Курс современной политической истории России (Период 1980 1991) Глава первая Перестройка и начало распада «государственного социализма» Глава вторая




НазваниеКурс современной политической истории России (Период 1980 1991) Глава первая Перестройка и начало распада «государственного социализма» Глава вторая
страница4/33
Дата06.03.2013
Размер4.74 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   33
Глава третья


«экономическая перестройка» в 1987-1988 гг.


С 1987 г. СССР вступил в новую полосу своего развития – действительно фундаментальных экономических и политических реформ. К этому времени в советском руководстве выросло понимание того, что одними административными мерами реальных масштабов преобразований не достичь и, лишь изменив хозяйственный механизм и осуществив преобразования в самой системе, можно снять препятствия для динамичного развития и добиться конкретных результатов. Именно с этого времени М.Горбачев и его «команда», проявляя решимость в продолжении преобразований, переходят к новой стратегии реформ. По его инициативе с привлечением ученых разрабатывается новая концепция экономических реформ в СССР. Одновременно в средствах массовой информации широко обсуждаются рыночные идеи, в том числе – возможность рыночных отношений в условиях обновленного социализма. Наиболее активно по этим проблемам выступали в печати ученые Л.Абалкин, А.Аганбегян, П.Бунич, А.Гранберг, Т.Заславская, Г.Попов, Н.Шмелев и другие. Некоторые из них будут привлечены М.Горбачевым к разработке новой концепции экономической реформы, стержень которой, по мнению Генсека, должна была составить новая модель общества – «социализм с человеческим лицом». В этой связи предполагалось, прежде всего, разобраться, какие ценности следовало тогда считать действительно социалистическими.


3.1. Содержание экономической реформы

Практическая экономическая перестройка началась с лета 1987 г., когда была принята первая за те годы программа экономической реформы, хотя настоящие преобразования, затрагивавшие сами основы жизни общества, стали осуществляться значительно позднее, примерно с конца 1989 г. К необходимости провозглашения нового курса реформ политическое руководство привело прежде всего стремление, во-первых, разрешить неотложные проблемы, вызванные застоем предшествующего периода и провалом курса на «ускорение»; во-вторых, расширить массовую базу реформ; в-третьих, преодолеть «торможение» реформ со стороны части партийно-государственной номенклатуры и огромного бюрократического аппарата. Об этом прямо говорится в записке М.Горбачева от 24 августа 1988 г. в Политбюро ЦК КПСС «К вопросу реорганизации партийного аппарата». В записке указывается на консерватизм аппарата, ставшего неотъемлемой частью системы и насчитывавшего 18 млн. человек, на содержание которого тратилось свыше 40 млрд. рублей. Только аппарат ЦК насчитывал 1940 ответственных и 1275 технических работников. В этой связи была выдвинута задача демократизации руководящей деятельности КПСС, обновления номенклатурных кадров.

Началом новой стратегии развития экономики стали решения двух Пленумов ЦК КПСС, состоявшихся, соответственно, в январе и июне 1987 г., а также Закон «О кооперации в СССР» от 1988 г., существенно дополнивший ранее принятый Закон «Об индивидуальной трудовой деятельности» от 1986 г. и некоторые другие. Первый из них – январский Пленум – объявил о замене провалившейся концепции «ускорения» на концепцию «перестройки» с намерением демократизировать общественную жизнь, обновить номенклатурные кадры, без энтузиазма встретившие горбачевские новации, и освободить партийные органы от несвойственных им управленческих функций и подмены ими советских органов, хозяйственных и общественных организаций; второй – июньский Пленум – принял первую за годы «перестройки» экономическую реформу, созвучную с хозяйственной реформой 1965 г.., начатую по решению Пленума ЦК в сентябре того же года. Но горбачевская реформа была в известном отношении более радикальной, чем хозяйственная реформа 1965 г., не допускавшая внедрения «рыночных отношений» даже в форме т.н. «социалистического рынка», идеи которого в то время проповедовали венгерские и чешские экономисты. Инициатором реформ и на этом этапе экономических преобразований пока выступает Компартия. Реальные шаги в реформировании будут сделаны, таким образом, лишь спустя два с половиной года после официального провозглашения «нового курса» в апреле 1985 г. Очередной курс на «экономическую перестройку» был закреплен в решениях XIX Всесоюзной конференции КПСС, состоявшейся в июне-июле 1988 г.

В чем же состояла суть экономической перестройки на данном этапе горбачевских преобразований? Прежде всего, необходимо было: во-первых, преодолеть «механизм торможения», сковывающий развитие общества и препятствующий развитию экономики, его надо заменить таким механизмом, который освободил бы неисчерпаемую «энергию прогресса», заложенную в социалистическом строе. Термин «механизм торможения» был впервые введен М. Горбачевым в политический и научный обиход на январском (1987 г.) Пленуме ЦК. Вслед за тем в научных кругах развернулась дискуссия о содержании и социальных основах такого механизма. Так, в Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС в 1987 г. было проведено две дискуссии по этому вопросу. Во-вторых, не «улучшать», как прежде, экономические отношения, господствующие в обществе и влияющие на политическую жизнь, а осуществить радикальную экономическую реформу с тем, чтобы перейти от преимущественно административных к преимущественно экономическим методам руководства, к управлению интересами и через интересы при обеспечении оптимального сочетания централизма и самоуправления. Такой подход предполагал разрешение, по крайней мере, трех взаимосвязанных задач: 1) расширение самостоятельности предприятий на принципах хозрасчета и самофинансирования, самостоятельное распоряжение прибылью после выполнения ими соответствующих обязательств, выход их на внешний рынок; 2) осуществление кардинальных реформ в сфере планирования и ценообразования; 3) развертывание частной инициативы и предпринимательства. Ключевым лозунгом было и расширение прав трудовых коллективов и обеспечение самоуправления на производстве. Самоуправление предусматривало создание советов трудовых коллективов, наделение их широкими полномочиями по производственным, социальных и кадровым вопросам, введение выборности руководителей, внедрение отчетности последних перед трудовыми коллективами и ряд других.

Предполагалось, что в условиях оживления рыночных отношений предприятия, переведенные на принцип «самоокупаемости», «самофинансирования» и «самоуправления», улучшат показатели развития производства и свое финансовое положение, сократят себестоимость продукции и повысят конкурентоспособность последней. Возникнет возможность, пусть и ограниченная, для развития конкуренции, частичных рыночных отношений, налаживания прямых контактов с поставщиками, предприятиями и иностранными партнерами. Иными словами, речь шла о внедрении экономических регуляторов воздействия на производство, которые должны были стать дополнительным импульсом в «динамичном развитии экономики». В таком подходе к экономической реформе отражалось глубокое противоречие между сохранившейся в неприкосновенности административно-командной системой управления экономикой, с одной стороны, и попытками ограниченной децентрализации управления и частичных рыночных реформ. К тому же экономическая программа не имела необходимых выверенных просчетов и обоснований, конкретных методов и планов действий. Она, и это, на наш взгляд, главное, не была подкреплена созданием необходимого механизма ее осуществления. Иными словами, механизм ее реализации, не менявший мотивации к труду и не допускавший плюрализма собственности, не соответствовал выдвинутой цели. Вот почему с самого начала половинчатые попытки использовать экономические методы хозяйствования увязли в аппаратно-бюрократическом «болоте».

Тем не менее отметим, что именно на этом этапе преобразований были сделаны первые, пусть и робкие, шаги в сторону реальной экономической перестройки. Вот некоторые тому свидетельства.

В 1987-88 гг. принимается ряд законодательных актов о перестройке управления народным хозяйством, организации труда и производства на государственных предприятиях и развитии негосударственных секторов экономики. Важнейшими из них были «Закон о государственном предприятии (объединении)», принятый в июне 1987 г., но вошедший в силу для всех предприятий только с 1988 г., «Закон о кооперации в СССР» (май 1988 г.), а также пакет из 12 партийно-правительственных постановлений о перестройке управления народным хозяйством, в том числе постановление ЦК КПСС и СМ СССР о расширении прав трудового коллектива в выборе руководителей, о перестройке планирования и повышении роли Госплана и Госснаба СССР в новых условиях хозяйствования, Об основных направлениях перестро йки ценообразования в условиях нового хозяйственного механизма, а также о перестройке Госкомстата и Госкомитетов по науке и по труду и ряд других. Этот комплекс законодательных актов стал правовой базой новой экономической стратегии, затрагивавшей финансово-кредитную, снабженческую, плановую и иные сферы хозяйственной деятельности. Затем он лег в основу правительственной программы, предложенной первому съезду народных депутатов СССР в 1989 г. Рассмотрим некоторые из направлений проведения хозяйственной реформы, начатой в 1987 г. по решению ЦК.


3.2. Расширение самостоятельности предприятий

Новый комплекс законодательных актов качественным образом должен был изменить организацию труда и производства прежде всего на государственных предприятиях.

Во-первых, как и в период хозяйственной реформы, начатой в 1965 г., было решено предоставить предприятиям некоторую самостоятельность, ввести хозрасчет. В соответствии с Законом о предприятии, начинавшем действовать, как отмечалось, с 1 января 1988 г., они переводились на новые принципы работы: самоокупаемость, самофинансирование, самоуправление. Руководителям таких предприятий предоставлялось право на самостоятельный выход на внешний рынок, выбор хозяйственных партнеров, осуществление совместной деятельности с иностранными фирмами. После выполнения соответствующих обязательств перед государством, банками и вышестоящими органами они могли свободно распоряжаться прибылью. Всю продукцию, которую предприятия производили сверх госзаказа, можно было реализовывать по рыночным ценам. Чтобы втянуть предприятия в хозрасчетные отношения было также предусмотрено, что объем госзаказа с каждым годом будет уменьшаться, а, следовательно, сфера деятельности хозрасчета и иных рыночных механизмов - расширяться.

Во-вторых, снижался жесткий контроль за планированием производства. Как известно, реформа 1965 г. предусматривала улучшение планирования и внедрение хозрасчета, что предполагалось добиться через сокращение числа обязательных показателей работы предприятий и введения новых – стоимости реализованной продукции, общий фонд заработной платы, общая сумма централизованных капитальных вложений за счет отчислений от прибыли. Реформа 1987 г., фактически возвращаясь к этим и другим идеям реформы 1965 г., тем не менее, носила более радикальный характер. Так, предприятия получали право на самостоятельное планирование не на основе директивных контрольных заданий, навязываемых соответствующими министерствами, а на принципах «госзаказа», контракта с поставщиками и потребителями, долгосрочных экономических нормативах, учитывающих общие интересы как в экономическом, так и социальном плане. Таким образом, предприятиям предоставлялась возможность самостоятельно, свободно в известных пределах составлять планы производства и выбирать партнеров по экономической деятельности, исходя из собственных реалий, интересов, прибыльности. Что же касается союзного центра, то его роль, по замыслам реформаторов, ограничивалась определением объема «госзаказа» и разработкой долгосрочных экономических нормативов хозяйственной деятельности предприятий.

В-третьих, предприятия получали право на т.н. «горизонтальные» связи. Отныне, минуя Госплан СССР, министерства и ведомства, они могли заключать прямые договоры с поставщиками, потребителями, другими предприятиями. В соответствии с Законом о государственном предприятии министерства и ведомства не должны были регулировать эту сферу самостоятельной деятельности предприятий. Их общее число сокращалось. Между субъектами «прямых отношений», а также между самими министерствами и ведомствами, предприятиями и специализированными банками декларировались партнерские отношения.

В-четвертых, было решено предоставлять предприятиям право самостоятельного выхода на внешний рынок и осуществления совместной деятельности с иностранными партнерами. Главная цель совместного предприятия – это, в первую очередь, насытить советский рынок товарами, достичь конкурентоспособности по качеству и цене.

Совместные предприятия с участием советских и иностранных организаций, фирм и органов управления обязаны были уплачивать налог на прибыль, устанавливаемый СМ СССР. В течение первых двух лет своей деятельности они освобождались от уплаты налога. Кроме того, министру финансов предоставлялось право понижать последний или полностью освобождать от налога отдельных плательщиков.

Доля советской части в совместном предприятии должна была превышать 50%, его директором обязан быть гражданин СССР. По состоянию на январь 1988 г. было создано всего около двух десятков совместных предприятий.

В-пятых, в реформаторских планах политического руководства важное место отводилось развитию рабочего самоуправления: создавались Советы предприятий, избирались и увольнялись директора, осуществлялась отчетность должностных лиц и т.д.

При сохранении централизованного административного управления все эти меры вводились с большим трудом, они не давали желаемых результатов. Расширению самостоятельности предприятий мешала вертикальная система «госзаказов», представлявших в сложившихся условиях не что иное, как иную видоизмененную форму прямого директивного планирования. Сохранившийся контроль со стороны министерств над расходованием всех фондов предприятий, а также деятельность государственных органов снабжения затрудняли предприятиям осуществление свободного выбора поставщиков и потребителей. Все эти решения по экономическим вопросам, включая закон о государственном предприятии, оказались половинчатыми, компромиссными. Иными словами, старые отношения закреплялись новым словесным оформлением, сохранялись обязательные плановые задания, выразившиеся в форме госзаказов. При этом сохранялась главная тенденция, навязываемая обществу бюрократией, - «тенденция к подмене перестройки полуперестройкой, а затем и мнимой перестройкой».

Одновременно с перестройкой государственного сектора экономики, завершившейся неудачно, власти предприняли попытку разрешить эту проблему иным способом – через дальнейшую активизацию кооперативной и индивидуально-трудовой деятельности.


3.3. Стимулирование частного предпринимательства

В 1987-88 гг. был принят ряд законодательных актов по развитию частного сектора и появлению реального собственника на микроуровне. Как отмечалось, начало этому процессу положил Закон «Об индивидуальной трудовой деятельности» от 19 ноября 1986 г. В последующие 1987-88 гг. горбачевское руководство пошло на дальнейшие знаковые для того времени шаги в легализации мелкого частного предпринимательства. Свидетельство тому – сентябрьские 1987 г. постановления ЦК КПСС и СМ СССР «О дополнительных мерах по развитию личных подсобных хозяйств граждан, коллективных садоводств и огородничества» и «О дальнейшем развитии подсобных сельских хозяйств предприятий, организаций и учреждений», решения четвертого Всесоюзного съезда колхозников (март 1988 г.), «Закон о кооперации в СССР» (май 1988 г.), существенно дополнивший Закон от 19 ноября 1986 г., на основе которого разрешалась частная деятельность и создание кооперативов в нескольких видах производства, товаров и услуг. На основе этих Законов и принятых решений для частного предпринимательства создавались такие возможности для его развития, каких прежде для него не существовало, а именно: акцент делался теперь не только на разрешение открытия частных предприятий по некоторым видам производства, но и на развитие кооперативов с предоставлением им льготных кредитов, внедрение арендных договоров, расширение самостоятельности колхозов, снижение налога на доходы, установленного Законом от 19 ноября 1986 г. в 65%, что сдерживало развитие предпринимательства. Кроме того, были сняты все ограничения на подсобную деятельность колхозов, которые теперь могли самостоятельно решать вопросы, связанные с установлением общего количества индивидуальных участков и скота, передачей в аренду другим предприятиям и отдельным гражданам части земли и основных фондов, образованием разного рода кооперативов и др. Иными словами, объективно создавались новые, более оптимальные условия для эффективного использования земли, труда и средств. Этим целям должен был содействовать примерный Устав колхоза, опубликованный в печати для обсуждения в феврале 1988 г., и решения четвертого Всесоюзного съезда колхозников, состоявшегося в Москве в марте того же года, т.е. спусти почти 20 лет после третьего съезда колхозников, принявшего Устав колхоза. Последний закреплял чрезмерную регламентацию хозяйственной деятельности колхозов и ограничивал использование рынка и рыночных инструментов в хозяйственных отношениях. На Четвертом Всесоюзном съезде колхозников отмечалось, что, хотя в стране насчитывалось 26,7 тыс. хозяйств, в которых трудились 12,5 млн. человек, обрабатывавших примерно 174 млн. га земли средствами производства стоимостью около 200 млрд. руб., колхозники производили продукции на 80 млрд. руб., примерно по 6,5 тыс. на одного работающего. Однако колхозы не могли разрешить продовольственную проблему, накормить страну и создать достойные условия труда и жизни для колхозников. Только каждый десятый колхоз добивался высокой рентабельности (более 40%), десятая часть колхозов имела рентабельность меньше 5%, примерно столько же были убыточными. Четвертый всесоюзный съезд колхозников, обсудив эти и другие вопросы организации сельскохозяйственного производства, принял решение о самостоятельности и самоуправлении колхозов, о развитии внутриколхозной демократии, повсеместном внедрении хозрасчета и экономических методов управления. В соответствии с его решениями, колхоз вправе осуществлять любую производственно-хозяйственную деятельность, в том числе и вне района своего расположения, которая соответствует его уставным задачам и не противоречит действующему законодательству. Предполагалось также, что с начала 1989 г. все колхозы перейдут на самоокупаемость и самофинансирование. При этом отмечалась возможность ликвидации нерентабельных колхозов и убыточных хозяйств. Председатель союзного Совета колхозов И.Кухарь считал, что проблему убыточных хозяйств можно и нужно решать до конца пятилетки.

В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1988 г. о налогообложении граждан, работающих в кооперативах по производству и реализации продукции и оказанию услуг, а также об изменении порядка выдачи патентов на занятие индивидуально-трудовой деятельностью, предполагалось, что коллектив каждого колхоза в зависимости от участия его членов в общем труде сам определяет площадь индивидуального участка и поголовья скота в личном хозяйстве. Отменялись предельные нормы содержания скота и птицы в личных подсобных хозяйствах и размеров приусадебных участков. Решение этих вопросов передавалось в компетенцию местных органов. Внедрение арендного подряда поощрялось предоставлением дополнительных земельных участков и другими льготами. «Арендный договор» предполагал, что одна или несколько семей могли взять землю в аренду на длительный срок и самостоятельно распоряжаться полученной продукцией. Признавалось равенство пяти форм хозяйствования: крестьянских (фермерских) хозяйств, арендных кооперативов, агрокомбинатов, колхозов и совхозов.

Введенный с 1 июня 1988 г. в действие Закон «О кооперации в СССР», оказавший свое влияние на перестройку государственного сектора экономики, утверждал новые формы деловой жизни – кооперативные предприятия. Цель их создания – развитие предпринимательской инициативы, насыщение рынка товарами и услугами. Наряду с государственными предприятиями они признавались основным звеном народнохозяйственного комплекса.

Закон определял правовые и иные условия деятельности «перестроечных» кооперативных предприятий. Последние могли практически создаваться везде – в промышленности, на транспорте, в торговле и общественном питании и т.д. Но преобладающей формой кооперативов в сельском хозяйстве в этот период продолжали оставаться колхозы. Разрешалось создавать кооперативы на базе государственных предприятий.

В середине 1988 г. были приняты Законы, которые разрешали открывать частные предприятия по 30 видам производственной деятельности, а уже на новом этапе экономической перестройки, ориентированном на развитие реальных рыночных отношений, власти провели т.н. «номенклатурную» приватизацию.

«Перестройка» государственного сектора экономики только посредством индивидуально-трудовой деятельности, развития кооперативного движения и внедрения Закона о государственном предприятии не могли дать заметных результатов. Но даже и эти половинчатые начинания М. Горбачева внедрялись тяжело, бюрократизированный аппарат тормозил их осуществление, проводил на деле во многом свою линию, в то время как политическое руководство продолжало провозглашать все новые и новые «добрые социалистические намерения». В результате складывалось своеобразное двоевластие, что тормозило «экономическую перестройку». Оно и стало одной из самых характерных черт первых лет экономических и политических преобразований в советском обществе.


3.4. Ход и предварительные итоги первой «экономической перестройки»

«Перестройка» в экономике набирала темпы. Предприятия переходили на хозяйственный расчет и самофинансирование, внедрялся арендный подряд. В трудовых коллективах утверждались демократические отношения, шли споры, появлялись первые успехи, равно как и сомнения, улучшался морально-психологический климат. Завершившаяся в октября 1987 г. сессия Верховного Совета СССР подвела предварительные итоги двух лет пятилетки, приняла план и бюджет на следующий, 1988 год. Главная задача третьего года пятилетки заключалась в том, чтобы вывести народное хозяйство на качественно новую ступень ускорения, сделать решающий шаг в осуществлении коренной перестройки управления экономикой, перевести на полный хозрасчет и финансирование предприятия и объединения, выпускающие 60% всей промышленной продукции, а также многие трудовые коллективы других отраслей экономики.

Особое значение придавалось сложному и трудному 1988 г., в течение которого предстояло обеспечить стабильность народного хозяйства и более высокие его темпы развития, чем фактически достигнутые в первые два года перестройки. От этого, по мнению политических руководителей, в решающей мере зависело выполнение многих важнейших заданий пятилетнего плана, и, прежде всего, его социальной программы.

Однако горбачевская экономическая реформа в СССР пошла «своим путем», весьма своеобразным, и осуществлялась с большим трудом. Общие причины такого положения дел состояли в следующем:

А) механизм реализации реформы не соответствовал декларируемым целям. Он не допускал прежде всего действительного реформирования отношений собственности, не затрагивал сами основы административно-командной системы управления, не менял мотивацию к труду, сохранял в целом централизованное установление цен. Внедрение экономических регуляторов, воздействующих на производственный процесс в таких условиях, как правило, не дает ощутимых результатов, приводит к тому, что ситуация заходит в тупик, а экономика развивается не к рынку, а в сторону усиления кризисных явлений;

Б) бюрократизированный аппарат министерств не хотел сдавать свои позиции, политика реформ вызывала его сильное сопротивление. Вопрос по существу стоял так, и в этом состояла суть горбачевской политики: либо к руководству «экономической перестройкой» придут люди новой формации, способные заменить руководителей с глубоко укоренившейся в них бюрократически застойной психологией, «организовать» перестройку и сломать бюрократический аппарат, либо аппарат, приученный выступать с командных позиций, повернет вспять, к контрреформам. В этой связи М.Горбачев на октябрьском (1987 г.) Пленуме ЦК КПСС указывал на то, что существовали реальные силы, которые усматривали в перестройке угрозу их власти, привилегированному положению. Они были, по его утверждению, не только в органах управления, но и в трудовых коллективах. Отсюда ставилась задача – учиться распознавать, «выводить на чистую воду», нейтрализовать откровенных противников перестройки, а также тех, кто тормозил дело;

В) первая экономическая перестройка в понимании и исполнении М. Горбачева и его команды носила формальный, во многом затратно-директивный характер и не создавала необходимых стимулов для обновления производства и плавного вхождения народного хозяйства в рынок. По своей сути она повторяла ошибки самой крупной до сих пор проведенной реформы 1965 г., хотя, как отмечалось, и носила по сравнению с последней более радикальный характер.

Наиболее наглядно эти причины нашли отражение в деятельности предприятий, переходивших на новые принципы работы: Закон СССР о государственном предприятии (объединении) только начал действовать (с 1 января 1988 г.), а Госплан СССР и министерства уже многое сделали, чтобы не дать ему осуществиться в полном объеме.

Во-первых, предприятиям навязывались нереальные заказы, сохранялся директивный характер контрольных цифр многих прежних государственных заданий, переименованных в «госзаказ». Последний выступал своеобразной формой «прямого» директивного планирования. Государство по-прежнему выступало главным заказчиком в промышленности и фактически покрывало «госзаказами» все производственные мощности. По состоянию на январь 1988 г. по объему производственной программы «госзаказы» составляли более 80%, а по многим отраслям – все 100%. Таким образом, для свободного рынка оставалось 20% продукции. По мнению известного ученого Н.Шмелева, этих 20% для более или менее свободного рынка было недостаточно, чтобы «стать фундаментом самоуправления, самоокупаемости и самофинансирования».

Во-вторых, сфера рынка для предприятий оказалась ограниченной не только потому, что расширились «госприемка» и «госзаказ». Сказывалась недостаточность предоставленного хозрасчета. Так, хорошо работавшие предприятия почти все «лишние» заработанные средства обязаны были сдавать в госбюджет, т.к. процент отчисления от прибыли, установленный министерствами, в некоторых отраслях составлял более 90%. Вместе с тем, чтобы предотвратить банкротство десятков тысяч нерентабельных предприятий, государство по-прежнему выделяло им необходимые субсидии на покрытие убытков. На таких предприятиях хозрасчет фактически не действовал, а широкие права, предоставленные им, использовались для того, чтобы не заработать прибыль и развивать производство, а увеличить заработную плату, занизить производственные планы, повысить притязания к государству с целью получения дополнительных субсидий.

В силу неразвитости рыночных институтов, в том числе оптовой торговли, посреднических организаций, товарно-сырьевых бирж и т.д. предприятия столкнулись с большими трудностями, связанными с отсутствием необходимой инфраструктуры, они фактически не имели, например, возможности выбирать себе поставщиков, их и без того ограниченную коммерческую деятельность жестко опекали министерства и управленческие структуры. Сохранялся контроль над расходованием всех фондов предприятий, без обращения «наверх» и получения соответствующей «визы» ничего из них фактически нельзя было потратить или купить.

В-третьих, как и прежде, предприятиям навязывалось производство изделий «на склад». Государство по-прежнему определяло т.н. «обязательную номенклатуру» - перечень той продукции и тех изделий, которые предприятия обязаны сделать и выпустить, независимо от того, пользовались ли они спросом или нет. Сохранялась государственная монополия на сырье и ресурсы. На данном этапе экономических преобразований правительство не решалось пойти на реформы в сфере снабжения предприятий и ряд других.

В-четвертых, не сломленными оставались ведомственные барьеры. Поток директивных документов по-прежнему распространял свое действие на тысячи предприятий. Министерства ежегодно устанавливали показатели премирования и размеры премий руководителям предприятий, их заместителям, главным бухгалтерам, то есть оценивали независимо от итогов конечные результаты их работы, что фактически, по Закону о государственном предприятии, должен был делать трудовой коллектив.

В условиях хозрасчета и самоокупаемости трудовой коллектив имел право сам определить, как и когда переходить на новые тарифные ставки. Но, тем не менее, действовали рекомендации, в соответствии с которыми все расчеты по внедрению новых тарифных ставок и должностных окладов должны быть представлены в министерство для рассмотрения и утверждения. Нормативные документы министерств и ведомств иногда искажали постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР по вопросам радикальной экономической реформы. Все это нередко топило прогрессивные идеи экономической реформы. В ходе утверждения хозрасчетных отношений директорам предприятий и объединений приходилось учиться во многом на ходу, приобретая опыт работы в новых условиях, пополняя знания, преодолевая возникающие коллизии и многочисленные трудности. Об этом свидетельствовали многочисленные письма трудящихся о ходе перестройки, направлявшиеся в руководящие органы партии. В СССР, если оценивать широко, в радикальных переменах нуждалась прежде всего треть убыточных предприятий и четверть предприятий, получавших крайне малые прибыли. На тех же предприятиях, где имело место существенное повышение доли прибыли, оставленной в их распоряжении, стал стремительно увеличиваться не фонд развития производства, его технического совершенствования, а гарантированный сверху фонд зарплаты, экономического стимулирования. Директора и трудовые коллективы вместо заботы о повышении эффективности производства сокращали выпуск дешевых товаров, повышали цены и зарплату. Результатом этих явлений стал необоснованный рост заработной платы, свертывание капитальных вложений, а предназначенные для технической реконструкции средства стали «проедаться». Урок реформы 1965 г. в этом отношении был забыт, когда даже 50-процентные отчисления в фонд развития привело к резкому сокращению основных фондов (за 20 лет вдвое) и старению оборудования, что резко обостряло проблему технической реконструкции производства, наращивания в перспективе научно-технического потенциала.

Опыт передовых предприятий подтверждал, что хозрасчет и самофинансирование станут эффективными только в том случае, если прибыль будет ими заработана. На практике руководители многих предприятий пошли по иному пути: они стали «предусматривать» прибыль в цене с учетом всех будущих возможных и невозможных расходов. В результате цены на продукцию и изделия были взвинчены. Впрочем, для руководителей предприятий существовал и еще один путь увеличения прибыльности и роста заработной платы – сокращение рабочей силы и прекращение выпуска продукции, не пользовавшейся спросом. Но такой подход к решению проблемы создавал бы реальную угрозу безработицы и социального взрыва. Поэтому он не находил соответствующей поддержки у трудовых коллективов и правительства. Таким образом, в ходе экономической перестройки заработная плата стала расти быстрее цен. Однако купить на нее из-за товарного дефицита было практически нечего.

С множеством проблем столкнулись реформаторы и в развитии кооперативного движения. В 1986-88 гг. оно стало быстро развиваться, пройдя за эти два года две волны создания кооперативов. В ходе первой из них, примерно до осени 1987 г., в основном происходила легализация давно действующих подпольных «кооператоров», ориентированных, как правило, на сиюминутную выгоду и получение максимальной прибыли. Вторая волна создания кооперативов была непосредственно связана с Законом «О кооперации в СССР» и опубликованием его проекта в печати осенью 1987 г. Часть созданных в этот период кооперативов придерживалась государственных расценок и получала прибыль за счет низких расходов на управление, интенсивности труда, лучшей организации работы, предоставления дополнительных услуг и других факторов. При этом доходы кооператоров, как правило, значительно превышали доходы работников госсектора. Член-корреспондент АН СССР П.Бунич объяснял такое положение дел следующими причинами. Во-первых, заработки кооперативов полностью были производны от их денежной выручки, значительного фонда оплаты труда; во-вторых, кооперация раскрепощеннее госсектора в обновлении ассортимента и установлении цен, она не отягощена огромной отчетностью и экономит на управленческих расходах; в-третьих, в большинстве случаев интенсивность труда в кооперации выше, чем в госсекторе; в-четвертых, кооперативная мысль работает более энергично, кооператив устремляется всегда туда, где выявляется потребность в работе, которую он выполняет быстро и с вниманием к заказчику.

Не вступая в полемику с ученым, обратим внимание лишь на тот неопровержимый факт, что некоторые успешно работавшие в то время кооперативы позволяли себе более низкие, чем у государства, цены на продукцию и услуги. Так поступали, например, строительный кооператив «Перспектива» (Пенза), кооперативы «Траян» (Тында) и «Саянова» (Москва), специализировавшиеся на тортах «Птичье молоко», обувной кооператив «Алина» в Армении. Такие кооперативы охотно выполняли социальную миссию – брали шефство над детскими домами, ветеранами, домами для престарелых и т.д. Но значительно большая часть кооперативов, в особенности кооперативы «второй волны», повела себя иначе: сразу же после публикации проекта Закона «О кооперации в СССР» она проявила горячее стремление к получению легкой наживы: скупать и перепродавать вдвое-втрое дороже дешевые государственные товары и ходовые продукты питания, населению предлагались услуги, которые ранее государство оказывало ему бесплатно или за умеренную плату, создавались «лжекооперативы» во главе с рвачами, различного рода авантюристами, нарушителями правил торговли и даже лицами, совершившими преступления. На фоне растущего дефицита товаров открывались кооперативные кафе, бары, парикмахерские и т.д., цены в которых были значительно выше государственных. В итоге кооперация брала 1000 руб. за то, что в государственном секторе можно было купить за 100 руб. Все это вызывало недовольство части советских граждан, рождало расслоение, социальную напряженность в обществе. Вокруг кооперации стали накаляться страсти. Партийная пресса трубила о незаконной деятельности кооператоров, им вменялись в вину нетрудовые доходы от взвинчивания цен, использование дешевой государственной продукции, обман потребителей при продаже товаров. В некоторых регионах к кооператорам относились как к «временно легализованным жуликам». И совершенно не случайно, что в Москве во время многочисленных демонстраций и митингов участники несли лозунги: «Долой кооператоров- миллионеров!», «Долой кооперацию буржуев!». В таких условиях 12 мая 1988 г. в Набережных Челнах открылось региональное совещание кооператоров различных городов России. Они обсудили широкий круг проблем, с которыми столкнулись кооператоры. Первая из них была связана с совокупностью мер, ставивших кооперацию и государственный сектор в неравные стартовые условия, что затрудняло справедливую конкуренцию и состязательность между ними. Кооператоров настораживало, например, неравноправное экономическое и юридическое положение кооперативов по сравнению с государственными предприятиями. Так, например, если государственные предприятия покупали большегрузный автомобиль КамАЗ за 17 тыс. руб., то кооперативы – за 70, дизельное топливо, соответственно, по 6 копеек за литр и 30. В таких условиях кооператоры были вынуждены взвинчивать цены на свою продукцию, включая в них соответствующие издержки. Другая проблема, с которой столкнулись кооперативы – это необоснованные ограничения, произвол «сверху» со стороны бюрократизированного аппарата, а также отсутствие эффективных форм защиты прав кооператоров. Так, в соответствии с действовавшими инструкциями, членами кооператива могли быть только инвалиды, пенсионеры, домохозяйки, студенты и учащиеся. Что же касается советских граждан, занятых в государственном секторе, то они могли работать в кооперативных предприятиях только в свободное от основной работы время. Такая установки директивных органов породила широкую практику обмана, обхода закона и нелепых инструкций. Отсутствие эффективных форм защиты прав кооператоров привело к тому, что по городам страны прокатилась волна создания кооперативных ассоциаций и советов кооператоров и иных подобных организаций, которые брали на себя часть функций по защите прав кооператоров, сбору статистики, изучению конъюнктуры, изданию рекламных журналов, организации кооперативных банков.

Третья проблема заключалась в том, что кооперативные предприятия и отдельные предприниматели столкнулись с неодолимым стремлением местных властей навязать им свое собственное понимание законов государства о кооперации. Так, предусмотренный Законом «О кооперации в СССР» регистрационный порядок образования кооперативов в некоторых городах Поволжья подменялся разрешительным, а руководители горисполкома Улан-Удэ сопротивлялись созданию совета председателей кооперативов, но, узнав, что такие советы создаются в других городах, впали в другую крайность – сделали заявление о том, что кооперативы, не являвшиеся членами Совета, будут ликвидированы. Опыт создания первых перестроечных кооперативов показал, что должностные лица на местах неохотно занимались организацией кооперативов и индивидуально-трудовой деятельностью, чиновники плохо знали директивные документы, были юридически неподготовлены, местные руководители главную функцию видели в том, чтобы «заглянуть в карман кооператорам», проявляли при этом беспокойство, как бы их не обошли в заработке. Такие создаваемые искусственные трудности губили на корню предпринимательскую инициативу. Партийные комитеты, бюрократизированные чиновники стояли в стороне от важной общегосударственной работы по развитию кооперативной деятельности. А ведь в условиях, когда промышленность была не в состоянии насытить рынок товарами народного потребления, кооперативы в этом деле могли сыграть заметную роль. Их способность к непрестанному, энергичному и немедленному изменению производственного процесса в соответствии с потребностями граждан обеспечивала им известную жизнестойкость; сначала они включали определенные отдельные виды производства, затем появились кооперативные цеха, а вскоре на условиях кооперативного подряда стали функционировать и первые заводы. Однако в целом в решении проблем кооперации преобладающим был административный подход. Это значило, что и в дальнейшем кооперативные предприятия будут непременно сталкиваться со множеством проблем, перекладывая их на плечи граждан в виде взвинченных цен. Вообще проблема ценообразования в то время была одной из сложнейших. В обстановке всеобщего дефицита, нехватки материальных ресурсов, сопротивления бюрократии реформам власти не рискнули пойти на освобождение цен, установление их на основе себестоимости продукции. Цены, например, на сырье оставались фиксированными и во многом заниженными. В результате советский человек столкнулся с разными уровнями цен, отражавшими во многом т.н. монопольный эффект, извлекаемый теми или иными хозяйствами самых различных секторов экономики. Это – цены государственные, высокие кооперативные, договорные, а также цены теневой экономики. В условиях монополии, фактического отсутствия состязательности и конкуренции цены на продукцию, изделия и услуги во всех секторах экономики продолжали оставаться предельно высокими, что фактически ухудшало социально-экономическое положение советского человека. Отсюда – сомнения, недоверие и даже враждебность последнего к вновь создаваемым перестроечным кооперативам, ко всякого рода «спекулянтам и хапугам», взвинтившим цены и еще большая ориентация на государство, которое должно-де защитить своих граждан от тех, кто манипулирует ценами, использует в корыстных целях дешевую государственную продукцию, занимается ее перепродажей, задействован в теневом бизнесе и т.д.

С большим трудом шло и внедрение арендных отношений, которое не дало заметных результатов. Причин тому много. Но главная из них заключалась в том, что для развития арендных отношений не была создана соответствующая экономическая инфраструктура. Лишенный сельскохозяйственной техники арендатор оказался в сложном финансовом положении. Не было у него уверенности в том, что власти в одностороннем порядке не расторгнут с ним арендный договор. К тому же государство, сохраняя монополию на сырье и ресурсы, проводило политику повышения налогов на кооперативы (до 40% и более в 1989 г.). Сам Закон «О кооперации в СССР» неоднократно корректировался через инструкции и рекомендации директивных органов в сторону ужесточения государственного регулирования и контроля. Арендные отношения внедрялись при отсутствии частной собственности на землю. В таких условиях фермерские хозяйства становились подконтрольными государству. И все же, благодаря предпринятым властями мерам, наблюдался определенный рост товарно-денежных отношений. Но их развитие приобретало все более уродливую форму. Это нашло, в частности, выражение в том, что, во-первых, в сфере экономических отношений продолжали преобладать и даже усиливаться административно-директивные факторы; во-вторых, товарно-денежные отношения все больше вытеснялись на периферию экономической жизни, в сферу теневой экономики, где «прокручивалось» в масштабах цен того времени до 90 млрд. руб. Эта сфера экономики превращалась в постоянный фактор хозяйственной преступности и разложения.

Вместе с тем отметим, что внедрение экономических регуляторов воздействия на производственный процесс содействовало частичному разрушению старой системы экономических отношений, демонтажу командно-административных методов управления. Сошло на нет и рабочее «самоуправление» предприятий, предполагавшее избрание и увольнение директоров предприятий, их отчетность и т.д. В конце 80-х годов власть на предприятиях вновь перешла в руки директоров и управленческого аппарата. Закон об аренде и арендных отношениях и новый Закон «О государственном предприятии/объединении», вступивший в силу с 1 января 1991 г., хотя под влиянием рыночных идей еще больше расширили права и возможности производителей, включая возможность приватизировать арендные предприятия по чисто символическим ценам, однако не привели к реальным сдвигам в экономической сфере. Оба Закона по существу так и остались на бумаге. Более того, к концу 80-х годов страна вынуждена была перейти к нормированному распределению продуктов. Усилилась натурализация отношений, заработная плата на многих предприятиях стала выдаваться производимыми на них продуктами. Жесткая политика государственных цен заходила в тупик, назревали тенденции к децентрализации и хозяйственной самостоятельности.

Летом 1988 г. были опубликованы Тезисы ЦК к XIX Всесоюзной партконференции. Второй тезис, посвященный проблемам экономического развития, как, впрочем, и все решения самой конференции, ничего нового в экономическую перестройку по существу не привнесли. В них в основном звучала обеспокоенность тяжелым положением дел в экономике. Они не предусматривали конкретных мер и этапов дальнейшего развития хозяйственной реформы. Правда, в тезисах говорилось об образуемых крупных межотраслевых объединениях, которые призваны объединить цикл: наука – техника и технология – инвестиции – производство – сбыт – обслуживание. Тем самым должны были быть устранены многие ведомственные барьеры по горизонтали. Объединения выводились из непосредственного подчинения соответствующих министерств, что ликвидировало барьеры и по вертикали. Однако ничего в этой связи не говорилось о мелких и средних предприятиях, которые оставались во власти министерств. Отсутствовала постановка вопроса о необходимости обогащения Закона о госпредприятии рыночными идеями. Разнообразные формы подряда упоминались лишь в связи с колхозами и совхозами, будто они присущи лишь сельскохозяйственным предприятиям. Среди факторов, замедлявших перестройку, назывались как объективные трудности (вступление в силу Закона о предприятии не с начала пятилетки, устаревшие цены, отсутствие оптовой торговли средствами производства, сохранение дефицитности и др.), так и субъективные: консерватизм мышления части партаппарата, хозяйственников и целых коллективов, бюрократизм ряда министерств и ведомств, хозяйственных органов. В этой связи ставилась задача радикально демократизировать механизм управления государством, проанализировать и оценить деятельность Госплана СССР, Госснаба СССР, Минфина СССР, хозяйственных органов республик. В целом тезисы ЦК КПСС к XIX Всесоюзной партконференции и ее решения продвигали советское общество к поставленным целям, в основном – в областях политической, партийной и в некотором отношении экономической. В них содержалась справедливая констатация положения о том, что во многих случаях под видом госзаказа, экономических нормативов и других новых методов управления сохранялся по существу прежний административный диктат.


3.5. Финансовое состояние

23 апреля 1987 г. Политбюро обсуждало вопрос о финансовом положении. В докладе Н. Рыжкова отмечалось снижение темпов роста экономики, дефицит финансов. Действовавшая в то время финансовая система в стране базировалась на инфляционных методах финансирования. Наиболее очевидное проявление такого положения дел заключалось в том, что налог с предприятий в бюджет взимался до того, как продавалась их продукция, вне зависимости от того, будет ли она продана вообще. Кредитование промышленных и сельскохозяйственных предприятий превратилось в безвозвратное финансирование, т.е. накачку пустых денег в экономику. В результате росли долги предприятий. Так, долги сельскохозяйственных предприятий приближались к 140 млрд. руб. Количество начатых строек в стране превышало в 3 раза то, что можно было обеспечить материально. Одним из самых серьезных вопросов экономического положения была проблема реформы финансовой системы, изыскание финансов, денег для «экономической перестройки». Традиционных бюджетных средств для этого не хватало, что объяснялось рядом причин: наличием в бюджете «дыр», которые необходимо было ликвидировать; высокими военными расходами; неразвитостью внутреннего кредитного рынка и др.

Для производительных целей слабо использовались имевшиеся в стране сбережения граждан. В сберкассах хранилось 260 млрд. руб., не вовлеченных в финансирование инвестиционных потребностей страны, что было значительно больше в сравнении с существовавшей товарной массой. Они давили на рынок и обостряли проблему товарного голода.

Непродуманные горбачевские реформы не только разбалансировали экономику и создали диспропорции в народном хозяйстве, но и обострили финансовое положение страны. Свидетельство тому – увеличение отрицательного сальдо платежного баланса за 1986-1989 гг. почти в 2 раза (с 14,3 до 25,1 млрд. долл.), нараставший бюджетный кризис, в целом связанный с попыткой форсирования экономического роста, потерей контроля над денежной массой, усилением инфляции и истощением золотовалютных ресурсов страны.

Объективно такому положению дел способствовал ряд факторов: снижение мировых цен на традиционный экспорт сырья, прежде всего на нефть и газ; сокращение абсолютного уровня экспортных поступлений с 91,4 млрд. долл. до 86,7 млрд. долл. в 1985 г., в также расходов от продажи спиртных напитков в период т.н. «антиалкогольной кампании», непредвиденные расходы на ликвидацию последствий чернобыльской катастрофы и землетрясения в Армении.

Осложнение экономического положения СССР, рост бюджетного дефицита толкали Совет Министров и ЦК КПСС, которые М. Горбачев по-прежнему призывал к повышению ответственности, к принятию непопулярных решений.

Во-первых, правительство начало лихорадочный поиск внешних займов и кредитов на мировых рынках, что вело к зависимости от внешних долгов. Предполагалось, что в своей значительной части взятые взаймы кредиты будут пущены на закупку передового импортного оборудования для перспективных отраслей экономики. В результате внешний долг страны начал стремительно расти.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   33

Похожие:

Курс современной политической истории России (Период 1980 1991) Глава первая Перестройка и начало распада «государственного социализма» Глава вторая iconОбщая психодиагностика
В. С. Аванесов глава 2 ( 2,1). В. С. Бабина глава 6 ( 4). Е. М. Борисова глава В. Б. Быстрицкас глава 7 ( 1). А. В. Визгина глава...
Курс современной политической истории России (Период 1980 1991) Глава первая Перестройка и начало распада «государственного социализма» Глава вторая iconБорис Михайлович Шапошников Введение Глава I. Глава II. Глава III. Глава IV. Глава V
В искусствах практических не следует гнать слишком вверх цветы и листья теории, но держать их поближе почвы опыта. Клаузевиц – «Война»,...
Курс современной политической истории России (Период 1980 1991) Глава первая Перестройка и начало распада «государственного социализма» Глава вторая iconСравнительный анализ роли сми в политическом процессе россии и США (1991-2008 гг.)
Охватывают период с 1991 по 2008 гг. Именно в этот период, после распада Советского Союза, в России происходит процесс формирования...
Курс современной политической истории России (Период 1980 1991) Глава первая Перестройка и начало распада «государственного социализма» Глава вторая iconОт автора предисловие глава 1 глава 2 глава 3 глава 4
Не скажу, что в работе над этой книгой участвовало столько же, но в одиночку я бы не справился. Если по чистой случайности о ком-то...
Курс современной политической истории России (Период 1980 1991) Глава первая Перестройка и начало распада «государственного социализма» Глава вторая iconНашей сегодняшней лекции проблема восприятия в детской психологии. Вы знаете, конечно, что ни одна глава современной психологии не обновилась коренным образом за последние 15 -20 лет так, как глава, посвященная проблеме восприятия.
Поэтому если говорить сейчас о фактическом конкретном содержании, о богатстве экспериментального материала, то можно сказать, что...
Курс современной политической истории России (Период 1980 1991) Глава первая Перестройка и начало распада «государственного социализма» Глава вторая iconСергей Николаевич Басинский Евгений Алексеевич Егоров Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4
Грациоле, и централь–ного отдела анализатора. Центральный отдел состоит из подкоркового центра (наружные коленчатые тела) и коркового...
Курс современной политической истории России (Период 1980 1991) Глава первая Перестройка и начало распада «государственного социализма» Глава вторая iconНачало Всероссийских предметных олимпиад школьников в их современном виде связано со становлением России как суверенного государства после распада СССР в 1991
Ссср в 1991 году. Однако история олимпиадного движения в России начинается гораздо раньше. Так, например, еще в XIX веке «Олимпиады...
Курс современной политической истории России (Период 1980 1991) Глава первая Перестройка и начало распада «государственного социализма» Глава вторая iconКурс Москва 2010 План работы Введение 3 Глава Франция и Наполеон на рубеже XVIII-XIX веков 5 Глава Идейная эволюция Наполеона 8 Заключение 23
Бонапарта, его взглядов и воззрений для выяснения целей, которые он преследовал, постижение сути политического строя, созданного...
Курс современной политической истории России (Период 1980 1991) Глава первая Перестройка и начало распада «государственного социализма» Глава вторая iconРоссийская федерация глава /глава администрации
В целях предупреждения пожаров и обеспечения безопасности людей в осенне-зимний период 2011-2012 годов на территории муниципального...
Курс современной политической истории России (Период 1980 1991) Глава первая Перестройка и начало распада «государственного социализма» Глава вторая iconРеферат построен следующим образом: первая часть посвящена становлению физического воспитания и развитию лыжного спорта в России, а вторая непосредственно истории массового конкурса «Лыжня зовет»
Маркелова Нина Константиновна заведующая отделом истории Полярных Олимпиад государственного учреждения культуры
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница