Террористическая атака на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года была не первой в ряду нападений на гражданские объекты. Два фактора




НазваниеТеррористическая атака на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года была не первой в ряду нападений на гражданские объекты. Два фактора
страница1/43
Дата04.02.2013
Размер6.63 Mb.
ТипРеферат
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   43


Радикальный ислам


ВВЕДЕНИЕ

Террористическая атака на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года была не первой в ряду нападений на гражданские объекты. Два фактора выделяют ее из общего ряда и заставляют рассматривать как поворотный момент в истории терроризма и в истории контртеррористических действий.

Во-первых, это была одна из наиболее четко спланированных, масштабных и зловеще зрелищных акций международного терроризма.

Во-вторых, на эту атаку США «ответили» сразу двумя войнами – сначала в Афганистане, потом в Ираке.

Однако этот ответ под названием «глобальная война против террора» не стал ни «войной против террора», ни «войной глобальной». И плохо спланированная война в Афганистане, и совсем ненужная война в Ираке не имеют отношения к победе над террором, поскольку породили больше террористов, чем было уничтожено.

Сейчас, когда сразу несколько официальных представителей Запада начали говорить о необходимости перейти от войны с террором к борьбе с террором, различие между содержанием этих понятий приобретает смысл, выходящий далеко за пределы терминологии.

Многие государства включились в войну с террором после 11 сентября 2001 года. В их числе были и наши страны, которые пострадали от терроризма еще до 11 сентября.

Решением задач этой войны занялись не только те, кому это полагается по роду деятельности (специальные службы, военные, политики), но и интеллектуалы. По всему миру за прошедшие девять лет были проведены сотни, а возможно и тысячи научных конференций, на которых обсуждался феномен глобального терроризма. В научных дискуссиях предпринимались попытки выработать такое реальное и глубокое понимание этого врага человечества, которое позволило бы с ним эффективно бороться.

По прошествии девяти лет уместно подводить какие-то итоги той научной деятельности, которую можно назвать «интеллектуальной войной» с глобальным терроризмом.

Многочисленные работы, в которых изучалось это явление, могут быть подразделены на две большие группы.

В первую группу входят работы, авторы которых категорически отказываются от соотнесения того современного терроризма, который именуется глобальным, с конфессиями или идеологическими группами. Для этих авторов глобальный терроризм лишен любого конкретного системного субъекта, приверженного тем или иным идеологиям или догмам, как светским, так и религиозным. Субъектом глобального террора для этих авторов являются выродки, отдельные представители рода человеческого, обладающие соответствующей деструктивной мотивацией.

Наиболее радикальная подгруппа внутри этой группы даже утверждает, что речь идет не о деструктивной мотивации, побуждающей данных особей к преступной деятельности и насилию, а о благородном негодовании или социальной фрустрации.

Анализируются и другие идеологически нейтральные факторы, способствующие террористической деятельности, вплоть до географических. В России, например, представители этой группы исследователей иногда склонны рассматривать терроризм на Северном Кавказе как следствие социальных факторов (например, высокого уровня безработицы) и фактора ландшафтного (там якобы сам горный рельеф порождает активизацию терроризма).

Оппонируя этой точке зрения, многие российские ученые обращают внимание своих коллег на то, что на Алтае, например, есть и горы, и высокий уровень безработицы. Но там нет терроризма.

Но какую же интерпретацию явления глобального терроризма дают представители второй группы, рассматривающие его в тесной связи с ведущими догмами, как светскими, так и религиозными?

Анализ показывает, что существенная часть представителей второй группы исследователей так или иначе связывает глобальный террор (и суицидальный террор как его особую разновидность) с исламом. Наиболее радикальные представители второй группы прямо говорят о том, что сама конфессия содержит в себе, так сказать, своеобразный террористический «социокультурный геном».

Но подобный научный и политический экстремизм находит очень немного последователей. Большинство же представителей второй группы, разумно утверждая, что ислам является такой же гуманистической уважаемой конфессией, как и все другие мировые религии, ищет внутри ислама некую патологию. Называя ее по-разному – «исламизм», «радикальный исламизм», «исламский экстремизм», «ваххабизм», «салафизм» и так далее.

Пристальное рассмотрение указанных подходов выявляет четыре немаловажных обстоятельства.

Обстоятельство №1. Категорически невозможно, сохраняя научную добросовестность, свести, например, такое чудовищное явление, как суицидальный терроризм (в том числе терроризм с использованием женщин и детей), к любой, сколь угодно радикальной и экстремистской модификации ислама. Это понятно любому специалисту, занимавшемуся суицидным террором. И это особенно ясно индийским специалистам, внимательно изучавшим террористическую организацию «Тигры освобождения Тамил-Илама».

Обстоятельство №2. Многие из разновидностей ислама, которые после 11 сентября 2001 года некоторые ученые и политики поспешили связать с основными террористическими язвами нашего времени (глобальным терроризмом, суицидальным террором и так далее), на самом деле не следует относить к пресловутым «силам террористического зла». К чему, например, относить к подобным силам такую разновидность ислама, как ваххабизм? Да и пристальное внимание к такому явлению, как салафизм, обнаруживает научную несостоятельность его поспешных категорических негативных оценок, вынесенных в эпоху войны с глобальным террором.

Обстоятельство №3. Те разновидности ислама, которые могут быть отнесены к исследуемым силам террористического зла, оказываются донельзя размытыми. Что такое исламский экстремизм или исламский радикализм? Какова научная ценность подобных терминов? Где грань между экстремумом и нормой? Какую степень радикализации следует признать допустимой, а какую недопустимой?

Обстоятельство №4. Даже найдя в списке определений, позволяющих связать террористическое зло с какой-то из разновидностей ислама, более или менее приемлемый термин, многого ли мы добьемся? Ведь почти все исследователи, входящие во вторую группу, склонны исследовать всего лишь связь между террором и какой-то нездоровой модификацией внутри здоровой исламской конфессии. Но как сама эта нездоровая модификация связана с мировыми явлениями, заслуживающими пристального внимания? Явлениями, преодолевающими любые (подчеркиваем – любые!) конфессиональные рамки? Если не анализировать подобную связь, связь, которую ученые иногда называют «связью высшего ранга», то можно ли разобраться с террористической напастью, и впрямь угрожающей человечеству в XXI столетии огромными бедами?

Так, может быть, все исследования, относящиеся ко второй группе, надо с сожалением отнести к интеллектуальным издержкам, порожденным пафосом войны – и именно ВОЙНЫ – с глобальным террором? При том, что война всегда порождает интеллектуальные издержки, создавая спрос и на обычных, и на интеллектуальных «ястребов»?

Нам представляется, что это не так. Что недопустимы ни демо-низация ислама – великой мировой религии, ни игнорирование сложнейших явлений, превращающих прекрасные человеческие стремления, направленные на поиск духовных истин, в средства борьбы с такими подлинно общечеловеческими ценностями, как прогресс и гуманизм.

Глобальный террор – это война за миропорядок, внутри которого нет места прогрессу и гуманизму. Это война за миропорядок, категорически отвергаемый человечеством в целом. Каким-то силам нужен именно такой миропорядок, коль скоро глобальный террор взращивается и вполне целеустремленно используется. Категорически отказываясь отождествлять эти силы с какими-либо странами и народами, культурами и религиями, мы считаем тем не менее неприемлемым закрывать глаза на наличие подобных сил. Слишком дорогой ценой может заплатить человечество за эту слепоту в XXI столетии.

Наше исследование, предлагаемое читателю, относится, если использовать ту градацию, которую мы предлагаем в этом введении, к третьей группе.

Его отличительные черты – анализ связей высшего ранга. То есть тех связей, которые существуют между определенными духовно-мировоззренческими позициями (не подвергаемыми нами сомнениям), и миропроектами, категорически чуждыми интересам наших народов. В своем исследовании мы ставим под вопрос многие аксиомы и дефиниции, например, такие, как Восток и Запад.

Одновременно мы категорически отвергаем размытость и недоказательность разного рода теорий заговора, в которых реальное зло мистифицируется, растворяется в бессодержательных и антинаучных выражениях, претендующих на научность, но не имеющих к этой научности никакого отношения. Мы исследуем конкретные явления, стремясь к предельной исторической доказательности. И строго следуем принципам классической научной доказательности, отвергаемым и извращаемым так называемыми «конспирологами».

Понимая, что история подводит (а точнее, уже подвела) черту под определенной эпохой, гордо называвшей себя «временем войны с глобальным террором», мы не отказываемся от этой войны с чудовищным и набирающим силу злом. Наши народы не могут прекратить эту войну, поскольку силы, развязавшие ее против нас (как и против всего человечества), наращивают активность и собираются воевать до победного конца.

Мы убеждены, что и другие народы мира раньше или позже в полной мере осознают опасность такого явления, как глобальный терроризм. Осознают невозможность прекращения войны с ним в XXI столетии – невозможность, которая в чем-то сродни невозможности в XX столетии прекратить войну с фашизмом иначе как добившись от него безоговорочной капитуляции.

История подвела черту не под войной с глобальным террором, а под эпохой войны, основанной на упрощенном понимании того явления, с которым надо воевать. Настало время привести наш подход к этому зловещему явлению в соответствие с его сложностью и масштабностью. Внося в это посильную лепту, мы надеемся, что нас верно поймут и поддержат очень многие исследователи во многих странах земного шара.

По-настоящему опасно лишь непознанное. Познав явление во всей его полноте, мы найдем адекватные средства борьбы с ним. И не позволим Злу остановить поступательное движение Истории.

Задача трудна, но цивилизованный мир обязан противостоять террористической напасти. Решение этой задачи становится все более сложным в объединенном сетевой структурой мире, где связь

и реализация заданий могут протекать в режиме реального времени, где террористам не обязательно пересекать границы и где акты террора могут осуществляться в Интернете и при помощи Интернета.

Положения Женевской конвенции служат рамкой, за которую правительства не могут выйти в борьбе с террористическими организациями. В то же время для террористов не существует подобных ограничений в ведении их «асимметричных» военных действий.

Следует признать, что добиться окончательной победы в борьбе с терроризмом невозможно. Всегда будут сохраняться и чувство обиды, будь она справедливой или необоснованной, и нереализованные стремления к мести. Терроризм можно сдержать, можно минимизировать последствия террористических акций, но его нельзя полностью искоренить, как невозможно искоренить преступность.

Как показывает опыт последних десятилетий, использование в борьбе с терроризмом вооруженной силы проблему решить не может и нередко в перспективе лишь усугубляет и ужесточает террор. Военные средства хороши для отражения и устранения только сиюминутных угроз.

А потому, повторим, особенно важно понимание явления терроризма во всей его полноте. Только такое понимание может дать нам в руки адекватные средства войны с этим злом.


Вице-президент ORF Викрам Суд

Президент МОФ-ЭТЦ Сергей Кургинян


Сергей Кургинян

СИСТЕМА КООРДИНАТ


Есть два подхода к исследованию таких явлений, как радикальный исламизм, этнический радикализм, сепаратизм, глобальный террор, суицидальный террор.

Первый подход основан на позитивистском представлении о том, что для описания явления можно исходить лишь из параметров, которыми обладает само явление.

Было бы интересно проследить, как подобное представление переходило по наследству от средневековых номиналистов к сторонникам самодостаточной имманентности, применяющим один подход, но развивающим разные (собственно позитивистские, а также неопозитивистские, структуралистские и неоструктуралистские) методы. Но правомочно ли тут говорить об одном подходе, объединяющем разные школы? И правомочно ли называть такой подход позитивистским?

Прежде чем ответить на этот вопрос, обсудим саму проблему присваивания определенному подходу, объединяющему разные школы, того или иного названия.

Какое название надо дать подходу, сторонники которого категорически отказываются привносить в свою аналитику любые внешние по отношению к рассматриваемым явлениям понятия? Мы ведь знаем, что подобный отказ формирует сегодняшний аналитический мейнстрим.

Имеем ли мы право говорить об индуктивном подходе и противопоставлять ему дедуктивный? Но ведь и индукция, и дедукция оперируют как частным, так и общим. Просто индукция предполагает переход от частного («явления») к общему («понятию»). А дедукция – переход от общего («понятия») к частному («явлению»).

Для тех же, кто категорически отказывается привносить в свою аналитику любые понятия, не являющиеся по сути своей просто параметризацией рассматриваемых им явлений, вообще не существует общего, то есть подлинной понятийности, не сводящейся к такой параметризации.

Но, может быть, мы должны тогда называть их подход не позитивистским, а прагматическим? Категорически отвергаю эту возможность, поскольку тем самым мы отказываем альтернативной аналитике в праве на прагматичность, то есть практическую результативность. Между тем именно стремление к такой результативности требует, по нашему мнению, введения в анализ внешних по отношению к анализируемым явлениям систем понятийных координат.

Конечно, можно в погоне за точностью используемых дефиниций вводить новые термины. И называть аналитику, отказывающуюся вводить внешние по отношению к явлениям системы понятийных координат, – имманентной. А аналитику, основанную на введении таких систем координат, – трансцендентной (трансцендентальной). Но неясно, покроют ли при этом приобретения издержки. Ведь есть своя традиция использования слов «имманентное» и «трансцендентное». Она носит существенно религиозный характер. И, пытаясь нечто уточнить, можно, наоборот, запутать читателя.

Нет уж, лучше все же называть аналитику, отказывающуюся от использования внешних по отношению к изучаемым явлениям систем понятийных координат, – именно позитивистской. Возможно, не все сторонники такого подхода являются кантианцами или неокантианцами. Но мы живем в эпоху, когда прямая связь между аналитическими и философскими школами не только не является обязательной, но в каком-то смысле уже становится чем-то вроде интеллектуального моветона.

Слишком многие стали называть спекулятивными любые попытки приписать явлению генезис, сопричастность тем или иным целостностям, а в конечном итоге даже и смысл. Это поветрие за последние десятилетия превратилось в устойчивую интеллектуальную моду, поддерживаемую многими людьми, принимающими политические решения или участвующими в их принятии.

Соответственно, констатация того, что эти люди исповедуют позитивистский подход, никак не является упреком. Напротив, сами эти люди, гордясь тем, что они являются позитивистами (в оговоренном мною выше условном смысле), склонны упрекать всех, кто их подход не разделяет, в приверженности умственным спекуляциям. А то и пресловутой теории заговора (конспирологии).

В пользу позитивистского подхода приводятся как гносеологические, так и иные доводы.

Что касается доводов гносеологических, то они сводятся к проблематизации необходимости вводить, к примеру, в аналитику такого предмета исследования, как морская вода, что-нибудь, кроме свойств этой воды – ее солености, плотности, температуры и так далее.

Неужели, спрашивают иронически сторонники позитивистского подхода, так уж нужно, исследуя морскую воду, вовлекать в это исследование характеристики морского дна? Или речных потоков, впадающих в морской водоем? Этак ведь можно перейти от исследования любого конкретного явления к построению «всеобщей теории всего», ибо, в конечном счете, все со всем как-то связано.

Что же касается других, не гносеологических доводов, то они тоже достаточно весомы.

Во-первых, современный мир слишком сложен. А значит, в каком-то смысле непостижим для тех, кто принимает решения или сопровождает их принятие. Многие делатели решений в силу этого предпочитают действовать чуть ли не в соответствии с бихевиористской схемой «стимул – реакция». Они лукаво называют такую схему принятия решений – «методом проб и ошибок». И категорически настаивают на том, что погрузиться в сложности современного мира – значит, занимаясь не своим делом, потерять много времени и сил, ничего в итоге не понять, запутаться, упустить время для принятия решений и так далее.

Во-вторых, многие попытки навязать современному миру те или иные интерпретационные схемы и впрямь попахивают «теорией заговора». Поскольку велик соблазн подменить невероятную сложность современного мира до крайности незатейливыми (а значит, доступными для искомого политического адресата) интерпретационными схемами.

Так есть ли другой, непозитивистский подход, несводимый при этом к оторванным от реальности спекуляциям, конспирологи-ческим измышлениям и так далее?

Такой подход есть. И если отказаться от изобретения новых терминов, то его удобнее всего называть
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   43

Похожие:

Террористическая атака на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года была не первой в ряду нападений на гражданские объекты. Два фактора iconОт автора издать большую книгу по философии в эти беспокойные дни нелегкая
Владимира в Нью-Йорке и ее декану отцу Георгию Флоровскому, профессору Колумбийского университета Б. Бахметьеву, доктору Я. Зубову,...
Террористическая атака на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года была не первой в ряду нападений на гражданские объекты. Два фактора iconНаучно-практическое пособие
России. Принимала участие в создании международных холдингов, в том числе холдинга со стоимостью проекта 280 млн долларов. С 2001...
Террористическая атака на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года была не первой в ряду нападений на гражданские объекты. Два фактора iconТьерри Мейссан 11 сентября 2001 года
За событиями 11 сентября 2001 года следили в прямом эфире сотни миллионов людей, прикованных к экранам телевизоров
Террористическая атака на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года была не первой в ряду нападений на гражданские объекты. Два фактора icon12 сентября 2011 года Обратный отсчет времени до рождения семимиллиардного жителя Земли организация объединенных наций, Нью-Йорк,
Организация объединенных наций, Нью-Йорк, 12 сентября 2011 года – По данным юнфпа (Фонда Организации Объединенных Наций в области...
Террористическая атака на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года была не первой в ряду нападений на гражданские объекты. Два фактора iconПрограмма переписи 2001 года была ориентирована
Последняя перепись прошла в Великобритании 29 апреля 2001 года. Это была 20-я перепись, и она проходила под лозунгом «Посчитайте...
Террористическая атака на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года была не первой в ряду нападений на гражданские объекты. Два фактора icon-
Готовы ли они спуститься в шахты или стать лесорубами? Спецслужбы нас защищают от преступности или плодят преступность? Кто взрывал...
Террористическая атака на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года была не первой в ряду нападений на гражданские объекты. Два фактора iconДубайский Торговый Фестиваль двойной праздник
Дубайский Торговый Фестивали – два праздника в одном, который пройдет с 20 декабря 2006 г по 2 февраля 2007 г., непременно превзойдет...
Террористическая атака на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года была не первой в ряду нападений на гражданские объекты. Два фактора iconДокумента
Принята в г. Нью-Йорке 13. 12. 2006 Резолюцией 61/106 на 76-ом пленарном заседании 61-ой сессии Генеральной Ассамблеи ООН
Террористическая атака на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года была не первой в ряду нападений на гражданские объекты. Два фактора iconЗнаменитой поэмы «18 жалоб Цай Яньч-жи», посвященной истории знатной ханьской дамы, выданной замуж за правителя хуннов. Хотя два свитка отнюдь не современники Ляо – копия из музея Метрополитэн в Нью-Йорке датируется XIV в., а свиток из Нанкинского музея– эпохой Мин
Горелик М. В. Ранний монгольский доспех (IX – первая половина XIV в.) // Археология, этнография и антропология Монголии. Новосибирск:...
Террористическая атака на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года была не первой в ряду нападений на гражданские объекты. Два фактора iconПрограмма для студентов Work & Travel. Я должна была поехать в конце июля, я даже нашла себе по Интернету работу в некоей блинной в Нью-Джерси, на самом берегу океана.
Текст – я сохранила именно таким, какой он есть в оригинале, т е в моем настоящем бумажном Дневнике, который я вела в то время, летом-осенью...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница