Марксизм и вопросы сексологии




НазваниеМарксизм и вопросы сексологии
страница2/24
Дата15.09.2012
Размер3.94 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24
идеальной социальной конструкции буржуазного общества предполагается сосуществование и взаимодействие пролетариата, буржуазии и промежуточных слоев.

В политической сфере капиталистическому способу производства наиболее адекватны политические институты и механизмы либеральной буржуазной представительной демократии и гражданского общества, образование национальных государств и их борьба за свои политические и экономические интересы. Непосредственной переходной формой становления буржуазной политической системы в Европе оказался абсолютизм.

Термин «абсолютная монархия» был введен в употребление историками Ж. Мишле и О. Тьерри для обозначения власти монархов, освободившихся от участия сословно-представительных учреждений в управлении страной или сделавших их послушными орудиями в своих руках41, что отнюдь не означало, что монарх был полностью свободен от влияния других факторов: соотношения классовых сил, фаворитизма, условий воспитания наследника, бюрократического окружения, внешнеполитических обстоятельств. Мы можем только говорить, что важнейшими признаками абсолютистского строя является его относительно большая, чем при других формах государственного устройства самостоятельность по отношению к господствующему классу. Отсюда закономерно вытекает и относительно более высокая роль армии, полиции и бюрократии. Значительное развитие получают фаворитизм и придворная камарилья.

Нельзя забывать и о выработанных и насаждаемых абсолютистскими режимами специфических чертах идеологии: превознесение вплоть до обоготворения монархов, признание непререкаемости и незыблемости их авторитета42. С экономической точки зрения для возникновения абсолютизма достаточно такой степени экономического развития страны, когда она благодаря торговле и правильно организованной финансовой системе превращается в единое экономическое целое43.

Абсолютизм является формой правления, которая может облечь разное социально-политическое содержание44. И действительно, классический абсолютизм был продуктом равновесия сил двух классов  – феодалов и буржуазии45. Однако, это не относиться к абсолютизму в Пруссии, России и других странах46. Данный факт дает основание различать два типа абсолютных монархий: западноевропейские, в которых существовало равновесие сил между буржуазией и дворянством и «остэльбские», характеризующиеся преобладанием земельного дворянства47.

Для нашего исследования важно подчеркнуть, что любой абсолютистский режим представляет собой феномен, вызванный к жизни революционными процессами перехода к буржуазной формации, – в одних случаях в виде результата непосредственного влияния капитализма и буржуазии на политическую организацию общества, в других – в форме защиты квазикапиталистической периферии от натиска передовых стран. В любом случае абсолютизм  – это такая феодальная монархия, которой присуща, в силу ее внутренней природы, способность эволюционировать и превращаться в буржуазную монархию. Она является «современным государством, в отличие от предшественника, которого можно назвать государством архаичным. Современный абсолютизм надо понимать в том смысле, что он создает все элементы современного буржуазного государства»48.

В духовной области происходит утверждение нового типа личности и культуры с характерным для них преобладанием утилитаризма, прагматизма, индивидуализма и либеральных ценностей свободы, частной собственности и правового государства; наблюдается процесс стремительного роста образования, приобщения к техническим и научным знаниям. Именно в период формирования буржуазного общества возникает идеология, то есть совокупность упрощенных идеализированных представлений тех или иных социальных сил (особое состояние общественного сознания в виде организации мнений, позиций и ценностей, способа размышлений о человеке и обществе), в которых социальная функция доминирует над реальным содержанием и искажает его в определенных интересах.

Либерализм стал одной из главных идеологических форм, которые были порождены капитализмом. Он отразил положительное отношение к изменению как постепенному процессу, то есть к эволюционному развитию как норме. В этом были заинтересованы, прежде всего, промышленная буржуазия и тесно связанные с ней торговые и финансовые круги49. Либерализм выступал как полная противоположность синкретического идеала, присущего традиционному обществу. Он противопоставлял инверсионному типу изменений синтез, постоянный поиск меры. Согласие достигается здесь не через веру и традицию, а через диалог и критику. В центре либерализма – активная личность, попытка найти синтез личного и общего в процессе развития через реализацию соответствующего идеала. Он состоит в выдвижении личности на первый план как источник нового, как самоценность, реализация которой ведет к общей пользе50.

Следовательно, либерализм  – это система индивидуалистическая, дающая человеческой личности и ее правам превосходство над всем остальным. Однако, либеральный индивидуализм не абсолютен, а относителен, так как требует создания объективного правового порядка, противостоящего воле отдельных людей и связывающего ее, но делающего это в той мере, которая защищает предпринимательский дух и субъективные права личности51.

Реализация этого основного принципа и, соответственно, формирование гражданского общества52 может осуществляться по трем направлениям: через развитие гражданской экономической свободы (устранение ограничений частной собственности и предпринимательства), гражданской правовой свободы (автономия и гарантия личной инициативы в неэкономических сферах) и политической свободы (участие граждан в управлении государством). Становление указанных элементов и в целом всей системы и составляет содержание модернизационных процессов. Поэтому одной из главных проблем, решаемых в ходе нашего исследования, является вопрос о том, когда, при каких условиях и с какими особенностями межформационные изменения происходили в России.

При этом нас особо будет интересовать историческая картина диалектического взаимодействия содержательно-сущностных и функциональных сторон капиталистического развития. Впервые на их несовпадение в отечественной науке обратили внимание В.В. Крылов и А.С. Фурсов. Они, ссылаясь на К. Маркса и А.В. Чаянова, на объемном историческом материале развивающихся стран, доказали, что «капиталистическим тот или иной элемент может быть как субстанционально, содержательно, так и функционально...»53. Некапиталистический элемент, выполняющий капиталистическую функцию в мир-системе, – это далеко не то же, что капиталистический по содержанию элемент, выполняющий капиталистическую функцию.

Поскольку при капитализме производственные отношения приобретают чисто экономический характер, возникает необходимость в институтах, регулирующих отношения непроизводственные и внеэкономические. Эти институты являются в виде политики государства как органа, отделившегося от экономики и обеспечивающего существование капиталистической собственности и реализацию капитала как содержания, то есть мы видим, что капитал-функция не совпадает с капиталом-субстанцией54.

Ввиду своей функциональности производственные отношения капитализма внелокальны, они охватывают весь мир, придавая функционально-капиталистический характер некапиталистическим укладам и формам, работающим в новых условиях в конечном итоге на капитал-субстанцию.

Таким образом, капитализм в силу специфики его производительных сил и производственных отношений выступает как такая система, в которой целый ряд элементов либо не имеет капиталистического содержания (уклады, формы эксплуатации), либо вообще представлен автономной функцией, отделенной от какого бы то ни было производственного содержания (государство, политика). Противоречие этих функциональных (формальных) элементов с субстанциональными реализуется на практике и как противоречие различных социальных сил.

Кроме отмеченной особенности, во всех странах позднего развития капитализма происходят процессы многоукладного системообразования. В данной связи следует отметить, что еще экономическая теория К. Маркса, характеризуя раннюю ступень развития индустриальных производительных сил в контексте становления капитализма как мировой системы, раскрывает механизм подчинения традиционных укладов капиталу. То есть К. Маркс размышляет об экономической системе капитализма в ее функциональных проявлениях и, в частности, исследует функциональные «костыли» капитала в лице «прошлых или исчезающих с его появлением»55 способов производства. Этот анализ строится на различении по меньшей мере трех основных моментов, которые описывают именно функциональные проявления капитализма.

Во первых, это особый характер воздействия законов развития мировой системы капитализма на формы укладного взаимодействия в странах, ставших на путь модернизации. Этот характер заключается в том, что капиталистические производственные отношения формировались здесь в основном как элемент, привнесенный извне56. В. Крылов по этому поводу пишет, что на периферии капитализма «в начале формируются новые производственные отношения и лишь в их рамках только и оказывается потом возможным подтянуть производительные силы до уровня, уже достигнутого эпицентрами мирового развития»57.

Во вторых, овладение капиталом различными фазами воспроизводственного процесса протекает неравномерно, в результате чего формируются «расщепленные» уклады, в которых отдельные фазы воспроизводственного процесса не стыкуются с последующими фазами воспроизводственного процесса данных же укладов, а попадают в подчиненное положение по отношению к соответствующей фазе воспроизводственного процесса капиталистического уклада.

В третьих, происходит стадиальная регрессия капитала на периферии мирового капиталистического хозяйства. В ней отслеживаются две линии. Первая – «обратная» эволюция капитала – из производительного в непроизводительный или превращение его в «некапитал» – докапиталистические формы производства, подчиненные, однако, потребностям воспроизводства капитала и развивающиеся в соответствии с историческими ступенями эволюции самого капиталистического способа производства, то есть речь идет о вырождении капитала в какую-либо предшествующую ему социальную форму. Вторая линия – регрессия капитала в пределах собственно капиталистического уклада, его эволюция из формы технологически и социально более зрелой в форму менее зрелую (например, переход от фабрики к мануфактуре).

Положение К. Маркса о том, что капитал может воспроизводить сам, «от себя», еще докапиталистические по своей внутренней структуре формы производства, а не только разрушать их при соприкосновении с ними, является ключевым в понимании природы периферийной многоукладности как системы, подчиненной потребностям движения капитала. Обозначенные Марксом формы могут быть охарактеризованы как возникающие в ходе межукладной регрессии капитала квазикапиталистические, неотрадиционные формы, сущностью которых является то, что труд в них даже формально еще не подчинен капиталу, а работник – «пролетарий» de facto в действительности уже эксплуатируется капиталистом с использованием различных методов внеэкономического принуждения или монополии собственника.

Важнейшей особенностью генезиса капиталистического способа производства является наличие в его содержании государственно-капиталистичеких элементов. Феномен государственного капитализма понимается двояко. В первом случае госкапитализм предстает как определенный (чаще всего, высший) этап развития буржуазной формации, главным содержанием которого, по взглядам его теоретиков, становится тотальное огосударствление всех сфер жизни общества, прямое первичное изъятие государством прибавочного продукта и превращение государственного аппарата в совокупного капиталиста. О таком понимании госкапитализма впервые стали говорить некоторые представители социалистической мысли. Так, например, П.А. Кропоткин в своей книге «Современная наука и анархия» предостерег социалистов от продвижения к «государственному капитализму», то есть к тому положению, когда «государство владеет всем необходимым для производства и жизни вообще»58. Такое же предостережение содержала и программа партии социалистов-революционеров59. Очевидно, именно эта традиция в русле социалистической мысли стала отправным моментом для возникновения целой теории «государственного капитализма», пытавшейся объяснить советские реалии времен сталинского индустриального деспотизма60. В современной отечественной экономической науке наиболее последовательно данную точку зрения развивает С.С. Губанов61. Ее слабость состоит в невозможности доказать капиталистическую сущность почти полностью огосударствленной плановой экономики, а именно – наличие в ней рыночного выявления стоимости в государственном хозяйстве, присутствие частнокапиталистического характера присвоения прибавочной стоимости и капиталистического характера наемного труда.

Второй взгляд на государственный капитализм родился из осмысления опыта организации экономической системы Германии в годы Первой мировой войны. Немецкие и австрийские экономисты и социологи, близкие по своим взглядам к социал-демократическим идеям, называли ее первоначально «военным социализмом», а затем – более адекватно «государственным капитализмом»62. Известный австрийский социолог и экономист Людвиг фон Мизес так характеризовал госкапитализм: «Управление отдельными отраслями производства было поручено принудительно созданным ассоциациям предпринимателей, работавшим под правительственным надзором. Установление твердых цен и большие налоги на прибыль с несомненностью свидетельствовали, что в данном случае предприниматели были просто служащие, которые получили долю прибыли»63.

Для выяснения сущности госкапитализма необходимо использовать не только теоретический, но, прежде всего, исторический подход. Именно исторические исследования позволяют признать, что «эпохи свободной конкуренции в ее законченном универсальном виде никогда не существовало»64. Ей всегда противостояла система государственных мероприятий в виде протекционизма, меркантилизма, колониализма, национализации, государственно-монополистического капитализма (ГМК) и других вариантов государственного регулирования. Фритредерские тенденции заметную роль играли только в период от первой до последней четверти XIX века и то лишь в отдельных частях Европы65. Некоторые западные исследователи высказываются по этому поводу еще более категорично. Например, В. Ойкен считает, что «всеобщая и полная конкуренция никогда не существовала и не существует. В том числе и во времена классиков...»66. «Чисто капиталистическое общество, – пишет П. Козловски, – которое основывалось бы только на частной собственности, максимизации дохода и рыночно-ценовой координации, до сих пор, насколько нам известно из истории, еще нигде не осуществилось. Капитализм как модель общества обладает утопическими контрафактическими чертами, он сам – социальная утопия»67.

Все это говорит о том, что капитализм как реальная историческая структура общества и социальный организм – никогда не находил своего адекватного самовыражения, минуя различные формы государственного вмешательства, которые, таким образом, составляют сущностное единство с другими значимыми элементами капитализма (в первую очередь к ним следует отнести рыночное выявление стоимости, развитую рыночную инфраструктуру, эксплуатацию наемного труда и капиталистической периферии), ибо только с активным участием государства более полноценно реализуется общественный характер труда при частнокапиталистической форме присвоения. И поэтому В.И. Ленин был полностью прав, когда подчеркивал, что «государственный капитализм есть налицо – в той или иной форме, в той или иной степени – всюду, где есть элементы свободной торговли и капитализма вообще»68.

Государство с первых шагов генезиса капитализма выступало в качестве крупнейшего участника процесса накопления денежного капитала, мобилизуя, аккумулируя и централизуя сбережения общества для их последующей перекачки в сферу частного или смешанного предпринимательства. Для этого проводились фискальная, таможенная, валютная политика, осуществлялся контроль над бюджетом, денежной эмиссией, кредитом. Затем государство освоило функции гаранта частных инвестиций, пионера в наиболее рискованных и капиталоемких сферах вложений, пайщика и участника смешанных компаний, владельца коммерческих предприятий. Для поддержки национальных производителей первостепенное значение имела еще одна сфера активных операций правительства – крупные казенные закупки и заказы своему частному сектору, быстрый рост государственного потребления товаров и услуг, производимых вне государственного сектора69.

На Западе период становления капитализма выделялся интенсивным государственным вмешательством в экономику и огромной затратой государственных средств с целью ускорения развития капитализма. Государство при этом использовало целый набор внеэкономических и экономических средств: участие в экспроприации мелких производителей и создании армии наемного труда; содействие образованию крупных капиталов путем колониального грабежа; насаждение капиталистических мануфактур путем выдачи ссуд, субсидий, вывозных премий, освобождения от налогов, передачи земли, зданий и дешевой рабочей силы, закрепления разнообразных привилегий. Государство и само выступало в качестве крупного предпринимателя: создавало горнорудные предприятия и различные мануфактуры70.

С победой капиталистического способа производства и с приходом к власти крупной буржуазии непосредственное государственное вмешательство в экономику госкапиталистическими методами сократилось, но продолжало играть определенную роль в капиталистическом развитии до того момента, когда госкапитализм проявил себя уже в новом качестве и в новой форме в период империализма.

Таким образом, государственный капитализм – это особый имманентный вид организационно-хозяйственной деятельности буржуазного государства по ограничению рыночно-ценовой координации и частной собственности в основном в интересах развития класса буржуазии и буржуазного государства путем опоры на государственную капиталистическую собственность и государственно-капиталистическую инфраструктуру. Следовательно, госкапитализм как форма собственности и хозяйственной деятельности является атрибутивным укладом капиталистического способа производства, всегда в той или иной форме, в той или иной степени пронизывая последний. Что позволяет говорить о госкапитализме как форме, в которой реализуется закон огосударствления капиталистической экономики, согласно которому развитие производительных сил капиталистического общества неминуемо предполагает «становление и развитие планомерных и организованных отношений эксплуатации наемного труда государственным капиталом»71 в интересах класса буржуазии.

Госкапиталистический уклад проявляется по-разному. Это зависит как от ступени развития самого капитализма, так и от сочетания различных конкретно-исторических обстоятельств. Один вариант госкапитализма присутствовал в мануфактурном периоде развития буржуазных отношений, другой вариант – на этапе индустриального домонополистического капитализма, третий – в эпоху ГМК. В корне отличалась, по мнению Л.И. Рейснера, «функциональная направленность данного феномена в суверенных и колониально-зависимых странах...»72, в государствах первого эшелона капиталистического развития и в переходных обществах, расположенных на той или иной «орбите» мировой периферии.

Однако, несмотря на формационное и цивилизационное разнообразие, госкапитализм всегда предполагает наличие двух главных компонентов системы: государственно-капиталистическую собственность на средства производства, рабочую силу и национальный доход и вмешательство государства в экономическую жизнь страны. Последнее может присутствовать в следующих формах: осуществление государством массы «учетно-регистрационной работы»; государственно-капиталистическое предпринимательство; реализация тенденции к планомерности в различных секторах и, в первую очередь, в государственном, вплоть до образования государственно-капиталистических монополий; работа капиталистических предприятий по правительственным заказам; контроль частных предприятий со стороны государства; национализация и выкуп частнокапиталистических предприятий; перераспределение компонентов национального дохода; таможенный протекционизм; централизованное регулирование цен и квот; участие государства в образовании и деятельности монополистических союзов и т.д.

Несмотря на столь массированное наступление буржуазного государства на капиталистическую, а также и некапиталистическую экономику, оно всегда оставляет незыблемой основу капитализма, единство общественного характера производства и частного характера присвоения прибавочной стоимости. Это достигается, во-первых, за счет того, что продолжает сохраняться хоть и в урезанном виде рыночно-конкурентный механизм выявления стоимости и, во-вторых, благодаря тому, что «нигде никакой сектор буржуазной бюрократии, – отмечал Э. Мандел, – не был в состоянии поколебать решающую власть денежного богатства»73 и деньги продолжают играть «роль регулятора частного присвоения капиталистами прибавочной стоимости»74, созданной как на частных, так и на кооперативных и государственных предприятиях. Государство, кроме того, может стать в некоторых случаях и коллективным управляющим капиталистическими предприятиями, обеспечивая получение прибавочной стоимости, созданной на них, капиталистами, предоставляющими кредиты государству. Даже в предельно национализированной капиталистической экономике, когда государство решает все производственные вопросы, именно денежное обращение позволяет капиталистам и напрямую, и опосредованно влиять на экономику. В этой ситуации государственные предприятия и банки (государственные и частные) привлекают финансовые ресурсы буржуа в разной форме – чаще всего в виде разнообразных ценных бумаг. То есть индивидуальные буржуа, определяя совокупный спрос и предложение на финансовых рынках на финансовые ресурсы разного срока оборота, в конечном итоге, влияют на производительнее потребление. Государство же напрямую или через государственные предприятия, реализует частное присвоение прибавочной стоимости индивидуальными буржуа через обслуживание рынка ценных бумаг, неминуемо подключая к этому процессу и другие рынки: кредитный, валютный, товарный, труда. «Все общественные функции капиталиста, – писал об этой ситуации Ф. Энгельс, – выполняются теперь наемными служащими. Для капиталиста не осталось другой общественной деятельности, кроме загребания доходов, стрижки купонов и игры на бирже, где различные капиталисты отнимают друг у друга капиталы»75.

Социальная структура при развитом государственном капитализме не претерпевает существенных изменений. Буржуазия, хоть зачастую и в новых формах, продолжает покупать рабочую силу и извлекать прибавочную стоимость. Единственным дополнением становится усиление роли государственной бюрократии, но не настолько, чтобы приобрести классообразующие признаки. Таким образом, государственный капитализм не устраняет капиталистический механизм, но побуждает его более эффективно (для буржуазии) функционировать под эгидой или бдительным оком государственных органов. Все сказанное в адрес государственного капитализма позволяет признать его формой и тенденцией развития любого капиталистического хозяйства, имеющего свое цивилизационное, национальное и стадиальное лицо.

Таким образом, для глубокого и полного понимания процесса развития буржуазного общества представляется оправданным использовать стадиальный взгляд на историю, который предполагает, в первую очередь, выделение в ней объективно сложившихся форм-стадий как неких образований с определенным способом возникновения, существования и развития. Социологическое понятие «общественная формация» предстает перед нами в следующем виде: «сложившееся определенным образом развивающееся общественное образование, структура, форма с особым характером хозяйственной деятельности и социальных связей». Анализ ступеней развития производительных сил и соответствующих им производственных отношений вырисовывает четырехформационную структуру, в которой особое внимание привлекает деление экономической формации на две: добуржуазную и буржуазную.

Стадиальный взгляд на историю предполагает изучение таких общественных явлений, в рамках жизнедеятельности которых происходит качественный переход длительного типа от добуржуаной общественной формации к буржуазной, то есть изучение процесса длительной буржуазной модернизации. При ее анализе необходимо учитывать цивилизационные и циклические особенности этого процесса, что неминуемо предполагает глубокое исследование роли государства и социально-экономической периферии в становлении капитализма.






СОЦИАЛЬНАЯ СТРАТИФИКАЦИЯ


ОБЩЕСТВЕННЫЕ КЛАССЫ – НЕОБХОДИМЫЕ

И ИЗЛИШНИЕ


Ф. Энгельс


Часто задавали вопрос: в какой степени полезны или даже необходимы различные классы общества? И ответ, конечно, был различен для различных исторических эпох. Несомненно, было время, когда земельная аристократия была неизбежным и необходимым элементом общества. Это, однако, было очень, очень давно. Затем было время, когда капиталистический средний класс, буржуазия, как называют ее французы, класс, возникший со столь же неизбежной необходимостью, вступил в борьбу против земельной аристократии, сокрушил ее политическую власть и, в свою очередь, получил экономическое и политическое господство. Но никогда, с тех пор как возникли классы, не было такого времени, когда общество могло бы обходиться без рабочего класса. Название, социальное положение этого класса изменялось; место раба занял крепостной, которого в свою очередь сменил свободный рабочий – свободный от крепостной зависимости, но свободный также и от обладания чем бы то ни было на земле, кроме своей собственной рабочей силы. Но всякому ясно: какие бы изменения ни происходили в высших, непроизводящих слоях общества, общество не может существовать без класса производителей. Следовательно, этот класс необходим при всяких условиях, хотя должно прийти время, когда он не будет уже больше классом, когда он будет охватывать собой все общество.

Так вот, насколько же необходимо в настоящее время существование каждого из этих трех классов?

Землевладельческая аристократия в Англии – по меньшей мере экономически бесполезна, между тем как в Ирландиии в Шотландии она стала положительно вредной из-за своего стремления обезлюдить страну. Заставить население либо переселяться за океан, либо умирать с голоду и заменять его овцами или дичью – вот и все заслуги, которыми могут похвалиться ирландские и шотландские лендлорды. А стоит еще немного усилиться конкуренции американских растительных и животных продуктов, – и точно так же поступят и английские земельные аристократы, по крайней мере те из них, которые в состоянии это сделать, обладая в городах значительной недвижимой собственностью, к помощи которой они могут прибегнуть. От остальных же нас скоро избавит конкуренция американских продуктов потребления. И хорошо, что избавит, потому что их политическая деятельность – будь то их выступления в палате лордов или в палате общин – подлинное национальное бедствие.

Но как быть с капиталистическим классом, с тем просвещенным и либеральным классом, который основал британскую колониальную империю и установил британскую свободу? С тем классом, который реформировал парламент в 1831 г., отменил хлебные законы и снижал одну пошлину за другой? С тем классом, который создал в Англии гигантские фабрики и продолжает управлять ими, который создал огромный торговый флот и все растущую железнодорожную сеть? Вероятно, этот класс должен быть по крайней мере столь же необходимым, как и рабочий класс, которым он управляет, ведя от успеха к успеху.

Экономическая функция капиталистического класса заключалась действительно в том, чтобы создать современную систему паровых фабрик и паровых путей сообщения и сокрушить все экономические и политические препятствия, замедлявшие или тормозившие развитие этой системы. Не подлежит сомнению, что, пока капиталистический класс выполнял эту функцию, он был при тех условиях необходимым классом. Но так ли обстоит дело еще и теперь? Продолжает ли он выполнять свою важную функцию руководителя общественного производства, расширяющего его в интересах всего общества в целом? Посмотрим.

Начнем со средств сообщения. Телеграф находится в руках государства. Железные дороги и значительная часть морских пароходов принадлежат не отдельным капиталистам, которые сами ведут свои дела, а акционерным компаниям, дела которых ведут за них наемные лица – служащие, положение которых в сущности одинаково с положением привилегированных, лучше оплачиваемых рабочих. Что же касается директоров и держателей акций, то и те и другие знают, что, чем менее первые вмешиваются в управление, а последние – в наблюдение, тем лучше для предприятия. Слабое и большей частью небрежное наблюдение является, в самом деле, единственной функцией, остающейся в руках владельцев предприятия. Итак, мы видим, что в действительности капиталисты, собственники этих огромных предприятий, не выполняют никакого другого дела, кроме получения каждые полгода денег по купонам на дивиденды. Социальная функция капиталиста перешла здесь в руки служащих, получающих заработную плату; а капиталист продолжает класть в карман в виде дивидендов вознаграждение за эти функции, хотя он перестал их выполнять.

Но если огромные размеры предприятий, о которых идет речь, заставили капиталиста «уйти в отставку» от руководства ими, то у него осталась еще одна функция. И функция эта состоит в том, чтобы спекулировать своими акциями на бирже. За отсутствием лучшего занятия, наши «ушедшие в отставку» или, в сущности, вытесненные капиталисты вволю предаются в этом храме мамоны биржевой игре. Они отправляются туда с сознательной целью присвоить деньги, делая вид, что зарабатывают их; они, впрочем, говорят, что началом всякой собственности является труд и сбережение, – возможно началом, но отнюдь не концом. Какое лицемерие – насильственно закрывать мелкие игорные дома, когда наше капиталистическое общество не может обойтись, в качестве своего подлинного центра, без огромного игорного дома, в котором проигрываются и выигрываются миллионы за миллионами! Тут уж, конечно, существование «ушедшего в отставку» акционера-капиталиста становится не только излишним, но и совершенно вредным.

То, что верно для железных дорог и пароходства, с каждым днем становится все более и более верным для всех крупных промышленных и торговых предприятий. Учреждение акционерных компаний – превращение крупных частных предприятий в общества с ограниченной ответственностью стало лозунгом дня в последнее десятилетие и даже раньше. От больших складов манчестерских товаров в Сити до железоделательных заводов и каменноугольных копей в Уэльсе и в Северной Англии и до фабрик в Ланкашире – все превратилось или превращается в акционерные компании. Во всем Олдеме вряд ли хоть одна хлопчатобумажная фабрика осталась в руках частных лиц; даже розничные торговцы все более и более вытесняются «кооперативными магазинами», большая часть которых только называется кооперативными, – но об этом в другой раз. Итак, мы видим, что, вследствие развития самой системы капиталистического производства, капиталист вытесняется точно так же, как ткач, работавший на ручном станке, с той, однако, разницей, что ткач обречен на медленную смерть от голода, а вытесняемый капиталист – на медленную смерть от обжорства. Но положение того и другого обычно сходно в том отношении, что ни один из них не знает, что ему делать с самим собой.

Результат, стало быть, таков: экономическое развитие нашего современного общества все более и более ведет к концентрации, к обобществлению производства в огромных предприятиях, которыми уже не могут более руководить отдельные капиталисты. Всякий вздор о «хозяйском глазе» и о создаваемых им чудесах превращается в явную бессмыслицу, как только предприятие достигает определенных размеров. Представьте себе «хозяйский глаз» на Лондонской и Северо-Западной железных дорогах! Но то, чего хозяин сделать не может, то рабочие, наемные служащие компании, с успехом могут делать и делают.

Итак, капиталист уж больше не может предъявлять права на свою прибыль как на «заработную плату за руководство», так как он ничем не руководит. Надо помнить об этом, когда защитники капитала трезвонят, повторяя эту пустую фразу.

Но в нашей статье на прошлой неделе мы попытались показать, что класс капиталистов стал не способен также управлять огромной системой производительных сил нашей страны; что капиталисты, с одной стороны, так расширяли производство, что периодически наводняли продукцией все рынки, а с другой стороны, становились все менее и менее способными выдержать иностранную конкуренцию. Таким образом, мы приходим к тому выводу, что не только можем отлично управиться в крупных отраслях промышленности нашей страны без вмешательства класса капиталистов, но что их вмешательство становится все более и более вредным.

Мы снова заявляем им: «Отойдите прочь! Предоставьте рабочему классу вас сменить».

Написано Ф. Энгельсом 1–2 августа 1881 г.

Напечатано в газете «The Labour Standard»

(London) № 14, 6 августа 1881 г.

в качестве передовой

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского

Собрание сочинений, Т.19, С.296-299.

КАПИТАЛ


ОТДЕЛ ПЯТЫЙ

ПРОИЗВОДСТВО АБСОЛЮТНОЙ

И ОТНОСИТЕЛЬНОЙ ПРИБАВОЧНОЙ

СТОИМОСТИ

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24

Похожие:

Марксизм и вопросы сексологии iconМарксизм и вопросы сексологии
Кроме того, наш журнал сдвоенный – в нем на правах раздела воссоздается оригинальный теоретический журнал «Вопросы марксистской философии»,...
Марксизм и вопросы сексологии iconА. Деборин философия и марксизм
Фрейда способен о б о г а т и т ь марксизм новым содержанием. Но каковы бы ни были субъективные намерения марксистов-фрейдистов,...
Марксизм и вопросы сексологии icon«Основы сексологии»
Г. Ф. Келли. «Основы современно сексологии». Санкт-Петербург, 2000. 896 с.: ил. (Серия «Учебник нового века»)
Марксизм и вопросы сексологии icon9 Литература универсального содержания
...
Марксизм и вопросы сексологии iconПрезентация Л. М. Щеглов. Основы сексологии: монография. Спб.: изд-ль Грошев А. М., 2010. 336 с. С. Т. Агарков, Е. А. Кащенко. Сексуальность в цивилизации: от пещер до небоскребов (Социогенез сексуальности).
Л. М. Щеглов. Основы сексологии: монография. – Спб.: изд-ль Грошев А. М., 2010. – 336 с
Марксизм и вопросы сексологии icon«Неизвестный марксизм» не случайно
Кроме того, наш журнал сдвоенный – в нем на правах раздела воссоздается оригинальный теоретический журнал «Вопросы марксистской философии»,...
Марксизм и вопросы сексологии icon«Неизвестный марксизм» не случайно
Кроме того, наш журнал сдвоенный – в нем на правах раздела воссоздается оригинальный теоретический журнал «Вопросы марксистской философии»,...
Марксизм и вопросы сексологии iconМихаил Михайлович Бахтин. Фрейдизм. Формальный метод в литературоведении. Марксизм и философия языка. Статьи

Марксизм и вопросы сексологии iconМарксизм и культура: поздний роман
Метафизические исследования. Выпуск Культура. Альманах Лаборатории Метафизических Исследований при Философском факультете спбГУ,...
Марксизм и вопросы сексологии iconТом 2 «пост» и «сверх»
Iii. Метафизическая реконструкция марксизмаГлава IV. Марксизм как мистерияГлава V. Метафизика Творческого ОгняГлава VI. Спасение...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница