Институт Проблем Экологии и Эволюции им. А. Н. Северцова ран кафедра Биологической Эволюции мгу государственный Дарвиновский музей




НазваниеИнститут Проблем Экологии и Эволюции им. А. Н. Северцова ран кафедра Биологической Эволюции мгу государственный Дарвиновский музей
страница17/40
Дата05.09.2012
Размер5.58 Mb.
ТипДокументы
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   40

Картавцев Ю.Ф.



Институт биологии моря ДВО РАН, Владивосток 690041, Россия

e-mail: kartavtsev_yu48@hotmail.com


Проанализированы алгоритмы мер нуклеотидного разнообразия и другие меры генетической дивергенции на молекулярном уровне (Картавцев, Ли 2006). На основе базы данных по р-расстояниям проведено сопоставление генетической дивергенции в популяциях (1) и в таксонах различного ранга, таких как близнецовые виды (2), виды одного рода (3), виды различных родов одного семейства (4). Исходя из теории и алгоритмов расчета расстояний по первичным последовательностям ДНК, а также фактических оценок по литературным источникам, рекомендуется при анализе собственных данных специально подбирать подходящую модель из имеющихся базовых моделей. В тоже время, эмпирические данные для более чем 24000 видов позвоночных и беспозвоночных животных убеждают в реалистичности и интерпретируемости полученных рядов данных, по р-расстоянию или его различным оценкам. Это является свидетельством применимости данной меры для большинства внутривидовых и межвидовых сравнений генетической дивергенции до уровня семейства по двум сопоставленным генам. Данные по р-расстоянию выявляют различные и увеличивающиеся уровни генетической дивергенции последовательностей сопоставленных генов Cyt-b и Co-1 в четырех проанализированных группах сравнения. Средние не взвешенные значения расстояний для четырех групп равны: Cyt-b (1) 1.55±0.56, (2) 5.52±1.34, (3) 10.69±1.34, (4) 18.51±2.09, и Co-1 (1) 0.55±0.19, (2) 4.91±0.83, (3) 9.66±0.72, (4) 14.69±1.02. Выявляются также различия между самими генами в степени дивергенции на четырех проанализированных уровнях, хотя суммарные средние расстояния по двум генам статистически значимо не отличаются. Это согласуется с многочисленными данными о разной скорости эволюции этих и других генов и их различных участков и неоднородности темпов эволюции. Результаты проведенного анализа нуклеотидной, а также аллозимной дивергенции в пределах видов и в таксонах животных разного ранга, во-первых, хорошо согласуются с другими данными этого рода, включая и белковые маркеры генов и, во-вторых, эти данные позволяют сделать обобщение о том, что в животном мире на молекулярном уровне преобладает филетическая эволоюция, а видообразование идет, в основном, по типу D1 (географическая модель). Преобладание типа видообразования D1 не означает отсутствия других типов. Их имеется не менее семи. Распознавание различных способов видообразования это задача, на пути решения которой видится построение количественной генетической модели (теории) видообразования. Хотя, учитывая огромное разнообразие возможных причин возникновения репродуктивных изолирующих барьеров и инициирования видообразования, а также «эмпиризм» формализованного подхода, возможно, и не всегда найдется ответ на некоторые вновь возникающие вопросы.


Генетические и популяционные механизмы выживаемости и экологической устойчивости высших растений, находящихся на северной границе ареала


Лебедева О.Н., Титов А.Ф., Николаевская Т.С., Стафеева Е.Б.


Институт биологии Карельского научного центра РАН, Петрозаводск 185910, Россия

e-mail: lebedeva@krc.karelia.ru


Эволюция стратегии выживаемости включает в себя целый ряд генетических механизмов, благоприятствующих увеличению численности популяции и повышению ее приспособленности. В частности, хорошо известны эффекты доминантности, гетерозиготности, полиплоидии, компенсаторного комплекса генов, в меньшей степени изучены генетическая супрессия отдельных генов и генных систем, а также регуляторных генов и псевдогенов, селективная роль которых в эволюционном процессе активно обсуждается (Суходолец 1991, 1995, 2000; Инге-Вечтомов 2004).

При несомненной очевидности роли этих генетических процессов, они являются общими и не позволяют объяснить часто наблюдаемые случаи исключительной устойчивости (или чувствительности) биологических систем, сравнительно легко переживающих естественные и антропогенные нагрузки (световой, температурный, водный, солевой стрессы), или, напротив, в достаточно комфортных условиях оставляющих малочисленное и слабо жизнеспособное потомство. Основной экспериментальный подход в таких исследованиях базируется на анализе маркерных признаков, связанных как с нормальными, так и с дефектными генетическими системами. Последние, безусловно, вносят наибольший вклад в изучение биологических механизмов выживаемости в области как онтогенетического развития, так и эволюционных изменений.

У растений, важнейшим свойством которых является способность к фотосинтезу, наиболее информативным может оказаться изучение различного рода хлорофиллдефектности: от ядерных пигментных мутаций, консервативно блокирующих те или иные звенья биохимического синтеза пигментов, до лабильного изменения структуры хлоропласта в результате его повышенной термо- или светочувствительности.

У ряда видов многолетних злаков обнаружена система температурозависимой депигментации проростков, большая часть которых специфически восстанавливается до нормального фенотипа после изменения экстремальных температурных условий культивирования на оптимальные (Олимпиенко и др. 1976; Титов и др. 1976, 1978). Генетическая основа температурозависимой хлорофиллдефектности базируется на действии генов-супрессоров. Именно эти гены способствуют сохранению первичных мутаций, расширению генетического разнообразия, и, обладая широкой плейотропией, могут повышать адаптивные свойства и выживаемость индивидуумов и популяций, а также вносить вклад в эволюционные процессы (Инге-Вечтомов и др. 1994, Инге-Вечтомов 2004).

Целью данной работы явилось изучение механизмов выживаемости и жизнеспособности естественных растительных популяций и выявление стратегий выживаемости с использованием тест-системы супрессированной температурозависимой хлорофиллдефектности многолетнего перекрестноопыляющегося злака овсяницы луговой (Festuca pratensis Huds.).

Как показали наши исследования, генетическая супрессия, выполняющая охранную функцию, подавляет функциональную активность генетически дефектных и не отселектированных естественным отбором генных локусов и обладает эффективной системой защиты. Восстановление пигментации связано со скоростью этого процесса (быстрое – медленное) и со специфичностью путей фенотипических превращений (репопуляция – реверсия). Плейотропное действие гена-супрессора сопровождается комплексом компенсаторных эффектов, распространяющихся на широкий спектр анатомических, морфологических и физиологических признаков. Растения с супрессированной хлорофиллдефектностью характеризуются гетерогенностью структурной организации тканей листа и клеточных органелл. Установлено, что хлорофиллдефектность, морфологический тип (ориентация в пространстве побегов и листьев) и содержание пигментов у растений функционально связаны между собой и составляют единый фотопротекторный комплекс признаков.

Генетическая дефектность данного типа, хотя и находится под защитой супрессии, тем не менее, жестко контролируется естественным отбором. Жизнеспособность сохраняют особи с развитыми компенсаторными процессами, которые формируют высокий адаптивный потенциал, позволяющий его носителям оставаться биологически полноценными членами популяции. Действие естественного отбора (стабилизирующей его формы) выражается в данном случае в стабилизации значений морфо-физиологических признаков и наряду с генетической супрессией обеспечивает высокий уровень экологической устойчивости.

Таким образом, выявленные в исследовании генетические и популяционные механизмы формируют основу стратегий, обеспечивающих жизнеспособность, выживаемость и экологическую устойчивость индивидуальных растений и популяций в целом.


Молекулярная эволюция гольцов рода Salvelinus по данным PCR-RFLP–анализа митохондриальной ДНК


Олейник А.Г., Скурихина Л.А., Брыков В.А.


Институт биологии моря ДВО РАН, Владивосток 690041, Россия

e-mail: alla_oleinik@mail.ru


Одним из направлений развития современной количественной генетической теории видообразования является обнаружение связи между фенотипической дифференциацией популяций, рас, подвидов и видов с определенными генетическими изменениями. Гольцы рода Salvelinus могут рассматриваться как модельная группа для анализа многих эволюционных проблем. Этот род голарктических рыб представляет богатый материал для исследования природы и возникновения биоразнообразия на видовом и внутривидовом уровнях. Высокая экологическая пластичность гольцов позволяет им осваивать самые разнообразные биотопы, что создает предпосылки для образования различных популяционных систем. Родственные отношения, происхождение и возможные пути эволюции гольцов рода Salvelinus широко обсуждались и обсуждаются исследователями (Савваитова 1989; Behnke 1989; Глубоковский 1995; Осинов 2001). Тем не менее, многие ключевые вопросы остаются не решенными. Молекулярно-генетические исследования гольцов, несомненно, представляют интерес, так как позволяют определить генетические различия между популяциями, находящимися на разных уровнях фенотипической дивергенции и, таким образом, способствовать установлению иерархии родственных связей таксонов, их взаимной обособленности, времени возникновения, степени дивергенции от общего предка рода.

Методом PCR-RFLP анализа исследовано около 50% митохондриального генома у следующих таксонов гольцов рода Salvelinus: S. leucomaenis, S. levanidovi, S. taranetzi, S. alpinus, S. krogiusae, Salvelinus sp. (оз. Начикинское), S. malma krascheninnikovi, S. malma malma and S. malma lordi. Определена величина дивергенции нуклеотидных последовательностей мтДНК между исследованными таксонами. S. levanidovi и S. leucomaenis равноудалены от других видов гольцов на 9% и 7% соответственно. S. taranetzi также примерно в одинаковой степени дивергировал от S. malma malma, S. malma krascheninnikovi и S. alpinus на 2.8%. Дивергенция между S. malma malma и S. malma krascheninnikovi составила 3.8%, между S. malma malma и S. malma lordi 3.1%, между S. malma krascheninnikovi и S. malma lordi – 2.5%, между S. malma malma и S. alpinus - 1.1%. Уровень межпопуляционной изменчивости для исследованых таксонов находится в пределах от 0 до 0.2%. Установлена последовательность дивергенции гольцов рода Salvelinus и предложена следующая филогенетическая гипотеза. По нашим данным, первым от общего предка отделился филум S. levanidovi. Результаты фенетического и кладисткого анализов позволяют достаточно устойчиво определить его положение в основании филогенетического дерева и подтверждают высказанное ранее предположение о близости этого вида к общему предку рода Salvelinus. Затем последовательно дивергировали S. leucomaenis, S. malma krascheninnikovi и филум общего предка S. malma lordi, S. taranetzi, S. krogiusae, Salvelinus sp., которые эволюционировали одним стволом до следующего цикла дивергенции, связанного с отделением S. malma lordi. Таким образом, S. taranetzi, S. krogiusae и Salvelinus sp. образуют близкородственную филогенетическую группу. На последнем этапе возникли наиболее молодые среди исследованных гольцов таксоны – S. malma malma и S. alpinus. 

Детальное исследование филогеографии мальмы на большей части ареала вида показало подразделенность гаплотипов мтДНК на три филогенетические группы, которые соответствуют трем описанным подвидам мальмы: S. malma malma, S. malma krascheninnikovi и S. malma lordi. Полученные результаты свидетельствуют не только о значительной дивергенции между этими подвидами, но и предполагают их происхождение от разных предковых филетических линий. S. malma krascheninnikovi дивергировала от общего предка рода на ранних этапах эволюции. S. malma malma образует монофилетическую группу с S. alpinus, а S. malma lordi – с S. taranetzi. Филогенетический анализ свидетельствует, что S. malma lordi дивергировала от общего с S. taranetzi предка раньше, чем произошло разделение S. malma malma and S. alpinus. Сформулирована филогенетическая гипотеза, согласно которой эти три значительно дивергировавшие филогенетические группы, вероятно, сформировались в разное время в трех разных рефугиумах. Предполагается, что наиболее вероятным предковым ареалом мальмы является бассейн современного Японского моря и/или южная часть Охотского моря, где в настоящее время обитают S. malma krascheninnikovi и S. leucomaenis. 

Филогеографический анализ помогает также лучше понять роль исторических событий, приведших к возникновению в изолированных озерных экосистемах эндемичных видов гольцов. Сравнительное изучение мтДНК гольцов рода Salvelinus показало, что основными факторами высокого биоразнообразия в этой группе были пространственная изоляция и различия конкретных биоценозов, в которых проходила самостоятельная эволюция изолированных популяций. Данный вывод противоречит гипотезе симпатрического формо- и видообразования у гольцов рода Salvelinus, согласно которой озерные популяции во многих водоемах Голарктики, подвергшихся оледенению, появились в результате симпатрической дивергенции от исходного проходного морского экотипа (Савваитова 1989; Behnke 1972).


Биохимическая эволюция злаков (Poaceae Barnh.)


Семихов В.Ф., Арефьева Л.П., Новожилова О.А.


Главный ботанический сад РАН, Москва 127276, Россия

e-mail: chemosyst@list.ru


Многолетние исследования белков семян злаков проведены авторами методами фракционирования, аминокислотного анализа, иммунохимии и электрофореза. На основании данных по аминокислотному составу семян более чем по 200 родам злаков, гипотезы аминокислотного состава их гипотетического предка (Семихов 1988), оценки по индексу удаленности (ИУ) выявлены эволюционные тренды в изменении аминокислотного состава в подсемействах. Для фестукоидных и арундиноидно-хлоридоидных злаков характерно резкое повышение содержания глютаминовой кислоты, для фестукоидных кроме того пролина и фенилаланина, для паникоидных особенно резко выраженным трендом является повышение содержания лейцина и аланина. Общим трендом для основных групп злаков является снижение в процессе эволюции в белках семян содержания лизина и аргинина. Сравнение таксонов из разных подсемейств, но с близкими значениями ИУ, показывает, как резко арундиноидно-хлоридоидные и паникоидные отличаются от фестукоидных по содержанию ряда аминокислот (лизин, аргинин, глицин, аланин и лейцин), что отражает разные эволюционные тенденции подсемейств. Перспективным направлением для уточнения вопроса происхождения семенных растений и их филогенетических отношений является исследование аминокислотного состава зародыша (Семихов и др. 1997). При исследовании 18 видов злаков из разных подсемейств нами было обнаружено, что, во-первых, вариабельность зародыша по этому показателю существенно ниже, чем у эндосперма, во-вторых, некоторые таксоны злаков из разных подсемейств имеют сходный или почти идентичный аминокислотный состав зародыша. Сходство представителей разных подсемейств злаков по аминокислотному составу зародыша мы рассматриваем, как отражение их происхождения от одного или группы близких таксонов. Электрофоретические исследования проламинов проведены нами для 44 видов, представляющих основные группы злаков (Новожилова и др. 1991). Отмечен разнообразный компонентный состав с широким диапазоном молекулярных масс от 5 до 66 кДа. В пределах семейства прослеживается наличие общей группы минорных компонентов с мол. массой 55-65 кДа. Злаки с низким содержанием проламинов (2-5%) и низким показателем ИУ (1-3) – это, прежде всего, бамбуки и рисовые – имеют самый бедный спектр проламинов, его основу составляет минорная группа 55-65 кДа. На характер спектра оказывает влияние не только количественное содержание проламинов в семени, но, прежде всего, аминокислотный состав самих проламинов. Электрофоретический спектр для паникоидных (12-56% проламинов, ИУ 9-17) злаков представлен двумя группами компонентов: основная, массивная в области 20-24 кДа и минорная – 55-65 кДа. По типу спектра арундиноидно-хлоридоидные злаки (10-24% проламинов, ИУ 6-19) обнаруживают большое сходство с паникоидными. Самый богатый спектр наблюдался у фестукоидных, а спектр каждого рода имеет высокую степень индивидуальности. Хотя содержание проламинов и значение ИУ у фестукоидных варьирует в тех же пределах, что и у арундиноидно-хлоридоидных и паникоидных, характер их спектра принципиально иной, что обусловлено спецификой аминокислотного состава проламинов фестукоидных – преобладание глютаминовой кислоты и пролина. Антигенные свойства белков семян изучали у 350 видов из 100 родов семейства с использованием 29 антисывороток на белки семян представителей 14 триб. Было установлено, что при использовании многокомпонентных белковых смесей и полиспецифических антисывороток не удается обнаружить маркеры подсемейств, а в большинстве случаев даже и триб. Наименее специфичными оказались антисыворотки, полученные на АГФ белков семян Danthonia riabuschinskii, Trachynia distachya, Triticum aestivum, Poa pratensis, Dactylis glomerata. Используя эти антисыворотки, можно выявить возможные взаимосвязи злаков с другими семействами цветковых растений. Наименее разработанной проблемой является оценка эволюционной продвинутости таксонов. Для этой цели необходимы принципиально иные критерии, чем те, которые используются для отражения процессов филогении и специализации (Семихов 1989). Одним из таких критериев является эмпирически установленный показатель эволюционной продвинутости Ае А.В. Благовещенского. Для теоретического обоснования показателя Ае были проведены многочисленные исследования фракционного состава белков, аминокислотного состава семян зародыша и эндосперма, отдельных белковых фракций, их иммунохимических и электрофоретических свойств. Было установлено, что в процессе эволюции белкового комплекса семян происходит увеличение структурированности белка и переход его из неглобулярного состояния в глобулярное. Количественно это выражается показателем Ае, который отражает эволюционный прогресс таксонов. Основными закономерностями эволюции белков семян злаков являются следующие: 1) эволюция белков в таксонах идет разными темпами и в разных направлениях: в сторону накопления альбуминов и глобулинов (Brachypodieae), преимущественно проламинов (роды Festuca, Poa, Phalaris и др.), обеих этих групп белков (Bromeae). В ряде таксонов (Stipeae) эволюция белков идет крайне низкими темпами. 2) Быстрые темпы накопления специфических адаптивных белков проламинов, возникших в процессе эволюции семейства (Семихов и др. 2000). 3) Нельзя характеризовать семейство злаков только как «высоко- или «низкопродвинутое», так как для семейства характерен широкий диапазон Ае (0.03 - 3.55). Таксоны с крайне низкими значениями Ае имеются во всех подсемействах, что согласуется с представлениями агростологов о том, что ныне существующие подсемейства прошли длительный путь независимой эволюции. В связи с этим построение любых линейных систем семейства является не перспективным для понимания систематики и эволюции злаков.


Оценка возможности применения гена, кодирующего фактор терминации трансляции eRF3, в качестве филогенетического маркера



1Тарасов О.В., 2Абрамсон Н.И., 1Журавлева Г.А.


1Кафедра генетики и селекции СПбГУ, Россия

2Зоологический институт РАН, Санкт-Петербург 199034, Россия

e-mail: ovtarasov@gmail.com


В последнее десятилетие одной из важных проблем молекулярной и эволюционной биологии является изучение важного этапа синтеза белка в клетке – терминации трансляции. У эукариот в терминацию трансляции вовлечены два белковых фактора – eRF1 и eRF3. В то время как функции белка eRF1 изучены уже достаточно хорошо, работа eRF3 в клетке остаётся недостаточно исследованной. Важно, что роль фактора eRF3, по-видимому, не ограничивается участием в терминации трансляции, и этот белок выполняет в клетке множество других важных функций. Изучение эволюции фактора eRF3 путём сравнения строения и функционирования его гомологов у различных организмов представляется перспективным методом. В рамках этого подхода одним из направлений является использование гена, кодирующего фактор eRF3, в качестве молекулярного филогенетического маркера, что позволит сопоставить эволюцию этого гена с эволюцией организмов. Одновременно с этим, применение нового молекулярного маркера представляет большой интерес непосредственно для филогенетических исследований.

У млекопитающих фактор eRF3 представлен двумя паралогами – eRF3a и eRF3b. Ген GSPT2, кодирующий белок eRF3b, более удобен для изучения у большого числа видов, поскольку не содержит интронов. Наиболее вариабельным участком этого гена является часть, кодирующая N-концевой фрагмент eRF3b, поэтому она была выбрана в качестве потенциального молекулярного филогенетического маркера.

Использование части гена GSPT2, кодирующего N-концевой фрагмент фактора eRF3, в качестве филогенетического маркера требует предварительной оценки того, на каком таксономическом уровне такой маркер будет адекватным. В качестве модельной группы для оценки эффективности использования нового филогенетического маркера был выбран отряд Грызуны Rodentia как наиболее хорошо изученный с точки зрения систематики среди млекопитающих.

Нами были исследованы представители 16 видов грызунов, относящихся к 4 семействам подотряда Мышеобразные Myomorpha (Мышиные Muridae, Песчанки Gerbillidae, Хомяковые Cricetidae и Бамбуковые крысы Rhizomyidae) и 1 семейству подотряда Белкообразные Sciuromorpha (Беличьи Sciuridae). Семейство Cricetidae было представлено наибольшим количеством видов, и в его пределах мы произвели оценку вариабельности рассматриваемого маркера на уровне родов. Два рода (Lemmus sp. и Clethrionomys sp.) были представлены несколькими видами и образцами из разных точек ареала, но нам практически не удалось обнаружить внутривидовой изменчивости по изучаемому гену в этих родах. В пределах одного семейства изучаемый фрагмент гена GSPT2 также слабо вариабелен, и его изменчивость не отражает родственные отношения между родами адекватно. Тем не менее, при сравнении исследуемого гена у представителей разных семейств разделение последовательностей гена на группы соответствует таксономическому разделению. Обнаружен ряд позиций в нуклеотидных и аминокислотных последовательностях, по которым разные семейства отличаются друг от друга. Следует отметить, что большая часть позиций в гене, по которым среди представителей подотряда Myomorpha обнаружены синонимичные и несинонимичные замены, изменяются согласованно и дают разделение всех видов из этого подотряда на две крупные группы. Возможно, что это разделение отражает существование общих для всех мышевидных грызунов древних аллелей изучаемого гена.

Доместикация американской норки (Mustela vison Schreber, 1777) и гомологические ряды в наследственной изменчивости окраски мехового покрова


Трапезов О.В.


Институт цитологии и генетики СО РАН, Новосибирск 630090, Россия

e-mail: trapezov@academ.org


С целью воспроизведения процесса доместикации был заложен эксперимент по длительному отбору американских норок клеточного разведения по оборонительной реакции на человека: 1) на усиление способности к доместикации и 2) в противоположном направлении – на крайнее проявление агрессивности. В эксперимент были вовлечены тысячи животных. За 15 поколений селекции были созданы две экспериментальные популяции норок, резко отличающиеся по поведению, как от контрольной промышленной популяции – не затронутой специальным отбором по поведению, так и друг от друга: с генетически детерминированным доместикационным (ручным) и агрессивным по отношению к человеку поведением.

В ходе селекции были выявлены взаимоотношения между направлением отбора по поведению и изменчивостью в окраске мехового покрова животных. В контрольной популяции общая окраска меха норок сохранялась стандартной. Такие животные характеризуются темно-коричневой окраской волосяного покрова с наличием у 90% животных депигментированных участков (белой пятнистости или пегостей) площадью 1-2 см 2, локализованных на подбородке и в паху. Некоторые авторы даже предлагают считать (Терновский 1958), что пегости в этих участках тела являются видовым признаком американской норки. Селекционное преобразование поведения американских норок в доместикационном и агрессивном направлениях вызвало прямо противоположные коррелированные ответы.

Так, среди особей с агрессивной реакцией на человека 27% животных вообще не имели белой пятнистости. Звери из агрессивной группы обладают также более темной окраской меха. Кроме того, 17% селекционируемых на агрессивность норок имели пигментированное нёбо (в контроле – только 3.4%).

Первым ответом отбора американской норки на доместикационное поведение было изменение однородности исходной стандартной окраски мехового покрова в виде появления de novo с частотой 10–3, 10–4 окрасочных новшеств – обширной белой пятнистости на различных участках туловища животных: спине, боках, лапах, хвосте. При этом наблюдается удивительный параллелизм или гомологичность в раскраске волосяного покрова с другими исторически ранее одомашненными видами. По своей форме и топографии пегости у доместицируемых норок появляются на тех же самых участках тела, как и у представителей других исторически ранее одомашненных животных, принадлежащих не только к разным видам, но и к разным отрядам (хищников, копытных, грызунов, зайцеобразных), даже к разным классам (млекопитающих и птиц). Причем, наследование такого признака, как проявление пегостей на меховом покрове доместицируемых норок, в большинстве случаев часто бывает очень сложно обусловлено.

Кроме появления неспецифических обширных пегостей в группе норок, селекционируемых на доместикационное поведение с частотой 10–4 зарегистрировано возникновение de novo еще одного окрасочного новшества – проявление частичного альбинизма или окраски гималайского типа, свойственного гималайским кроликам, сиамским кошкам и также морским свинкам. Генетический анализ выявил полудоминантную природу этого окрасочного новшества.

Можно ли считать такие признаки как, проявление неспецифических пегостей или сиамской раскраски мехового покрова в ходе доместикации самых разных таксономических групп животных, в том числе и пушных зверей, нейтральным, не адаптивным? Вряд ли, – ведь он вполне может быть сцеплен в наследовании с признаком адаптивным – устойчивостью к психоэмоциональному стрессу, к проживанию в условиях неволи, в ограниченном и тесном жизненном пространстве клеточного содержания.

Исходя из поразительного сходства в фенотипической изменчивости, обусловленной единством процесса доместикации у видов достаточно далеких по происхождению, можно подразумевать наличие специфической генной компоненты, подпадающей под давление одного и того же вектора отбора. Мы можем говорить, наряду со спецификой видов и родов, о наличии у них общей генной компоненты – генов доместикации, а точнее генов стрессоустойчивости, обеспечивающих в условиях доместикации толерантность к пребыванию в условиях антропогенной среды промышленных звероферм.


Сравнительный анализ генетической изменчивости хомячков Кэмпбелла (Phodopus campbelli) и Роборовского (Phodopus roborovskii)


Феоктистова Н.Ю., Мещерский И.Г.


Институт проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН, Москва 119071, Россия

e-mail: feoktistova@sevin.ru


Впервые определена последовательность и проанализирована изменчивость контрольного региона митохондриальной ДНК двух видов рода мохноногих хомячков: Phodopus roborovskii и Ph. campbelli. Выборка хомячков Роборовского включала 19 особей, отловленных в 6 районах, расположенных в пределах территории, ограниченной 47°58' – 45°05' с.ш. и 93°10' – 100°34' в.д. (Монголия). Выборка хомячков Кэмпбелла включала 27 особей из 11 районов территории, расположенной между 50°14' с.ш.; 87°51' в.д. (Россия, Республика Алтай, Курайская степь) и 47°13' с.ш.; 105°39' в.д. (Монголия, Центральный Аймак).

Для сравнительного анализа использован участок, соответствующий практически полной (за исключением 5–7 первых позиций) последовательности контрольного региона. У особей хомячка Роборовского данный участок содержал 860–862 н.п. Выравнивание позволило выявить 32 вариабельных сайта, 28 из которых содержали замены (в 22 случаях – транзици, в 8 – трансверсии) и 4 – нуклеотидные вставки/делеции. В выборке из 19 особей отмечено 17 гаплотипов, показатель гаплотипического разнообразия (H) – 0.98. Показатель нуклеотидного разнообразия (π) выборки из 17 гаплотипов – 0.85%.

У особей хомячка Кэмпбелла гомологичный участок содержал 936–942 н.п. – большая длина связана с наличием дополнительного участка (вставка), соответствующего 162–241-й позициям обобщенного для двух видов (947 позиций) выравнивания. В нуклеотидных последовательностях контрольного региона хомячка Кэмпбелла отмечено 62 вариабельных сайта, 55 из которых содержали замены (в 46 случаях – транзиции, в 10 – трансверсии) и 7 – нуклеотидные вставки/делеции. В выборке из 27 особей отмечено 23 гаплотипа – H = 0.98. Величина π для выборки из 23 гаплотипов – 1.67 %.

Средняя генетическая дистанция (модель K2P) между указанными видами составляет 12.97%, что меньше, чем при анализе различий в составе гена цитохрома b (18,4% –Neumann et al., 2006).

При филогенетическом анализе выборка гаплотипов хомячка Роборовского образует единую кладу (уровень поддержки при бутстреп-анализе –100), какой-либо связи между сходством отдельных гаплотипов и их географическим распределением не обнаруживается. Выборка гаплотипов хомячка Кэмпбелла, отличающаяся вдвое большим нуклеотидным разнообразием, единой группы не образует, а распадается на три четко выраженных кластера. Первый (уровень поддержки 80–85) составляют последовательности мтДНК особей, происходящих из центральной части ареала вида – в районах между примерно 103 и 106° в.д.; второй (уровень поддержки 90–95) – гаплотипы хомячков, отловленных в западной части ареала – между 88 и 99° в.д. Генетическая дистанция между двумя этими группами составила 2.41%. Третий кластер (уровень поддержки 95–100) образуют 2 гаплотипа, отмеченные у трех особей, пойманных в Чуйской степи, т.е. в пределах западной части ареала вида, – там же, где были отмечены особи с гаплотипами, входящими в состав второго кластера. Тем не менее, генетическая дистанция между этими («западной» и «чуйской») группами составляет 1.69%, а поддержка объединения их в единый кластер относительно невелика (50–65).

Данная картина дает основание предполагать наличие в прошлом выраженных пульсаций ареала хомячка Кэмпбелла, связанных, возможно, с изменением ландшафта под влиянием плейстоценовых оледенений. Так, разделение западной и центральной групп, вероятно, обусловлено облесенностью гор Хангая, возникшей в интегляциале среднего плейстоцена и существующей в настоящее время. Современная популяция хомячка Кэмпбелла в Чуйской степи, скорее всего, сложилась в результате заселения этого района зверьками, происходившими из двух разных рефугиумов.

Исследованная часть ареала хомячка Роборовского расположена южнее и в настоящее время не содержит выраженных преград для расселения зверьков. Видимо, этих преград не существовало и в прошлом, либо вся данная территория была заселена представителями одной или близких популяций в относительно недавнее время.

Работа выполнена в Кабинете методов молекулярной диагности ИПЭЭ им. А.Н. Северцова РАН. Авторы признательны д.б.н. А.В. Сурову за предоставленные образцы тканей животных, отловленных на территории Монголии.


Интрогресия чужеродных митотипов как следствие гипотезы «передового края» Годфрея Хьюитта: влияние гетерогаметности самцов или самок и соотношения полов в расселяющих популяциях


Формозов Н.А.


Биологический факультет МГУ, кафедра зоологии позвоночных, Москва 119992, Россия

e-mail: formozov@list.ru


Интрогрессия чужеродной митохондриальной ДНК (далее мтДНК) в результате гибридизации – одна из основных причин парафилии или полифилии, обнаруженной у 23% животных при анализе 2319 филогенетических деревьев отдельных видов (Funk, Omland 2003). Само по себе это явление парадоксально (Формозов и др. 2007). Оно состоит в том, что в одной из, обычно, краевых популяций какого-либо вида у всех или большой части особей мы обнаруживаем мтДНК, принадлежащую исходно другому виду. То есть все эти особи в каком-то далеком поколении являются потомками гибридов по женской линии, но иных следов гибридизации (гибридных морфологических характеристик или даже интрогрессии отдельных ядерных генов) у них за редкими исключениями нет. Обычно это связывают с тем, что носители всех гибридных ядерных геномов вымерли в силу их низкой приспособленности. Но возникает вопрос, что же тогда определяет широкое распространение чужеродной мтДНК: ведь на первых этапах гибридизации (F1 и возвратные скрещивания) ее носители неизбежно являются также и носителями смешанных ядерных геномов? То есть интрогрессия мтДНК предполагает резкую смену вектора отбора по отношению к гибридам. На мой взгляд, этот парадокс может быть удачно разрешен с позиций гипотезы ”передового края (leading edge)”, выдвинутой Г. Хьюиттом (Hewitt 2000). По мнению Хьюитта стремительное расселение какого-либо из видов должно сопровождаться гомозиготизацией периферических популяций. Локальные группировки «передового края» расширяющего ареала сформируются небольшим числом основателей, и именно их потомки, продвигаясь дальше в направлении расселения, создают новые локальные группировки. Таким образом, периферические популяции при расширении ареала проходят через многократное «бутылочное горлышко». Заметим, что для большинства видов характерны резкие различия в филопатрии по полу, поэтому в периферических локальных группировках одного вида при вселении его в ареал другого, как правило, оказывается нарушено соотношение полов. Следствие этого, увеличение частоты гибридизации на краю ареала – распространенное и хорошо известное явление (Панов 1983). Гибриды F1 при низкой плотности расселяющегося родительского вида могут благополучно осваивать его свободную экологическую нишу, что определяет на первых этапах расселения их повышенную приспособленность и компенсирует в этот момент отбор против носителей гибридных ядерных геномов. Затем при повышении плотности ниша оказывается занятой, что задает изменение вектора отбора по признаку гибридности с положительного на отрицательный. Таким образом, применение гипотезы «передового края» позволяет решить парадокс интрогрессии мтДНК. Фиксация чужеродного митотипа происходит в силу того же механизма – многократного «бутылочного горлышка».

Однако есть два существенных фактора, ограничивающих интрогрессию чужеродной мтДНК в расселяющихся популяциях. Первый связан с правилом Холдейна, в тех систематических группах, где самки гетерогаметный пол (птицы, чешуекрылые и др.), распространение чужеродной мтДНК может быть ограничено подавленной плодовитостью гибридных самок. Так, например, на о-вах Оланд и Готланд идет регулярная гибридизация ♂♂ Ficedula hypoleuca и ♀♀ F. albicollis, но интрогрессия мтДНК F. hypoleuca в популяции F. albicollis отсутствует, так как гибридные самки неплодовиты. При этом у млекопитающих даже крайне редкая, ограниченная гибридизация может приводить к фиксации чужеродной митотипа, например, мтДНК Clethrionomys rutilus у C. glareolus (т.к. полом с ограниченной плодовитостью в данном случае оказываются самцы, а не самки) (Tegelström 1987; Deffontaine et al. 2005). Второе ограничение на возможность интрогрессии мтДНК накладывает половой состав расселяющих группировок. Важное условие – это преобладание в них самцов. Так, например, при массовой гибридизации Parus major и P. minor мы не находим ожидаемой интрогрессии мтДНК P. minor в популяциях P. major, так как на ранних этапах контакта доминирует вариант ♀ P. major х ♂P.minor (Капитонова и др. в печати). Интрогрессия мтДНК у P. major остается на уровне «текущей» гибридизации (около 10%), которая идет с преобладанием варианта ♂P. major х ♀P.minor (Федоров и др. 2006).

При отсутствии ограничений следствиями из выше сказанного является: 1) интрогрессия, как правило, асимметрична, так как одновременные расселения видов в ареалы друг друга крайне редки; 2) направление интрогрессии противоположно направлению расселения. Согласуясь с данной логикой, можно прийти к интересными датировкам древней гибридизации. Так исходный митотип Triturus montandoni полностью вытеснен митотипами T. vulgaris из 6 различных клад (Babik et al. 2005). Это предполагает, что вселение T. montandoni в ареал T. vulgaris могло происходить в плейстоцене под влиянием горного карпатского оледенения, уничтожившего при этом популяции горного вида с исходным митотипом. Наиболее сложной оказывается интерпретация картины интрогрессии мтДНК у большого суслика (Spermophilus major). Распространение чужеродных митотипов на 600 км к северу от ареалов их исходных носителей предполагает существенно иную картину распространения этих видов в плейстоцене.

Работа выполнена при поддержке РФФИ, гранты 06-04-49585, 05-04-49173.


Аллозимная дифференциация и эволюция Spermophilus Палеарктики


Фрисман Л.В., Кораблев В.П.


Биолого-почвенный институт ДВО РАН, Владивосток 690022, Россия.

e-mail: frisman@ibss.dvo.ru


Несмотря на то, что суслики Палеарктики относятся к наиболее интенсивно исследуемым группам животных и их морфологическая дифференциация под пристальным вниманием зоологов с начала двадцатого века, представления о числе и границах подродовых и видовых форм остаются противоречивыми. На основании морфологических характеристик различными авторами в Палеарктике выделяется от 6 до 12 видов. Исследование кариотипов позволило разрешить ряд спорных вопросов (например, взаимоотношение арктического и длиннохвостого сусликов) и расширило список потенциальных видов до 15, показав наличие аллопатрических кариотипических форм у крапчатого и краснощекого сусликов. Аллозимное исследование по 26 локусам для всех видов Spermophilus Палеарктики, за исключением S. alaschanicus, показало большой размах генетической дифференциации между видами. Наименьшие значения генетических дистанций, как и наименьшие значения PFD (0,031-0,1) обнаруживаются в группе географически смежных восточно-европейских пар видов: S. odessanus - S. suslicus и S. pygmaeus - S. musicus, а также в, распространенной восточнее, надвидовой группе major. Именно внутри и между этими группами видов на стыке ареалов или в местах совместного обитания известны гибридные особи или гибридные зоны. Наличие гибридизации и относительно невысокий уровень генетической (в данном случае аллозимной) дифференциации предполагает незавершенность расхождения видовых форм. Гибрид F1 (2n=36) между S. alaschanicus - S. pallidicauda отличался от S. pallidicauda (2n=34) только одним дополнительным аллелем Trf. Длиннохвостый суслик демонстрирует пример накопления различий в парапатрических западной (S.u. eversmanni, S.u. stramineus) и восточной (S.u. intercedens, S.u. menzbieri, S.u. jacutensis) частях ареала. Уровень их аллозимной дифференциации превышает уровень различий S. pygmaeus - S. musicus и сопоставим с таковым у S. odessanus - S. suslicus и в группе major. Наблюдается несомненный хиатус западной и восточной форм как по аллозимным, так и по морфологическим признакам, что предполагает их длительное независимое существование. Однако такое существование не привело к завершенной репродуктивной изоляции. Подтверждение тому – гибридная зона, локализованная в южном Предбайкалье и юго-западном Забайкалье. Отличительной чертой гибридной зоны длиннохвостого суслика является неоднозначность определяемого таксономического положения, входящих в нее популяций при привлечении характеристик различных уровней: генетических, морфологических, морфотипических, иммунологических, в отличие от популяций аллопатрических частей ареала, где указанные характеристики, как правило, работают синхронно.

Виды с пространственно разобщенными ареалами S. citellus, S. xanthoprymnus, S. relictus, S. dauricus, а так же S. undulatus и S. parryi показали более значимые различия как между собой, так и с вышеперечисленными.

Складывается впечатление, что мы наблюдаем результат нескольких, разделенных во времени, видообразовательных вспышек. Появление ближайших к нам по времени самостоятельных филетических линий: 1) S. odessanus - S. suslicus, 2) S. pygmaeus - S. musicus, и 3) двух географических форм S. undulatus, по-видимому, связано с последним крупным оледенением. Судя по палеонтологическим данным, филетическая линия S. major - S. erythrogenys - S. brevicauda - S. pallidicauda, обладающая сходным уровнем аллозимных различий входящих в нее форм, имеет несколько более сложную эволюционную историю.


Стендовые доклады


Микроэволюционные процессы в популяциях малой лесной (Sylvaemus uralensis) и полевой (Apodemus agrarius) мышей: данные частичного секвенирования гена цитохрома b мтДНК


1Атопкин Д.М., 1Челомина Г.Н., 2Богданов А.С.


1 Биолого-почвенный институт ДВО РАН, Владивосток 690022, Россия
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   40

Похожие:

Институт Проблем Экологии и Эволюции им. А. Н. Северцова ран кафедра Биологической Эволюции мгу государственный Дарвиновский музей iconВ. В. Неронов Институт проблем экологии и эволюции им. А. Н. Северцова ран, Москва
Зональные экотоны северной евразии: история изучения и структурно-функциональная организация
Институт Проблем Экологии и Эволюции им. А. Н. Северцова ран кафедра Биологической Эволюции мгу государственный Дарвиновский музей iconВ. А. Геодакян Россия, Москва, Институт проблем экологии и эволюции им. А. Н. Северцова, ран
«asynchronous» theories are needed. This article suggests a theory, which gives interpretations and predictions
Институт Проблем Экологии и Эволюции им. А. Н. Северцова ран кафедра Биологической Эволюции мгу государственный Дарвиновский музей iconПрограмма курса Автор и составитель программы: д б. н. Геодакян Виген Артаваздович, ведущий научный сотрудник Института проблем экологии и эволюции ран им. А. Н. Северцова Длительность курса 30 часов
Автор и составитель программы: д б н. Геодакян Виген Артаваздович, ведущий научный сотрудник Института проблем экологии и эволюции...
Институт Проблем Экологии и Эволюции им. А. Н. Северцова ран кафедра Биологической Эволюции мгу государственный Дарвиновский музей iconОтчет о деятельности Комиссии мгу по биоэтике в период с 5 марта 2008 г по 15 апреля 2009 г
Комиссию мгу по биоэтике была утверждена приказом Ректора мгу №144 от 5 марта в составе 19 представителей разных факультетов мгу...
Институт Проблем Экологии и Эволюции им. А. Н. Северцова ран кафедра Биологической Эволюции мгу государственный Дарвиновский музей iconРеконструкция природных условий Внутренней Азии в позднеледниковье и голоцене (по материалам диатомового и палинологического анализов озерных осадков Монголии)
Работа выполнена в лаборатории экологии аридных территорий Института проблем экологии и эволюции им. А. Н. Северцова ран
Институт Проблем Экологии и Эволюции им. А. Н. Северцова ран кафедра Биологической Эволюции мгу государственный Дарвиновский музей iconМужчины и женщины: кто творец эволюции и для кого она делается?
О том, почему именно пол по-прежнему является главным вызовом и загадкой в теории эволюции, а мужчины — первыми жертвами экстремальных...
Институт Проблем Экологии и Эволюции им. А. Н. Северцова ран кафедра Биологической Эволюции мгу государственный Дарвиновский музей iconУчебное пособие Москва
И. И. Сидорова; профессор института проблем экологии и эволюции им. А. Н. Северцова
Институт Проблем Экологии и Эволюции им. А. Н. Северцова ран кафедра Биологической Эволюции мгу государственный Дарвиновский музей iconВ. А. Геодакян Институт эволюционной морфологии и экологии животных
Института эволюционной морфологии и экологии животных им. А. Н. Северцова ан СССР. Биолог-теоретик. Научные интересы связанные с...
Институт Проблем Экологии и Эволюции им. А. Н. Северцова ран кафедра Биологической Эволюции мгу государственный Дарвиновский музей iconЕ. Н. Панов Институт проблем экологии и эволюции ран
В этом заключена принципиальная разница между языком человека и животных. Другими словами, язык человека — это не только дар Божий,...
Институт Проблем Экологии и Эволюции им. А. Н. Северцова ран кафедра Биологической Эволюции мгу государственный Дарвиновский музей iconДоклад сделан на семинаре «Моделирование популяционных процессов» в Институте управления ран 29 января 2008 г
Предлагается гипотеза, рассматривающая эволюции живой природы с точки зрения гармонизации планетарного окислительно-восстановительного...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница