Историография истории Древнего Востока: Иран, Средняя Азия, Индия, Китай/Под




НазваниеИсториография истории Древнего Востока: Иран, Средняя Азия, Индия, Китай/Под
страница7/28
Дата30.08.2012
Размер5.66 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   28
§ 3. Проблемы древней истории Средней Азии в 60-90-х годах XX в.

Третий период начинается с открытия в ходе археологических работ древних архивов, что поставило изучение древней истории на качественно новый уровень. Первые парфянские документы в виде черепков крупных

§ 3. Проблемы древней истории Средней Азии в 60-90-х годах XX в. 61

сосудов с хозяйственными записями были обнаружены в 1948-1949 гг. на городище Новая Ниса, являющимся руинами парфянского города [Дья­конов и др., 1951]. Затем последовало открытие аналогичных документов в царской резиденции, остатки которой носят сейчас наименование Ста­рая Ниса [Дьяконов, Лившиц, 1960], а общее число документов достигает почти трех тысяч. Одновременно при раскопках столичного центра Хо­резма городища Топрак-кала было найдено около 150 документов на коже и дереве [Толстов, 1958], изучение и дешифровка которых заняли не одно десятилетие [Лившиц, 1984]. Таким образом, древние общества Средней Азии в полный голос заговорили на своем собственном языке, причем это были не литературные сочинения, а подлинные документы, истори­ческая ценность которых огромна. Третий период в историографии Сред­ней Азии продолжается до настоящего времени.

В этот период происходит заметный прогресс в изучении письменных источников, число которых увеличивается благодаря археологическим открытиям. В историографии Средней Азии получает распространение жанр тщательного текстологического анализа греческих и римских сочи­нений с выяснением первоначальных источников и их информационной надежности. Таковы прежде всего исследования И. В. Пьянкова — его работы о Ктесии (1975) и Мараканде-Самарканде по письменным источ­никам (1972). Ученый последовательно продолжал эти разработки, мону­ментальным итогом которых стала его работа «Средняя Азия в античной географической традиции», защищенная в 1984 г. в качестве докторской диссертации и до сих пор, к сожалению, полностью не опубликованная [Пьянков, 1984]. Такой подход при анализе источников (как письменных свидетельств, так и данных эпиграфики) используют Г. А. Кошеленко (1979) и В. П. Никоноров (1987, 1990).

Но подлинный скачок, собственно и определивший начальную грань периода, произошел в изучении местных письменных источников. Тако­вы прежде всего остатки архива парфянской Нисы, представляющие со­бой документы хозяйственного учета, где фиксируются налоговые постав­ки с виноградников с указанием года поступления, типа обложения, име­ни чиновника и некоторых других сведений. Эти документы дали ценный материал по структуре административного деления Парфии, дворцовому хозяйству [Дьяконов, Лившиц, 1960], по распространению в парфянской среде зороастрийских традиций. В настоящее время выходит полное из­дание этих документов [Corpus Inscriptionum Iranicorum, 1976-1977].

При последующих работах на Нисе были обнаружены и остраки с за­писями иного рода, в частности о запасах муки. Раскопки парфянских памятников установили широкое распространение практики составления подобных документов — они были обнаружены на крупной усадьбе [Лив-

62

Глава II. Историография древней истории Средней Азии

шиц, 1980], а различные тексты, включая надписи на сосудах, указыва­ющие имя и статус владельца, найдены в Мерве [Лившиц, 1990] и даже на парфянской крепости Игда-кала, расположенной на Узбое, почти в цент­ре Каракумской пустыни [Лившиц, 1978].

Еще более важным по содержанию оказался архив хорезмийской Топ-рак-кала. В нем обнаружены документы, написанные на дереве и коже, иногда, правда, от них сохранились лишь отпечатки на глине. Они содер­жали списки членов домовой общины, составлявшиеся, видимо, в фис­кальных целях, и упоминали имена довольно многочисленных рабов, вхо­дивших в эти структуры [Лившиц, 1984]. Интересную информацию пред­ставляли и надписи, сделанные на керамических костехранилищах — оссуариях [Лившиц, 1970].

К сожалению, пока не обнаружено подобных документов в Бактрии, где практика использования остраков, видимо, не привилась, а характер культурного слоя, в отличие от Хорезма, не способствует сохранению органических остатков. Здесь известен целый ряд как бактрийскихдак и индийских надписей на сосудах преимущественно из раскопок двух круп­ных буддийских монастырских комплексов в округе Термеза — Кара-тепе и Фаяз-тепе. На одном из городищ найдены и обрывки документов на коже. Важным открытием явилось обнаружение при раскопках Айратама, с ко­торого начиналось изучение археологии древних обществ, строительной надписи кушанского времени, выполненной не курсивом, как представ­лены тексты на сосудах, а так называемым монументальным письмом.

В области нумизматики в третий период, как и во второй, информаци­онная база пополнялась находками, сделанными в ходе археологических работ или обнаруженными при случайных обстоятельствах, но простран­ственно документированными. Эти материалы публиковались как в от­дельных статьях, так и в виде небольших каталогов [Ртвеладзе, Падаев, 1981]. В виде каталога были изданы кушанские монеты из собрания Госу­дарственного Эрмитажа [Зеймаль, 1967]. Специальная публикация была посвящена монетам среднеазиатского междуречья [Зеймаль, 1978], мно­гие новые материалы вошли в книгу Е. В. Зеймаля, названную «Древние монеты Таджикистана» [1983], но, по существу, охватившую в той или иной степени весь Среднеазиатский регион за исключением Парфии и Хорезма. Монеты Хорезма были обстоятельно опубликованы и проана­лизированы в книге Б. И. Вайнберг (1977). Важным шагом в пополнении источниковой базы стала дешифровка местных легенд на монетах Хорез­ма, Согда и Маргианы, выполненных арамейским алфавитом. Дешифров­ка проделана В. Хёнингом и В. А. Лившицем.

Точная паспортизация монет позволила выделить ряд локальных че­канов, что особенно важно для предкушанской Бактрии, политическая

§ 3. Проблемы древней истории Средней Азии в 60-90-х годах XX в. 63

история которой освещена всего лишь несколькими фразами китайских хроник и античных географов [Массой В., 1957; Пугаченкова, Ртвеладзе, 1971; Давидович, 1976]. Работы в Маргиане и особенно в самом городе Мерве выявили в 50-х годах местный парфянской чекан [Массой М., 1955; Массой В., 1957], что затем на более обширных материалах было подроб­но проанализировано В. Н. Пилипко (1980). Наряду с использованием нумизматических материалов для изучения политической истории был поставлен вопрос о значении этого источника для изучения древней эко­номики [Массой В., 1955].

Важнейшим источником по истории доахеменидской Средней Азии, безусловно, являются авестийские тексты. Правда, с этими текстами некоторые исследователи обращаются несколько прямолинейно, исполь­зуя к тому же не подлинник, а переводы, отражающие разный уровень состояния иранистики. В этом отношении большое значение имеют об­зор и интерпретация этих сведений, данные В. А. Лившицем и С. Н. Со­коловым в первом томе «Истории таджикского народа» [История..., 1963, с. 137—235]. Важным вкладом в источниковедение явилась публикация пере­водов авестийских текстов, сделанных и прокомментированных И. М. Стеб-лин-Каменским [Авеста, 1990].

Рост археологических знаний является одной из ярких черт третьего периода. И дело здесь не только в размахе исследований, по существу за­вершивших предварительное составление археологических карт (хотя по­добная публикация такой карты была осуществлена лишь для Казахстана). В этот период определяющими становятся проблемно-целевые экспедици­онные работы, давшие ценные конструктивные результаты. С 80-х годов расширяется международное сотрудничество, проводятся международные симпозиумы — советско-американские в Бостоне и Самарканде, посвящен­ные цивилизациям древневосточного типа [Древние цивилизации..., 1985], и советско-французские (четыре — в Средней Азии и два — в Париже), материалы которых также публикуются в двух странах [Взаимодействия..., 1989; L'archeologie de la Bactria..., 1985, L'Asie Centrale..., 1989; Nomades et sedentaires..., 1990; Городская культура..., 1987].

Осуществляются совместные советско-французские раскопки на Аф-расиабе — древнем городище Самарканда, японские ученые принимают участие в изучении кушанских памятников Бактрии, советско-английская экспедиция продолжает прежнее исследование древнейшего, относяще­гося к VI тыс. до н. э. земледельческого поселения Джейтун в Южном Туркменистане.

Весьма результативными стали многолетние раскопки эталонных па­мятников. Таковы работы ЮТАКЭ в Древнем Мерве, по материалам ко­торых издано семь томов трудов ЮТАКЭ (т. XI, XII, XIV, XV, XVI, XVII,

64

Глава II. Историография древней, истории Средней Азии

XIX), раскопки хорезмской экспедицией на Кой-крылган-кале и Топрак-кале [Кой-крылган-кала, 1967; Топрак-кала, 1984], уже упоминавшиеся исследования Афрасиаба, изучение Ер-кургана — столицы Южного Со-гда, раскопки северобактрийских памятников — Дальверзина, Тахти-Сан-гина, Зар-тепе и др. Детальное изучение стратиграфии позволяло более четко во времени организовывать археологический материал. Для эпохи энеолита и бронзы здесь следует отметить хронологическую колонку Намазга-тепе, где было выделено шесть комплексов (Намазга, I—VI), для предахеменидского и ахеменидского времени — работа на Яз-депе в Мар-гиане с обозначением ставших эталонными комплексов Яз I—III [Массой В., 1959]. Детально разрабатывались вопросы стратиграфии на Ер-кургане; уточнялась периодизация, предложенная для Афрасиаба А. И. Тере-ножкиным. Исследования в Бактрии также позволили выделить комплек­сы, представляющие развитие культуры с Ш-Н вв. до н. э. по V в. н. э., заметно уточнив схему, предложенную М. М. Дьяконовым на материа­лах Кобадиана.

Из целевых многолетних археологических работ можно отметить три направления. Первое — это изучение памятников эпохи бронзы на юге Туркменистана, приведшее к открытию цивилизации древневосточного типа Алтын-депе [Массой В., 1981а]. Близкие очаги высокоразвитой куль­туры урбанизированного облика были затем обнаружены в Северной и Южной Бактрии [Аскаров, 1973; 1977; Сарианиди, 1977]. Своеобразным центром культур этого типа оказалась и Маргиана. В результате выявился местный культурный пласт второй половины III—II тыс. до н. э., на основе которого происходило дальнейшее развитие региона. Средняя Азия была введена в круг процессов древневосточной истории, обнаружены ее тес­ные связи с обществами Месопотамии и Древней Индии (Хараппа).

Второе направление связано с изучением типов поселений, их клас­сификацией и выходом на пространственное размещение. Такая работа была проделана для древней Бактрии [Ртвеладзе, Хакимов, 1973; Мас-сон В., 1976] и в особенно широких масштабах — для Ташкентского оазиса [Буряков, 1982], где были широко представлены все памятники от древ­ней эпохи до зрелого Средневековья. Это направление позволило более глубоко изучить внутреннюю динамику древних обществ и конкретно проанализировать процессы урбанизации.

Третье направление связано с ограниченностью материалов по со­циально-экономической истории Древней Средней Азии, где догматиче­ское применение теории формаций вело к тавтологическим построениям. Поэтому особое внимание было обращено на специальное исследование сельских поселений с широкими, а в ряде случаев сплошными раскопка­ми памятников разных типов. Для Хорезма такая работа была проделана

§ 3. Проблемы древней истории Средней Азии в 60-90-х годах XX в. 65

Е. Е. Неразик (1976), для кушанской Северной Бактрии — Ш. Пидаевым (1978), для Парфиены — В. Н. Пилипко(1975). Поселения середины I тыс. до н. э. подобным образом изучались А. С. Сагдуллаевым (1987). Эти дан­ные имеют немаловажное значение для анализа аграрных отношений древ­ней эпохи. Формирование и развитие новых научных центров, рост объема полевых исследований сопровождались мероприятиями по координации научных изысканий и объединению усилий в этих важнейших направ­лениях. С этой целью с 1970 г. проводился ряд проблемно-тематических совещений, большое значение имела публикация четырех выпусков общесреднеазиатского издания «Успехи среднеазиатской археологии» (1972-1979).

Столь заметные сдвиги в информационном базисе сопровождались и новым уровнем интерпретационных разработок, где, правда, доминанта ярких археологических материалов и слабое значение источников в под­линниках несколько перепрофилировало работы по собственно древней истории. Получают распространение историко-археологические или ис-торико-нумизматические труды в отличие от собственно исторических работ, построенных с привлечением археологического и нумизматиче­ского материалов, но подчиняющих их в первую очередь решению исто­рических задач. Так, можно отметить работу Б. Я. Ставиского, посвящен­ную кушанской Бактрии, в которой большую часть занимают вопросы археологического или культурологического характера [Ставиский, 1977]. Интересная книга Б. И. Вайнберг по хорезмийской нумизматике факти­чески представляет собой очерк по политической истории Хорезма, но по жанру не является историческим исследованием [Вайнберг, 1977]. Специальные вопросы истории земледелия и аграрных отношений рас­смотрены в очерках, посвященных Туркменистану [Массой В., 1971]. Жанр историко-географических штудий получил продолжение в обзоре сведений о Памире, составленном А. М. Мандельштамом (1957). Исто­рическая информация об ахеменидской эпохе, которую можно извлечь из авестийской традиции, удачно обобщена И. М. Дьяконовым (1971).

Исторические разработки стимулировали стремление к созданию ито­говых исторических трудов, посвященных отдельным среднеазиатским республикам. Первым таким трудом стала книга «История народов Узбе­кистана» (1-е изд. — 1950 г.), в которой главы по древнему периоду были написаны К. В. Тревер [История народов Узбекистана, 1950]. Здесь ши­роко представлены данные античных источников, историческая же ин­формация, содержащаяся в полученных к тому времени археологических материалах, использована лишь частично. В ходе подготовки истории Туркменской ССР М. Е. Массоном был составлен развернутый очерк, посвященный парфянскому периоду [Массой М., 1955]. Описательное

3 Зак. 3480

66

Глава II. Историография древней истории Средней Азии

направление в историографии Древней Средней Азии в третьем периоде в принципе сохранялось, но в республиканских историях 70-80-х годов оно выявилось описаниями археологических материалов.

Участие в работе по изучению истории и культуры Древней Средней Азии многих ученых, новые проблемы и направления стимулировали по­явление критических исследований, иногда предвзято обостряющих си­туацию, но, безусловно, способствующих более углубленному и всесто­роннему анализу. Такое положение создалось вокруг спорного вопроса кушанской хронологии, обзор которого в 1968 г. предложил Е. В. Зей-маль [Зеймаль, 1968]. Этот исследователь и В. Г. Луконин последовательно настаивали на так называемой длинной хронологии, создающей для после-грекобактрийского периода большие лакуны в нумизматических и археоло­гических материалах. Формационный подход к изучению древней истории Средней Азии скептически отвергался в небольшой статье А. М. Беле-ницким (1970). Была предпринята попытка предложить и альтернатив­ную концепцию. Е. В. Зеймаль определил среднеазиатские общества в междуречье Амударьи и Сырдарьи как «варварскую периферию», как этап, когда здесь начинала создаваться своя государственность, но продолжа­ли сохраняться элементы жесткой родоплеменной организации [Зеймаль, 1985]. Сам термин «варварская периферия» навеян нумизматическими материалами, когда, например, в Согде ряд монетных групп подражал чекану Селевкидов и Греко-Бактрии. Однако появление на чекане мест­ных согдийских легенд и другие признаки свидетельствуют о большом социально-политическом потенциале местного общества [Массой В., 1987]. Данный термин не проясняет социально-экономического содер­жания исследуемых структур.

Продолжая жанр историко-географических штудий, И. Н. Хлопин основное внимание сосредоточил на скептическом отношении к существу­ющей традиции [Хлопин, 1983]. Разумный скептицизм, безусловно, спо­собствовал поддержанию атмосферы творческого поиска и дискуссий.

В этой обстановке происходит дальнейшее развитие и концепциональ-ного направления, которое становится более многогранным. Утвердив­шийся подход к Древней Средней Азии как к обществу, развивающемуся в рамках рабовладельческой формации, время от времени вызывал скепти­ческие выступления, особенно в устной форме. Разумеется, наиболее сла­бой стороной этого подхода была и остается скудость конкретных данных о социально-экономической структуре древних обществ. Ограниченные сведения о наличии рабов, причем, судя по терминологии, разных катего­рий и разного юридического статуса, вновь рассматривались Б. А. Литвин-ским [История таджикского народа, 1963]. Материалы архива Топрак-калы

§ 3. Проблемы древней истории Средней Азии в 60-90-х годах XX в. 67

показали, что в составе домовладений Хорезма находилось довольно зна­чительное число домашних рабов. Однако удельный вес отраслей эконо­мики, связанных с трудом лиц этой социальной категории, оставался не­известным, что справедливо было отмечено критиками. Для обозначения общего характера эпохи был введен более осторожный термин: не «эпоха рабовладельческого общества», а «эпоха рабовладельческих отношений». Под воздействием разработок И. М. Дьяконова по аграрной истории Шумера применительно к древней истории Средней Азии стали говорить о ведущем значении труда общинников в сельском хозяйстве, о том, что рабский труд был не единственной и не преобладающей формой [Гафу-ров, 1972]. Однако специфический характер древней эпохи все отчетли­вее выступал в результате открытия новых археологических памятников, что привело к перемещению акцентов с бесперспективных (при данном состоянии источников) рассуждений вокруг понятия «рабовладение» на проблемы изучения культурных процессов и культурогенеза.

Это стало новым направлением в концепциональных разработках по древней истории Средней Азии. В свое время еще С. П. Толстое подчер­кивал, что древнее общество Средней Азии сумело развить интенсивную городскую жизнь [Толстое, 1948, 342]. В 70-х годах этот вопрос был по­ставлен более широко — стали говорить об урбанизационных процессах в Древней Средней Азии [Литвинский, 1973; Массой В., 1973; 1974]. В этом процессе сам город был лишь нуклеарным средоточием, где выра­батывались культурные стандарты и эталоны, нормативы поведения и об­раза жизни, получившие затем широкое распространение. Изучение в кушанской Бактрии поселений городского типа и урбанизированной куль­туры позволило говорить о том, что кушанское общество представляло собой урбанистическую структуру [Массой В., 1976]. Во всяком случае, именно здесь лежала принципиальная грань, отделяющая древнюю эпо­ху от поры раннего Средневековья с ее замками и усадьбами как опреде­ляющим элементом поселенческого пейзажа. Было выдвинуто положе­ние о двух периодах урбанизации в Древней Средней Азии — древневос­точном, приходящимся на эпоху бронзы, и периодом, связанным уже с воздействием эллинистических моделей и эталонов, с городскими агло­мерациями, целенаправленно создававшимися под эгидой государствен­ной власти.

В 80-х годах культурогенетические разработки получали все большее распространение. Так, первый советско-французский симпозиум, прохо­дивший в 1982 г. в Душанбе, был посвящен проблеме взаимодействия традиций и инноваций. На конкретных материалах ставились вопросы культурной интеграции, спонтанной и стимулированной трансформации

68

Глава II. Историография древней истории Средней Азии

[Masson, 1985; Массой В., 1987]. Изобилие археологических материалов, прямо выводящих исследователей на культурные стандарты и эталоны, делает это направление весьма лерспективным.

Для концепциональной оценки эпохи Александра Македонского и эл­линизма важное значение имеют разработки Г. А. Кошеленко, суммиро­ванные им в книге «Греческий полис на эллинистическом Востоке» [Ко­шеленко, 1979]. Примитивная дихотомия завоевателей-разрушителей и героев местного сопротивления была здесь заменена трезвым историче­ским анализом. Доказывалось, что греческая колонизация носила массо­вый характер и что восточно-эллинистический полис стал важным эле­ментом эллинистических государств.

Как уже отмечалось, заметное место в историографии Древней Сред­ней Азии занимают истории отдельных республик, как правило, много­томные и неоднократно переиздаваемые. Так, история «Народов Узбеки­стана» уже в 1955 г. была переиздана под названием «История Узбек­ской ССР», а новое издание, усилившее археологическую тематику, но обеднившее историческую интерпретацию, вышло в 1967 г. Переиздава­лась «История Казахской ССР», ее последнее издание (1977) содержит обширную систематизированную информацию о культурах древних ко­чевников на территории республики. В 1984 г. вышло последнее по вре­мени издание «Истории Киргизской ССР». Значение всех этих публикаций двояко: с одной стороны, происходила концентрация средств и усилий на тематике обобщающего характера, осуществлялись целевые разработки, которые должны были вывести на существенные обобщения и заключе­ния; с другой — следование современному административному делению приводило к повторам, ограниченности, а иногда и к идеологическим на­кладкам. Складывалась парадоксальная ситуация: именно отечественная наука вычленила с подобающей четкостью предмет древней истории Сред­ней Азии как самостоятельного феномена истории древнего мира, рас­крывающего судьбы целого региона, и именно советская историография благодаря установке на историю отдельных республик (которые, строго говоря, начинают свою историю в современных границах с 1924 г., а то и позже) разрывала реальные исторические связи, делила формально древ­ние цивилизации. Попытка создания региональной многотомной истории Средней Азии и Казахстана, предпринятая в 70-е годы под руководством А. Л. Нарочницкого, была заморожена прохладным отношением к этому начинанию разного рода политиканов.

Подспудно назревал и другой, потенциально весьма опасный аспект, который можно проследить уже по заглавиям обобщающих трудов, пуб­ликовавшихся в отдельных республиках. Такие видные историки, как К. В. Тревер и А. Ю. Якубовский, назвали свой труд, изданный в 1950 г.,

§ 3. Проблемы древней истории Средней Азии в 60-90-х годах XX в. 69

«История народов Узбекистана». Но уже в 1949 г. была опубликована книга Б. Г. Гафурова «История таджикского народа в кратком изложе­нии». Эта линия получила продолжение в многотомной «Истории таджик­ского народа», авторами которой были крупные специалисты, фактиче­ски обобщившие в первом томе все имевшиеся к началу 60-х годов мате­риалы по древней истории Средней Азии. Но древняя этническая ситуация по существу осталась мало раскрытой, видимо, в силу установки, выра­женной в заглавии. То же относится и к книге Гафурова, выпущенной в 1972 г. — «Таджики. Древнейшая, древняя и средневековая история» [Гафуров, 1972]. Между тем исторический подход к этногенетическим про­блемам весьма важен. Этническая преемственность, преемственность культурного наследия — важнейшая линия исторического развития, осо­бенно в зоне оседлых оазисов, базирующихся на искусственном ороше­нии, что в сильнейшей мере стимулировало фактор стабильности. Одна­ко сама этническая ситуация, состав народов, особенно если учитывать такой важнейший показатель, как самоназвание, в различные эпохи был различным. В Древней Средней Азии как устойчивые этносоциальные организмы формировались бактрийская, парфянская, хорезмийская и согдийская народности [Массой В., 1981; 1990]. Но этот процесс оказал­ся затушеванным в республиканских историях. Однако подобная тенден­ция, частично связанная с политизацией гуманитарных наук, отнюдь не была преобладающей. Фактически авторы сводных трудов, печатавших­ся в отдельных республиках, проделали важную работу по историческо­му синтезу, и лишь общие заглавия их книг могут создать впечатление об искусственном разрыве древнего историко-культурного региона. Многие сводные труды прямо говорят о Средней Азии в целом, как, например, книга Б. Я. Ставиского «Искусство Средней Азии» [Ставиский, 1974] или Э. В. Ртвелидзе «Древние монеты Средней Азии» [Ртвелидзе, 1987]. Рас­крытие подлинной истории Среднеазиатского региона в свете выдающих­ся открытий археологии, современных разработок нумизматов и истори­ков является главной заслугой отечественных ученых последних десяти­летий.

Проблемы истории Средней (Центральной) Азии в древности в 1990-е гг. наиболее активно по-прежнему разрабатывались отечественными востоко­ведческими школами. При этом первая половина — середина 1990-х гг. стала здесь временем очередного подведения итогов: одна за другой вышли несколько обобщающих работ по истории региона, подготовленных веду­щими отечественными специалистами в этой области (Археология СССР. Степная полоса азиатской части СССР в скифо-сарматское время. М., 1990; Вайнберг Б. И., Ставиский Б. Я. История и культура Средней Азии

1

70

Глава II. Историография древней истории Средней Азии

Литература

71


в древности. М., 1994; Боровкова Л. А. Запад Центральной Азии во II в. до н. э. — VII в. н. э. М., 1989 (последняя работа наиболее масштабно привлекает материал китайских источников). Готовится к печати обоб­щающий труд И. В. Пьянкова по истории географии Древней Средней Азии). Выпущено также несколько обобщающих работ по истории субре­гионов Средней Азии и Казахстана. В среднеазиатских странах СНГ при активном участии российских ученых издаются своды источников по ис­тории соответствующих регионов в древности. Несмотря на организаци­онные трудности, продолжается интенсивная археологическая деятель­ность (особо надлежит отметить раскопки в Маргиане).

Внимание зарубежных исследователей истории Центральной Азии традиционно было обращено преимущественно к территории современ­ного Афганистана доисторической и эллинистической — постэллинисти­ческой эпох. И в зарубежной, и в отечественной историографии в 1990-х гг. особое развитие получило изучение проблемы трансиранских связей Средней Азии в III—II тыс. до н. э., ее ранних контактов с Месопотамией и Индией и возможной дравидской этнической окраски (не говоря о патри­архе изучения данной темы К. К. Лемберг-Карловски, здесь следует на­звать работы F. Vallat, И. И. Пейроса, В. И. Сарианиди и др.).

В 1994 г. было сделано ключевое открытие в области кушанской исто­рии — найдена, опубликована и интерпретирована Рабатакская надпись Канишки (N. Sims-Williams, J. Gribb), существенно расширившая наши знания по политической истории кушан и наконец практически стабили­зировавшая кушанскую хронологию. Не меньшее значение имело поступ­ление в 1991-1995 гг. в научный оборот более ста весьма информатив­ных документов некоего бактрийского архива (ныне большинство в част­ной коллекции Холили, Лондон), покрывающие огромный временной промежуток протяженностью в полтысячелетия (IV-VIII вв. н. э.).

Литература

Авеста. Избранные гимны / Пер. и комм. И. М. Стеблин-Каменского. М., 1993.

Аскаров А. Саппалитепа. Ташкент, 1973.

Аскаров А. Древнеземледельческая культура эпохи бронзы юга Узбеки­стана. Ташкент, 1977.

Бартольд В. В. Греко-бактрийское царство и его распространение на се­веро-восток // Изв. Имп. АН. Сер. 7. 1916. Т. X.

Бартольд В. В. Восточно-иранский вопрос // Изв. Росс. акад. истории материальной культуры. 1922. Т. II.

Бартольд В. В. История культурной жизни Туркестана. Л., 1927.

Беленицкий А. М. О рабовладельческой формации в истории Средней Азии / / Краткие сообщения Института истории материальной куль­туры. М., 1970. Вып. 122.

Бичурин И. Я. (Иакинф). Собрание сведений о народах, обитавших в Сред­ней Азии в древние времена. СПб., 1851. Т. I—II.

Буряков Ю. Ф. Генезис и этапы развития городской культуры Ташкент­ского оазиса. Ташкент, 1972.

Вайнберг Б. Н. Монеты Древнего Хорезма. М., 1977.

Взаимодействия кочевых культур и древних цивилизаций. Алма-Ата, 1989.

Гафиров Б. Г. История таджикского народа в кратком изложении. М., 1949.

Гафуров Б. Г. Таджики. Древнейшая, древняя и средневековая история. М., 1972.

Городская культура Бактрии-Тохаристана и Согда: Материалы советско-французского коллоквиума. Самарканд, 1987.

Григорьев В. В. Греко-бактрийское царство / / ЖМНП. 1867. Ч. CXXXVI.

Григорьев В. В. О скифском народе саках. СПб., 1871.

Григорьев В. В. Поход Александра Македонского в Западный Туркмени­стан //ЖМНП. 1881.

Давидович Е. А. Первый клад тетрадрахм кушанца «Герая» / / ВДИ. 1976. №4.

Древние авторы о Средней Азии (VI в. до н. э. — III в. н. э.) / / Хрестома­тия / Под ред. Л. В. Баженова. Ташкент, 1940.

Древние цивилизации Востока / Под ред. В. М. Массона. Ташкент, 1985.

Дьяконов И. М. Восточный Иран до Кира / / История Иранского госу­дарства и культуры. М., 1971.

Дьяконов И. М., Дьяконов М. М., Лившиц В. А. Документы из Древней Нисы. Дешифровка и анализ // Мат-лы ЮТАКЭ, М.; Л., 1951. Вып. 2.

Дьяконов И. М., Лившиц В. А. Парфянское царское хозяйство в Нисе I века до н.э.// ВДИ. 1960. № 2.

Дьяконов М. М. Археологические работы в нижнем течении реки Кафир-ниген (Кобадиан) // МИА. 1953. № 37.

Дьяконов М. М. Сложение классового общества в Северной Бактрии / / СА. 1954. Т. XIX.

Зеймаль Е. В. Монеты великих кушан в Государственном Эрмитаже / / Тр. ГЭ. Л., 1967. Т. IX.

Зеймаль Е. В. Кушанская хронология: материалы по проблеме. М., 1968.

Зеймаль Е. В. Политическая история древней Трансоксианы по нумиз­матическим данным / / Культура Востока древнего и раннего Средне­вековья. Л., 1978.

Зеймаль Е. В. Древние монеты Таджикистана. Душанбе, 1983.

72

Глава //. Историография древней истории Средней Азии

Литература

73


Зограф А. Н. Монеты Герая. Ташкент, 1937.

История Казахской ССР. Алма-Ата, 1977. Т. I.

История Киргизской ССР. Фрунзе, 1984. Т. I.

История народов Узбекистана. Ташкент, 1950. Т. I.

История таджикского народа. С древнейших времен до V в. М., 1963. Т. I.

История Туркменской ССР. Ашхабад, 1957. Т. I, кн. 1.

Кошеленко Г. А. Греческий полис на эллинистическом Востоке. М., 1979.

Кой-крылган-кала. Памятник культуры Древнего Хорезма IV в. до н. э. — IV в. н.э. М., 1967.

Лившиц В. А. Хорезмийские надписи на оссуариях с некрополя Миздах-кан // Ягодин В. Н., Ходжанов Т. К. Некрополь Древнего Миздахка-на. Ташкент, 1970.

Лившиц В. А. Новые парфянские надписи из Туркмении // История и археология Средней Азии. Ашхабад, 1978.

Лившиц В. А. Парфянские остраки из Коша-депе // СА. 1980. № 4.

Лившиц В. А. Документы // Топрак-кала. Дворец. М., 1984.

Литвинский Б. А. Древний среднеазиатский город // Древний Восток. Города и торговля. Ереван, 1973.

Мандельштам А. М. Материалы к историко-географическому обзору Памира и памирских областей (с древнейших времен до X в. н. э.) / / Тр. АН ТаджССР. 1957. Т. LIII.

Массон В. М. К вопросу о чекане юечжийской Бактрии // Изв. Отд. общ. наук АН ТаджССР. Душанбе, 1957. Вып. 14.

Массон В. М. Восточно-парфянский правитель Санабар // Тр. ГИМ. 1957. Вып. XXIV. Нумизматический сборник. Ч. 2.

Массон В. М. Древнеземледельческая культура Маргианы. М.; Л., 1959.

Массон В. М. Земледелие и аграрный строй Туркменистана в эпоху раз­вития рабовладельческих отношений // Очерки истории земледелия и аграрных отношений в Туркменистане. Ашхабад, 1971.

Массон В. М. Проблемы древнего города и археологические памятники Северной Бактрии // Древняя Бактрия. Л., 1974.

Массон В. М. Кушанские поселения и кушанская археология. Бактрий-ские древности. Л., 1976.

Массон В. М. Кушанская эпоха в древней истории Узбекистана // Об­щественные науки в Узбекистане. 1981. № 6.

Массон В. М. Алтын-депе // Тр. ЮТАКЭ. Т. XIX. Л., 1981.

Массон В. М. Взаимодействие разноуровневых традиций в городской культуре Бактрии и Согда / / Городская культура Бактрии-Тохари-стана и Согда. Ташкент, 1987.

Массон В. М. Культурогенез и этногенез в Средней Азии и Казахстане в древнюю эпоху / / Проблемы этногенеза и этнической истории на­родов Средней Азии и Казахстана. Л., 1990.

Массон М. Е. Находки фрагмента скульптурного карниза первых веков н. э. Ташкент, 1933.

Массон М. Е. Монетные находки, зарегистрированные в Средней Азии за 1930-1931 гг. Ташкент, 1933.

Массон М. Е. Скульптура Айртама // Искусство. 1935. № 2.

Массон М. Е. Происхождение безымянного «царя царей великого спа­сителя» // Тр. Среднеазиатского гос. ун-та. 1950. Ташкент, 1950. Вып. XI.

Массон М. Е. Народы и области южной части Туркменистана в составе Парфянского государства // Тр. ЮТАКЭ. Т. V. Ашхабад, 1955.

Неразик Е. Е. Сельское жилище в Хорезме (I-XIV вв.) //Из истории жилища и семьи. М., 1976.

Никоноров В. П. Вооружение и военное дело в Парфии: Автореф. канд. дис. Л., 1987.

Никоноров В. П. Маргиана и Мерв в античной историографии. Мерв в древней и средневековой истории Востока: Тез. докл. Ашхабад, 1990.

Пидаев Ш. Р. Поселения кушанского времени Северной Бактрии. Таш­кент, 1978.

Пилипко В. Н. Парфянское сельское поселение Герры-кяриз. Ашхабад, 1975.

Пилипко В. Н. Парфянские монеты со знаком П под луком / / ВДИ. 1980. №4.

Пугаченкова Г. А., Ртвеладзе Э. В. Новые находки античных монет из Правобережной Бактрии // ВДИ. 1971. № 4.

Пьянков И. В. Древний Самарканд (Мараканды) в известиях античных авторов. Душанбе, 1972.

Пьянков И. В. Средняя Азия в известиях античного историка Ктесия: Текст, перевод, примечания. Душанбе, 1975.

Риттер К. Землеведение. Кабулистан и Кафиристан. Перевел с присово­куплением критических замечаний и дополнил источниками, изданны­ми в течении последних тридцати лет, издал В. В. Григорьез. СПб., 1867.

Ртвеладзе Э. В. Древние монеты Средней Азии. Ташкент, 1987.

Ртвеладзе Э. В., Пидаев Ш. Р. Каталог древних монет Южного Узбеки­стана. Ташкент, 1981.

Ртвеладзе Э. В., Хакимов 3. А. Маршрутные исследования памятников Северной Бактрии / / Из истории античной культуры Узбекистана. Ташкент, 1973.

Савицкий Г. И. Известия античных авторов о Средней Азии. Древняя Бактриана // Тр. Самарканд, гос. ун-та. 1941. Т. П. Вып. 4.

Сагдуллаев А. С. Усадьбы Древней Бактрии. Ташкент, 1987.

Сарианиди В. И. Древние земледельцы Афганистана. М., 1977.

74

Глава //. Историография древней истории Средней Азии

Литература

75


Ставиский Б. Я. Искусство Средней Азии. Древний период. М., 1974. Ставиский Б. Я. Кушанская Бактрия: Проблемы истории и культуры.

М., 1977. Струве В. В. Этюды по истории Северного Причерноморья, Кавказа и

Средней Азии. Л., 1968.

Тереножкин А. И. Согд и Чач / / Краткие сообщения Ин-та истории ма­териальной культуры. 1950. Вып. XXXIII. Толстое С. П. Основные вопросы древней истории Средней Азии / /

ВДИ. 1938. №1.

Толстое С. П. Подъем и крушение империи эллинистического «Дальне­го Востока» // ВДИ. 1940. № 3-4. Толстое С. П. Древний Хорезм. М., 1948.

Толстое С. П. Работы Хорезмской археолого-этнографической экспеди­ции АН СССР в 1949-1953 гг. / / Тр. Хорезмской археолого-этногра­фической экспедиции. 1958. Т. II. Топраккала. М., 1984.

Тревер К. В. Памятники греко-бактрийского искусства. М.; Л., 1940. Тревер К. В. Александр Македонский в Согде // Вопр. истории. 1947.

№5.

Успехи среднеазиатской археологии. Л., 1972-1979. Вып. I—IV. Хлопин И. Н. Историческая география южных областей Средней Азии.

Ашхабад, 1983. Боровкова Л. А. Запад Центральной Азии во II в. до н. э. — VII в. н. э. М.,

1989. Вайнберг Б. И., Ставиский Б. Я. История и культура Средней Азии в

древности. М., 1994. Вишневская О. А., Рапопорт Ю. А. Городище Кюзели-гыр. К вопросу

о раннем этапе истории Хорезма // ВДИ. 1997.

Древний Мерв в свидетельствах письменных источников. Ашхабад, 1994. Кузьмина Е. Е. Откуда пришли индоарии? М., 1994. Пейрос И. И., Шнирельман В. А. В поисках прародины дравидов (лингво

археологический анализ) // ВДИ. 1992.

Проблемы этногенеза и этнической истории народов Средней Азии и Ка­захстана. М., 1990. II. Пугаченкова Г. А., Ртвеладзе Э. В. Северная Бактрия — Тохаристан.

Очерки истории и культуры. М., 1990.

Пьянков И. В. Зороастр в истории Средней Азии: проблема места и вре­мени // ВДИ. №3(1996). Пьянкова Л. Т. Древние скотоводы Южного Таджикистана. Душанбе,

1989. Сарианиди В. И. Храм и некрополь Тилля-тепе. М., 1989.

Сарианиди В. И. Древности страны Маргуш. Ашхабад, 1990. Sarianidi V. I. Recent Archaelogical Discoveries and the Aryan Problem / /

South Asia Archaeology, 1991. Stuttgart, 1993.

Sarianidi V. I. Margiana and the Indo-Iranian World / / South Asian Archaeo­logy. 1994. II. Helsinki, 1994.

Скотоводы и земледельцы левобережного Хорезма. М., 1991. Степная полоса азиатской части СССР в скифо-сарматское время (серия

«Археология СССР»). М., 1990. Яблонский Л. Т. Саки Южного Приаралья. М., 1996. Bactria and Ancient Oasis Civilisation from the Sands of Afganistan. Venezia,

1989.

Bernard P., Grenet F., Rapin С De Bactres a Taxila / / Topoi VII (1996). Bopearachchi O. Monnaies Greco-Bactriennes et Indo-Greques. Catalog

raisonne. P., 1991. Дюринг-Kacnepc Э. Маргианско-бактрийский археологический комплекс

и хараппское письмо / / ВДИ. № 3. (1997). L'Asie Centrale et ses rapports avec les civilisations orientales des origines a

l'age du fer // Actes du colloque franco-sovietique. P., 1989. L'archeologie de la Bactria ancienne / / Actes du colloque franco-sovietique.

P., 1985.

Bayer Th. Historia regni graecorum bactriani. Petropoli, 1738. Chavannes E. Les pays d'accident d'apres le Heon Han chou / / T'ang Pao.

Leiden, 1907. T. VIII.

Corpus Inscriptionum iranicarum. / / By I. M. Diakonoff and V. A. Livshits.

L., 1976-1977. Part. II. Vol. II: Parthian Economic Documents from Nisa.

Cunningham A. Coins of Tochari // Numismatic Chronicle. Third Series.

1889. Vol. IX. Frye R. Notes on the early coinage of Transoxiana. Numismatic notes and

monographs. N. Y., 1949. № 113. Gardner P. The Greek and Scythic kings of Bactria: Catalogue of Indian coins

in the British Museum. L., 1886. Grenet F. Les practiques funeraires dans l'Asie Central Sedentaire de la

conquete Greque a I'islamisation. P., 1984.

Marquart J. Eransahr nach der Geographie des Ps. Moses Xorenaci. 1901. Masson V. M. La dialectique des traditions et des innovations dans developpement culturel de le Bactriane // L'archeologie de le Bactriane ancienne. P., 1985.

Nomades et sedentaires en Asie Centrale // Actes du colloque franco-sovietique. P., 1990.

Rawlinson H. С Bactria. The history of forgotten empire. L., 1912. Tarn W. W. The Greaks in Bactria and India. Cambridge, 1951.

76

Глава II. Историография древней истории Средней. Азии


Tomaschek W. Centralasiatische Studien. I. Sogdiana. Wien, 1977.

Wilson H. Ariana Antiqua. L., 1841.

Francforth H. P. Foulles de Shortugai. Recherches sur l'Asie central proto-

historique. I—II. P., 1989. Hiebert F. Т., Lamberg-Karlovsky С. С. Central Asia and the Indo-Iranian

borderland // Iran 30 (1992). Макдоуэлл Д. У. Династия Аза в историческом контексте / / ВДИ III

(1996).

Симс-Вильямс Н. Новые бактрийские документы // ВДИ III (1997). Sims-Williams N., Gribb J. A. A new Bactrian inscription of Kanishka the

Great // Silk Road Art and Archaeology. IV. P., 1995-1996.

Глава III

ИСТОРИОГРАФИЯ ИСТОРИИ ДРЕВНЕЙ ИНДИИ

Развитие исторической науки во многом определяется характером сохранившихся источников. Хорошо известно, что, в отличие от Греции, Рима, Китая, в Индии не сложилось собственной историографической традиции. Огромную роль играло устное предание, эпическое творчество, в котором сказания древности причудливо сплетались с мифами. Лишь на Ланке в начале новой эры составлялись буддийские хроники, но их авторы мало что могли рассказать об индийской старине, кроме благоче­стивых легенд. В памятниках санскритской литературы бросается в гла­за отсутствие исторического сознания.

Работу современного историка осложняет и то, что индийская эпи­графика относительно небогата и появляется поздно — с Маурийского времени. Общая канва политической истории выясняется по надписям с большим трудом. Археологические материалы и памятники изобрази­тельного искусства становятся многочисленными лишь к началу новой эры. В этом отношении индолог находится совершенно в ином положе­нии, нежели египтолог или ассириолог, имеющий в своем распоряжении бесчисленные статуи и стелы, глиняные таблички и папирусы, произве­дения каменного зодчества, создававшиеся на протяжении тысячелетий. Территория распространения древнеиндийской цивилизации огромна и разнообразна, но даже внешние черты быта в том или ином регионе по доступным источникам представляются современным исследователям несколько абстрактно.

Индия сберегла с древнейших времен обширную литературу и свя­щенный язык — санскрит. Проблема дешифровки никогда не стояла пе­ред индологами столь остро, как перед специалистами по истории Ближ­него Востока. На первый план здесь выходят иные трудности — тексто­логии, перевода, интерпретации. Дело в том, что сохранившиеся рукописи датируются, как правило, поздним временем и реконструкция истории текста представляет весьма сложную задачу. Произведения литера­туры сопровождались традиционными комментариями, но достоверность

78

Глава III. Историография истории Древней Индии

§ 1. Начало европейской санскритологии

79


последних каждый раз должна подвергаться сомнению. Проблема истол­кования — одна из наиболее важных в санскритологии. Ученые пытают­ся обнаружить историческое развитие там, где сама культура стремится казаться совершенно неизменной. Поскольку речь идет о живых религи­озных традициях, занятия древностью нередко приобретают особую ак­туальность. Они приковывают к себе широкое внимание, но в то же вре­мя в научных построениях проявляются тенденции современной обще­ственной мысли. В этом отношении ситуация в индологии мало отличается от ситуации, сложившейся в истории библеистики.

В целом можно сказать, что основным объектом исследования доныне являлась не история как таковая, а культура Индии. Но и последняя, в си­лу особенностей источников, изучалась без четкой хронологии и часто неисторически.

Общение Южной Азии с античным миром не было столь интенсив­ным, как у стран Ближнего Востока, — поход Александра Македонского остался лишь отдельным, хотя и красочным эпизодом. Греки и римляне воспринимали Индию как сказочную землю, расположенную на самом краю Ойкумены. Образ страны диковинных зверей, невообразимых бо­гатств и нагих мудрецов-праведников стал популярным в средневековой литературе («Роман об Александре», «Сказание об Индийском царстве»), повлияв на восприятие Индии в Европе.

В мусульманском мире сведений об индийской действительности было, естественно, больше. Еще в XI в. Абурейхан Бируни написал обширное сочинение об Индии. Оно было основано на знании санскритских текс­тов и отличалось удивительной беспристрастностью суждений о верова­ниях и обычаях чужого народа. Но этот труд не имел влияния на разви­тие европейской науки, да и в самой арабской литературе великий хорез-миец не нашел достойного продолжателя.

Новая информация об Индии появилась в Европе в эпоху великих гео­графических открытий. Португальские и голландские путешественники старались дать описание нравов и обычаев народов далеких стран. Но к серьезному осмыслению даже того, что они видели собственными глаза­ми, купцы и моряки, конечно, не были готовы. В «Космографии» XVI-XVII вв. включалась пестрая смесь сведений, почерпнутых из «Романа об Александре» и рассказов современных мореплавателей.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   28

Похожие:

Историография истории Древнего Востока: Иран, Средняя Азия, Индия, Китай/Под iconИстория древнего мира 5 кл
Повторительно-обобщающий урок по разделам «Западная Азия, Индия и Китай в древности»
Историография истории Древнего Востока: Иран, Средняя Азия, Индия, Китай/Под iconВопросы по Новейшей истории 11 класс
Цивилизации Древнего Востока. Общие черты и особенности развития восточных деспотий. (Древний Египет, Междуречье, Древний Китай,...
Историография истории Древнего Востока: Иран, Средняя Азия, Индия, Китай/Под iconТворческие задания
Социально-политическая организация арабо-исламского государства в Средние века (на выбор: Египет, Аль-Андалуз, Средняя Азия, Индия,...
Историография истории Древнего Востока: Иран, Средняя Азия, Индия, Китай/Под icon5 Тематика рефератов для стоматологического факультета: Зубоврачевание в цивилизациях Древнего мира страны Месопотамии, Древний Египет, Индия, Китай, страны
...
Историография истории Древнего Востока: Иран, Средняя Азия, Индия, Китай/Под iconУчебно-методический комплекс по дисциплине Источниковедение и историография истории Дальнего Востока
Учебно-методический комплекс «Источниковедение и историография истории Дальнего Востока» составлен в соответствии с требованиями...
Историография истории Древнего Востока: Иран, Средняя Азия, Индия, Китай/Под iconРеферат по дисциплине «Культурология» на тему: «Древний Восток колыбель мировой цивилизации и культуры»
Междуречья дошли до наших дней как незабвенные памятники истории и культуры, именно они во многом повлияли на развитие всего человечества...
Историография истории Древнего Востока: Иран, Средняя Азия, Индия, Китай/Под iconУчебно-методический комплекс по дисциплине конституционное право зарубежных стран для специальности 030501 юриспруденция направление 030500
Италия, Испания, Япония, Польша, Китай, Куба, Индия, Иран и др.; правовое положение граждан в зарубежных странах, разновидности политических...
Историография истории Древнего Востока: Иран, Средняя Азия, Индия, Китай/Под icon«История и философия науки» Раздел I. История науки и ее философские основания
Исторические этапы становления науки как особой формы духовной жизни общества. Особенности развития зачаточных форм научного знания...
Историография истории Древнего Востока: Иран, Средняя Азия, Индия, Китай/Под iconРабочая программа по истории Древнего мира
Программа составлена на основе Примерной программы основного общего образования по истории мо РФ 2004 г и программы под редакцией...
Историография истории Древнего Востока: Иран, Средняя Азия, Индия, Китай/Под iconРазвитие легкой промышленности на юге дальнего востока СССР ( середина
Работа выполнена в отделе истории Дальнего Востока России Учреждения Российской академии наук Институте истории, археологии и этнографии...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница