} и {II-b}, образующих две посылки клас­сического силлогизма, логическая инференция совпадает с дедуктивным вы­водом {II-с}:

{II}  a.  If the phone doesn't answer, there's nobody home.

          Если телефон не отвечает, то дома никого нет.

      b.  The phone doesn't answer.

          Телефон не отвечает.

      с.  There's nobody home.

          Дома никого нет.

Порой логической инференции подлежит отсутствующая в экспликатуре первая или вторая посылка силлогизма, хотя в этом случае сам вывод может и не быть дедуктивным. Так, для приведенного Грайсом [1986: 221; Grice 1975: 44] в качестве примера конвенциональной импликатуры высказывания

{III} a.  He is an Englishman, he is, therefore, brave.

          Он англичанин, следовательно, он храбр.

логической инференцией, «надстраивающей» исходную посылку довольно тривиального силлогизма, будет суждение

{III}  b.  All Englishmen are brave.

           Все англичане храбры.

Такая инференционная интерпретация высказывания {III-а} выгодно от­личается от объяснения, данного Грайсом, поскольку то, что он назвал кон­венциональной импликатурой, фактически оказывается экспликатурой, т. e. развитием логической формы семантической репрезентации {III-а}. {III-b}, наоборот, адекватно объясняется в терминах импликатуры, логического след­ствия и пресуппозиции (см. ниже), причем такого рода инференционная ин­терпретация выглядит более обоснованной с когнитивной точки зрения. Вы­сказывание {III-b} составляет пресуппозиционную импликатуру суждения {III-а}, что наглядно проявляется в дискурсе, где реплика {III-с} обнаружи­вает тесную смысловую связь не с экспликатурой {III-а}, а с импликатурой, инференцией {III-b}, отрицая истинность последней и ставя под сомнение истинность всего силлогизма и экспликатуры {III-а}:

{III} a.  — He is an Englishman, he is, therefore, brave.

      c.  — Not all Englishmen are brave.

125

{III} a.   — Он англичанин, следовательно, он храбр.

         с.   — Не все англичане храбры.

К формальным инференциям относят логическое следствие, семанти­ческую пресуппозицию и близкую им конвенциональную импликатуру по Г. П. Грайсу. Логические инференции обладают свойством неустранимости (non-defeasibility) под действием контекста.

Вероятностно-индуктивные инференции, в отличие от формально-логи­ческих, легко устранимы добавлением нового высказывания, т. e. расширени­ем контекста [см.: Levinson 1983: 114]. Основаниями для таких прагматиче­ских инференций служат различные аспекты внешнего и внутреннего кон­текста, знания социокультурного характера, когнитивные структуры всех уров­ней, отображающие опыт деятельности в аналогичных ситуациях, элементы перцепции, нормы, правила и принципы языкового общения и взаимодей­ствия в группах того или иного типа. Важную роль в данных процессах игра­ют социально-когнитивные механизмы, как, например, каузальная атрибу­ция в следующем широко цитируемом примере [Sanford, Garrod 1981: 10; Brown, Yule 1983: 34]:

{IV} a.   John was on his way to school.

              Джон шел в школу.

К числу логических следствий (entailments) высказывания {IV} относятся следующие суждения: Someone was on his way to school; Кто-то шел в школу; John was on his way to somewhere; Джон шел куда-то; Someone was on his way to school; Кто-то шел куда-то. Не надо обладать особенной проницательно­стью, чтобы убедиться в малопригодности подобного рода схоластических выводов для развития дискурса, освоения его содержательной стороны, а также когнитивных процессов, моделирующих его порождение и интерпретацию. Чаще всего наиболее важными для анализа языкового общения, оказываются вероятностные индуктивные инференции [см. о вероятности и индукции: Рас­сел 1997: 427-449] типа

{IV} b.   John is a schoolboy.

               Джон — школьник.

Именно данная ассоциация, или, в когнитивно-психологических терми­нах — атрибуция, приходит в голову в первую очередь, однако стоит нам ус­лышать продолжение:

{IV} с.   Last week he had been unable to control the class.

               На прошлой неделе он не справился с классом;
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   36

Похожие:

Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconМакаров М. Л. М15 Основы теории дискурса
М15 Основы теории дискурса.— М.: Итдгк «Гнозис», 2003.— 280 с. Isbn 5-94244-005-0
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconСовременные теории дискурса мультидисциплинарный анализ
Современные теории дискурса: мультидисциплинарный анализ (Серия «Дискурсология»)– Екатеринбург: Издательский Дом «Дискурс-Пи», 2006,...
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconЛитература 1 Бидерман В. Л
Культербаев Х. П. Основы теории колебаний. Основы теории, задачи для домашних заданий, примеры решений. Нальчик, 2003. 130 с
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconА. И. Макаров ф е н о м е н н а д ы н д и в и д у а л ь н о й
Выявляется функциональная и смысловая структура, функции и формы бытия надындивидуальной памяти. Анализируются ключевые теории
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconМакаров В. Г. Промышленные термопласты / Макаров В. Г. Коптернармусов В. Б
Технология полимерных материалов. Синтез. Модификация. Технологическое оформление. Рециклинг. Экологические аспекты / Под ред. В....
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса icon8. Математика и ее приложения
Макконелл, Дж. Основы современных алгоритмов: учеб посоьие для вузов: пер с англ./ Дж. Макконелл. 2-е доп изд. М.: Техносфера, 2004....
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconI. Введение Цель дисциплины
Изложить основы теории множеств и бинарных отношений, изложить основы теории вероятности и математической статистики. Изложить основы...
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconМ. Л. Макаров Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор
Работа выполнена на кафедре теории языка и перевода Тверского государственного университета
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconОрлова Е. И. Основы теории литературы: для отделений и факультетов журналистики государственных университетов
Сборник методических материалов по курсу «Основы теории литературы». – М.: Импэ им. А. С. Грибоедова, 2003. – 19 с
Макаров М. Л. М15 Основы теории дискурса iconОсновы теории коммуникации
Володина Л. В. Основы теории коммуникации (спец. 30602. 65 (350400) /ивэсэп. – Спб., 2006
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница