Линден Ю. Л 59 Обезьяны, человек и язык: Пер с англ. Е. П. Крю­ковой под ред. Е. Н. Панова




НазваниеЛинден Ю. Л 59 Обезьяны, человек и язык: Пер с англ. Е. П. Крю­ковой под ред. Е. Н. Панова
страница10/27
Дата26.10.2012
Размер4.02 Mb.
ТипКнига
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   27
73

Существуют данные, подтверждающие точку зрения Хьюза, согласно которой язык жестов предшествовал устной речи. Реконструкции надгортанных структур (органов, необходимых для произнесения согласных и гласных звуков) неандерталь­цев, проделанные Филипом Либерменом и Эдмундом Крелином, привели их к убеждению, что неандертальцы, наши непосредст­венные предки, были не в состоянии произносить полный набор звуков, доступных современному человеку *. Они высказывают гипотезу, что такая ограниченность могла привести к гибели неандертальцев в конкуренции с их много лучше артикулиро­вавшими соседями-кроманьонцами. Они также обращают внима­ние на то, что гортань и полость рта новорожденного ребенка более сходны с таковыми у неандертальца, чем у современного взрослого человека, и это может служить еще одним свидетель­ством сравнительно недавнего в эволюционном смысле возник­новения речи. И глухонемые от рождения дети, и шимпанзе обучаются своему первому осмысленному жесту задолго до того, как нормальные дети произносят свое первое слово. Вот еще одно подтверждение, что и филогенетически, и онтогенетически мы овладевали языком жестов до того, как успевали освоить речь.

Исследований естественных языков жестов, в частности тех, которыми пользовались североамериканские индейцы, абори­гены Австралии и некоторые другие народы, к сожалению, немного; однако антрополог Глен Мак-Брайд, ссылаясь на мне­ние Ла Монт Веста, пишет, что в этих языках используются те же синтаксические формы, что и в других человеческих языках. Если это действительно так, то, как полагает Мак-Брайд, «разумная эволюционная гипотеза состоит в том, что глубинные структуры современного языка тесноссвязаныс ана­логичными структурами естественных языков жестов». Эта идея перекликается с представлением Хьюза о том, что «глу­бинные структуры» представляют собой грамматику, которая при своем первом эволюционном появлении позволила людям организовывать последовательности двигательных актов. В рам­ках этой же схемы «порождающая грамматика» Хомского в действительности может отражать переход в процессе эволю­ции из русла жестикуляторного языка к речи.

Данные относительно Уошо также подтверждают теорию Хьюза. Лишенная дара речи, она все-таки смогла далеко про­двинуться в овладении языком жестов. Уошо и другие шим­панзе обладают примерно тем же объемом мозга, что и австра­лопитеки, наши древнейшие предки из числа гоминид. Хотя предпринятые попытки реконструкции голосового аппарата

* Ф. Либермен и Э. Крелин показали, что неандерталец не мог про­износить все гласные современного английского языка. Поскольку и сейчас существует немало языков с гораздо меньшим набором гласных, чем в английском языке, работа этих исследователей не доказывает, что неандертальцы не владели членораздельной речью.-- Прим. ред.

74

австралопитека показали, что говорить он не мог, в свете дости­жений Уошо нет причин не допустить, что он обладал способ­ностью к'зачаткам языка жестов. Хьюз отмечает, что австрало­питеки были на голову выше шимпанзе в отношении изготов­ления орудий (если не принимать во внимание успехи, дости­гаемые шимпанзе в неволе). Изготовление орудий труда авст­ралопитеком представляется даже еще более правдоподобным, чем использование им какого-либо типа планирующего языка. И, как считает Хьюз, если он был лишен голосового аппарата и возможностей управлять речью, то скорее всего для комму­никаций он использовал те же органы, которыми он целена­правленно изготовлял орудия — то есть руки.

С точки зрения Хыоза достижения Уошо не только не угро­жают человеку, но дают ему возможность лучше понять самого себя и заполнить пробелы в далеко не полном сценарии эволю­ционного развития нашего языка. Если бережливая природа при реализации первых попыток человека к планированию в области технологии и языка использовала сначала лишь его руки и только позднее, когда нагрузка на руки стала чрезмер­ной, коммуникативные функции были переданы вокально-слу­ховому каналу, то Уошо можно рассматривать как иллюстра­цию некоторого промежуточного, предшествующего появлению речи уровня в развитии способностей к планированию. В рам­ках «сценария» Хьюза у Уошо есть своя роль, которая практиче­ски отсутствует в жестких рамках концепции, развиваемой Бел» яуджи, Броновским и Брауном, цель которой — изолировать поведение Уошо от любых типов поведения, считающихся при­сущими исключительно человеку. Их концепция оставляет без ответа многие вопросы: как Уошо может воспринимать слова-жесты в качестве символов, не понимая принципов, связываю­щих символы между собой? Как шимпанзе могут проявлять высокий интеллект, решая абстрактные задачи, и в то же время не обладать соразмерной способностью объединять слова в при­митивные конструкции? В рамках этих представлений дости­жения Уошо скорее затемняют общую картину, нежели проли­вают на нее свет. Дело обстоит совершенно противоположным образом, если справедлива точка зрения Хьюза.

Я попытался здесь суммировать взгляды наиболее убежден­ных критиков и при этом сосредоточить внимание на том, что считается самыми существенными чертами, отличающими язык от различных форм коммуникации у животных. Для Беллуджи, Броновского и Брауна цитадель человеческой природы зиж­дется на способности реконституировать символы, смещенные в пространстве и во времени относительно вызвавших их собы­тий в окружающем мире, а лингвистическим проявлением такой способности считается порядок слов в предложении. Другие критики, такие, как Добржанский, ссылаясь на эти критиче­ские замечания, основанные на определенном представлении о роли порядка слов, формируют свое собственное отрицатель-

75

ное отношение к достижениям Уошо. Однако уже беглое зна­комство с языком жестов обнаруживает существенные различия между ним и речью, отчего язык жестов не перестает быть язы­ком. Он не сводится просто к переводу с речи. Оба языка обла­дают различными адаптивными функциями; на общение посред­ством этих языков накладываются неодинаковые ограничения: язык жестов носит более телеграфный характерной менее избы­точен, и, что наиболее важно, различна грамматика этих язы­ков. Порядок слов в английском языке, обозначающий опреде­ленные синтаксические отношения, может пе иметь того же значения в амслене. Беллуджи и Броновский не знали этого, когда писали свою статью для Science, поскольку в то время, как впоследствии признала сама Беллуджи, они имели очень слабое представление об амслене. В письме к Футсу Беллуджи говорит: «И в конце концов, всех нас, писавших о порядке слов в предложении и о его структурном смысле, следовало бы по меньшей мере заставить съесть все нами написанное».

После этих критических замечаний сомнительными Стали выглядеть не способности Уошо, но все традиционные концеп­ции языка. Уошо представляет собой глубокую аномалию для устоявшейся модели, определяющей поведение животных и человека. В результате энергия, потраченная на попытку включить поведение Уошо в рамки этой модели, обернулась неожиданными последствиями и вызвала потрясение самих ос­нов наших представлений о языке в целом.

Роджер Футе делит аргументы об уникальности человече­ского языка на две основные группы: «анкетный» и структу­рально-физиологический подходы. Критики, использующие ан­кетный подход (Беллуджи и Броновский), утверждают, что шимпанзе не пользуется языком, поскольку эти животные, ко­торым подчас трудно отказать в свойстве семантичности, не об­ладают такими, например, признаками, как реконституция. Сторонники структурально-физиологического подхода (Леннен-берг и Хомский) утверждают, что языком обладает только че­ловек, поскольку только человек располагает нервной системой, необходимой для создания и освоения языка. Поясняя суть этих подходов, Футе пытается представить себе, как можно было бы их использовать при решении вопроса, являются ли кадиллак и фольксваген автомобилями. Сравнивая кадиллак и фольксва­ген, физиолог-структуралист смог бы утверждать, что фолькс­ваген не является автомобилем, поскольку у него нет радиа­тора. «Анкетчик» согласился бы с этим заключением, но его рассуждение состояло бы в том, что у фольксвагена нет четырех дверей, усилителя рулевого управления и автоматически уста­навливающихся передних сидений. При обоих подходах рас­сматриваются различия, а не общие свойства, и ни один из судей не заглянул под капот. Оба основывали свои рассуждения о при­сущей кадиллаку уникальности (или уникальности, присущей языку) на эмпирически неопровержимом принципе, согласно

76

которому не существует данных в пользу противоположной точки зрения. Цель Гарднеров и Футса состояла как раз в сборе таких данных. Эти данные всегда существовали; Гарднеры и Футе просто были первыми исследователями, действительно занявшимися их поисками. Утверждается, что нервная органи­зация шимпанзе недостаточна для овладения языком; однако фактически никто не занимался исследованием соответствующих участков мозга шимпанзе.

Футе и Гарднеры не могут сказать, существуют ли в мозге шимпанзе участки, ответственные за пользование языком, по­добно тому как это обстоит у человека; это занятие для невро­лога, и именно в этом направлении собирается работать доктор Норман Гешвинд. Но Футе 'может исследовать способности шимпанзе, пользуясь некоторым приемлемым списком общих свойств, характеризующих собой язык. Этим он и собирается заняться в следующей серии экспериментов.

Первые работы Гарднеров с Уошо были новаторскими. Уче­ные разработали приемы, с помощью которых человеку удалось установить двустороннее общение с представителями другого вида. Однако причина блестящего успеха состояла в том, что исследователи сумели отрешиться от распространенного пред­рассудка, согласно которому язык и речь — это одно и то же; их рассуждения являются скорее свидетельством здравого смысла, чем проявлением гениальности. Обнаружение способа «заговорить» с шимпанзе было результатом убежденности в том, что это возможно, а также попыток найти пути для решения практических проблем, оказавшихся камнем преткновения в предыдущих попытках обучить шимпанзе разговаривать. Можно лишь удивляться, почему все это не было сделано раньше.

Одна из причин парадокса стала ясна в результате анализа многочисленных критических замечаний, в основе которых ле­жат различные подходы: большинство исследователей делали ставку на то, чтобы доказать, что животные не могут обладать языком, вместо того чтобы попытаться продемонстрировать об­ратное. Поэтому, когда результаты экспериментов с Уошо впер­вые получили огласку, они были восприняты как угроза, а не как новое направление исследований. В действительности, если Уошо — это единственный шимпанзе, способный исполь­зовать амслен, то на него можно было бы не обращать внимания как на досадную аномалию. Но после того, как один шимпанзе проник в храм языка, за ним быстро последовали другие и час от часу становилось все труднее выгнать их оттуда.

В Институте по изучению приматов в настоящее время живет с десяток шимпанзе, в той или иной мере владеющих амсленом. Футе начинает расширять и видоизменять первые эксперименты, проведенные с Уошо. Хотелось бы думать, что критические за­мечания в адрес этих экспериментов дадут некоторые отправные точки для его новой работы, а критики используют успехи Уошо, чтобы сфокусировать внимание на некоторых фундамен-

77

тальных лингвистических способностях, иеследованже которых Футе мог бы поставить теперь своей целью. К сожалению, кри­тики сосредоточили свое внимание на глубоком беспокойстве, вызванном идеей, что шимпанзе может оказаться способным владеть языком. В результате Футе вынужден, по существу, начинать все сначала, используя успехи Уошо в качестве фун­дамента для построения нового взгляда на язык, а не опираться на них для совершенствования старых точек зрения.

5. ИНСТИТУТ ПО ИЗУЧЕНИЮ ПРИМАТОВ

Высоко в ветвях тополя на покрытом буйной растительно­стью лесистом острове сидят три гиббона. Ловкие акробаты ежедневно со свистом проносятся сквозь листву, чтобы собрать­ся на этот совет старейшин, призванный заслушать свидетель­ские показания и вынести решения по бурным спорам в колонии молодых крикливых шимпанзе внизу, на соседнем острове. Здесь густозеленые тополя и ивы, там, у шимпанзе, растительность скудная и низкорослая. Темная африканская хижина, пред­ставляющая собой нечто вроде общежития для обезьян, возвы­шается в самом центре их территории. Вместо тонояей только высокие жерди; шимпанзе иногда взбираются на них и надолго застывают в полной неподвижности. Компания гиббонов, если бы она посвятила себя наблюдениям за жизнью обитателей со­седнего острова, была бы озадачена, увидев странные действия, которым тремя от времени предаются те илт иные шимпанзе. Так, одна обезьяна сложно жестикулирует, обращаясь к дру­гой, иногда касается ее груди, проводит пальцем по ее ладони. В ответ другая, к которой обращены эти жесты, начинает во­зиться с первой или щекотать ее. Внимательный гиббон мог бы заметить, что наиболее часто к этому странному способу обще­ния прибегает самый крупный из молодых шимпанзе, который, судя по всему, оказывает покровительство остальным, более молодым и мелким. Эта обезьяна и есть Уошо. Жесты, разу­меется, производятся на амслене.

Уошо попала в неволю в раннем детстве и выросла среди людей. На протяжении всего периода воспитания она была со­вершенно изолирована от собратьев и возвратилась в их обще­ство много позднее. Хотя воспитание Уошо в конечном счете было направлено только на формирование ее собственного по­ведения, перевод из Невады в Оклахому не был случайным. Приведенный несколько выше отчет о минибеседе был одним из первых результатов этого мероприятия. Уошо должна была стать эмиссаром людей к обезьянам, обезьяньим Прометеем, который, как можно было надеяться, вдохновит группу спе­циально отобранных шимпанзе использовать амслен не только в общении с людьми, но и в йовседневном общении между со­бой. Подражая процессу эволюции, приведшему к возникнове­нию языка у человека, мы могли бы несравненно усилить дав-

79





ление отбора и попытаться взлелеять употребление языка в со­обществе наших ближайших сородичей.

В огромном царстве не умеющих разговаривать животных остров шимпанзе оказался зародышем мира, в котором живот­ные могут разговаривать.

Место этих экспериментов называется Институтом по изу­чению приматов. Это любопытное место. В настоящее время институт связан с Университетом штата Оклахома в Нормане, но своему возникновению он обязан главным образом энергии доктора Уильяма Леммона, бородатого физиолога-клинициста, который создал институт, пропагандировал его деятельность, а в настоящее время руководит им. Территория института пред­ставляет собой часть фермы Леммона, которую он постепенно превратил в учреждение, наилучшим образом приспособленное для изучения и разведения различных приматов. У института две основные цели: во-первых, изучение социального поведения шимпанзе при различных условиях их содержания и размноже­ния в неволе — с тем чтобы достичь лучшего понимания повадок шимпанзе, а возможно, и лучшего понимания механизмов поведения человека; во-вторых, посредством искусственного разведения увеличить шансы шимпанзе как биологического вида на выживание в тот период, когда их существованию в природе угрожает смертельная опасность. С точки зрения интересов грядущих поколений эта вторая цель уже сама по себе мосла бы полностью оправдать деятельность института. Шимпанзе редко размножаются в неволе, так что поразительные успехи института в деле разведения этих обезьян свидетельствуют о том, что это поиетине гостеприимное место для них. Непосред­ственное окружение шимпанзе меняется в зависимости от воз­раста животных и характера исследований.

Колония взрослых шимпанзе обитает в бетонном сооруже­нии, состоящем из семи смежных комнат, соединенных между собой выдвижными дверьми. Каждая из комнат может быть изолирована от остальных. Одни комнаты соединяются с на­ружными клетками, другие — с большой проволочной клеткой на крыше дома. Гости могут прогуливаться между клетками и поверх них по специальным дорожкам, но те ужасные испы­тания, которым подвергаются неофиты, вступающие в тайные общества,— сущие пустяки по сравнению с переживаниями посетителя дома шимпанзе.

Роджер Футе повел меня осмотреть это сложное сооружение сразу, как я приехал в Оклахому. Я заранее надел рабочий комбинезон и куртку, предвидя любимое развлечение взрослых шимпанзе — привычку бросать в пришельцев экскрементами. Для обезьян это кульминация угрожающего поведения, кото­рое призвано запугать чужака. Но поскольку решетка, отде­ляющая шимпанзе от пришельца, устраняет реальную опас­ность, раздосадованные шимпанзе швыряются фекалиями, чтобы лучше донести до визитера смысл своих намерений.

1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   27

Похожие:

Линден Ю. Л 59 Обезьяны, человек и язык: Пер с англ. Е. П. Крю­ковой под ред. Е. Н. Панова iconНисбетт Р. Р 75 Человек и ситуация. Уроки социальной психологии/Пер с англ. В. В. Румынского под ред. Е. Н. Емельянова, B. C. Магу-на
В. В. Румынского под ред. Е. Н. Емельянова, B. C. Магу-на — М.: Аспект Пресс, 2000.— 429 с. Isbn 5-7567-0234-2
Линден Ю. Л 59 Обезьяны, человек и язык: Пер с англ. Е. П. Крю­ковой под ред. Е. Н. Панова iconДжеффри М. Медицина неотложных состояний: пер с англ. / Дж. М. Катэрино, С. Кахан; пер с англ под ред. Д. А. Струтынского
...
Линден Ю. Л 59 Обезьяны, человек и язык: Пер с англ. Е. П. Крю­ковой под ред. Е. Н. Панова iconИздательский дом: учебники • книги • журналы 115230, Москва, Варшавское шоссе, д. 44а, тел.: (499) 611-24-16, 611-13-03
«Невидимая рука» рынка / под ред. Дж. Итуэлла, М. Милгейта, П. Ньюмена; пер с англ под науч ред. Р. М. Энтова, Н. А. Макашевой М.,...
Линден Ю. Л 59 Обезьяны, человек и язык: Пер с англ. Е. П. Крю­ковой под ред. Е. Н. Панова iconВып сентябрь 2008 Каф ботаники и зоологии Общей биологии и физиологии чел и жив
Язык науки / А. Азимов; [пер с англ. И. Э. Лалаянца под ред и с предисл. Б. Сергиевского; ил. А. Куташова]. Спб. Амфора, 2002. 375...
Линден Ю. Л 59 Обезьяны, человек и язык: Пер с англ. Е. П. Крю­ковой под ред. Е. Н. Панова iconСписок литературы
Дейк Т. А. Язык. Познание. Коммуникация: Пер с англ. Сост. В. В. Петрова; Под ред. В. И. Герасимова; Вступ. Ст. Ю. Н. Караулова и...
Линден Ю. Л 59 Обезьяны, человек и язык: Пер с англ. Е. П. Крю­ковой под ред. Е. Н. Панова iconПрограмма к учебникам под редакцией М. В. Панова
Программа к учебникам под редакцией М. В. Панова «Русский язык» для 5–9 классов общеобразовательных учреждений / Л. Н. Булатова,...
Линден Ю. Л 59 Обезьяны, человек и язык: Пер с англ. Е. П. Крю­ковой под ред. Е. Н. Панова iconСписок літератури Беллман Р. Введение в теорию матриц Пер с англ. Под ред. В. Б. Лидского. М.: Наука, 1969
Беллман Р. Введение в теорию матриц Пер с англ. Под ред. В. Б. Лидского. М.: Наука, 1969. – 368с
Линден Ю. Л 59 Обезьяны, человек и язык: Пер с англ. Е. П. Крю­ковой под ред. Е. Н. Панова iconСписок рекомендуемой литературы Гистология: Учебник /Ю. И. Афанасьев, Н. А. Юрина, Е. Ф. Котовский и др.; Под ред. Ю. И. Афанасьева, Н. А. Юриной. 5-е изд., перераб. И доп. М.: Медицина, 1999
Гистология: атлас: учеб пособие / Л. К. Жункейра, Ж. Карнейро; пер с англ под ред
Линден Ю. Л 59 Обезьяны, человек и язык: Пер с англ. Е. П. Крю­ковой под ред. Е. Н. Панова iconБбк81. 2 П инкер Стивен Язык как инстинкт: Пер с англ. / Общ ред. В. Д. Мазо. М.: Едиториал
«Существуют ли грамматические гены?», «Способны ли шимпанзе выучить язык жестов?», «Контролирует ли наш язык наши мысли?» — вот лишь...
Линден Ю. Л 59 Обезьяны, человек и язык: Пер с англ. Е. П. Крю­ковой под ред. Е. Н. Панова iconСправочник по маркетингу / Под. Ред. Эа уткина. М. Экмос, 1998. 464 с. Котлер Ф. Маркетинг от а до Я. 80 концепций, которые должен знать каждый менеджер / Пер с англ под ред. Т. Р. Тэор. Спб. Издательский Дом «Нева», 2003. 224 с
Афанасьев, М. П. маркетинг: стратегия и практика фирмы. – М. Финстатиформ, 1995. – 102 с
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница