От прошлого к настоящему




Скачать 151.18 Kb.
НазваниеОт прошлого к настоящему
Дата31.08.2012
Размер151.18 Kb.
ТипДокументы
ДИАЛОГ КУЛЬТУР РОССИИ И КИТАЯ:

ОТ ПРОШЛОГО К НАСТОЯЩЕМУ


Л.Е. Фетисова,

Институт истории, археологии и этнографии

народов Дальнего Востока ДВО РАН


Многостороннее сотрудничество Российской Федерации с Китайской Народной Республикой продолжает динамично развиваться, в том числе на уровне неправительственных контактов. 2010-й год объявлен Годом китайского языка в России. Это событие видится достойным продолжением уже ставших историей Года России в Китае (2006), Года Китая в России (2007), Года русского языка в Китае (2009). В марте 2010 г. в Чаньчуне (КНР, Цзилинь) прошла международная научная конференция «Распространение преподавания китайского языка и культуры в России». В формулировке обсуждавшейся проблемы заслуживает внимания культурная составляющая российско-китайского диалога.

За 30 лет КНР превратилась в экономическую сверхдержаву. Ее успехи признаны во всем мире. Данный фактор наряду с интенсификацией межкультурных контактов обусловил возникновение «моды» на китайский язык в мировом сообществе. Известный российский журналист-международник, знаток Востока Всеволод Овчинников справедливо заметил, что для нас изучение китайского языка стало «исторической необходимостью» [16]. Речь идет не только об экономическом сотрудничестве, нельзя забывать и о культурном аспекте международных отношений. Однако на пути, ведущем к взаимопониманию Востока и Запада, имеются свои «подводные камни». Так, искусственное насаждение западных образцов культуры в странах восточного региона превращают культуру в товар, в результате понятие «диалога культур» подменяется понятием обмена «продуктами культуры». При таком подходе различие между материальной и духовной сферами не принимается во внимание, несмотря на то, что понятие «диалога» в полной мере применимо лишь к последней.

Что касается материальной составляющей культурного пространства, то здесь идет активный процесс унификации традиций, это объективная закономерность развития современного общества. Вместе с предметами и явлениями китайской культуры в нашу жизнь вошли слова, их обозначающие. Среди них не только такие специфические, как «чай», «женьшень», «тайфун», но и слово «книга», которое рядом лингвистов возводится к китайскому термину, обозначающему «свиток» [20, C.263]. На приграничной территории в конце XIX века местные говоры пополнились лексикой, отражавшей контакты с китайским населением: фанза, гаолян, хунхуз, манза, даба и др. [18, C.64]

После «культурной революции» в русский обиход вошли термины дацзыбао и хунвэйбин, получившие переносные значения – «листовка, записка» и «хулиган». Уже в наши дни в сфере частной торговли прижилось обращение к женщине – куня (девушка).

Китайская культура пришла в Россию как часть общемировой культурной мозаики, в том числе декоративно-прикладной и архитектурной. Но гораздо более важным представляется включение в русское культурное пространство явлений нематериального порядка, скрытая символика которых еще недавно была чужда европейцам. Сегодня большинству россиян известны понятия Инь и Ян. Искусство Фэншуй, гимнастика Цигун и боевое искусство Ушу имеют в нашей стране многочисленных последователей.

Многие жители Приморского края отмечают Новый год по восточному календарю, а последние февральские морозы здесь называют «китайскими». Это не случайно. Население Дальнего Востока формировалось за счет миграции, в том числе иностранной. В регионе проживали представители более чем 20 стран, причем преобладали подданные соседних азиатских государств, главным образом – Китая. В дальневосточных городах к началу ХХ в. китайцы составляли 82,6 % от общего числа иностранцев [4, C.219].

Понятно, что огромная масса активного китайского населения не могла не способствовать экономическому развитию региона, хотя их влияние на общее культурное пространство оставалось минимальным. Однако, несмотря на то, что русские и китайцы жили в состоянии известной изоляции, с обеих сторон наблюдалось понимание необходимости делового сотрудничества. Взаимный интерес реализовался и на бытовом уровне. Русские старожилы края охотно вспоминали те моменты, которые наиболее ярко запечатлелись в их памяти. Из восточных праздников особенно запомнился Новый год.

Зарисовку празднования Нового года китайцами, жившими во Владивостоке, в конце XIX в. оставил сибирский писатель Г.Т. Муров: «Каждый молящийся входил в алтарь, поднимал над своей головой приношение и клал его перед чашей; затем с зажженным пучком свеч становился на колени и, непрерывно кланяясь идолу, бормотал молитву, в заключение клал несколько монет в чашу и уходил» [11, с. 54]. Вечером зажглись фонари, «затрещали ракеты, хлопушки», заиграла музыка. Внимание прохожих привлекали ряженые в масках «страшных чудовищ» [11, C.55].

Надо сказать, что не только русское население с интересом наблюдало восточные традиции, но и китайцы воспринимали кое-что из русской культуры, например, с удовольствием распевали популярные русские песни, в особенности «Ухарь-купец» и «Солнце всходит и заходит». Любопытно, что нередко они исполнялись на смешанном языке: «Ухаря-купеза, шаньго молодеза»; «Соньце юла и миюла» [2, C.110]. Беседы со студентами показывают, что и нынешней молодежи КНР нравятся русские песни, но не современная «попса», а лучшие образцы советского времени.

В наши дни в канун восточного Нового года жители Владивостока развешивают в своих квартирах рисунки с традиционными китайскими благопожеланиями. Зодиакальные животные Востока учитываются при составлении гороскопов, их изображения популярны в сувенирной продукции. Думается, обращение к календарной системе Китая не является для россиян случайным. Отличительной чертой восточного календаря считается стремление гармонически соединить ритмы Луны и Солнца [5, C.16–17], тогда как в европейской традиции господствующим стал солнечный цикл. Возможно, это попытка вернуть в нашу жизнь былую гармонию Космоса. (Напомним, что центральный для Православия праздник Пасхи отмечается по лунному календарю.)

Интерес к инонациональной культуре основан, по мнению ряда исследователей, на принципах взаимодополнения. Например, такой точки зрения придерживается известный востоковед Т.П.Григорьева. Для нее Дао и Логос «сообща выполняют мировой замысел» [7, C.359]. Таким образом, культурное взаимодействие Востока и Запада вовсе не обязательно связывать с прямым заимствованием либо с утратой одной из сторон национальной самобытности. Многообразие культур – объективная реальность. В наши дни доминирующим в общественном сознании стало представление о том, что единство мировой культуры обусловлено универсальной природой творческой деятельности. Однако такое понимание проблемы потребовало и от Запада, и от Востока отказа от идеи о собственном превосходстве.

Евразийское положение России далеко не сразу было осознано ее гражданами, и наши дальневосточные соседи долго оставались «тайной за семью печатями» для большинства жителей европейской части страны. Ситуация начала медленно изменяться в конце XVIII в. В 1791 г. в Москве вышла переведенная с французского книга, содержащая описание нравов, обычаев и религиозных верований народов дальневосточных стран – «Китайские, японские, сиамские, тонквинские и прочие анекдоты». В этом издании ясно обозначилось мнение, впоследствии ставшее базовым для синологии, что китайцы считают варварами все другие народы, поэтому даже не помышляют о том, чтобы перенимать чужие обычаи [12, C.747–750]. Тем не менее, в середине XIX в. в России утвердилось представление о Китае как об остановившемся в своем развитии обществе, что было отражением западноевропейского взгляда на мир.

Однако в образованном слое россиян уже сформировался интерес к реальному Китаю. Важнейшим источником сведений стали труды отца Иакинфа (Н.Я. Бичурина), бывшего главой Русской духовной миссии в Пекине, хотя «китаефильский» дух его работ одобряли далеко не все. Большой интерес к этой стране проявляли А.С. Пушкин, И.А. Крылов, В.Ф.Одоевский, А.И.Герцен, И.И. Панаев, Н.А. Полевой, С.М. Шевырев, М.Г. Погодин, А.А.Краевский и др. [10; 15] Отец Иакинф бывал в салоне В.Ф.Одоевского, где собиралось избранное литературное общество. А.С.Пушкин был лично знаком с Н.Я. Бичуриным. В библиотеке поэта имелись его книги «Описание Тибета в нынешнем его состоянии» и «Сань-Цзы-Цзин, или Троесловие» [21, C.39-40]. Тем не менее, первым произведением, которое художественно «открывало» российскому читателю сопредельные страны Дальнего Востока, по праву считается «Фрегат «Паллада».

Повествование И.А. Гончарова насыщено занимательными наблюдениями, которые, по мнению автора, должны были заинтересовать русского человека. Писатель постоянно прибегает к сравнениям реалий чужой жизни с собственным опытом: «Знаете ли, чем поражен был мой первый взгляд? Какое было первое впечатление? Мне показалось, что я вдруг очутился на каком-нибудь нашем московском толкучем рынке или на ярмарке губернского города, … где на одном месте и торгуют, и готовят кушанья…» [3, C.312] В целом, глядя на китайцев с позиций цивилизованного европейца, т.е. несколько свысока, И.А. Гончаров, тем не менее, был шокирован отношением к ним англичан, о чем не преминул сообщить читателям: «Вообще обращение англичан с китайцами, да и с другими, особенно подвластными им народами, не то чтоб было жестоко, а повелительно, грубо или холодно-презрительно…» [3, C.326] Таким образом, обостренное чувство справедливости не позволило писателю примкнуть к позиции британца-колонизатора.

Ретроспективный анализ показывает, что эффективность межкультурного диалога в мире заметно повысилась в результате усвоения чужих (и даже, казалось бы, чуждых) традиций. В частности, Запад стал лучше понимать своих «оппонентов» благодаря европейски образованным представителям Востока. В качестве примера обратного порядка можно привести творчество литераторов восточной ветви русской эмиграции, для которых Китай стал второй родиной. В 1920 – 1930-е годы они наладили издания альманахов, нацеленных на постижение истории, культуры и литературы Востока. В альманахах «Дальний Восток», «Желтый лик», «Китай» печатались произведения как русских, так и китайских авторов. Эмигрантская литература в значительной мере впитала художественные принципы осмысления действительности, рожденные восточной эстетикой и философией. Например, глубокое проникновение в мифопоэтический мир Востока отличает повесть Н. Байкова «Великий Ван» (1936), главным героем которой является тигр. Такие поэты, прозаики, публицисты, как Вс.Н. Иванов, А.Несмелов, В. Перелешин, М., Щербаков, Н. Байков и др., несомненно, способствовали сближению Китая и России [1; 5; 13; 19; 22]. Как видим, старшее поколение внесло свой вклад в сокращение дистанции между Востоком и Западом. После перерыва в отношениях в период «культурной революции наступило время заполнить образовавшиеся лакуны. Это предстоит сделать подрастающему поколению.

В прошлом главное внимание уделялось преимущественно самобытности культурных традиций Востока и Запада. Сегодня, когда набирает обороты процесс глобализации в мировом масштабе, участники процесса заняты поиском общечеловеческих ценностей в культурном многообразии.

Глубина межнационального диалога определяется уровнем знакомства с историей, искусством, литературой, а также с бытовыми реалиями и традициями изучаемого народа. Последняя позиция представляется весьма значимой методологически, но не секрет, что современные молодежные субкультуры опираются на традиционное наследие в малой степени. Это утверждение относится и к российскому, и к китайскому студенчеству, но здесь можно усмотреть и положительные моменты, учитывая, что взаимопонимание быстрее достигается в маргинальных, то есть общих для всех культур сферах [8, C.1].

Более 20 лет готовит бакалавров, специалистов, а теперь и магистров кафедра русского языка как иностранного Института русского языка и литературы (ИРЯЛ) ДВГУ. Значительная часть выпускных работ иностранных студентов-регионоведов (бакалавриат) связана с сопоставлением языковых и культурных реалий из российской и китайской (корейской, японской) действительности. Опыт показывает, что молодежь лучше справляется с заданием, если приходится анализировать близкие им современные явления, не требующие глубокого теоретизирования («Особенности русского и китайского делового общения»; «Студенческие приметы и ритуалы в РФ и КНР» и т.д.).

Вместе с тем следует отметить, что подготовка русских специалистов-востоковедов традиционно находится на очень высоком уровне, причем не только в Дальневосточном университете, но и в других вузах региона [6]. Более того, стали появляться серьезные исследования, написанные выпускниками школ, что свидетельствует о готовности к диалогу следующего поколения. В связи с этим хочется привести цитату из реферата А. Рябкова, ученика 11 класса МОУ СОШ № 22 г. Благовещенска, – «Россия – Китай во времени и пространстве». Проведя среди десятиклассников (50 респондентов) опрос о перспективах взаимоотношений между РФ и КНР, А. Рябков пришел к заключению: «Полученные результаты свидетельствуют о том, что молодое поколение нашей страны считает возможными длительные дружественные отношения между РФ и КНР, что культурные связи сближают наши народы» [17, C.263].

Взаимодействие культур – процесс, безусловно, двусторонний, на течение которого оказывает влияние временной фактор, способный вызвать конфликт между историческим наследием и современным состоянием культуры. Духовное наследие в переосмысленной (реже – в изначальной) форме присутствует в культуре каждой нации, и участие исторических ценностей во взаимодействии культур зависит от степени их включенности в современный процесс [8, C.3–4]. Следовательно, восстановление вертикали духовных и художественных ценностей, получивших закрепление в национальной культуре того или иного народа, представляется сверхважной задачей как на индивидуальном, так и на государственном уровне. Этот подход декларируется правительством России, он не противоречит и национальной политике КНР [9], в основу которой положена идея сохранения связи современного общества с духовными ценностями, создававшимися на протяжении тысячелетий.


ЛИТЕРАТУРА:

  1. Бузуев, О.А. Очерки по истории литературы русского зарубежья Дальнего Востока (1917–1945). / О.А. Бузуев. - М.: Прометей, 2000. – 124 с.

  2. Георгиевский, А.П. Русские на Дальнем Востоке / А.П. Георгиевский // Фольклор Приморья. Вып. 4. - Владивосток, 1929.

  3. Гончаров, И.А. Фрегат «Паллада» / И.А. Гончаров. - М.: Дрофа, 2003. – 528 с.

  4. Григорьева, Т.П. Дао и Логос (встреча культур) / Т.П. Григорьева. - М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1992. – 424 с.

  5. Жарикова, Е.Е. Ориентальные мотивы в поэзии русского зарубежья Дальнего Востока / Е.Е. Жарикова. - Комсомольск-на-Амуре: Изд-во АмГПГУ, 2007. – 116 с.

  6. Захарова, Ю.М. Особенности функционирования метафоры в российском и китайском политическом дискурсе / Ю.М. Захарова // Россия и Китай: аспекты взаимодействия и взаимовлияния: Мат-лы международной заочной научно-практической конф., посвященной 20-летию основания кафедры китаеведения БГПУ (Благовещенск, 23 октября 2009 г.). - Благовещенск: Изд-во БГПУ, 2009. - С. 40–45.

  7. Календарные обычаи и обряды народов Восточной Азии. Новый год. М.: Главная редакция восточной литературы изд-ва «Наука», 1985. – 264 с.

  8. Кокшаров Н.В. Диалог культур [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.localhost [Дата обращения: 15.09. 2010].

  9. Ларин, В.Л. В тени проснувшегося дракона: Российско-китайские отношения на рубеже XIX – XX веков / В.Л. Ларин. - Владивосток: Дальнаука, 2006. – 424 с.

  10. Лукин, А. Образ Китая в России (до 1917 г.) / А. Лукин // Проблемы Дальнего Востока. 1998. № 5. - С. 131–136.

  11. Муров, Г.Т. Люди и нравы Дальнего Востока: от Владивостока до Хабаровска (путевой дневник) / Г.Т. Муров. - Томск, 1901. – 161 с.

  12. Петров, А.И. История китайцев в России. 1856–1917 годы / А.И. Петров. - СПб., 2003. – 958 с.

  13. Плостина, Н.Н. Творчество Н.А. Байкова: Проблематика, художественное своеобразие: автореф. дис. … канд. филол. наук. - Владивосток, 2002. – 24 с.

  14. Позняк, Т.З. Иностранные подданные в городах Дальнего Востока России (вторая половина XIX – начало XX в.) / Т.З. Позняк. - Владивосток: Дальнаука, 2004. – 316 с.

  15. Пчелинцева, К.Ф. Китай в русской общественной мысли XIX в. / К.Ф. Пчелинцева // Россия и Китай на дальневосточных рубежах. - Благовещенск, 2003. - С. 135–145.

  16. Российская газета. 2008 г. 25 декабря.

  17. Рябков, А. Россия – Китай во времени и пространстве / А. Рябков // Амурский краевед. Вып. 25: Мат. научно-практич. конф. (январь 2008 г.). - Благовещенск, 2008. - С. 254–263.

  18. Сычева, О.Н. Русские слова китайского происхождения / О.Н. Сычева // Россия и Китай: аспекты взаимодействия и взаимовлияния: Мат-лы международной заочной научно-практической конф., посвященной 20-летию основания кафедры китаеведения БГПУ (Благовещенск, 23 октября 2009 г.). - Благовещенск: Изд-во БГПУ, 2009. - С. 63–65.

  19. Трусова, И.С. Поэтический мир Арсения Несмелова: Харабинский период (1925–1945) / И.С. Трусова. - Владивосток, 2008. – 116 с.

  20. Фасмер, М. Этимологический словарь русского языка / М. Фасмер. - М.: ООО «Изд-во Астрель»; ООО «Изд-во АСТ», 2003. Т.2. – 672 с.

  21. Черейский, Л.А. Пушкин и его окружение / Л.А. Черейский. - Л.: Наука, Ленингр. отд-ние, 1989. Изд. 2-е, доп. и перераб. С. 39–40. – 544 с.

  22. Якимова, С.И. Литература русского зарубежья Дальнего Востока / С.И. Якимова. - Хабаровск: изд-во ДВГГУ, 2006. – 116 с.

Похожие:

От прошлого к настоящему iconДва противоположных подхода к историческому прошлому
Два различных подхода к прошлому, о которых мы поведем речь, являются двумя различными способами мышления исторического прошлого...
От прошлого к настоящему iconИсторическая память и уроки прошлого
«Украина в Великой Отечественной войне: осмысление прошлого взгляд в будущее» посвященной 65-летию освобождения Украины
От прошлого к настоящему iconБогомыслов Б. В., Иванов Г. Л
Рецепиенты не только видели и слышали события прошлого, но и эмоционально на них реагировали. Основное внимание уделяли событиям,...
От прошлого к настоящему iconПояснительная записка Для современной историографии показателен повышенный интерес к теоретико-методологическим проблемам истории, поиск альтернативных концепций интерпретации прошлого, отказ от заданных идеологических схем и одномерных трактовок прошлого.
Приказ Высшей аттестационной комиссии Республики Беларусь от 7 июня 2007 г. №108
От прошлого к настоящему icon«Взгляд из будущего»
Программа инициирует зрителя взглянуть на материал исторического прошлого с иной точки зрения. Она сконцентрирована на аспектах восприятия...
От прошлого к настоящему iconЯ. И. Фет Институт вычислительной математики и математической геофизики
История расширяет перспективы специалиста, она позволяет исследовать внутренний мир и побудительные причины творчества замечательных...
От прошлого к настоящему iconПрошлого расцвет и гибель допотопной цивилизации Москва 2009 Санкт-Петербург удк 930. 85
Н63 Предсказание прошлого. Расцвет и гибель допотопной цивилизации / Александр Никонов. М. Энас
От прошлого к настоящему icon-
«реки» прошлого цивилизации Мидгард-Земли (наша планета Земля) и в особенности того, что касается прошлого России, хотя за время...
От прошлого к настоящему icon-
«реки» прошлого цивилизации Мидгард-Земли (наша планета Земля) и в особенности того, что касается прошлого России, хотя за время...
От прошлого к настоящему iconРуководство по организации выполнения требований безопасности на объектах полевой учебно-материальной базы Вооруженных Сил Российской Федерации (Приложение n 2 к настоящему Приказу).
Наставление по учебно-материальной базе Вооруженных Сил Российской Федерации (Приложение n 1 к настоящему Приказу)
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница