Институт международных экономических и политических исследований




НазваниеИнститут международных экономических и политических исследований
страница3/18
Дата02.10.2012
Размер2.54 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

БОЛЕЗНЬ ПОНЯТНА, ВЫХОД ЕСТЬ



В данной дискуссии я представляю научно-экспертное и практическое сообщество, имея возможность работать в структуре Торгово-промышленной палаты РФ, в Комитете по промышленному развитию и высоким технологиям, с одной стороны, и в негосударственных экспертных структурах с другой стороны. В научном плане по вопросу роли государственных инвестиций в экономическом развитии сказать вряд ли что можно нового. Тема достаточно в последнее время активно разрабатывалась в научном и научно-экспертном сообществах, не только в отечественных кругах, но и в зарубежных. Мне кажется, что в ответственных профессиональных кругах есть определенный консенсус по этому вопросу. Достаточно очевидным и даже хрестоматийным является тезис, что экономический рост требует инвестирования. Это аксиома. Но существует вторичный план, в рамках которого есть ряд вызовов и вопросов, актуальных для обсуждения, для поиска пока не найденных официальными властями в России ответов.

Итак, если аксиоматично, что экономический рост требует инвестиций, то руководитель любой фирмы, как должен был бы и руководитель фирмы под названием «Национальная экономика России» сказать: «На выходе ничего не получить дополнительно, не только не удвоить ВВП, но и минимального прироста не получить, если не вложить нечто на вход («нечто» в виде интегрального показателя - инвестиций)». Но на деле мы слышим от руководителя министерства финансов официальное заявление, что инвестирование и внедрение денег в российскую экономику ей вредит. Избыточные денежные ресурсы необходимо стерилизовать. Я воспроизвожу почти дословные цитаты. Возникает вопрос не об инвестициях в плане экономического анализа, а скорее вопрос о необходимости либо медицинского, либо суперкоррупционного или конспирологического анализа.

Мы говорим, и политическое руководство страны говорит не только о необходимости экономического роста, но и о более актуальной теме – экономическом развитии, преодолении колоссальных диспропорций развития в отраслевом, социальном, региональном географическом отношении, которые создают напряжения, по прогнозам способные взломать саму государственность России. Речь действительно идет об ее геополитическом выживании. Налицо проблемы обезлюживания Дальнего Востока, Восточной Сибири, Северных регионов, развивается демографическая экспансия сопредельных бурно растущих государств в этих геополитических регионах. Без ничем не заменимого государственного управления инвестиционными потоками, в т. ч. по географическому принципу, возникает вопрос о будущности самой государственности России. Данная проблема достаточно очевидна для образованного управленца, аналитика, экономиста или геополитика. Но и в этом отношении любые предложения стимулировать структурные и географические перетоки капиталов через косвенно-государственное регулирование, например, путем географического дифференцирования налогообложения, наталкивается на букварные догмы, исходящие из финансово-экономического блока правительства. Для него все просто: «рынок все отрегулирует сам». Но ведь мы на фактах видим, что рынок регулирует, но в обратном направлении в отношении государственных целей, интересов, нужд, геостратегий, геополитик и т.п. Важно отметить, что критерии успеха деятельности и эффективности государства и хозяйствующих субъектов на рынке качественно разные.

Если хозяйствующий субъект на рынке мотивом и стимулом имеет прибыль – это аксиома № 2, то у государства такой аксиомы нет. Когда механизм государственного инвестирования строится по модели российского банка развития, которому по традиции, по канону, по такому неглубокому взгляду на вещи, критерием деятельности предписывалась прибыльность, то он очень быстро превратился в один из коммерческих банков и ни о каком российском развитии уже не думал, а думал о наиболее прибыльном, как для любого ростовщика, размещении доступных ему средств. И это тут же подорвало ту миссию, ту функцию стимулирования роста российской экономики, которая ему изначально задавалась.

Таким образом, когда мы говорим о государственных инвестициях или государственном присутствии в экономике, то мы должны четко понимать, что это особая миссия, цели при этом преследуются не рыночные, а связанные с базовыми миссиями государства как такового.

Тривиальный либерал, конечно, возразит, что у него тоже есть некая аксиоматика, заключающаяся в том, что государство должно уйти из экономики и тогда все будет хорошо. При этом он ссылается на исторические и страновые примеры. Но прекрасно видно на опыте самой России, уже 15-летнем опыте, что экономические и гуманитарные последствия такого подхода обратны тем желаемым, о которых, может быть, искренне говорят тривиальные либералы. Они может быть искренне надеются на то, что, введя в России некие канонические экономические обстоятельства, подавив инфляцию, что является почти фетишизированным параметром управления для этой школы, они создадут благоприятный инвестиционный климат, затем придут иностранные инвестиции и тогда будут и рабочие места, и развитие, и рост благосостояния населения и т.д. Хочется даже верить в искренность этих намерений, но любой ответственный управленец, любой научный работник, любой эксперт, наблюдая уже 15 лет устойчивую картину, обязан сделать вывод, что действуют другие закономерности, а «благие» пожелания приводят к совершенно иным результатам. Но тривиал-либералы менять принципиально ничего не хотят.

В этом отношении, правда, надо признать, что, тем не менее, сегодня в правительстве пробиваются рациональные подходы, связанные с признанием необходимости инвестиционного фонда, поиска масштабных национально-значимых проектов, источников финансирования этих проектов. Но и тут есть проблема, которую целесообразно выделить. Речь идет о качестве управленческого проектирования решений.

Что такое инвестфонд? По проекту положения об инвестфонде - это всего лишь часть бюджета. Это не специальный механизм, который нацелен на достижение цели, скорее развития, чем роста. Его предполагаемый объем средств на порядок ниже, чем совокупные потребности инвестирования в России. Наши оценки показывают, что ежегодный дефицит только по выставленным инвестпланам, бизнес проектам составляют порядка 100 млрд. долларов. Оценка сделана в рамках разных подходов, как макроэкономических, так и микроэкономических. Ивестфонд же может составить пока порядка двух с небольшим миллиардов долларов. Значит это неспециализированный, не нацеленный на развитие и исправление диспропорций финансовый инструмент. По сути, это просто статья бюджета, ничем не отличающая от бюджета развития, почившего в 1990-е годы.

А, прочитав положение об отборе инвестпроектов, об оперировании этими средствами, мы понимаем, что прерогативы отдаются Министерству экономического развития и торговли (МЭРТ). Если же вникнуть в детали в качестве технолога-управленеца, то понимаешь, что осуществляется элементарное целенаправленное коррупционное строительство. Не более того. Доказательством служит практика использования бюджетных средств министерствами, в частности МЭРТом, когда, например НИРовские фонды, в т. ч. на государственно-управленческие проектные разработки де-факто превратились в дополнительный фонд заработной платы работников министерства.

«Краеугольный» для тривиальных либералов вопрос наличия или отсутствия инвестпроектов является надуманным. Если за столом у президента страны первый вице-премьер, отвечая президенту, говорит, что мы будем отбирать высокоэффективные проекты, но при этом не говорит, по какому именно критерию эффективности эти проекты будут отбираться, мы понимаем, что представления о механизмах стимулирования роста в правительстве нет. Вся практика и традиция и Минфина, и МЭРТа свидетельствует о том, что эффективность ими понимается только в финансовом или коммерческом измерении. Рубль вложит государство, а ты должен привлечь 5 руб. и на это должен получить прибыль в 10 руб. Мы понимаем, что это странная и примитивная риторика, подтверждением правильности которой могут быть только инвестпроекты в области проституции, торговли наркотиками или незаконной торговли оружием.

Принципиально другой подход состоит в следующем. Эффективность для государства измеряется не только в рублях. Исправление диспропорций – это не рублевый эффект. Если мы хотим стимулировать развитие наукоемких, высокотехнологических отраслей промышленности, в которых рентабельность низка по сравнению, например, с ТЭКом, то, конечно же, это неэффективный проект, он не даст той отдачи, которую даст, скажем, кредит или прямое инвестирование в топливно-энергетические отрасли. Здесь нельзя будет установить учетно-кредитную ставку, столь же высокую как для ТЭКа, рентабельность которого достигает 70 %, или в первичных звеньях металлургии 30-40 %. Тут с точки зрения государства работает обратный насос, который все более усиливает сырьевую специализацию экономики. Но именно такой примитивно ростовщический подход соответствует понятию высокой эффективности. Он выходит на уровень крупномасштабных политических заявлений политического руководителя страны, скажем на саммите Россия и ЕС, но все это абсолютно противоречит естественной государственной аксиоме, что если есть проблема самосохранения, ликвидации диспропорций, то надо говорить не о рублях. В Китае механизмы масштабного инвестирования национальной экономики основаны, в т. ч. на эмиссии, на так называемом политическом кредитовании (цели не в юанях!).

Нужно сказать о недомонетизации национальной экономики России. Китайский коэффициент монетизации в прошлом году – 215%, в России – 23%. Беспрецедентный уровень и рационально-экономического, финансового объяснения он не имеет. В принципе объяснение есть, но оно за рамками экономической дискуссии.

Совершим мысленный эксперимент. Давайте подойдем к любой стране в любой точке земного шара и зададим вопрос: уважаемая страна, на вас завтра может свалиться мешок денег, нужен ли вам этот мешок или вы от него отказываетесь? Можно ли вообразить себе страну, которая скажет, что им такой мешок не нужен? Однако мы имеем такой пример в нашей Российской Федерации! Есть ли принципиальная экономическая или финансовая разница между инвестиционным рублем государственного происхождения, эмиссионного, например, в условиях дичайшей недомонетизации, или, скажем, полученного путем конвертирования золотовалютного резерва, и частным иностранным инвестиционным рублем, если не знать их источник? Нет, конечно. Рубль приходит к потребителю, на нем есть бирка срока возвратности, учетная кредитная ставка и может быть какие-то обременения. Все. С точки зрения потребителя - инвестиционного кредитополучателя неважно, откуда взялся этот рубль. Он начинает работать на развитие. В этом смысле возникает еще один риторический вопрос: как может финансово-экономический блок совмещать в одном наборе тезисов, в одной голове два утверждения - мы просим по всему миру иностранные инвестиции и даже продаем зачастую некоторые политические позиции под эти призывы. Но свои якобы избыточные деньги нужно «стерилизовать». Что это такое? Нам важны инвестиции? Вроде да. Иначе не «трындели» бы об инвестклимате. Но при этом говорится, что мы должны свои деньги стерилизовать, потому что они вредны российской экономике. Вновь подходим к какой-то не то психиатро-медицинской проблематике, не то к шпионско-конспирологической. Как такое может совместиться в одном тексте, я имею конкретный текст министра финансов России, в одной голове и в одной политике финансово-экономического блока правительства?

Тут неизбежен переход в другую сферу – политологии. Из чисто экономических и финансовых рациональных построений неизбежен экскурс в сферу политической психологии, переход к анализу политических механизмов, которые позволили бы понять, что же это за потусторонняя финансово-экономическая линия в России, в чем ее природа и истоки. Результаты по всем ответственным важнейшим позициям для экономики и государственности России ухудшаются тотальным образом.

Ответы о причинах существуют, печальные ответы, но как преодолевать очевидные явления сказать очень трудно. Когда закладывались реформы в Советском Союзе и в России, закладывались и политические механизмы влияния на наши национальные решения, влияния не в российских, а в иных интересах. Это чистая прагматика, совершенно нет поиска публично осуждаемых заговоров. Нет никаких заговоров, есть совершенно строгое стратегичное преследование своих национальных интересов иными сильными государственными альянсами. Казалось бы, что Россия тоже должна преследовать свои национальные интересы, но, к сожалению, этого в должной мере не происходит. Не происходит, в значительной степени, из-за последствий революционного времени, которое всегда, в любых странах, в исторических периодах характерно тем, что кадровый корпус управленцев формируется по случайным механизмам, резко теряет в качестве, резко приобретает в коррупционности и мутации управленческих мотивов.

Достаточно подробный анализ, которым мы располагаем, показывает, что настоящие, так сказать, реконструированные мотивы государственного управления в правящей группировке, заключаются не в управлении страной, не в решении задач ее роста и развития, не в решении проблем бедности и удвоения ВВП, военной реформы и т.д. Они заключаются в другом, а именно, в построении гарантированных, застрахованных политических механизмов воспроизводства самих себя во власти, желательно до бесконечности. Именно это объясняет, почему целесообразные демократические механизмы обратной связи при формировании управленческого политического и бюрократического корпуса заменяются суррогатом «вертикали власти». Всем понятно, что эта вертикаль построена только сверху вниз. Обратной связи нет. Эффективное управление невозможно. Корпус губернаторов, например, из представителей первичного проблемного ряда, из механизма формирования управленческих повесток федерального уровня превращается в сервильный институт, озабоченный только своим выживанием. Целый ряд других примеров укладывается в эту же концепцию (партийные выборы, суррогатный Совет Федерации и т.д.).

Возвращусь к своей первой мысли. Задача о роли, месте, значимости, конъюнктурной актуальности государственного участия в экономике (прямого - своими бюджетными ресурсами и косвенного - путем создания мотивов добровольного поведения частного капитала, коррелирующего в этом случае по своим мотивам и целям с интересами и целями государства) - для профессионала - не догматика вполне решена. Здесь все достаточно хрестоматийно. Но важен вопрос, почему этого не понимает или не знает, или не хочет применять в практике государственного управления актуальный управленческий корпус в России?

Ответ достаточно печален. Во-первых, низка его профессиональная квалификация, это совершенно очевидно из примеров, когда ключевые управленцы в МЭРТе иногда не имеют представления об элементарных вещах. Во-вторых, велика степень коррумпирования и мутации управленческих интересов, когда говорится и объявляется одно, а делается прямо противоположное в интересах кланов. В-третьих, велико внешнее влияние на принятие наших национальных решений.

На мой взгляд, демонетизация есть навязанная России центральная задача обезденеживания российской экономики. В абсолютном измерении созданный дефицит составляет сотни миллиардов долларов, которые не эмитированы и не пущены в хозяйственный оборот России. Эта «блестящая» спецоперация, задача по сворачиванию экономических возможностей Российской Федерации, прежде всего в высокопередельных отраслях, наукоемких отраслях, оборонозначимых отраслях, которая была поставлена в 1990-е годы, до сих пор не видоизменяется. Отсюда совершенно понятно, в чьих и каких национальных интересах такое решение работает.

И последнее. Мы сформулировали, что плохо, что нужно было бы сделать и претворить в жизнь, но остается вопрос как это сделать. Здесь есть альтернатива.

Одна наиболее звучная в текущем политическом процессе возможность - это построить баррикады, скинуть «этих», а прийти «самим». Мы знаем о политических глашатаях и партиях такого сорта, но когда всмотришься в программы этих партий, их внутренние экспертные механизмы, их механизмы формирования возможных будущих государственно-управленческих решений, то охватывает ужас – еще более примитивные, еще менее квалифицированные. Допустить их с баррикад к управлению страной абсолютно невозможно. Имеются в виду совершенно конкретные документы, которые мы анализируем и видим, что в них управленческий, научно-экспертный потенциал, возможности интеллектуального усиления властных институтов ниже всякой критики.

И вторая возможность. Понимая всю сложность картины в России, можно пытаться соединить имеющийся в стране интеллектуальный экспертный потенциал, консолидировав его наработки, с интеллектуально-управленческой «повесткой» государства. Убедить политическое руководство страны, что, кроме его доверенных управленцев, не имеющих даже экономического образования или способности глядеть шире на опыт мира, есть достижения современной науки, существует другая мысль, другие научно-экспертные центры, конкретная способность в режиме on-linе находить решения сложных проблем текущего управления, стоящих перед современным политическим руководством. И тогда даже можно будет закрыть глаза и согласиться с естественным желанием чиновников сидеть в креслах вечно. Пусть сидят вечно, но пусть берут эффективные управленческие наработки, стратегии, пусть делают само управление эффективным не с точки зрения прибыли в собственных карманах или для избранных олигархических группировок, а с точки зрения эффективности основных государственных миссий, стратегий развития в долгосрочной перспективе, интересов большинства населения, которое вечно терпеть не будет. Такой путь мне кажется более конструктивным и на сегодня реализуемым.


Водянов А.А.


ПРОБЛЕМЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ИНВЕСТИЦИОННОЙ ПОЛИТИКИ В РОССИИ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ


Вопросы государственной инвестиционной политики в последнее время далеко не случайно выдвинулись в число наиболее обсуждаемых специалистами и политиками проблем. Этот интерес имеет под собой реальные основания. Действительно, благодаря исключительно благоприятной внешнеэкономической конъюнктуре, стабилизации макроэкономической обстановки в стране и оздоровлению государственных финансов в постдефолтный период российская экономика, наконец, вступила в фазу посткризисного восстановительного роста.

Однако особенность современной ситуации такова, что страна постепенно утрачивает достигнутую в последние годы динамику экономического роста. Неразвитость рыночных механизмов не позволяет реальному сектору эффективно абсорбировать на инвестиционные нужды значительный потенциал формируемых в стране ресурсов сбережений. К настоящему времени оказались практически исчерпаны источники восстановительного роста производства (ранее незагруженные производственные мощности, относительная дешевизна факторов производства, значительный разрыв внутренних и мировых цен на сырье и энергоресурсы).

Ранее сформировавшаяся модель экономического роста, несмотря на нарастающий приток валютных ресурсов в страну, уже не способна поддерживать высокую динамику развития реального сектора, а значительные ресурсы сбережений оказались, по сути «замкнуты» в анклаве сектора госуправления и экспортоориентированных сырьевых отраслей экономики. Из-за отсутствия эффективных рыночных механизмов межотраслевого перелива капитала, маломощности финансового рынка и отечественной банковской системы, высоких рисков инвестирования в производство, инвестиционная привлекательность обрабатывающих секторов остается крайне низкой для частного капитала.

Проблемы современной государственной политики – достаточно многогранны. В связи с этим представляется целесообразным остановиться на двух аспектах, имеющих исключительную актуальность в современных условиях. Первый - это проблемы инвестирования за счет средств Инвестиционного фонда, ставшего в последнее время предметом многочисленных дискуссий специалистов. Второй аспект - о государственной инвестиционной политике в более широком контексте, поскольку упомянутый инвестиционный фонд выступает одним из инструментов государственной инвестиционной политики.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

Похожие:

Институт международных экономических и политических исследований iconРоссийская Академия Наук институт международных экономических и политических исследований центр азиатских исследований
Работа включена в план приоритетных исследований имэпи ран на 2004-2006 гг. (Тема 2)
Институт международных экономических и политических исследований iconИнститут международных экономических и политических исследований
«поставщиками» трудовых мигрантов – Азербайджана, Армении, Молдавии, Таджикистана, Узбекистана, Вьетнама, Китая. Большинство из участников...
Институт международных экономических и политических исследований iconСекция 7
Ведущий заседания – рязанцев сергей Васильевич, доктор экономических наук, профессор, Институт социально-политических исследований...
Институт международных экономических и политических исследований iconЛесопромышленный комплекс россии: проблемы и перспективы участия в международных экономических отношениях
Диссертационная работа выполнена в Дипломатической академии Министерства иностранных дел Российской Федерации на кафедре мировой...
Институт международных экономических и политических исследований iconПрограмма дисциплины «Экономическая дипломатия»
Международных отношений в области дипломатии, фокусируясь на специфике дипломатических способов и методов реализации государственных...
Институт международных экономических и политических исследований iconИсследование социально-экономических и политических процессов
Лавриненко В. Н., Путилова Л. М. Исследование социально-экономических и политических процессов: учебное пособие. – М.: Вузовский...
Институт международных экономических и политических исследований iconМеждународный институт гуманитарно-политических исследований (игпи)
В настоящем издании представлены результаты исследования “Реформа местного самоуправления в
Институт международных экономических и политических исследований iconСоциальные механизмы управления организационными конфликтами
Ведущая организация: Институт социально-политических исследований Российской академии наук
Институт международных экономических и политических исследований iconДоклады Центра эмпирических политических исследований спбгу издаются с 2000 года Выпуск 4
Центра эмпирических политических исследований (цэпи) философского факультета Санкт-Петербургского государственного университета....
Институт международных экономических и политических исследований iconДоклады Центра эмпирических политических исследований спбгу издаются с 2000 года Выпуск 5
Центра эмпирических политических исследований (цэпи) философского факультета Санкт-Петербургского государственного университета....
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница