Непотерянное время, но потерянный шанс




НазваниеНепотерянное время, но потерянный шанс
страница1/8
Дата01.11.2012
Размер1.16 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8


Эпштейн Д.Б.,

проф., д.э.н.,

epsteindb@gmail.com


НЕПОТЕРЯННОЕ ВРЕМЯ, НО ПОТЕРЯННЫЙ ШАНС


В этой публикации мы рассматриваем сначала экономическое содержание периода застоя, затем конкретные итоги этого периода в промышленности и сельском хозяйстве. Далее обсуждается проблема социально - экономического характера этого периода, в том числе, гипотезы о государственном капитализме советской системы, диктатуры партийно-чиновничьей бюрократии, критикуются мифы об «экономической неизбежности» гибели СССР и обсуждается возможность перехода к новому этапу социализма.

Экономическое содержание периода застоя.

Хронологически «эру застоя» можно исчислять по-разному. Например, Б. Кагарлицкий исчисляет ее, начиная с «закрепления отказа от реформ» в середине 70-х годов прошлого века и завершая приходом к власти М.С. Горбачева, то есть 1985 годом1. Нередко этот отказ от реформ связывают с событиями в Чехословакии, поставившими власть коммунистической партии там под вопрос, что вынудило руководство СССР в тех условиях к вводу войск в Чехословакию. С учетом этого, видимо, без большой погрешности можно понимать под периодом застоя период с начала семидесятых годов, то есть, 1971-1985 годы. В статье иногда мы будем говорить шире, о периоде 60-80-х годов.

Сегодня, через сорок с лишним лет, вполне очевидно, что содержанием экономических реформ в СССР должен был стать поэтапный отказ от директивного централизованного планирования и системы обязательных плановых заданий каждому предприятию, переход от прямого управления к регулированию экономики, а также к допуску и расширению отношений частной собственности на средства производства. Дело в том, что система директивного централизованного планирования уже в пятидесятых годах начала тормозить создание и распространение достижений научно - технического прогресса (НТП) и повышение эффективности экономики. Тормозить, несмотря на большие усилия, предпринимаемые руководством, в деле создания институтов поддержки НТП в виде, например, системы отраслевых НИИ, расширения круга отраслевых министерств, систем премирования за внедрение НТП и т.д.

Торможение происходило благодаря тому, что, во-первых, инициатива внедрения НТП и повышения экономики исходила, главным образом, из центральных органов, в первую очередь, из Госплана. Остальные звенья, и в первую очередь, министерства, предприятия и их руководители, должны были поддерживать эту инициативу. А в индустриальной и постиндустриальной экономике, тем более, в условиях постоянного экономического соревнования двух социально-экономических систем, эта инициатива должна была исходить от руководства каждого предприятия. Инициатива миллионов в повышении эффективности и внедрении научно-технических достижений побивает инициативу сотен и даже тысяч центральных планирующих звеньев. В развитие этого можно сказать, что Госплан и его службы брали для внедрения лишь те новшества, которые им были известны и проверены, то есть после того, как они где-то получили уже широкое распространение, а для опережения требуется, чтобы предприятия сами искали, находили, внедряли и даже создавали такие новшества.

Во-вторых, торможение роста эффективности и внедрения технологических новшеств происходило потому, что задания по внедрению НТП, которые занимали свое место в системе планирования, вступали в противоречие с заданиями по текущему объему производства и его росту. Для руководства предприятий важнее было выполнить задания именно по объемным показателям, так как фонд зарплаты и премии, в первую очередь, зависели от объемных показателей. И это понятно, так как невыполнение объемных показателей означало срыв поставок для каких-то предприятий. Да и в целом, показатель роста был важен для имиджа страны.

Еще одним важным недостатком прежней системы был постоянный дефицит тех или иных видов промышленной продукции и предметов народного потребления, который происходил из-за принципиального недостатка (и достоинства!) той системы, а именно, господства государственно – устанавливаемых цен. При такой системе неизбежны частные дефициты даже при общей сбалансированности денежной и товарной масс. А дефицит товаров народного потребления порождал спекуляции, стремление их приобрести « с черного хода», взятки, коррупцию, подрыв морали общества, усиление привилегий управляющего слоя и т.д., и т.п.


Но нельзя ли было просто поменять одну систему плановых показателей на другую? Сегодня очевидно, что это не дало бы существенного результата, хотя и сегодня есть экономисты и политики, которые считают, что если бы в 1960-е или 70-е годы ввели, например, обязательный показатель по снижению себестоимости продукции, то это спасло бы прежнюю экономическую систему. Действительно, в 60-70-е годы было отнюдь не очевидно, что никакие нововведения показателей не спасут систему. Ведь прежняя система имела колоссальные исторические заслуги, позволив в кратчайшие исторические сроки провести индустриализацию, в 1941 году эвакуировать существенную часть промышленности на Восток, произвести намного больше качественной военной техники, чем вся Европа, работавшая на Германию, выиграть войну, восстановить народное хозяйство и затем создать мощную экономическую базу, обеспечившую не только военно– стратегический паритет с США и НАТО, но и в значительной части наш сегодняшний экономический уровень. Но дело не только в исторических заслугах. Система централизованного управления имела и в 1970-е годы несомненные преимущества перед системами рыночного регулирования, которые выражались, например, в отсутствии кризисов, в стабильности, в определенности цен и, благодаря этому, в возможности предвидеть и даже планировать будущее на 5 лет и более с минимальным риском. Это очень весомые и важные преимущества, которые в 60-70- е годы еще не обернулись с полной ясностью своей негативной стороной, и, прежде всего, торможением роста эффективности, обновления ассортимента производства, повышения качества и т.д.

Важно учитывать и то, что среди ученых – экономистов не было единства по поводу направлений и темпов дальнейшего реформирования. Они были расколоты на «товарников», которые связывали дальнейшее развитие с усилением показателей и элементов рыночно – стоимостного регулирования экономики, и «нетоварников», которые утверждали, что при социализме производство является непосредственно – общественным, так как собственность на средства производства – общественная, производство централизованно планируется, и, следовательно, в нем не действуют стихийные законы стоимости и рынка. Таким образом, руководство страны получало весьма противоречивые рекомендации. А успехи наших соседей по социалистической системе, внедрявших более рыночные «правила игры», например, Венгрии и Югославии, отнюдь не были столь уж впечатляющими, чтобы однозначно следовать их примеру, хотя, разумеется, впоследствии это облегчило их переход к рыночной экономике.

По мнению известного критика официальных данных советской статистики Григория Ханина, в период 1960-1985 годов произошло существенное ухудшение качества централизованного управления, снижение числа централизованно планируемых показателей и бюрократизация планирования. Он связывает это со снижением качества руководства на высшем уровне после смерти Сталина, уничтожения Берии, победы деятелей преимущественно «партийного профиля» над государственными управленцами после изгнания Хрущевым Н.С. группы В.М. Молотова2, с сокращением числа плановых показателей3, а также с общим стремлением руководящего слоя к отдыху и расслаблению после напряженнейшего периода 30-50-х годов. Он, в частности, полагает, что определенные изменения в системе показателей планирования могли «компенсировать влияние факторов, обусловливающих уменьшение темпов экономического роста (ухудшение условий добычи полезных ископаемых, уменьшение эффекта перемещения рабочей силы из сельского хозяйства, необходимость в большей степени опираться на собственный научно-технический потенциал)4». В частности, речь идет о таких изменениях «…как о замене в качестве директивного показателя валовой продукции, стимулирующей увеличение материальных затрат, показателями, основанными на трудоемкости продукции, и выдвигавшиеся О. Антоновым предложения о большем учете качества продукции при планировании и оценке деятельности хозяйственных организаций». Но, во-первых, 1960-80-е годы были как раз ознаменованы поэтапным отказом от валовых показателей и заменой их показателями товарной продукции, прибыли, а затем - показателями нормативной чистой продукции, которые сохраняли преимущества показателей нормативной трудоемкости, но не имели ряда их недостатков. А во-вторых, мы покажем далее, что никакие показатели сами по себе не выражают адекватно общественные экономические интересы. Главное совершенствование управления в рамках прежней централизованной системы должно было идти (наряду с совершенствованием показателей) через утверждение требований не только формальной оценки, но содержательной качественной деятельности предприятий.

Что же касается отхода от чрезмерной и нередко недопустимой жесткости руководства сталинского периода, то оно представляется объективно необходимым и несущим отнюдь не только недостатки. Наоборот, утверждение коллегиальности руководства, большего учета интересов регионов, объединений, предприятий, мест несло, безусловно, дополнительные стимулы и возможности.

Автор данной статьи в тот период отчетливо видел, что существенное ослабление централизованного планирования, а, тем более, отказ от него, означают, по сути дела, отход от таких важных, казавшихся базовыми, принципов, как господство общественной собственности и общественных интересов в экономике, стабильность цен, оплата по труду и т.д. Насколько и какими этапами необходимо все же двигаться в сторону усиления рыночных начал, в 1960-70-е годы было непонятно.

С другой стороны, было понятно, что никакие новые показатели не заставят руководителей предприятий соблюдать в производстве непосредственно интересы общества, а ведь именно в этом была цель реформ.

Обычно говорят об успехе так называемой косыгинской реформы 1965-1970 годов, о том, что темпы роста экономики выросли, выросла прибыль предприятий. Но намного реже говорят о том, что обнаружились и существенные недостатки в самой концепции реформирования. Новые показатели не мешали предприятиям заботиться, в первую очередь, о росте фонда заработной платы и премиях, но не об общественных интересах. И это не случайно, это порок любой формальной системы показателей в условиях столь сложной действительности, какой является экономическая деятельность.

Если предприятию планировать трубы в тоннах и к этому показателю привязать премирование, то оно будет делать их как можно более толстыми и тяжелыми. Если планировать в метрах, как предлагали нередко сторонники новых систем показателей, то предприятие, наоборот, будет производить как можно более длинные и тонкие трубы, чтобы увеличить длину выпускаемой продукции и уменьшить затраты на выпуск. Если – в рублях, то оно будет ориентироваться на наиболее дорогие трубы. А если требовать от предприятий согласовывать параметры труб с их потребителями, и, например, премировать в зависимости от прибыли, то на практике это приведет к выпуску труб с более высокой себестоимостью. Дело в том, что прибыль в цене определялась пропорционально себестоимости, и более дорогие трубы были бы выгодны материально и поставщикам и потребителям в тех условиях. Не спасло бы от игнорирования предприятиями общественных интересов и планирование сверху показателей снижения себестоимости, так как, во-первых, снижение себестоимости сверх определенного уровня чревато снижением качества. Во-вторых, предприятия в этом случае, снизив себестоимость там, где это было легко, затем под различными предлогами «модифицировали» бы продукцию и обосновывали бы перед плановыми органами и потребителями существенно более дорогую. Это, собственно, и имело место. Появлялась, якобы, более качественная, прогрессивная модель, намного более дорогая, чтобы затем лет на пять снова была возможность устойчиво снижать на ней себестоимость и получать премии. И потребители, и даже плановые органы шли на такие «игры» потому что они не вредили существенно ни тем, ни другим.

Таким образом, фетишизация каких бы то ни было показателей, замена реформ совершенствованием системы показателей в сочетании с увеличением свободы распоряжения прибылью не была правильным путем реформирования экономики. Поэтому в тот период автору казалось правильным, что надо, прежде всего, изменить подход к оценке работы министерств и предприятий, в первую очередь, неформально оценивать, насколько предприятие соблюдает в своей деятельности интересы общества, насколько использует имеющиеся резервы в сравнении с другими, насколько внедряет новые, более эффективные технологии и т.д. Все это можно было бы оценить по отношению к каждому министерству и даже крупному объединению, но для этого требовались существенно более квалифицированные и ответственные эксперты на всех уровнях. Их вполне можно было найти, несмотря на необычность стоящей перед ними задачи. Такой подход позволил бы поднять дисциплину соблюдения интересов общества руководителями предприятий, министерств и ведомств, усилить моральные критерии работы. После этапа «наведение элементарного порядка» стало бы понятным, насколько и в рамках каких этапов можно переходить от системы плановых директивных заданий к более рыночной системе. Но это был неформальный и сложный путь. Шли же длительный период по пути развития плановых нормативов и показателей. Работа над ее совершенствованием шла все время. Был осуществлен переход к управлению промышленностью на основе производственных и научно-производственных объединений, внедрялись показатели нормативной чистой продукции, технического уровня и обновления продукции и т.п., а также велись эксперименты с поисками оптимальной системы показателей. В 1983 году по инициативе Андропова Ю. В. начался крупномасштабный эксперимент по совершенствованию хозяйственного механизма в промышленности, который предусматривал дальнейшее снижение числа централизованных показателей при повышении экономической ответственности за выполнение договорных поставок. Попытки совершенствования хозяйственного механизма не прекращались и в начале перестройки5. Но это был все тот же путь преимущественно формального контроля, однако на основе иных показателей, что было бесперспективно.

Таким образом, мы видим, что столь очевидная сегодня, через сорок лет, необходимость в семидесятые годы переходить к многообразию форм собственности и к рыночному регулированию экономики, тогда не была не только очевидна, но и не могла не казаться рискованной. А для догматически настроенных идеологов это казалось в принципе невозможным. Однако главная причина того, что переход к многообразию форм собственности и к рыночному регулированию экономики в 1970-е годы не состоялся, подчеркну, заключалась в отсутствии единства большинства экономистов по вопросу о путях реформирования.

А тут подоспел в начале семидесятых годов рост цен на нефть и другие энергоресурсы, поставивший западные экономики в чрезвычайно сложные, практически, кризисные условия, а советское руководство получило в свои руки новые мощные финансовые источники. Это и определило торможение экономических, а уж тем более, политических реформ, что и стало главным фактором достаточно длительного периода, позже названного периодом (и даже эрой) застоя.

Экономика. Приведем теперь для подтверждения наших выводов о проблемах экономики СССР в рассматриваемый период некоторые показатели (табл. 1) в соответствии с данными официальной статистики.


Таблица 1. Среднегодовые темпы прироста некоторых показателей

экономического развития СССР по пятилеткам, в %



 

1961-1965

1966-1970

1971-1975

1976-1980

1981-1985

1986-1990

Валовой общественный продукт

6,5

7,4

6,3

4,2

3,3

1,8

Произведенный национальный доход

6,5

7,8

5,7

4,3

3,2

1,3

Производственные основные фонды всех отраслей народного хозяйства

9,6

8,1

8,7

7,4

6,4

4,8

Продукция промышленности

8,6

8,5

7,4

4,4

3,6

2,5

Производство средств производства (группа «А»)

9,6

8,6

7,8

4,7

3,6

1,9

Производство предметов потребления (группа «Б»)

6,3

8,4

6,5

3,8

3,7

4,3

Валовая продукция сельского хозяйства

2,2

3,9

2,5

1,7

1,0

1,9

Продукция растениеводства

2,0

4,1

1,7

1,8

0,6

1,0

Продукция животноводства

2,5

3,8

3,2

1,5

1,5

2,6

Ввод в действие основных фондов

6,2

7,3

6,3

3,5

3,1

3,6

Капитальные вложения

5,4

7,3

6,7

3,7

3,7

6,1

Численность рабочих и служащих

4,4

3,2

2,5

1,9

0,9

0,2

Производительность общественного труда

6,1

6,8

4,5

3,3

2,7

1,5

Прибыль по народному хозяйству (в сопоставимых ценах)

8,0

15,4

9,9

4,5

6,1

8,2

Реальные доходы на душу населения

3,6

5,9

4,4

3,4

2,1

3,4


Очевидно, официальные данные отражают существенные проблемы и трудности экономики СССР в период 60-х-80-х годов. Мы видим заметное снижение темпов роста валового общественного продукта и национального дохода, а также и других показателей роста: промышленности, сельского хозяйства, производительности труда, реальных доходов. Тем не менее, не стоит забывать, что «застой» не был ознаменован падением экономики или топтанием ее на месте. За 1971-1985 годы ВВП страны и национальный доход выросли на 97%, а реальные доходы населения - на 62,6%. Это весьма высокие, хотя и снижающиеся темпы роста.

Но само по себе снижение темпов роста вполне естественно по мере роста объемов производства, к тому же среднегодовые темпы роста порядка 3-4% были характерны и для большинства развитых стран. Значительно хуже то, что с каждой пятилеткой все больше рост конечных показателей отстает от роста основных фондов. В 1976-1980 годах темпы роста национального дохода были на 76% ниже темпов роста основных фондов, в 1981-1985 – отставание было уже двукратным, в 1986-1990 годах – трехкратным. Такое несоответствие означает, что основные фонды становятся все более дорогими и сам прирост национального дохода требует все большего прироста основных фондов, то есть эффективность капиталовложений существенно снижается. А ввод в действие основных фондов все больше отставал от роста капиталовложений, то есть рос объем незавершенного капитального строительства.

Медленно растет продукция сельского хозяйства, не обгоняя темп численности занятых, тем самым, и темп роста населения, что ведет к необходимости импорта продовольствия.

В целом, снижение эффективности системы управления вполне очевидно. Однако также очевидно, что оно не было критическим до 1988-1990 годов. Но и в эту, последнюю пятилетку СССР, главную негативную роль в развале страны сыграла не сама прежняя централизованная система управления. Ее вполне можно было кардинально реформировать при наличии серьезного, выверенного плана реформ. Но предприняты были несбалансированные, непродуманные реформы, в том числе допуск паразитирования новоявленных «кооперативов» на государственных фондах и ценах, ослабление дисциплины поставок по госзаказам, катастрофическое снижение контроля за необоснованным перетоком безналичных денег в наличные6.

В последние три пятилетки перед 1991 годом денежные доходы населения росли соответственно, на 5%, 4,2% и 9,2% в год. Наибольшее расхождение между темпами роста национального дохода и денежных доходов населения мы имели как раз не в период застоя, а в период перестройки! Именно неадекватный, необеспеченный рост денежной массы явился одним из основных факторов озлобления населения и повышения его симпатий Ельцину, демагогически обещавшему быстро решить все проблемы.

Сельское хозяйство.

В рассматриваемый период сельское хозяйство развивалось и росло, сталкиваясь при этом как с общими для плановой экономики трудностями и проблемами, так и со специфическими.

Но подчеркнем, что производство зерна, мяса, молока, яиц на душу населения росло, качество питания советских людей улучшалось, по многим параметрам соответствовало западноевропейскому уровню, а по потреблению, например, молока было выше, чем во многих странах Западной Европы.


Таблица 2. Некоторые показатели развития сельского хозяйства СССР


Производство важнейших видов

сельскохозяйственной, млн. т.

1961-1965

1966-1970

1971-1975

1976-1980

1981-1985

1986-1990

1986-1990 в % к 1961-1965

Зерно, валовой сбор, с 1981-1985 годов – вес после доработки

130,3

167,6

181,6

205

180,3


210,1


161,2

Сахарная свекла

59,2

81,1

76

88,7

76,4

87,4

147,6

Хлопок-сырец

4,99

6,10

7,67

8,55

8,31

8,38

167,9

Картофель

81,6

94,8

89,8

82,6

78,4

72,3

88,6

Овощи

16,9

19,5

23

26,3

29,2

28,7

169,8

Мясо, в убойном весе

9,3

11,6

14

14,8

16,2

19,3

207,5

Молоко

64,7

80,6

87,4

92,7

94,6

105,9

163,7

Яйца, млрд. шт.

28,7

35,8

51,4

63,1

74,4

83,0

289,2

Капиталовложения в сельское хозяйство, млрд. руб.

46,6

74,3

111,2

143,2

156,2

183,8

394,4

Доля капиталовложений в сельское хозяйство в общей сумме капвложений в экономику, в %

15,2

16,7

19,8

20

18,5

17,9

117,8


Как видно, развитие шло не очень стабильно. Пятилетка 1981-1985 годов, в течение которой трижды по причинам смерти менялось руководство страны, охарактеризовалась спадом в производстве зерна, картофеля овощей. Частично это объясняется крайне неблагоприятными погодными условиями 1981 года7 (урожайность зерновых упала с 16 ц/га в предыдущей пятилетке до 12,6 ц/га), частично тенденцией снижения посевных площадей (в 1985 году на 3,2%). Однако производство животноводческой продукции росло, росло и ее потребление населением. В 1988-1989 годах потребление мяса на душу населения в СССР составляло 67 кг, а в России – 70 кг, молока, соответственно, 358 и 386 кг, яиц – 270 и 298 штук8. Для сравнения – даже в 2010 году в России потребление мяса составило лишь 62 кг, из которых не менее 20% - импорт, молока – 246 кг, яиц - 262 штук, то есть заметно меньше, чем в 1988-1990 годах. Кстати говоря, потребление мяса в России в советские годы было намного более равномерным, чем сейчас. Для сравнения приведем данные по потреблению мяса по федеральным округам за 1990, 2000 и 20089 годы.


Таблица 3. Потребление мяса и мясопродуктов (включая субпродукты II категории и жир-сырец) на душу населения в федеральных округах РФ, в кг.

(после черты указано минимальное значение для областей и республик данного округа)


Федеральный Округ (ФО)

1990

2000

2008

Центральный (1,41)

83/59

52/30

72/44

Северо – Западный

75/57

41/26

67/50

Южный

67/39

39/22

60/36

Поволжский

73/66

45/34

62/49

Уральский

71/70

44/37

64/48

Сибирский

74/57

44/38

65/52

Дальневосточный

73/66

44/25

69/50

РФ в целом

75

45

66


Те, кто говорят о «мясных и колбасных электричках» в СССР как, якобы, доказательстве отсутствия мяса, о его доступности лишь «с черного хода», явно забывают о распределении продуктов питания через предприятия, их столовые и т.д., забывают о том, что в те годы была принципиально иная система распределения, которая, несмотря на ее очевидные минусы, обеспечивала более высокий и равномерный по стране уровень питания, чем сегодня. Жванецкий, сетуя на непонятность страны для посторонних, говорил «в магазинах – пусто, в холодильниках – полно».


На факте карточек, пустых прилавков, полок магазинов, заполненных лишь банками с березовым соком, до сих пор паразитируют все про-правительственные и либеральные СМИ, забывая, что на самом деле пустые прилавки были созданы, в первую очередь, неадекватными экономическими реформами Горбачева 1987-1990 годов, а также сообщением Ельцина осенью 1991 года, что он намерен провести либерализацию цен. Естественно, народ мгновенно расхватал все, что было на прилавках, а работники магазинов и предприятий припрятали все запасы до «лучших времен», хотя производство товаров народного потребления в те годы было не меньшим, а большим, чем в предыдущие годы, а с учетом импорта, значительно большим.

Рост производства мяса и животноводческой продукции в СССР был обеспечен ростом производства зерна и комбикормов, а также специализированным импортом кормового зерна.

Об импорте мяса тогда и экспорте зерна сегодня. Сегодня импорт зерна в СССР оценивается, как правило, лишь как иллюстрация неудовлетворительного развития сельского хозяйства.

На самом же деле этот импорт осуществлялся не из-за нехватки пищевого зерна, а в целях максимального удовлетворения потребностей в мясе, яйцах и молочной продукции. Спрос на мясо и молоко ввиду роста зарплаты при стабильных ценах на них опережал рост производства зерна, которое тоже росло.

Поэтому импорт зерна осуществлялся в целях максимального удовлетворения потребностей в мясе и молочной продукции.

Для этого не только наращивалось производство зерна10, но и активно в массовом масштабе строились крупные животноводческие комплексы на промышленной основе – птицефабрики, свинокомплексы, комплексы по промышленному откорму КРС, молочные комплексы.

Импорт зерна в 1986-1990 годах, когда упали цены на нефть, составил в среднем 32,2 млн. тонн в год, причем в это же время экспорт зерна составлял 1,5 млн. тонн, то есть чистый импорт в процентом отношении к собственному производству составлял – лишь 15,3%, одну седьмую. При этом цены на импортное зерно в эту пятилетку упали не меньше, чем цены на нефтепродукты (например, на пшеницу в среднем на 35% за эти годы, в то время как на бензин – на 40%, на керосин – на 32%, на дизельное топливо – на 42%), так что этот импорт можно признать вполне разумной и экономически выгодной операцией. Этот импорт и до 1970-е годы позволял производить добавочную стоимость, давал заработную плату работникам мясоперерабатывающей отрасли и мясо - населению. В отличие от импорта мяса в 2000-е годы, когда мы «с гордостью великой» экспортируем зерна на 3,5-4 млрд. долл. (2007-2009 годы), но импортируем при этом мяса на 5,5-6,5 млрд. долл., а также молочной продукции на 0,6-0,9 млрд. долл., при этом сокращая рабочие места в сельском хозяйстве и переработке, а также навязывая населению некачественную продукцию11. Так какая политика заслуживает критики?

  1   2   3   4   5   6   7   8

Похожие:

Непотерянное время, но потерянный шанс iconВикторина "Потерянный мир"
Все координаторы будут награждены благодарственными письмами за активную работу по организации Всероссийской дистанционной викторины...
Непотерянное время, но потерянный шанс iconВ методическом пособии описываются приемы построения параллельных приложений с использованием потоков операционной системы Linux
Потоки, как и процессы, – это механизм, позволяющий программам выполнять несколько действий одновременно. Потоки работают параллельно....
Непотерянное время, но потерянный шанс iconВсероссийская Олимпиада Школьников Что это? Это отличный шанс для поступления! Это интересные, необычные задания по всем предметам школьной программы! Её преимущества
Это отличный шанс для поступления! Это интересные, необычные задания по всем предметам школьной программы! Её преимущества бессрочность...
Непотерянное время, но потерянный шанс iconС кара-Мурза товарищи в поисках потерянного разума, или Антимиф-2
Читатель уже знаком с замечательными книгами С. Г. Кара-Мурзы «Манипуляция сознанием», «Потерянный разум», а также «Антимиф», написанный...
Непотерянное время, но потерянный шанс iconОбговорення законодавства 12
Яценюк: у украины есть шанс подписать соглашение об ассоциации с ес до конца года 3
Непотерянное время, но потерянный шанс iconNike the chance contest – official rules nike соревнование «Шанс» Официальные правила

Непотерянное время, но потерянный шанс iconЧто такое самостоятельное исследование?
Оно дает возможность контролировать значительную часть курса – у вас есть шанс проявить свою инициативу
Непотерянное время, но потерянный шанс iconВам очень повезло! Как и мне когда-то Судьба дает Вам реальный шанс заработать!

Непотерянное время, но потерянный шанс iconКак стать гением
Книга издана при содействии Ассоциации триз, Объединения профессиональных консультантов "триз—шанс" и
Непотерянное время, но потерянный шанс iconДроми, стремящейся завоевать всю Галактику, продолжается уже больше полувека. Потери исчисляются миллионами. Наконец людям выпадает шанс одним ударом выиграть

Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница