Записки на обломках империй




НазваниеЗаписки на обломках империй
страница2/11
Дата27.11.2012
Размер1.82 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

«Растленное» влияние запада


Мир моего прошлого существует для меня как некий параллельный мир. Я научилась возвращаться в него в своих снах и наяву и заново переживать события, происшедшие со мной много лет назад. Как правило, я настраивалась на песню. Если это были школьные годы, то это были Биттлз, если институтские, это был Высоцкий, АББА, Баккара, Джо Дассен, Мирей Матье... Потом стало трудно привыкать к новым ритмам жизни, и я прокручивала в голове старые мотивы. А, может просто перевелись певцы и исполнители такого масштаба?

Иногда мне удавалось начать мое путешествие с определенного момента моего прошлого и закончить его в каком-то другом измерении, стать участницей событий, которые со мной не происходили. Был ли это параллельный мир моих друзей и близких, в котором я заканчивала свои путешествия, я не знаю, но я испытывала чувство, будто я что-то изменяла в своем прошлом. Не могла я изменить только лица тех, с кем я рассталась много лет назад. Они всегда оставались такими, какими я их помнила, когда видела в последний раз. И не менялось мое настоящее, хотя я не знаю, хотела бы я его изменить.

После окончания военной академии в Москве мой папа получил назначение в Красноярск. Родители жили в военном городке, папа преподавал в лётной школе, а мама в вечерней школе преподавала русский и литературу. Они познакомились во Фрунзе в эвакуации, а поженились все-таки в Москве, где мама заканчивала Библиотечный институт. Назвали меня Александрой в честь маминого брата, Саши, который умер во младенчестве. Сохранилась фотография, на ней бабушка с короткой стрижкой, после тифа и маленький карапуз в платьице. Я всегда думала, что это девочка, только позднее от бабушки я узнала, что это был наш с братом дядя.

По мере нашего взросления мы узнавали все больше историй об этом времени, поскольку мы там прожили совсем недолго. Городок был застроен каменными трехэтажными корпусами, где располагались офицерские квартиры, и двухэтажными солдатскими казармами. Наша семья делила квартиру с двумя другими семьями. Кухня и туалет были общими. Занятно, что туалеты функционировали на всех этажах и не относились к системе ватерклозет. Как уж этими туалетами пользовались, семейное предание умалчивает. Знаем только, что зимы там были очень холодные, такие, что молоко на рынке продавали в виде ледяных кругов.

Я слышала от родителей, что колчаковские войска строили городок и жили в нем во времена гражданской войны. Позже я выяснила, что военный городок начал создаваться в 1907 для нужд Красноярского Губернского батальона. На месте школы, где преподавала мама, была церковь. В городке после разгрома Колчака была интернирована его почти сорока тысячная армия, а до революции в земляных бараках, рядом с городком, содержались австрийские военнопленные. Многие колчаковцы здесь же были и расстреляны. Когда в стране Советов стали создаваться концентрационные лагеря в 19-20-х годах, то лагерь №1 был создан именно здесь, на территории военного городка.

Так что практически мы с братом родились на территории концентрационного лагеря, да еще под номером один. Но этим, наверное, никого не удивишь, потому что так или иначе каждый житель нашей страны тем или иным образом был приобщен к какому-то лагерю. Если не к трудовому исправительному, то пионерскому, или, социалистическому, или мирному, в конце концов, каковым считала себя страна. Да и изобретен концентрационный лагерь был впервые не большевистскими вождями, а английским лордом. Лорд Китченер, командующий английской армией, используя тактику выжженной земли, устроил их в Южной Африке во время англо-бурской войны в начале двадцатого века.

Мама вспоминала, что помимо школы и санчасти, был там еще клуб. Самолеты, на которых летали молодые курсанты, часто разбивались, и их провожали в последний путь в клубе под звуки траурных мелодий. Так что не очень веселое это место было, где мы родились.

Задумываясь сейчас о своем прошлом, я вижу некую причудливую диалектическую связь в том, что, родившись в городке, созданном последователями идей английского лорда и немецкого буржуа, там, где нашли конец участники белого движения и враги коммунизма, я оказалась в стране, где упокоился прах отца и вдохновителя коммунизма и изобретателя концентрационных лагерей. Ведь я могла бы прожить всю свою жизнь в этом городке, который по сути был миниатюрной копией страны, и никогда не встретить мужа, не обрести сына и даже не побывать в Санкт Петербурге. Я верю, что все, что закладывается в нас с детства, все, что пережили в прошлом наши родители, и другие поколения наших предков, каким-то образом отражается в наших судьбах и определяет их.

Удивительно то, как отец сумел избежать судьбы многих, кто прошли сквозь горнило сталинских лагерей. Мамин брат к тому времени уже сидел на Колыме, куда был сослан как бывший немецкий военнопленный, сидели и мужья бабушкиных сестер. Может, помогло, что мы уже были в Сибири, а дальше куда пошлешь, хотя нашли бы, наверное. У папы возникли трения с соответствующими инстанциями. То его обвинили в преклонении перед иностранцами, когда он хвалил в своих лекциях немецкие приборы, то обвинили в саботаже, когда он не дал бумагу одному из курсантов, который должен был нарисовать портрет Сталина. Тучи сгущались, ведь могли арестовать и за меньшую провинность. У отца был трофейный немецкий пистолет, подарок маминого брата. Побоявшись, что это может послужить отягчающим обстоятельством при аресте, он выбросил его в Енисей. Были еще и другие «отягчающие» обстоятельства, о которых родители долгое время хранили молчание....

Хотя у отца было безупречное рабоче-крестьянское происхождение, мама была дочерью бывшего офицера, штабс-капитана лейб гвардии Волынского полка царской армии, Алексея Степановича Истомина. Наряду со многими другими волонтерами из России и других стран он сражался на стороне буров в Англо-Бурской войне в 1899-1902 годах. Россия, хотя и сочувствовала бурам, но официально могла послать только наблюдателей и санитарный отряд от Красного креста. Кстати, англичанам его тоже предложили, но они отказались. Чтобы поехать на войну офицеры, как правило, писали прошение об отставке с просьбой последующего восстановления их в должности. Что наш дедушка, тогда, впрочем, только начинавший свою карьеру поручик, и сделал.

По окончании войны дедушка вернулся в Санкт Петербург и восстановился в должности. На память о войне оставались его многочисленные рисунки, часть которых он позднее послал в Южную Африку. Остальные рисунки не сохранились, но остался миниатюрный портрет бабушки – акварель, которую бабушка, а потом мама носили в медальоне. Бабушку он встретил в поезде Москва-Санкт Петербург в феврале 1913 года. Бабушка Гуля, Августа Михеевна, была дочкой зажиточных купцов из Кузнецка. Родители приехали в Москву закупать товар, а она поехала с теткой в Санкт Петербург посмотреть на торжества по случаю празднования 300-летия Дома Романовых. Еще на более пониженных и взволнованных тонах рассказывалась и другая, более невероятная история.

Оказывается, дедушке не понравилось, как кто-то из молодых офицеров разговаривал с хорошенькой провинциальной барышней в поезде, и он вызвал обидчика на дуэль. Дуэль обошлась без кровопролития, но деду пришлось уйти в отставку в должности штабс-капитана. Когда война в южной Африке закончилась, Пол Крюгер, тогдашний президент свободной республики Трансвааль пожаловал гражданство своей страны всем иностранным волонтерам, включая и деда. Когда дед сделал предложение бабушке, он предлагал ей ехать жить в Южно-Африканскую республику, но бабушка отказалась. Трансвааль получил это название после вхождения в состав Британской империи, такова была цена мирного договора с англичанами.

После венчания в Князь Владимирском соборе в Санкт Петербурге молодые уехали жить в Кузнецк. Вскоре родители жены передали ему управление своим галантерейным и гостиничным делом. После революции дед стал работать бухгалтером, но жизнь была тяжелой, кроме собственности, его лишили всех прав, он стал «лишенцем». Он начал пить, не желая, чтобы жена и дети тоже пострадали из-за его прошлого, уехал в Уфу, где и умер. Мамины братья потом пытались искать его могилу, но не нашли. Бабушка, чтобы прокормить свою семью и семью сестры поехала в Москву на какие-то курсы легкой промышленности и, освоив шитье, открыла свою швейную мастерскую по возвращении домой. Позднее она снова вышла замуж, муж потом погиб на войне.

Зная всю эту историю, чтобы не искушать судьбу и избежать всех отягощающих обстоятельств, отец сделал ход совершенно неординарный, последствия которого могли быть вполне непредсказуемыми. Он написал письмо Булганину, который был тогда Министром Вооруженных Сил. В письме он просил перевести его в любую точку СССР, но только чтобы он мог работать по специальности, чтобы принести больше пользы стране. Ответом на письмо последовал вызов в Москву. Отец не знал, чем мог закончиться его вызов в столицу, и наказал маме ехать с нами в Воронеж, к его родителям. По прибытии в Москву он узнал, что его ждало новое назначение – в Ленинград

Нам почему-то всегда показывали одну половину жизни, искусства, литературы, которая устраивала творцов новой истории. У нас же всегда была хорошая жизнь, «правильное» искусство, литература, самая передовая наука, лучшие в мире спортсмены и балет, конечно же. А там – всегда плохая жизнь, декадентское искусство и прочие гримасы капитализма. У известных тележурналистов даже лица перекашивало от вранья, чтобы убедить нас, как там плохо. Прямо как в причте о портрете халифа, у которого лицо было обезображено слепым глазом.

Вызвал он трех художников и заказал им свой портрет, но, предупредил, награжу только того, кто угодит, а если нет, то секир башка. Первый художник оказался реалистом и нарисовал халифа, ничего не приукрасив, и лишился головы за неуважение суверена. Второй художник, боясь повторить ошибку соперника, нарисовал повелителя с двумя здоровыми глазами, и поплатился жизнью за лесть. Третий художник нарисовал халифа в профиль, со здоровым глазом. И получил титул придворного живописца.

Ни тени, ни пятнышка не должно было быть ни в биографиях «несгибаемых», ни тем более омрачать их вдохновенные черты. Видно, хорошо у нас знали легенды и заветы халифов. Почти до самой перестройки ни на одной фотографии не было видно родимого пятна на лице Горбачева. У придворных фотографов инструкция была снимать его только слева в полупрофиль. И только после того, как он уже стал появляться на публике, выходя в широкие народные массы, стали публиковать его фотографии с известной отметиной на лице.

Точно по таким же заветам халифов нам преподавали историю. Упор делали на ту часть истории, которая была им угодна, на после революционный период, хотя и её усердно переписывали и ретушировали хранители заветов халифата. Действительно, страна с непредсказуемым прошлым...И не удивительно, что незабвенный Лев Николаевич Гумилев, например, никогда не брался писать или публично комментировать историю страны Советов.

Живя в то время в Ленинграде, я, наверное, не задумывалась о прошлой истории города, его улиц, охотно принимая за истину то, что нам преподносилось. Только много лет спустя я узнала другую часть истории. Я была даже рада этой запоздавшей возможности открыть для себя заново мир моего города, мир моего детства. Так что, возвращаясь теперь в свое детство, я вижу его уже иным, с восстановленными от ретуши участками.

Сразу после приезда в Ленинград мы поселились на Малой Садовой, прямо напротив Елисеевского гастронома и Екатерининского (Катькиного) садика, в одной из комнат коммунальной квартиры в ожидании окончания строительства дома, в котором отцу обещали отдельную квартиру. Мама потом рассказывала, что однажды нас пришла навестить её подруга по институту с мужем, военным моряком. Его откомандировали служить на дальний восток, и они пришли проститься. Мне в подарок они принесли какую-то необыкновенной красоты куклу. Я не помнила куклы, но зато запомнила, как однажды кто-то подарил мне воздушный шарик, и я играла им в комнате. Папа что-то мастерил и подбросил его пилой, шарик лопнул. Я безутешно рыдала, словно вместе с шариком лопнул мир моих детских надежд.

Улица Малая Садовая, хоть и была самой короткой в городе, но имела длинную историю переименований (Шуваловский или Новый переулок, Малая Садовая, Екатерининская улица, Пролеткульта, и снова Малая Садовая).

А в нашем доме, оказывается, жила когда-то Полина Виардо, не догадываясь, что через несколько десятилетий здесь поселятся строители новой жизни, на улице уже с новым названием. Тогдашнее послевоенное население кошек и собак тоже не подозревало, что во дворе этого дома навсегда поселится пес Гаврюша, а в канун нового миллениума увенчают эту улицу две небольшие скульптуры кошек. А точнее, кота Елисея и кошки Василисы, в память о дымчатом кошачьем десанте, привезенном из Ярославля в 1943 году. Оказывается, в то время город вел и другую, мало известную борьбу с полчищами крысиных захватчиков, жестоких и беспощадных. Только благодаря отваге четвероногих защитников и удалось с ними покончить. Так что и они не забыты. В те-то годы не часто было видно бродячих собак и кошек. Если у кого и были, так люди за ними смотрели, берегли.

Как мама тогда шутила, прямо пойдешь, в Катькин сад попадешь, налево пойдешь, коней Клодта найдешь, а направо и направо – в Летний сад попадешь. Так что, попав в Ленинград, я, еще того не сознавая, сразу оказалась подверженной «растленному» влиянию запада. Влиянию любви, с которой ансамбль архитекторов из многих стран Европы создавал ансамбль северной столицы, делая её лик таким неповторимым. Не мудрено, что потом я чувствовала себя как дома во всех столицах Европы! Впитала западно-европейский стиль архитектуры с детства. Хотя в столицах наших бывших друзей по социалистическому лагерю всегда присутствовал дополнительный элемент «узнавания» знакомых стилей советской эпохи.

Тогда я еще не знала, что ставший нашим любимым местом прогулок, Катькин садик был любимым местом встреч геев еще с царских времен. Не подозревала об этом и мама. Когда она шла в магазины, то приглашала Жанну Фердинандовну, благородного вида, и, очевидно, происхождения, даму, погулять со мной и братом в сквере напротив. В дополнение к своим нехитрым обязанностям она пыталась научить нас немецкому. Но скоро дом был закончен, и мы переехали на Кировский проспект, не добившись заметного прогресса в языке.

С кем бы я впоследствии ни разговаривала, независимо от того жили они там или нет, все признали, что Петроградская сторона определенно затронула какие-то самые сокровенные струны в их душах. А те, кто там жил, были словно заколдованы на вечное возвращение в эти места, во сне или наяву. И я не была исключением. Может быть потому, что Петр именно отсюда, с Заячьего острова начинал строительство своего града? И может быть гениальные архитекторы, которые начинали и продолжали его строить, вдохнули в камень соборов, зданий и набережных свою любовь и страсть к этому городу. И камни, настроенные на эту волну, излучают эту любовь. А может рабочие, строившие город, владели секретом приворотного зелья, подмешивая его к строительному раствору? Шведским названием Заячьего острова было Веселый остров, Веселая земля, так что может, таким образом веселился мастеровой люд в те времена.

В английском языке есть выражение «to be еasy on the eye». Редко встречающееся в современном языке, оно буквально означает, быть легким для глаза, то есть, иметь привлекательную наружность. Оно употреблялось, например, как замечание о привлекательной девушке. Сейчас учеными доказано, что секрет красоты заключается в симметрии, симметрия привлекательна для человеческого глаза. Красивые объекты легко и естественно воспринимаются глазом, а некрасивые – «тяжело». Но мне кажется, что запоминается что-то некрасивое прочнее, т. к. глазу было тяжело регистрировать несимметричный объект. Этот же принцип используется при изучении иностранных языков. В некоторых школах по изучению иностранных языков преподавание ведется только на изучаемом языке. Запоминается гораздо эффективнее, потому что процесс изучения связан с усилием, трудом.

Не удивительно, что я до сих пор помню как, гуляя по Петропавловскй крепости, когда она еще не была такой ухоженной для туристов, я с ужасом увидела труп собаки, обнажившийся из-под тающего снега. Или когда мы бегали играть на набережную Карповки, я пугалась крыс, деловито снующих по берегам тогда еще не оборудованной набережной у старого деревянного моста. Очевидно, не всех этих тварей дымчатые «ярославские ребята» истребили во время блокады, затаились «недобитки» по углам города. А может, к тому времени четвероногие ветераны уже почивали на лаврах, вспоминая минувшее дни. Эти объекты были настолько чужды тому, что я привыкла видеть вокруг, настолько тяжелы для восприятия глазом, привыкшим к симметрии, что опыт запомнился на всю жизнь.

Слова Достоевского «красота спасет мир» дают надежду. Но боюсь, что не спасет сама по себе, если не бороться за неё, чтобы тяжелый опыт борьбы с «несимметричностью» мира запомнился и передавался поколениями. Как, например, память о битве на поле Куликовом. Тяжелой ценой тогда победили, девять из десяти русских воинов полегло.

Мне казалось, что я воспринимала красоту, окружающую меня, как нечто само собой разумеющееся, не придавая ей особого значения. Но, видимо, каким-то образом она в меня впитывалась, вызывая какие-то необратимые реакции в организме, и превратилась в какой-то внутренний эталон красоты. Потом, когда мы обменяли квартиру и переехали в Невский район, я как-то шла по Рабфаковским улицам под нескончаемыми номерами получить паспорт в отделении милиции. Думаю, что у тех, кто застроил эти улицы, не было фантазии даже придумать названия для этих улиц, дали одно название и номера.

Я могу сравнить эти леденящие душу видения только с зоной, в которую ходили сталкеры в одноименном фильме Андрея Тарковского, по роману Стругацких «Пикник на обочине». Я физически чувствовала себя плохо. Почему-то подумала, что если бы я жила на одной из этих улиц, или улице Шкапина, например, хотя на ней и никогда не была, видела только фотографии, так, наверное, уже бы спилась или в лечебницу для душевнобольных попала. А, может, и нет, если бы я всю жизнь там прожила, я бы и разницы не знала. Читала, что один немецкий режиссер снимал там натурные сцены о последних днях Берлина, и не потребовалось никаких дополнительных декораций. Милая должно быть улочка! Бытие определяет сознание, прав таки был классик марксизма.

Но как тогда объяснить, например, осквернение памятников, разрушение скульптур, не говоря уже о более экстремальных явлениях нашего общества? Люди не выбирали, где им жить, но, неужели все те, кто это совершает, живут на Рабфаковских и Шкапиных? Хотя сам Шкапин был, оказывается, поэтом, пусть и пролетарским. Пока трудно сказать, вдохновит ли сограждан улица, носящая его имя, приобщиться к изящному жанру.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Записки на обломках империй iconУченые записки вып. XI
...
Записки на обломках империй iconИмперия уральских самоцветов
Эпоха Великих Империй прошла. Современные декоративные монархии только в какой-то мере отражают судьбу драгоценного камня и в наше...
Записки на обломках империй iconОфомление пояснительной записки курсовых и дипломных проектов
Курсовые и дипломные проекты состоят из двух частей: пояснительной записки (ПЗ) и графической части
Записки на обломках империй iconЗаписки академика d p о ф а
Фзз полвека в авиации. Записки академика: Литературно-художественное произведение. — М: Дрофа, 2004. — 400 с, 48 л цв вкл. — (Авиация...
Записки на обломках империй iconКурсовой проект должен состоять из пояснительной записки и пояснительной части
Перечень рекомендуемых разделов пояснительной записки приведен в методических указаниях по курсовому проектированию
Записки на обломках империй iconЛидия Богданович Записки психиатра
«Записки психиатра» Лидии Богданович – это попытка молодого советского врача дать критическую оценку первых и самых трудных лет своей...
Записки на обломках империй iconНонна Мордюкова Записки актрисы Нонна Мордюкова Записки актрисы ноктюрн
Я родилась грузчиком и до поры до времени была как мальчишка: широкоплечая, мускулистая, порывистая
Записки на обломках империй iconУченые записки Выпуск 3
Ученые записки. Выпуск Сборник научных трудов Западно-Сибирского филиала Российской академии правосудия (г. Томск). Изд-во: цнти,...
Записки на обломках империй iconУченые записки Выпуск 9 Благовещенск 2009 п 50 Печатается по решению ученого совета Амурского государственного университета Политика и право. Ученые записки. Выпуск Благовещенск: АмГУ, укц «Юрист»
Политика и право. Ученые записки. Выпуск – Благовещенск: АмГУ, укц «Юрист», 2009. – 233 с
Записки на обломках империй iconМетодические указания по выполнению курсовой работы по курсу «Технология программирования»
Особое внимание обращено на оформление текстовых документов: технического задания и расчетно-пояснительной записки. В приложении...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница