Д. Л. Чавчанидзе. Романтическая сказка Фуке




Скачать 491.85 Kb.
НазваниеД. Л. Чавчанидзе. Романтическая сказка Фуке
страница1/4
Дата14.10.2012
Размер491.85 Kb.
ТипСказка
  1   2   3   4

Д. Л. Чавчанидзе. Романтическая сказка Фуке.



Текст воспроизводится по изданию: Фридрих де ла Мотт Фуке. Ундина. — М.: Наука, 1990. — С. 421-471.


Иногда маленькое произведение заставляет гово­рить о многом. Такова «Ундина» Фуке. Читая ее, понимаешь, какие точные слова нашел Пушкин, когда через своего Ленского определял духовную жизнь Германии, страны, где смысл бытия казался «заман­чивой загадкой», где «подозревали чудеса» как истинную основу реальности, — Германии того самого вре­мени, когда входил в немецкую литературу Фридрих Генрих Карл де ла Мотт Фуке.

Он родился в 1777 г., потомственный барон из французских эмигрантов-гугенотов, некогда осевших в Пруссии и отличившихся на военной службе. Осо­бенно преуспел в этом дед, генерал, получивший и высокий духовный сан: Фридрих Прусский сделал его настоятелем Бранденбургского собора и отдал под его надзор рыцарскую академию, основанную в 1703 г. на небольшом островке близ Бранденбурга, — особую военную школу для дворян. Это заведение, единственное в своем роде, выглядело весьма ориги­нально для XVIII в., являясь чем-то вроде средневе­кового рыцарского ордена. Уже после смерти своего верного слуги Фридрих II милостиво вызвался быть крестным его внука. Так с самых ранних лет фигура короля стала для Фуке олицетворением доброты и благородства. Поместье родителей, Лентцке, находи­лось вблизи города Фербеллина, в местности, где живы были воспоминания и легенды о ратных подвигах не­мецких князей. Понятия рыцарственности, воинской доблести и чести носились в воздухе, которым дышал мальчик, и откладывались в детском сознании, что­бы потом перерасти в юношеский идеал. На всю жизнь полюбил он образ рыцаря, преданного королю, готового защищать слабых. Мир рыцарства был миром прекрасного для подраставшего Фридриха де ла Мотт Фуке. Со своими товарищами по играм он учре­дил «Орден Красного Льва» и взял себе, позаимство­вав из Клопштока, имя: Мальвенд Храбрый.

Отец, по семейной традиции страстно тяготевший к военной службе, страдал от того, что оказался неспособен к ней, рано сделавшись инвалидом после па­дения с лошади. Сын решил тоже стать военным наперекор желанию матери. Мать хотела видеть его образованным человеком, юристом, и довольно рано начала заботиться о хороших учителях. Первым до­машним учителем Фуке был молодой кандидат богословия Фрике, мягкий и чувствительный, тонко вос­принимавший поэзию и приобщивший своего совсем еще маленького воспитанника к лирике штюрмеров. Для любимых стихов он сочинял простые мелодии, и мальчик пел речитативом вместе с учителем. Но особую роль в его развитии сыграл Август Людвиг Хюльзен, один из первых немецких романтиков, в ско­ром будущем — участник романтического журнала «Атенеум», сотрудник и соратник братьев Шлегель. Он тоже готовился стать теологом, но, как многие умы нового века, мыслил шире, чем позволяли рам­ки ортодоксального христианского миропонимания. Он увлекался Гомером и идеалами греческой антич­ности, ботаникой и орнитологией, идеями Фихте и Шеллинга, склоняясь, однако, все более к философии пантеизма. Под его руководством Фуке выучил древ­негреческий, притом с огромным удовольствием: латынь, с которой он познакомился раньше, казалась языком мертвых афоризмов и юридических текстов, а через поэзию Гомера открывалась древность величественная и живая.

Постепенно расширялись его знания о литературе других времен и народов. Один из постоянных посетителей родительского дома, патер Дени, имевший некоторые литературные способности, читал ему свои переводы из «Эдды», и в душу будущего писателя навсегда вошел грандиозный и чарующий мир ранне­го Средневековья. Другой священник, Даниэль Фрид­рих Криле, готовивший его к конфирмации, познако­мил его с творчеством Виланда и «Орлеанской дев­ственницей» Вольтера. Воспринятый вначале лишь как волнующий рыцарский сюжет, появился перед ним гетевский «Гец фон Берлихинген», наконец, Шекспир в переводе Эшенбурга — поэт, обаяние ко­торого он ощутил, когда только еще перелистывал и бегло просматривал том за томом. Представление о мире прекрасного пополнялось впечатлениями от разных проявлений рыцарственности и человечности, обогащая фамильный идеал Фуке.

Довольно скоро он сделал попытку осуществить свой идеал. Начался поход коалиционных армий про­тив революционной Франции, который возглавили прусский король Фридрих Вильгельм II и австрий­ский император. В сентябре 1792 г. произошло знаме­нитое сражение при Вальми, где интервентам при­шлось повернуть назад; Гете назовет его началом новой эпохи. Но юноша, у которого в жилах течет кровь королевского воина, не понимает всей сложно­сти происходящего, как не понимает и его отец, ко­торый лишь следует по карте за друзьями, прини­мающими участие во французской кампании. Молодой Фуке рвется всей душой на театр военных действий. И здесь наступает неожиданное охлаждение в отно­шениях со столь близким прежде учителем. Хюль­зен — единственный в его окружении, кто восприни­мает события серьезнее, чем германские ура-патриоты. Его интеллигентную натуру коробит воинственный настрой любимого ученика. В эти годы зачинатели романтического движения пока еще горячо сочув­ствуют революции, хотя вскоре заявят свою непри­язнь к ней, расценив ее как явление буржуазного порядка, чуждого их духовному складу. Фуке, в свою очередь, возмущен безразличием Хюльзена к славе немецкого оружия. В университете он остается недол­го. При содействии графа Шметтау, одного из видных участников антифранцузской коалиции и давнего приятеля отца, он в начале 1794 г. становится корнетом кирасирского полка герцога Веймарского и погружается в столь желанную военную атмосферу. Молодые годы человека впечатлительного и глубо­ко чувствующего были наполнены сердечными увле­чениями и отношениями, многие из которых надолго оставили в нем след. Западногерманский писатель и историк литературы Арно Шмидт, единственный биограф Фуко, с уверенностью высказывает догадки о прототипах его произведений; Эдгар По предполагает прямую автобиографичность высоко ценимой им «Ундины»[1]. Достоверно это или нет — не так уж важ­но. Образы всегда вырастают из личного переживания художника, более емкого, однако, чем простые переживания частной жизни. Фуке должен был рано oткрыть для себя сложности человеческой натуры и судьбы и независимо от того, как складывалась его собственная судьба, выразить это потом в своих ге­роях. Более важно другое: поступками его героев всегда утверждаются душевные качества, присущие ему самому, — благородство, неизменное чувство доб­ра и справедливости.

Эти понятия, ассоциировавшиеся у него прежде с обликом дворянина-вассала, приобретают новое оли­цетворение в живой действительности. Мир с Фран­цией, заключенный в 1795 г., развивает у лучшей части прусского офицерства интерес и симпатии к стране, которая дала свежий импульс всей европей­ской общественной жизни. Кумиром многих, в том числе и Фуке, делается Наполеон. Приехав в родную усадьбу в отпуск, Фуке с тревогой ждет известий о французском консуле, совершающем египетский по­ход. Может быть, именно весь политический климат, под воздействием которого ломались прежние взгля­ды, гибче и острее становился ум, был причиной того, что Фуке не порвал отношений с Хюльзеном, смог оценить эту яркую индивидуальность. После смерти отца он предлагает ему даже организовать в Лентцке небольшое воспитательное учреждение. Вдобавок учи­теля с учеником связали и родственные узы: кузина Фуке Доротея фон Позерн стала женой Хюльзена. Новое сближение между ними было очень значитель­но для жизни Фуке в 1795—1799 гг. В эти годы Хюльзен уже близок со Шлегелями, и для Фуке на­стольной книгой делается журнал «Атенеум», люби­мым романом — «Франц Штернбальд», написанный молодым Людвигом Тиком. Так совершается приоб­щение к романтической мысли, романтической эсте­тике, к самому нутру романтизма.

Первый брак Фуке с молоденькой женщиной, чуждой его интересам, оказывается неудачным и завершается разводом; Фуке отдает жене свое родо­вое поместье, лишаясь собственного дома. Но уже вскоре он обретает на долгие годы дом в Неннхаузене — в поместье отца своей новой жены, Каролины фон Рохов, женщины современной по всему своему складу и даже одаренной.

Свадебное путешествие приносит ему большие впечатления. Особой вехой на его пути становится Дрезден, оказавшийся в начале 1800-х годов центром немецкого романтизма. Здесь организуется одна из первых общественных касс для поддержки книгоиз­дательства. Потрясает величие картинной галереи, где в это время работают лучшие мастера романтической живописи: Каспар Давид Фридрих, Филипп Отто Рунге, Антон Графф. Местом встречи энтузиастов нового искусства становится дом поэта Теодора Кернера. Ду­ша дрезденских романтиков — Тик, которого глубоко почитает Фуке. Но отношения с Тиком у него не сложились. Зато сразу возник контакт с Клейстом, когда тот, только что заявивший о себе драматург, появил­ся в Дрездене: сблизили разговоры о военной тема­тике. Позднее Клейст гостил в Неннхаузене. В нем Фуке нашел еще одно воплощение рыцаря — рыцаря новых времен, берущего на себя ответственность за общественные потрясения. Его самоубийство в 1811 г. Фуке воспринял особенно тяжело, увидев в нем исход болезни человеческой совести. В 1816 г. в журнале «Утренний листок» («Morgenblatt») он напечатает статью о Клейсте, и это будет данью глубокого уважения той особой честности, которая привела замечательного писателя к трагическому концу.

Ко времени поездка в Дрезден, с 1802 г., начинает­ся литературная деятельность Фуке. Еще мальчиком он пробовал писать, проникнувшись темами средне­векового цикла короля Артура, и теперь в первых своих произведениях варьирует артуровские сюжеты, призванные прославить высокую мораль рыцарского века. Он не предназначает их для публикации, не хранит (например, кому-то подарил роман «Минне­зингеры» — по сути дела выбросил его) и навсегда останется строгим к ним. Но Хюльзен посылал неко­торые из его стихотворений Фридриху Шлегелю. С его же рекомендацией Фуке летом 1802 г. посетил в Бер­лине Августа Вильгельма Шлегеля и прочитал ему фрагмент своей драмы «Роговой Зигфрид в кузнице». В 1803 г. во втором номере журнала «Европа», кото­рый издавал в Париже Ф. Шлегель, были напечатаны сцены из «Рогового Зигфрида» и несколько стихотво­рений молодого автора. По совету Шлегеля они были подписаны псевдонимом Пеллегрин [2] . Под тем же име­нем в 1804 г. вышли «Драматические пьесы», об из­дании которых также позаботился старший Шлегель, затем еще несколько сочинений, последним из кото­рых был роман «Альвин» (1806—1807). О романе хорошо отозвался внимательный и доброжелательный к начинающим Жан Поль, навсегда сохранивший симпатию к Фуке; пьесы горячо похвалил Захария Вернер, один из создателей романтической драмы.

Тот же Вернер сразу с уважением заметил, что Фуке — ученик Шлегеля. В эти годы Фуке действительно с радостью учится, и это показательно для не­мецких романтиков. Широкая образованность отличала большинство из них, изучить все, что создано че­ловечеством, было для них такой же потребностью, как самое творчество.

«Национальные составные части современной поэ­зии необъяснимы, если вырвать их из общей связи и рассматривать в отдельности как само по себе су­ществующее целое. Лишь во взаимоотношении они получают опору и смысл. И чем внимательнее рас­сматривать всю массу современной поэзии, тем боль­ше она предстает составной частью целого. Единство, связующее многие общие свойства в единое целое, не обнаруживается непосредственно в массе ее исто­рии. Это единство, следовательно, мы должны искать за ее пределами... Общие черты, казавшиеся следами внутренней связи, это не столько свойства, сколько устремления и отношения. Сходство одних из них увеличивается по мере удаления от теперешнего столетия, других — по мере приближения к нему» [3]. Это умозаключение Ф. Шлегеля отражало (или пред­варяло, как многое в литературной теории романтизма) то ощущение связи с искусством прошлого, то чувство органической преемственности по отношению к нему, которое жило во всех писателях-романтиках. Поэтому их фантазии, смелой до забвения реальности, предшествовало основательное знакомство с тем миром, куда они хотели удалиться от современности, чтобы ту же современность лучше увидеть на расстоянии.

Кроме древнегреческого и латыни, Фуке знал старофратнцузский и провансальский; позднее он изуча­ет готский. К отличному знанию английского языка прибавляется знание скандинавских; следуя настоятельному совету А. В. Шлегеля, он изучает итальян­ский, испанский и португальский. В течение жизни он много переводит: из Гомера, Ксенофонта, Тацита, Шекспира, Расина, Сервантеса, Байрона, Томаса Му­ра. И это тоже было характерно для романтического направления, и более всего в Германии, — приобщить литературу своей страны, своей эпохи к литературе других времен и народов. Из рук своего наставника Шлегеля он получает собрание немецкого миннезан­га — копию Большой Гейдельбергской рукописи (под­линник тогда был собственностью Франции). Этот памятник, как и «Песнь о Нибелунгах», старшие ро­мантики, братья Шлегель и Тик, основательно шту­дируют в 1802—1804 гг., в оживленной переписке обмениваются мнениями, спорят, вырабатывают об­щую оценку поэзии прошлого.

Вопрос о том, почему немецкий романтизм осо­бенно устремился к Средним векам, в связи с Фуке может быть затронут лишь частично. Надо заметить, что медиевистские пристрастия периода иенского и периода гейдельбергского, связанного с антинаполеоновским движением, неоднородны. Свои произведения на средневековые темы Фуко создает главным обра­зом во второй период, но при этом пытается воспро­извести в художественной форме образ Средневе­ковья, сложившийся у Шлегелей.

Для иенского, старшего поколения вся средневеко­вая литература — мифология. «Я все более утверждаюсь в мысли, что все „истории круглого стола" пред­ставляют собой мифы» [4], — пишет Тик в 1802 г. А. В. Шлегелю, и тот соглашается с ним [5]. Год спустя

Тик признается, что уже давно только и думает и грезит о рыцарях и их временах [6]. Естественно, что в сюжете или образе, заимствованном из рыцарских веков, он, как и Шлегели, хочет видеть ту или иную модель вечных внутримировых отношений, связей, на которых держится мироздание. Шлегелей удовлетво­ряло изображение Средневековья у Фуке. Тик отнес­ся к нему резко отрицательно.

К серьезной обработке средневекового материала Фуке обратился под влиянием своих друзей из когор­ты основоположников германистики — Бюшинга и Фридриха Генриха фон дер Хагена. В 1808—1810 гг. он написал трилогию «Герой Севера»: «Сигурд, убива­ющий змея», «Месть Сигурда», «Аслауга» — на сюжеты северного эпоса. Третья часть (история дочери Сигурда Аслауги) особенно точно воспроизводит дух «Эдды», ее художественную специфику. В то время литературные, и тем более читательские круги были весьма мало знакомы со средневековой литературой. Трилогию встретили восторженно: Штольберг и Фосс, Жан Поль и Гофман, Шамиссо и Рахель Фарнхаген. Через несколько лет после выхода «Героя Севера» Гофман произнесет трогательно-задушевную хвалу в адрес Фуке в повести «Новейшие сведения о судьбе Собаки Берганца». Речь о нем пойдет в продолжение разговора о Новалисе, который ведут двое собесед­ников:

«Я думаю, что хотя бы только из уважения к детски-чистому нутру и истинно поэтическому чувству рядом с ним должен быть поставлен один нынешний поэт.

Б е р г а н ц а: Ты имеешь в виду того, кто с пора­зительной силой заставил зазвучать мощную арфу Севера, кто с подлинно священным трепетом и вооду­шевлением вызвал к жизни великого героя Сигурда, чтобы его блеск пронзил лучами тусклые сумерки нашего времени и чтобы перед его могучей поступью разлетелись в пух и прах те, что наряжаются в латы и считают себя не иначе, как героями, — если ты имеешь в виду его, я с тобой соглашаюсь. Он, как неограниченный властитель в царстве чудес, где не­бывалые образы и события с готовностью являются на зов волшебника...»

А далее, вновь по ассоциации с «детски-чистым» духовным складом Фуке, собеседники вспоминают о Шекспире [7].

Итак, Фуке поставлен рядом с Шекспиром и Новалисом. Остается только вспомнить, что Шекспира в романтическую эпоху почитают как первого среди поэтов, а с Новалисом связывают представление о великом искусстве воплощения идеала — единственно настоящем искусстве.

Реакция Гофмана на дарование Фуке может пока­заться субъективной, однако исходя из сказанных им в «Берганце» слов, можно судить о главной причине успеха и «Героя Севера», и всех последовавших за трилогией произведений средневековой тематики, — а Фуке создает их одно за другим, в разных жанрах. Среди них драмы «Эгинхард и Эмма», «Альф и Ингви», «Бальдур», «Хельги», поэма «Рождение и юность Карла Великого», новеллы «Рыцари Аслауги», «Синтрам и его спутники», романы «Волшебное кольцо», «Любовь певца». Перед читателями открывается мир сильных чувств и высоких принципов, подтверждая догадки о том, что смысл существования человека значительнее и прекраснее, чем это позволяет ощу­тить буржуазная атмосфера, все более захватываю­щая и Германию.

Призрак буржуазного перерождения общества раз­дражал и пугал немецких романтиков, и потому у них часто проскальзывало противопоставление Германии, отстававшей на пути социального развития, как стра­ны «христианской» (Новалис), «скромной» (А. В. Шлегель) «Европе» — так определяли они страны, где по­бедил буржуазный строй. Примечательно, что Фуке, писатель второго романтического поколения, больше был проникнут ощущением диалектичности происхо­дящего, хотя это, конечно, было лишь
  1   2   3   4

Похожие:

Д. Л. Чавчанидзе. Романтическая сказка Фуке iconОтветы на вопросы Олимпиады 2011. Максимальный балл
Жанр: Историческая повесть. Роман. Фантастическая повесть. Исторический роман. Рассказ Приключенческий роман. Романтическая поэма....
Д. Л. Чавчанидзе. Романтическая сказка Фуке iconСочинение на тему «Мцы­ри романтическая поэма»
В са­мом деле, возможно ли написать сочинение на тему «Мцы­ри — романтическая поэма», не имея серьезного представ­ления о таких теоретических...
Д. Л. Чавчанидзе. Романтическая сказка Фуке icon«Мцыри» как романтическая поэма.»

Д. Л. Чавчанидзе. Романтическая сказка Фуке iconСказка бочки ocr, вычитка: A. M. D. F. Оригинал: Jonathan Swift, “a tale of a Tub” Перевод: Адриан Антонович Франковский Аннотация «Сказка бочки»
Но для того, чтобы вполне оценить эту сатиру, надо либо иметь некоторое представление о тех предметах и книгах, которые пародируются,...
Д. Л. Чавчанидзе. Романтическая сказка Фуке iconМетодическая разработка влияние сказки на личностное развитие ребенка
Народная сказка – одно из первых произведений искусства слова, которое слышит ребёнок в раннем детстве. Сказка, созданная в давние...
Д. Л. Чавчанидзе. Романтическая сказка Фуке iconПсковский областной центр развития одаренных детей и юношества
Авторская сказка отличается от народной и произвольностью формы, и индивидуальностью содержания – не столько сюжета, сколько точки...
Д. Л. Чавчанидзе. Романтическая сказка Фуке iconРабочая программа кружка «Бумажная сказка»
Программа "Бумажные сказка" вводит ребенка в удивительный мир творчества, и с помощью такого вида художественного творчества, как...
Д. Л. Чавчанидзе. Романтическая сказка Фуке iconАлександр сергеевич пушкин (1799-1837)
«Песнь о вещем Олеге»), балладе бытовой («Утопленник»), волшебной сказке-поэме («Сказка о царе Салтане»), сатирической сказке («Сказка...
Д. Л. Чавчанидзе. Романтическая сказка Фуке iconСказка это литературное произведение, где всегда идёт борьба добра со злом, честное, доброе всегда побеждает. Сказка всегда чему-то учит Анализ произведения (исследовательская работа)
Сказка – это литературное произведение, где всегда идёт борьба добра со злом, честное, доброе всегда побеждает. Сказка всегда чему-то...
Д. Л. Чавчанидзе. Романтическая сказка Фуке iconДоклад о деятельности црр д/с «Сказка» за 2010-2011 уч год
Муниципальное дошкольное образовательное учреждение Центр развития ребенка- детский сад «Сказка» р п Красные Баки функционирует с...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница