Януш Леон Вишневский, Малгожата Домагалик Между строк




НазваниеЯнуш Леон Вишневский, Малгожата Домагалик Между строк
страница1/21
Дата31.10.2012
Размер2.46 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

Януш Леон Вишневский, Малгожата Домагалик - Между строк






Януш Леон Вишневский

Малгожата Домагалик


Между строк




Scan –vit366. OCR & ReadCheck – vit366.

Януш Леон Вишневский, Малгожата Домагалик “Между строк”: Издательство: Азбука-классика, 2010 г.

ISBN 978-5-9985-0846-2


Аннотация


Он — популярный писатель, она — главный редактор жен­ского журнала.

Они снова пишут друг другу письма по электронной почте! «188 дней и ночей» им было мало!

Комментируя жизнь за окном, они обсуждают массу тем, она — как воинствующая феминистка, он — как мужчина, пре­возносящий женщин. В этом диалоге двух свободных людей могут уживаться любые мнения — о любви и браке, об измене и верности, об афродизиаках и аллергии, о Дорис Лессинг и Габриэле Гарсиа Маркесе, о Высоцком и Марине Влади, - но неизменно царствует гармония...

Впервые на русском.


Варшава, воскресенье, январь


Януш,

мы ведь больше не собирались писать друг другу. Не должно было быть электронных писем, собранных в книгу, и вот, пожалуйста, — никакой последователь­ности. Мы снова начинаем переписываться. Что ж, здравствуй! Может быть, на этот раз в нашей пере­писке будет меньше о политике и больше о любви, потому что первой люди уже сыты по горло, а что касается той, второй, то всегда остается надежда, что рано или поздно она наконец-то появится. Счастли­вая любовь. Хотя ты, как известно, не даешь ей почти никаких шансов на долговечность, разве только иног­да, совершенно неожиданно, а исключение лишь под­тверждает правило.

Три дня назад я была на премьере спектакля «Рай­ские яблоки» в Театре «Полония» Кристины Янды1, в шестьдесят девятую годовщину рождения Влади­мира Высоцкого. В зрительном зале сидели Вайда2 и Ольбрыхский3, о которых Высоцкий писал, а на сцене — жизнь гениального барда, переплетенная с историей и любовью к Марине Влади. Полная стра­стей, очень непростая жизнь. Неужели чувства, о ко­торых мы помним всю жизнь, должны иметь такую высокую температуру? Вместо того чтобы согревать, они обжигают. Страшно об этом думать. С другой стороны, наше воображение всегда сильнее поражает какая-нибудь любовная драма, чем happy end4. К тому же разве каждому из нас хотя бы раз в жизни не казалось, что наша история любви напоминает исто­рию Ромео и Джульетты... То родителям что-то не нравилось, то мы, по мнению других, были не готовы к чувствам или же сами были их недостойны...

С уважением,

М.


P. S. Пользуясь случаем, я хотела бы прояснить одну вещь. Эта книга не является маркетинговым ходом, так же как и предыдущая. Никто нас ни к че­му не склонял и не принуждал. Это произошло само собой.


Франкфурт-на-Майне, вечер


Малгожата,

ты думаешь, что это будет вторая часть? Допустим, вторая, вот только чего? Книги? Нашей встречи? На­шего разговора? Я, хоть и понимал, что мы позволим читателям «просмотреть» наши письма, писал их от­нюдь не с осознанием, что у нас с тобой своего рода срежиссированный диалог. Потому что в каждом из своих мейлов, позднее опубликованных в «188 днях и ночах», я с первой же фразы моментально забывал о том, что адресую письма многочисленным читате­лям. Я писал их только тебе. Впрочем, и себе тоже. Каждый разговор для меня прежде всего — встреча с самим собой. Если бы мне не хотелось сказать что-то самому себе, я бы этого не сказал никому другому. Какой бы интересной ни была для человека его соб­ственная личность, он всегда наткнется на границы самопознания. А чтобы преодолеть эти границы, надо, по-моему, произвести самооценку. Это требует сме­лости. Смелости требует и разговор с другим чело­веком, но это смелость другого рода, когда мы под­ставляем себя под оценивающий взгляд собеседника. Даже если разговор сводится к банальному флирту, этакой угадайке, игре в чтение мыслей, флирт то­же представляет интерес, потому что заставляет заду­маться и понять, почему другие говорят именно то, что они говорят. У многих нет ни желания, ни реши­мости подвергнуть себя такой оценке. И тогда одни идут к психотерапевту, а другие заводят длинный раз­говор с самим собой, такой вечный монолог. Именно это последнее сильно поразило меня по приезде в Гер­манию: я увидел на улицах людей, громко разговари­вающих сами с собой. А для немцев это было в по­рядке вещей...

Искусство беседы в современном мире исчезает. У нас становится все меньше времени, чтобы сделать остановку в гонке за счастьем и поговорить об этом счастье с другими. У живущих под одной крышей едва ли найдется несколько минут в день поговорить друг с другом. На ум приходит недавно опубликованный в немецком еженедельнике «Stern» рассказ одной супру­жеской пары, радикально изменившей свою жизнь по­сле того, как эта пара застряла в лифте в одном из франкфуртских небоскребов. Им пришлось провести вместе четыре часа, прежде чем их вызволили из лиф­та. Пока они там сидели, они разговаривали друг с другом. Она призналась, что эти четыре часа спасли их брак. А он сказал, что, хоть слово «любовь» и не про­износилось, говорили они в основном о ней. В лифте он впервые узнал, какую женщину он любит и, что гораздо важнее, почему.

Поэтому давай с тобой поговорим. Я снова буду ходить в мою любимую библиотеку, мы снова в при­ступах инкриминируемой нам «мегаломании» будем «хвастаться знанием» и сообщать друг другу то, чем обязательно хотели бы поделиться с другими. Я бу­ду приводить данные, забрасывать тебя фактами, ссы­латься на науку, сомневаться в сообщаемых тобою све­дениях или восторженно принимать их. Я буду эгоис­тично «высасывать» из тебя все, чего пока не знаю. Потому что я обожаю узнавать. Возможно, даже боль­ше, чем ты.

Но прежде я должен кое в чем признаться. А имен­но: в одном из интервью, касавшемся «188 дней и но­чей», я позволил себе сказать кое-что о тебе, что на­зывается, за глаза. Интервью пока еще не опубликова­но, а потому все еще можно изменить. Приведу два его фрагмента.

«По „188 дням и ночам" мне показалось, что Малгожата Домагалик доминировала над Вами. От многих вопросов и замечаний, например о первом сексуальном опыте или о самом важном из такого рода контак­тов, она отделывалась краткими и остроумными от­говорками. Вы не чувствовали себя рядом с ней, про­стите за сравнение, как залившийся краской стыда юнец?

Домагалик доминирует над любым мужчиной. Мо­жет, это как раз и является причиной, в силу которой самые видные в Польше мужчины охотно приходят к ней, разговаривают с ней и раскрывают свои секре­ты, которые она потом публикует в своей рубри­ке „Мастер и Малгожата" в журнале „Пани". Вопреки распространенному мнению, мужчины обожают тех женщин, которые бросают им вызов. Особенно блон­динок. Впрочем, что касается лично меня, я пред­почитаю брюнеток. Я уже давно не чувствовал се­бя как заливающийся краской стыда юнец, но иногда я с ностальгией вспоминаю такое ощущение. Я с са­мого начала знал, что ни в каком разговоре Домага­лик не впустит меня в свою спальню. Может, поэтому в Варшаве бытует сплетня, что у нас роман и еще двое взрослых детей, хотя мы знакомы только два года (смех).

Если бы Домагалик спросила Вас, Вы лично отве­тили бы ей прямо на вопрос о первом сексуальном опы­те или о самом важном эпизоде из такого рода отно­шений?

Вы сейчас теоретизируете на провоцирующей чи­тателя границе приличия. Малгожата Домагалик ни­когда не спрашивала меня об этом. Во-первых, она в высшей степени профессионал как журналистка, во-вторых, наши отношения никогда не доходили до такой степени близости. На этот вопрос я не стал бы отвечать даже сексологу. Подобные вопросы я в прин­ципе игнорирую. И попросил бы господ журналистов больше не задавать их мне. Не все продается. Кроме того, слово „отношения", когда речь идет о сексе, на­столько холодно, что даже сексологов оно вгоняет в оторопь. Да и у меня Домагалик совершенно не ассо­циируется с этим словом. Вы тоже профессионал, но, как мужчина, я понимаю Вашу устремленность и Ва­ше „отношение" — пусть даже мой эпизод и не самый важный — к этой теме (смех)».

Теперь ты знаешь, что я говорю о тебе за твоей спиной, и, пожалуйста, прости, если в искренности я зашел слишком далеко.

Малгося, я очень рад, что нам предстоят очередные дни. И очередные ночи.


Сердечный привет,

ЯЛ, Франкфурт-на-Майне


P. S. Высоцкий...

Помню тишину в польских СМИ в июле 1980 года, когда он умер. Его похороны стали второй спонтанной демонстрацией (около 40 тысяч человек), происшед­шей в стране, где демонстрации всегда были прекрас­но срежиссированы. Первая имела место в феврале 1921 года, когда хоронили Петра Кропоткина, послед­него русского анархиста. Высоцкий и Кропоткин были похожи друг на друга своей любовью к истине.

Володя Высоцкий...

«Голос молчаливого народа», как называли его ли­тераторы. Песни Высоцкого всегда привлекали при­стальное внимание литературных критиков, полити­ков и цензуры. А люди просто любили его, они вни­мали тем истинам, которые он нес им в своих песнях. Его могила в Москве — место настоящего паломниче­ства, такое же как могила Джима Моррисона на па­рижском кладбище Пер-Лашез. Завидую твоей встре­че с творчеством Высоцкого...


Варшава, вечер


Януш,

когда ты называешь меня Малгожатой, я чувствую себя так, словно мне сто лет, а мне бы этого вовсе не хотелось. Пока. Неправда, что я доминирую над лю­бым мужчиной. Я понимаю, что это своего рода веж­ливость с твоей стороны, но я в ней не нуждаюсь. Не хочу оставлять этот вопрос неразъясненным. Речь идет вовсе не о доминировании, а о настоящем парт­нерстве. Мне никогда не приходило в голову сопер­ничать с мужчинами по принципу «он лучше — она хуже, она лучше — он хуже». Я не боялась их, не со­ревновалась с ними только потому, что они носили брюки. Но это, в свою очередь, не мешало мне сме­яться вместе с ними над одними и теми же анекдо­тами и смотреть футбольные матчи. Такое понимание разделения на женское и мужское делает женщину сильной, ведь она знает, что за ней стоит не приду­манное, а настоящее партнерство. И что интересно, она не перестает быть женственной. Несмотря на это, я не раз слышала о себе мнение — и, пожалуй, чаще от женщин, — что я ледяная глыба и потому не люблю мужского общества. Все это чушь. Потому что именно мужчины и беседы с ними сделали из меня «публич­ного» человека, а то, что они продолжают со мной разговаривать и порой в этих разговорах впервые, быть может, раскрываются, я рассматриваю как насто­ящий успех. И профессиональный тоже. Почему они со мной разговаривают и не лгут? Я не знаю, есть ли в этом моя заслуга и в чем здесь секрет. В том, что я «ледяная глыба», или в том, что люди решаются со­вершить со мной своего рода «восхождение»...

Кстати, о представлениях. Сегодня мне позвонил один журналист и от имени Шимона Головни1 хотел пригласить меня в его программу, посвященную ма­теринству. Вот что я услышала: «Пани Малгожата, нам бы хотелось, чтобы вы рассказали о том, как ради карьеры решили отказаться от материнства». Нет, я не потеряла дар речи, поскольку мне не раз приходи­лось слышать вопрос: «Почему вы не хотите иметь ребенка?» Ну что тут скажешь? Я только иногда ду­маю, насколько же надо быть бестактным, тупым и хамоватым, чтобы решиться задать такой вопрос? Раз­ве желание иметь ребенка гарантирует, что он у тебя появится? Разве это так просто? Когда же я ответила, что это не мой случай и если уж об этом зашла речь, то для меня материнство стоит выше и главнее все­го, нерастерявшийся журналист (правда, буркнувший под нос: «Я не знал, простите») спросил: «Не могли бы вы дать мне телефоны своих подруг, которые от­казались от материнства ради...» Я вынуждена объяс­нять себе подобные вопросы хамством, глупостью и бестактностью, но мне все равно стало очень грустно. Мне, «ледяной глыбе».


P. S. Принимаю к сведению, что ты, мой собесед­ник по электронной переписке, предпочитаешь бол­тать с требовательными брюнетками, хотя я, если бы была мужчиной, охотнее засматривалась бы, прошу прощения, охотнее болтала бы с рыжими. Шучу. Я с пониманием отношусь к тому, что ты предпочитаешь брюнеток, хотя...


С уважением

М.


Франкфурт-на-Майне, вечер

Малгося,

думаешь, что обращение «Малгожата» изменяет ариф­метику твоего возраста? Что, дескать, от Малгожаты ожидают ответов женщины зрелой, а от Малгоси при­мут и юношескую беззаботность? Ты думаешь, что от­вечающая на вопросы Малгожата Домагалик автома­тически становится другой, чем Малгося Домагалик? Ну а тогда насколько от Малгоси отличается Гося Домагалик? Если, конечно, благодаря этой замене вообще можно почувствовать себя моложе. Интересно, называет ли кто-нибудь тебя так? Была ли ты когда-нибудь и остаешься ли до сих пор для кого-нибудь Госей? Кем надо быть и насколько надо прочно и ис­ключительно обозначиться в твоей жизни, чтобы иметь право назвать тебя, например, Госюня? А может, ты начнешь истерически смеяться, когда кто-то вдруг об­ратится к тебе так? Даже тогда, когда этой формой твоего имени он попытается выразить самую боль­шую к тебе нежность. Как называла тебя твоя мама, когда прижимала тебя, ребенка, к себе? Как она назы­вает тебя, когда прижимает к себе сейчас? Как позво­ляют себе обращаться к тебе в моменты душевного порыва самые близкие и самые главные для тебя лю­ди? Как называют Малгожату Домагалик те, кто ее любит? Какое имя шепчет на ухо Малгожате Домага­лик влюбленный в нее мужчина? А?

Вот какие мысли пришли мне сегодня в голову, когда я думал о значении имени для человека. Вы­бор имени от нас не зависит, но мы остаемся свя­занными с ним на всю жизнь. Это самое важное и наиболее часто употребляемое слово, когда речь идет о нас. Для каждого из нас это то же самое, что и звук звонка для собаки Павлова. Как вечная татуировка, которую не выведешь никакими средствами. Не вы­ведешь, потому что она навечно «выжжена» в на­шем подсознании. А доступ к подсознанию невозмо­жен (без нашей помощи). Подсознание принадлежит исключительно нам. Пока что. И в подсознании суще­ствует все, что у нас ассоциируется с нашим самым глубинным эго. А к нему относится также ассоциа­тивная связь с нашим именем. Эта ассоциация пред­ставляется неотъемлемой частью человеческого «я». Даже тогда, когда мы находимся в «перманентном вегетативном состоянии», как называют его умные ученые. Как, например, тридцатилетняя Беатрис, по­павшая в аварию на автостраде недалеко от Льежа, но выжившая. Через пять месяцев после ДТП, в резуль­тате которого обширные отделы ее мозга очень силь­но пострадали, она открыла глаза, но не реагировала ни на какие картины, ни на какие звуки и ни на ка­кие раздражители, что свидетельствовало бы о том, что она хоть что-то ощущает. Она стала просто ово­щем, выражаясь жестким современным языком. Ко­манда бельгийских и британских неврологов сканиро­вала методом функционального магнитного резонанса (fMRI) мозг Беатрис. Оказалось, что при произнесе­нии имени «Беатрис» в критично поврежденном моз­ге женщины активизировались те же самые центры, которые активизируются у здоровых людей, слыша­щих свое имя. Интенсивность свечения этих центров мозга Беатрис была почти идентична интенсивности свечения подобных центров здорового мозга. При произнесении других слов, наверняка известных Бе­атрис, такой реакции мозга не отмечалось. Имя долж­но иметь для нас исключительное значение. Даже ко­гда нас, казалось бы, мет. Мне тут же приходит «а память показательное дело об эвтаназии Терри Шайво, которой дали умереть в 2005
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

Похожие:

Януш Леон Вишневский, Малгожата Домагалик Между строк iconЯнуш Леон Вишневский Малгожата Домагалик 188 дней и ночей
Мир не только удивительней, чем мы предполагаем, он удивительней, чем любое наше предположение…
Януш Леон Вишневский, Малгожата Домагалик Между строк iconЯнуш Леон Вишневский Бикини Моим родителям Дрезден, Германия, раннее утро, среда, 14 февраля 1945 года
Ее разбудила тишина. Не открывая глаз, она скользнула рукой под свитер. Сердце бешено колотилось. Она закусила губы. Cильнее. Еще...
Януш Леон Вишневский, Малгожата Домагалик Между строк iconЯнуш Вишневский Одиночество в Сети
Это потому что там использовались сильные детергенты, чтобы смыть кровь, что осталась после разорванных на части под колесами локомотива...
Януш Леон Вишневский, Малгожата Домагалик Между строк iconЯнуш Вишневский Одиночество в Сети
Это потому что там использовались сильные детергенты, чтобы смыть кровь, что осталась после разорванных на части под колесами локомотива...
Януш Леон Вишневский, Малгожата Домагалик Между строк iconЯнуш Вишневский «Одиночество в Сети»
Это потому что там использовались сильные детергенты, чтобы смыть кровь, что осталась после разорванных на части под колесами локомотива...
Януш Леон Вишневский, Малгожата Домагалик Между строк iconЯнуш Вишневский Одиночество в Сети
Герои «Одиночества в сети» встречаются в интернет-чатах, обмениваются эротическими фантазиями, рассказывают истории из своей жизни,...
Януш Леон Вишневский, Малгожата Домагалик Между строк iconТрапезников Г. В., Вишневский Л. А., Горячев Н. Н
Тогда в университете патриархом томских математиков считался заслуженно профессор Молин Федор Эдуардович, один из основателей теории...
Януш Леон Вишневский, Малгожата Домагалик Между строк iconРеферат Требования к составлению служебных писем в образовательных учреждениях. Выполнила Студентка 1 курса магистратуры Аксенова В. Н. Деловая переписка между партнерами может многое рассказать не только явно написанного, но и скрытого «между строк»
Перечень оснований, по которым может проводиться систематизация деловой переписки, является весьма обширным. На различных стадиях...
Януш Леон Вишневский, Малгожата Домагалик Между строк iconТема : Обработка данных, вводимых в виде символьных строк (написать программу средней сложности из 30-50 строк)
Тема: Обработка данных, вводимых в виде символьных строк (написать программу средней сложности из 30-50 строк)
Януш Леон Вишневский, Малгожата Домагалик Между строк iconТема : Обработка данных, вводимых в виде символьных строк (написать программу средней сложности из 30-50 строк)
Тема: Обработка данных, вводимых в виде символьных строк (написать программу средней сложности из 30-50 строк)
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница