Делопроизводственная документация как источник изучения практики управления российскими университетами первой половины XIX века




Скачать 452.57 Kb.
НазваниеДелопроизводственная документация как источник изучения практики управления российскими университетами первой половины XIX века
страница2/3
Дата06.03.2013
Размер452.57 Kb.
ТипАвтореферат
1   2   3

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ


Во введении обосновывается актуальность темы, определяются объект, предмет, цель и задачи исследования, обосновываются хроно­логические рамки, анализируется источниковая база диссертации, дается общая характеристика степени изученности темы, раскрывается научная новизна и практическая значимость работы.


Первая глава «Производство текстов в университете» посвящена изучению правил создания делопроизводственных документов и процессу их введения в реальность российских университетов.

В первом параграфе «Формуляры официальных бумаг» рассмат­риваются основные виды университетских документов, их появление и эволюция.

В рамках административных реформ начала XIX века в России была проведена реформа делопроизводства. Идеологом ее был М.М. Сперанский. Он разработал несколько законодательных актов, среди которых главное место занимает «Учреждение министерств» (1811) с приложенными к нему формулярами «сношений» государственных учреждений. Однако правитель­ственные предписания далеко не сразу были введены в практику бюрократического делопроизводства. Профессора и канцеляристы не испытывали желания изучать и осваивать новые министерские «формы». Намного привычнее было следовать канцелярским образцам коллегиальной формы управления второй половины XVIII века.

Для внедрения утвержденных на высочайшем уровне правил потребовалось специальное постановление, регулирующее правила дело­производства в конкретном ведомстве – «Учреждение Министерства духовных дел и народного просвещения» (1817). При министре А.Н. Го­лицыне, главе «объединенного министерства», осуществился переход на бланки (отпечатанные или написанные от руки в случае изготовления заверенных копий). В 1820-е годы появились бланки не только основных структурных частей («присутственных мест») университета (совета, прав­ления, училищного комитета), но даже для научных обществ. С появ­лением недорогой и качественной бумаги в 1830-е произошло существенное увеличение объема делопроизводства. В это время Министерство народного просвещения стало вводить практику распространения единых отпечатанных «циркулярных писем», адресованных всем университетам одновременно. В формуляре такого документа оставлялись лакуны для вписывания названия округа, даты отправления письма, титула адресата и других изменчивых частей послания.

Одним из наиболее коммуникативных документов был отчет. В начале XIX века к нему не предъявлялись строгие требования как к авторству (соавторству) так и последовательности изложения материала. Однако расширение сети образовательных учреждений в империи потребовало разработки четкой, одинаковой формы отчетности, которая позволяла переводить качественные показатели в количественные. Только так чиновники могли свести разнородные данные в один, демонстрирующий «успехи просвещения», доклад императору. В 1816 году недовольство Министерства народного просвещения присланными из университетов отчетами стимулировало разработку и распространение по округам специальной формы отчета. В 1820-е годы стали распространяться единые формы для описания состояния училищ империи. Став помощником министра народного просвещения, С.С. Уваров в 1832 году инициировал разработку и внедрение новых форм для всех видов университетской отчетности. В результате этого годовой отчет превратился в само­стоятельную исследовательскую работу по инвентаризации и учету «уни­верситетского ведомства».

Кроме этого, университетское делопроизводство обеспечивалось десятками других форм документации. Например, в исследуемое время внутренняя деятельность присутственных мест университета, как и любого коллегиального органа империи, оформлялась в форме протоколов, которые помещались в журнал заседаний, а также в форме записок и мнений. В канцеляриях совета и правления велись журналы входящих и исходящих бумаг.

Появление и изменение формуляра университетской документации рассматривается в диссертации как способ навязывания профессорам формы и способа говорения об университете со стороны министерских чиновников.

Второй параграф «“Слог деловой и ученый”: язык для уни­вер­ситетского делопроизводства» посвящен специфики использования в уни­верситетской жизни России канцелярского и академического языков.

В архивных фондах университетов и Министерства народного про­свещения хранятся документы, написанные на разных национальных языках и в разной языковой стилистике. Анализ лингвистических особенностей делопроизводства позволяет уловить изменения в университетской культуре и правилах его функционирования. Появление или исчезновение многих из них связано с изменениями в правительственной политике в отношении «ученого сословия», в принципах отбора профессоров и в системе дело­производства империи.

Преобразования в языке имперского делопроизводства связываются с именем М.М. Сперанского, которому принадлежали многие админист­ративные инициативы МВД50. Распространение выработанных им правил на университетские бумаги столкнулось с интерференцией «ученого» языка. Его становление России проходило в особых обстоятельствах. Во-первых, профессорское сословие формировалось из представителей разных стран, поэтому университетские советы столкнулись с проблемой понимания и перевода национальных языков и языка науки. В первой четверти XIX века допускалось составление университетских бумаг на национальных языках, а при советах предписывалось иметь переводчиков. В Николаевское время университеты перешли на государственный язык – русский.

Во-вторых, перед профессором университета в начале XIX века стояла конкретная задача – воспитывать из пришедших в университет юношей правильно мыслящих и правильно говорящих «верных сынов Отечества», и поэтому язык профессора был механизмом формирования представлений и поведенческих установок, средством регуляции взаимоотношений и выработки, а потом и передачи (и соответственно, фиксации) определенных норм. Архивные документы демонстрируют, например, желание профессоров и попечителей обучить студентов писать и правильно говорить в Александровскую эпоху – на латыни и иностранных языках (французском, немецком), а в Николаевскую – на русском.

Что касается позиции чиновников министерства, то их раздражал язык академического общения. После проведенной М.М. Сперанским реформы делового слога и официального делопроизводства, пространные выска­зывания профессоров казались бюрократам намеренно туманными и лишенными смысла. Проблему восприятия особенностей «слога ученого ведомства» чиновниками правительства проанализировал М.Л. Магницкий в своей книге «Краткое руководство к деловой и государственной словесности для чиновников, вступающих в службу», вышедшей в Москве в 1835 году.


Вторая глава «Документооборот» посвящена анализу создания и распространения делопроизводственных документов присутственных мест университета и попечительской канцелярии.

В первом параграфе «Отчетность присутственных мест универ­ситета в первой трети ХIX века» рассматриваются процесс складывания системы «бумажного обложения» университетов до начала преобразований университетской системы С.С. Уваровым и структурные части подаваемых в министерство документов.

У правительства, переходящего в начале XIX века с коллегиальной на министерскую форму управления, еще не было четкого представления о том, как должно осуществляться взаимодействие присутственных мест внутри одного ведомства и межведомственные контакты. То же самое относилось и к университетам. Недаром каждый новый министр народного просвещения начинал свою деятельность с выпуска новой серии указов, регулирующих количество и время предоставления документов от университета в министерство. Объем университетского делопроизводства на протяжении первой трети XIX века постоянно возрастал. В 1822 году в Казанском университете, например, количество исходящих дел по канцеляриям совета, правления, училищного комитета и директора составляло более 8000, что, по оценкам профессоров, было излишним. К началу 1830-х объем универ­ситетского делопроизводства увеличился более чем вдвое.

Устав 1804 года описал характер и назначение делопроизводства всех присутственных мест университета: совета, правления, комитетов и отделений. Однако так как университеты часто не набирали необходимых по штату 28 профессоров, одни и те же люди заседали в нескольких совещательных органах. Но, несмотря на такую их близость и прозрачность действий друг для друга, министерство требовало, чтобы взаимодействие между всеми «университетскими местами» и отдельными чиновниками университета обеспечивалось письменными сообщениями: отношениями, ходатайствами, отчетами, отпусками с решенных дел, ведомостями, ра­пор­тами, мнениями и т. п. Перед министерством присутственные места универ­ситета отчитывались ежемесячными мемориями с протоколов своих заседаний. Следует отметить «неполноценное» положение училищного комитета среди присутственных мест университета. Имея самый большой документооборот (главным образом, с училищами округа), он был лишен права «беспосредственного сношения», то есть мог «общаться» с другими учреждениями только посредством правления. Однако попытки профессоров изменить это обстоятельство привели не к обретению им самостоятельности, а к ликвидации комитета.

Профессора и адъюнкты являлись государственными служащими и поэтому, как и чиновники других ведомств, обязаны были ежегодно предоставлять в министерство и герольдию документы о службе: формулярные списки. Архивные документы свидетельствуют, что в начале века профессора заполняли подобные документы в свободной форме, отвечая на определенные вопросы: возраст, происхождение, полученное образование, этапы служебной деятельности, заслуги, порицания, отношение к службе. Со временем в университетах утвердилась табличная форма послужных списков и из документов этого типа исчез персональный голос университетского человека.

Во втором параграфе «Информационные ресурсы попечителя учебного округа» реконструируется положение попечителя учебного округа в коммуникативной сети империи.

Главы учебных округов назначались императором и входили в состав совещательного органа при Министерстве народного просвещения – Главного правления училищ. У попечителя округа было двойственное положение. С одной стороны, он транслировал в подведомственное ему учреждение замыслы и идеи правительства, с другой, докладывал в министерстве о происшествиях в университете и учебном округе и отстаивал интересы вверенного ему места. «Предварительные правила» предписывали попечителю жить в столице и раз в два года осматривать училища и гимназии своего округа. На них при отсутствии четко прописанных должностных полномочий и реальных ресурсов власти ложилась единоличная и полная ответственность перед императором за «приведение в цветущее состояние» учебного округа.

В реалиях первой трети XIX века попечитель сам определял принципы и ограничивал пределы своих властных полномочий по отношению к университету. Он сам выбирал стратегию поведения и методы воздействия на стоящих выше или ниже его в должностной или статусной иерархии. Самоидентификация и статусное поведение попечителей зависели от их «символического капитала», то есть родственных связей, возможности быть услышанным министром и самим императором, а также от властных ресурсов (физических, организационных, социальных, психологических), которыми он располагал. Реконструировать их удается на основе официальной и частной переписки, сохранившейся в университетских архивах (С.Я. Румовского, М.А. Салтыкова, М.Л. Магницкого).

Анализ переписки позволяет утверждать, что движение информации в коммуникативном пространстве попечителей учебных округов отнюдь не исчерпывалось строгой, описанной в законодательстве иерархичной схемой «император – министр – попечитель – университет – округ». Скорее оно напоминало паутину со множеством разнонаправленных (вертикальных, горизонтальных, диагональных) и перекрещивающихся коммуникативных потоков.

Более того, проговариваемые в письмах попечителя оценки членов корпорации и способы управления информацией, артикуляция действий по отношению к равным по статусу влекли за собой появление поведенческих соглашений (профессиональной этики) представителей власти в определенных ситуациях. Это было преддверием формулирования подобных норм в законодательном порядке.

Третий параграф «Университетское самоописание второй трети ХIX века» раскрывает особенности университетских отчетных документов «уваровского» времени.

Во второй трети XIX века значительная часть ведомственного делопроизводства утратила локальную специфику, так как касающиеся конкретных казусов предписания министерства были заменены «рас­пуб­ликованными по всем университетам» циркулярными письмами. Благодаря этому, прецедент одной корпорации и решение по нему становились общим руководством для всех императорских университетов.

Ключевой фигурой в Министерстве народного просвещения стал С.С. Уваров, занимавший пост министра с 1833 по 1849 год. Он начал управление с разработки идеологии своего ведомства и распространения соответствующих текстов среди попечителей. Разосланные по университетам формы и многочисленные ведомости способствовали созданию образа рос­сий­ских университетов как рационально организованных ведомств, унифицировали знания о них.

Постоянно запрашиваемые министерством данные и изготовление копий и отпусков на всех инстанциях прохождения дел повлекли за собой неконтролируемый рост количества бумаг, участвующих в университетском документообороте в начале 1850-х годов. Попытка реформирования системы делопроизводства относится к середине XIX столетия, когда после отставки С.С. Уварова министерские чиновники приступили к демонтажу его системы.


В третьей главе «Строение университетских архивов» раскрывается архивная политика Министерства народного просвещения и ее результат в виде хранимой коллекции документов Департамента народного просве­щения, присутственных мест университета, канцелярии попечителя.

Первый параграф «Архив Департамента народного просвещения» посвящен рассмотрению становления, реформирования и деятельности главного архива системы народного просвещения.

В 1802 году Комиссия об учреждении народных училищ (1782) была преобразована в Министерство народного просвещения. Соответственно к нему перешли канцелярия, решенные и нерешенные дела и архив прежнего учреждения. Архив комиссии, несмотря на требования «Устава народных училищ» (1786), начал формироваться только в 1798 году. Состояние архива, качество принятых и количество уничтоженных документов полностью зависели от министерских архивариусов.

Во второй половине 1820-х российское правительство издало серию законодательных актов, регулирующих архивную деятельность учреждений. В это время происходила систематизация министерских архивов и архива Сената. Первая комплексная систематизация архива Департамента народного просвещения произошла в 1829–1834 годах. Руководил этой работой В.П. Петров, который создал оригинальную методику построения архива на основе собственного опыта (ранее он разбирал архивные и текущие дела канцелярии совета Санкт-Петербургского университета и канцелярии попечителя Санкт-Петербургского учебного округа), а также «ново­вве­денных порядков» в Министерстве внутренних дел и канцелярии Государ­ственного контроля.

Структурированный архив позволил министру С.С. Уварову упоря­дочить делопроизводство своего ведомства. Кроме того, благодаря обре­тенной прозрачности архива стала возможной практика доукомплек­тования копиями его материалов университетских древлехранилищ.

Второй параграф «Архивы присутственных мест университета» рас­крывает особенности функционирования архивов российских университетов.

Уставом 1804 года в университетах, как и в любом другом ведомстве империи, было предписано иметь архив и хранить там копии всех исходящих и оригиналы входящих бумаг. Заведывание архивом было поручено секретарям совета и правления университета.

С точки зрения министерских чиновников архивы нужны были как для рационализации управления университетом, так и в качестве хранилища материалов для составления полной истории Российского государства. Сами профессора воспринимали работу по ведению архива как тяжкий труд и пытались переложить ее друг на друга. Правительственные постановления предписали профессорам хранить документы, но не требовали их систематизации и описания. Такое требование появилось в 1820-х годах в связи с тем, что чиновники не могли добиться от советов справок по «оконченным производством делам».

Первый случай систематизации содержания университетского архива документально зафиксирован в Казани. Эта работа проводилась по ини­циативе попечителя М.Л. Магницкого в 1820–1821 годах, то есть задолго до специального предписания министерства. Вторая волна по систе­матизации поднялась в декабре 1831 года при попечителе М.Н. Мусине-Пушкине и была связана с разбором бумаг периода попечительства Магницкого. Вероятно, именно тогда столичные преобразования ведомст­венных архивохранилищ докатились до провинциальных университетов. Первое упоминание об инвентаризации архива Харьковского университета фиксируется 1834 годом, когда попечитель Ю.А. Головкин создал спе­циаль­ную комиссию из профессоров для упорядочения бумаг своего предшест­венника В.И. Филать­ева. Архив Московского университета в начале 1830-х годов состоял из трех фондов: дела правления, училищного комитета и бухгал­терии.

Участие в разборе, прочтении и систематизации сложенных на хранение делопроизводственных документов изменили отношение про­фессоров к архиву – он стал восприниматься как вместилище корпоративной памяти. Об этом говорят их высказывания и стремление контролировать содержание протоколов. Косвенно об этом же свидетельствует борьба казанских профессоров за сохранение должности архивариуса.

Стремительный рост делопроизводства во второй трети XIX столетия спровоцировал значительное увеличение архивных фондов. В результате, в середине 1850-х годов чиновники Министерства подняли вопрос об уничтожении части архивных коллекций. Этот вопрос обсуждался в совете Московского университета, профессора которого разработали клас­си­фикацию документов, подлежащих хранению. Ректор Казанского универ­ситета И.М. Симонов разработал подобную классификацию самостоятельно.

Третий параграф «Архив канцелярии попечителя» посвящен политике хранения документов в канцеляриях попечителей.

В современных архивах «университетские» коллекции разбиваются на два фонда: канцелярия собственно университета и канцелярия попечителя (так, например, структурированы ЦИАМ и НА РТ). Подобное строение возникло не случайно.

В первые два десятилетия своего существования канцелярия попе­чителя не являлась структурной частью университета, а принадлежала Министерству народного просвещения. В правление Александра I попе­чительский архив играл роль своего рода должностной инструкции. Сановник, получивший в Петербурге склад документов своего пред­шест­венника, должен был познакомиться с их содержанием. Архивы попечителей Александровского правления являются богатейшим для историка источниковым комплексом, в котором есть и делопроизводство, и личные письма, и финансовые счета, и официальная переписка.

Поскольку канцелярии попечителей входили в штат министерства, у этих бумаг были все шансы попасть в архив департамента народного просвещения. Частью университетских архивов они стали вследствие изменения статуса глав учебных округов в царствование Николая I. Оно сопровождалось резкой кадровой сменой с неожиданными отставками, ревизиями и даже ссылками отдельных попечителей. В такой обстановке владельцы архивов не смогли разобрать свои бумаги и уничтожить компрометирующие документы. Министерство же предпочло оставить эти коллекции в провинциальных университетах и заставить новое поколение попечителей жить в университетских городах.

Несмотря на подобное положение канцелярии, попечители считали ее своей собственностью. Они привлекали профессоров к разбору и состав­лению описей бумаг и были озабочены вопросом обязательного сохранения в собственном архиве всех документов на случай непредвиденных запросов или «недоразумений», всячески оберегая «свои» документы от уничтожения.

В заключении сформулированы основные выводы исследования.

1   2   3

Похожие:

Делопроизводственная документация как источник изучения практики управления российскими университетами первой половины XIX века iconЗаконодательные акты и делопроизводственная документация как исторический источник по налоговой политике правительства в первой четверти XVIII века (на примере западной сибири)
Работа выполнена на кафедре истории, искусствоведения и музейного дела фгоу впо «Тюменская государственная академия культуры, искусств...
Делопроизводственная документация как источник изучения практики управления российскими университетами первой половины XIX века iconИсследование зачатков мышления у животных-неприматов в первой половине XX века. Работы Н. Майера и О. Келера 31
Донаучный период накопления знаний. Представления о «разуме» и «инстинкте» животных в трудах естествоиспытателей XVIII — первой половины...
Делопроизводственная документация как источник изучения практики управления российскими университетами первой половины XIX века iconСуд присяжных в россии во второй половине XIX начале XX века (на примере пензенской губернии)
Охватывают Пензенскую губернию и составлявшие ее в конце XIX – начале XX века 10 уездов: Городищенский, Инсарский, Чембарский, Керенский,...
Делопроизводственная документация как источник изучения практики управления российскими университетами первой половины XIX века iconЗагадки «Золотого века» русской культуры
Цель: развитие социально – адаптивной и когнитивной (познавательной) компетентности через овладение учащимися знаниями о российской...
Делопроизводственная документация как источник изучения практики управления российскими университетами первой половины XIX века iconМетрические книги первой половины XIX века тюменского духовного правления как жанр деловой письменности
Работа выполнена на кафедре русского языка и методики его преподавания государственного образовательного учреждения
Делопроизводственная документация как источник изучения практики управления российскими университетами первой половины XIX века iconРешением Президиума вак
Русская оперная школа первой половины XIX века: забытые имена
Делопроизводственная документация как источник изучения практики управления российскими университетами первой половины XIX века iconФеномен «готического возрождения» в английской культуре середины – второй половины XIX века: сторонники, теоретики и практики

Делопроизводственная документация как источник изучения практики управления российскими университетами первой половины XIX века iconЭта не случайна, т к. именно во 2-й половине XIX века Европа стала открывать мир Востока как источник вдохновения для искусства
Мой доклад посвящен истории того, как происходила встреча японского и европейского искусства в XIX веке. Тема эта не случайна, т...
Делопроизводственная документация как источник изучения практики управления российскими университетами первой половины XIX века iconОхрана общественного порядка в поволжских городах первой половины XIX века // Известия снц ран. Спец выпуск «Новые гуманитарные исследования»» / Гл ред. В. П
Охрана общественного порядка в поволжских городах первой половины XIX века // Известия снц ран. Спец выпуск «Новые гуманитарные исследования»»...
Делопроизводственная документация как источник изучения практики управления российскими университетами первой половины XIX века iconАнархо-индивидуализм в среде отечественной интеллигенции второй половины XIX первой декады ХХ века (на материалах гг. Москва и санкт-петербург)
Введение с. 4
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница