Балтийская педагогическая академия балтийский трансперсональный институт




НазваниеБалтийская педагогическая академия балтийский трансперсональный институт
страница7/16
Дата11.09.2012
Размер2.08 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   16
6.

Одно из фундаментальных ограничений, к тому же, имеющее множе­ство интерпретаций, это, конечно же, смерть. Из-за того, что мы так мало связаны со смертью, которую несем внутри себя, кажется, что она «набрасывается» на нас извне, как внешняя сила. То, чего мы не осо­знаем в самих себе, всегда кажется приходящим извне. Теология всег­да знала, что смерть есть главная забота души. Теология в некотором смысле посвящена смерти с ее таинствами и погребальными ритуалами, и описаниями райских небес и преисподней. Но сама смерть вряд ли от­крыта для теологического исследования. Религиозные каноны явились следствием догматов веры. Власть священничества черпала свое могу-–61–

щество из канонов, представлявших отработанную позицию в отношении смерти. Эта позиция может изменяться в зависимости от формы религии, но она всегда в ней существует. Теолог знает, какова его позиция в от­ношении смерти. Священное Писание, традиция и профессиональные навыки помогают теологу в объяснении того, почему существует смерть и какие действия ожидаются от него по отношению к ней. Надеждой пси­хологии теолога и его властью является доктрина о жизни после смерти. Теологические доказательства существования души настолько связаны с канонами смерти – канонами бессмертия, греха воскрешения, Судного дня, что открытое исследование смерти подвергает сомнению саму основу теологической психологии. Мы должны помнить, что теологическая по­зиция начинается на полюсе, противоположном психологическому. Она начинается с догм, а не с данных; с окаменевших, неживых пережива­ний. Теология требует от души основания для утонченной системы веры в смерть, составляющей один из аспектов религиозной мощи. Если бы не было души, человек мог бы ожидать, что теология изобретет ее, чтобы узаконить древние исключительные права священничества на смерть.

Мы не знаем, в какой точке кривой каждой жизни статистически по­лагается войти в смерть. Мы не знаем, каково время плодоношения, отпущенное человеку до смерти. Мы не знаем, умирает ли душа во­обще. Сказанная впервые Платоном в диалоге «Федон», повторенная в других источниках и в другие времена, преувеличенная, опровергну­тая, вырванная из контекста философская максима оказалась истинной: философия – это стремление к смерти и умиранию. Старый философ-натуралист, обычно занимавшийся проблемами физики и философии, раздумывал над столом, на котором стоял череп. Он не только рассма­тривал смерть с точки зрения жизни. Он рассматривал жизнь сквозь пустые глазницы черепа. Жизнь и смерть входят в мир вместе; глаза и глазницы, в которых они размещаются, рождаются в один и тот же мо­мент. В момент своего рождения я уже достаточно стар, чтобы умереть. По мере того как я продолжаю жить, я продолжаю и умирать. Смерть приближается постоянно, а не только в тот момент, который определя­ется медициной и устанавливается юридически. Каждое событие в моей жизни вносит свой вклад в мою смерть, и я созидаю свою смерть, живя день за днем. Логически может существовать противоположный взгляд: любой поступок, направленный против смерти, любое действие, сопро­тивляющееся смерти, наносит ущерб жизни.

–62–

7.

В качестве вывода к этой работе, посвященной архетипическому ис­следованию феноменов смерти, ограничений и трансформации, я приведу цитату из книги Джеймса Хиллмана «Самоубийство и Душа», предпола­гая в ней не только категорию смерти, но все три обозначенных категории, включая ограничения и трансформацию и их значение как для психотера­певтической работы, так и для культурологического осмысления:

«Философия может рассматривать жизнь и смерть в единстве. Для философии нет необходимости в том, чтобы они были взаимоисклю­чающими противоположностями, поляризованными Фрейдом в образы Эроса и Танатоса, Смерть – единственная абсолютная действительность в жизни, единственная гарантия и истина. Вследствие того, что она – единственное состояние, которое должна брать в расчет вся жизнь, смерть – единственное, что принадлежит человеку a priori. Жизнь зре­ет, развивается и стремится к смерти. Смерть – ее истинная цель. Мы живем для того, чтобы умереть. Жизнь и смерть содержатся друг в дру­ге, дополняют друг друга, понятны только в терминах друг друга. Жизнь приобретает свою ценность с помощью смерти, и стремление к смер­ти – тот вид жизни, который часто рекомендуют философы. Если только живущее может умереть, только умирающее воистину живо. Занятие философией отчасти означает вхождение в смерть. Философия – это репетиция смерти, как сказал Платон. Это одна из форм смертного ис­пытания. Ее называли “умиранием для мира”. Первый посыл при про­работке любой проблемы заключается в попытке рассмотреть ее в ка­честве собственного переживания. Человек понимает суть проблемы, соединяясь с ней. Он приближается к проблеме смерти посредством умирания. Подход к вопросу о смерти требует умирания в душе, еже­дневного, подобного тому, как тело умирает во плоти. И как телесная плоть обновляется, так и душа возрождается, испытав смертные пере­живания. Следовательно, работа над проблемой смерти заключается как в умирании для мира с его иллюзорной, поддерживающей нас надеждой на то, что смерти в действительности не существует, так и в “умирании в жизнь” как проявлении свежего жизненного интереса к ее сущностям. Вследствие того что существование и умирание в таком противопо­ставлении предполагают наличие друг друга, любой поступок, удержи­вающий смерть, препятствует жизни. “Как” умирать означает ничуть не меньшее, чем “как” жить»...

–63–

В этом сложнейшем из искусств – искусстве Жить и Умирать важ­нейшую роль играет наша возможность и способность выстраивать от­ношения с архетипами Аида и Кроноса.

Я выражаю глубокую благодарность Евгению Найденову, принимав­шему самое активное участие в «добывании» и обсуждении информа­ции, связанной с Аидом, Кроносом и другими богами.

ЛЕБЕДЬКО В.Е., ЛЕБЕДЬКО О.В.

Отверженные богини. Феминность и маскулинность

В 1933 году Карл Юнг собрал вокруг себя около 20 крупнейших пе­редовых ученых того времени, ученых представляющих разные направ­ления науки, для решения глобальной задачи – выработать парадигму, объединяющую гуманитарные и естественные знания, а также культуры Востока и Запада.

Их ежегодные собрания – семинары, продолжавшиеся более 30 лет, получили название Эранос1, что означает «пир, на который каждый при­носит что-то свое». Для того, чтобы оценить масштаб этого грандиозного проекта, перечислим некоторые имена: во-первых, сам Карл Юнг, да­лее – Рудольф Отто, Мирча Элиаде, Анри Корбен, Карл Кереньи, Адольф Портман, Поль Роден, Гершом Шалем, Мартин Бубер, Вольфганг Паули, Гастон Башляр, Жорж Дюмезиль, Клод Леви-Строс и др.

И вот, в результате многолетней работы Эраноса, ученик и друг Юнга – Жильбер Дюран – собрал все ручейки звучавших в Эраносе идей в одно течение и создал Социологию Воображения2, или так назы­ваемую Глубинную Социологию. Его книги публиковали очень малень­кими тиражами, как и все творчество Эраноса, так как выводы, которые были сделаны там, полностью подрывали основные столпы, на которых держится современная западная наука и культура.

Существует, так называемая социологическая дробь: Логос/Мифос. При этом вся наука изучает Логос и лишь отчасти Мифос как некое вто­ричное приложение к Логосу. Задача Дюрана была вызовом для науки –

1 Дж.Хиллман «Архетипическая психология»

2 J. Duran «Les structures anthropologiques de l’imaginaire». Paris: PUF, 1960

–64–

объяснить Логос с помощью Мифоса, а не наоборот, как это было во все времена развития науки!

Дюран вводит понятие Имажинер – но это не воображение, не вооб­ражаемое, не свойство воображения, не воображающее. Имажинер – это большее – это обобщение и воображения и воображаемого и вооб­ражающего. Это стихия воображения.

У Платона есть диалог “Софист”1: Платон говорит, что существует разум – он реален, существует внешний мир – он тоже реален. И меж­ду ними – два вида воображения – эйказия и фантазия. Эйказия – вер­ная передача внешних объектов разуму, а фантазия – искаженная. Для Платона и всей западной философии воображение – лишь фильтр меж­ду реальными предметами и разумом. (Только у неоплатоников не было этого пренебрежения). Эта идея разрабатывалась в средневековой схо­ластике, потом ее подхватил Декарт, затем Кант и классическая фило­софия и т. о. представление, что воображение есть нечто промежуточное и несамостоятельное пошло от Платона до 20 века.

Жильбер Дюран заявил, что это слишком логоцентрический взгляд и все не так: как раз существует реально Имажинер и именно он творит и объект и субъекта! Это был очень революционный ход, базировавший­ся на концепции Юнга, Корбена, на моделях квантовой механики, на восточных мистических традициях. Воображение творит и внешний мир и того, кто этот внешний мир наблюдает и в нем действует. С этого начи­нается Социология Воображения. Этот взгляд суммировал подходы всех участников Эраноса и усиливал их. Бессмысленно говорить, что что-то реально, а что-то представимо – все реально и представимо и наиболее реально как раз то, что наиболее представимо! Имажинер организует внешний и внутренний миры. Главная инстанция с которым Имажинер имеет дело – это время и смерть. Если из времени вычесть воображае­мое, то это просто развернутая смерть. В смерти нет ничего. Смерть – это Другое по отношению к Имажинеру. Имажинер конечен. Есть две реальности – Имажинер и смерть. И вот что утверждает Дюран:

ИМАЖИНЕР – СТРАТЕГИЯ БЫТИЯ ПЕРЕД ЛИЦОМ СМЕРТИ!!!

Человеческая история, судьба, то, что мы видим, чувствуем, пере­живаем, думаем, представляем – это ответ Имажинера на вызов смер­ти! Воображение пытается освоить смерть. То, как Имажинер пыта-1 Платон «Софист»

–65–

ется освоить смерть – и есть наша жизнь. Содержание Имажинера– Мифос – совокупность всех мифов.

Вспомним еще раз фундаментальную социологическая дробь: это Логос/Мифос – Логос в числителе и Мифос в знаменателе. Для клас­сической науки эта дробь больше единицы. Похоже, что после Эраноса и Глубинной Социологии Дюрана это совсем не так, и эта дробь неис­числимо меньше единицы!!! Давайте подробнее разберемся в том, что же такое Имажинер! Имажинер – гигантский миф, находящийся в сти­хийной динамике. Мифы находятся в динамическом состоянии. Мифы – живые комплексы образов и архетипов, которые находятся в живой динамике. Именно поэтому и возможно наполнение пустого времени, ведущего к смерти, таким гигантским разнообразием реальностей, кото­рые продуцирует Имажинер. Он развертывается как динамика Мифоса: взаимодействия, борьбы, причудливого переплетения множества мифов между собой.

При этом можно выделить три группы мифов, которые определяют три полюса Имажинера. Дюран соотносит их с понятием доминанты, по­тому что когда активна одна доминанта, она подчиняет себе остальные. Итак, три доминанты построены на основании трех базовых рефлексах: нутритивный (питание), копулятивный (ритм и эротическая деятель­ность) и посторальный (поднимать спину, садиться и вставать). У мла­денца каждый из этих рефлексов может стать доминантой, и именно они особенно ярко представлены в младенчестве. И именно три этих реф­лекса, точнее тот из них, который станет доминирующим и предопреде­ляет Имажинер и его структурирование.

Итак структура имажинера: три группы мифов, один солнечный, аполлонический, дневной – ему соответствует так называемая героиче­ская группа мифов – она соответствуют посторальной доминанте, и два ночных, лунарных.

Героический миф структурируется – когда имажинер воспри­нимает смерть как абсолютно Другое, враждебное, то с чем нужно бороться. Встающий младенец, Эго как рождение героя – противо­положны смерти и времени. Разделение, битва с драконами, чудо­вищами, неприязнь к женскому, день против ночи. Смерть и время здесь по ту сторону фундаментального барьера. Аскеза, подавление питания, женского и т. п. герой стремится возвыситься. Великая Мать, борьба против Великой Матери, которая здесь представле-–66–

на в ипостаси Ужасной, отрицание самой феминности, стремление к достижениям, к успеху, к преодолению – все это аспекты герои­ческого мифа1.

Из героического мифа возникает маскулинность (как в мужчинах так и в женщинах).

Маскулинность = совокупность аспектов Имажинера, сопряженных с героическим мифом. Индивидуальный гендер не являются доминирую­щим, поэтому маскулинность можно рассматривать в отрыве от мужчин. У подавляющего большинства женщин преобладает маскулинность над феминностью именно потому, что существующий ныне Логос есть по­рождение именно героического мифа.

Итак, первый режим – дневной, героический, второй режим – ноч­ной. Его главная характеристика эвфемизм: смягчение негативных сто­рон явлений. Весь режим ночи это режим эвфемизма. Эвфемизма ко все­му тому, к чему героическая доминанта Имажинера выступала с жестким отрицанием, отвращением, борьбой: в ночном режиме смерть и время не являются Другим, противоположным, тем, с чем ведется война. Это взгляд на ночь глазами ночи. В ночном режиме происходит ассимиляция и идентификация: Имажинер здесь сам сопричастен смерти и времени. Здесь имажинер живет во времени, он терпелив.

В ночном режиме две группы мифов.

Первая группа – мистические – где эвфемизм доходит до преде­ла – мистическое соучастие – переход на сторону другого, чем он сам, на сторону матери, ночи. нутритивная доминанта – поглощение, еда. Материнское молоко. Превращение Другого в часть себя. Символы чаши. Звери и драконы – помощники. Баба-яга – сподвижник – это мистическое восприятие, но отнюдь не героическое. Чаша – эвфемизм бездны. Герой боится упасть. Мистик спускается плавно. Чаша – фе-минный символ. Здесь доминируют горизонтальные образы. Царство матерей, которое искал Фауст – здесь.

Женский тип реакции на маскулинную необузданность – умень­шение и превращение в ребенка. Итак: феминность – ночной ре­жим. Напомним, что феминность, это не женщины, это организация Имажинера. Феминность эвфеминизирует смерть и время.

Вторая группа ночных – драматические мифы. Мы остаемся в рам­ках феминизма, но форма эвфемизма иная, чем в мистическом случае.

1 О.Ранк «Миф о рождении Героя»

–67–

В мистическом мифе Имажинер встает на сторону времени и смерти и снимает противоречие: монизм, всеобщность, единение.

В героических – непримеримое разделение. В драматических же происходит интеграция негативного и позитивного в цикл.

Драма есть, но она не носит трагического характера. Смерть – путь к возрождению. Сезонная мифология. Весна – осень, круговорот, цикл. Развитая форма уроборической стадии, ранняя форма культуры.

Если в героическом мифе женское отвергается и подавляется, а в ми­стическом мужское растворено в женском, то в драматическом проявля­ется циклично и то и другое.

Но там и само время циклично, там нет развития. Прометей – про­гресс – его брат, которого позабыли в эпоху просвещения – Эпиметей – символ регресса, обратного хода развития – угасания. В драматическом мифе смерть – относительный враг и относительный друг, а в слия­нии мужчины и женщины – главное – ритм. Тут мы вспоминаем тре­тий – копулятивный рефлекс, доминанту от потрясания погремушкой. Единство и борьба противоположностей. Можно рассмотреть историю с точки зрения этих трех мифов и то, к чему все идет.

Итак, два режима – дневной и ночной и три группы мифов связан­ные с тремя доминантами развития: героический, мистический, драма­тический. Благодаря этому Дюран дает нам ключи, чтобы взломать код Логоса, который со стороны сознания как бы!!! доминирует в нашей ци­вилизации со времени Платона.

Структура героического мифа напоминает нашу патриархальную культуру, нашу мораль, нашу иерархическую организацию бытия. То есть героический миф является той матрицей из которой и возник сам Логос. Таким образом, мы приходим к потрясающему революционному выводу: Логос – это порождение мифа!!! – героического мифа.

В подполье же – в бессознательном – остаются два ночных мифа. Доминирующий Логос определяет нашу маскулинную ментальность, структуру социума, право, конституцию политических моделей, и самое главное, то, к чему мы еще вернемся – отрицание и вытеснение фемин-ности. Логос маскулинен. Мифос – феминен.

Представляете какой хрупкой и относительной конструкцией являет­ся Логос – сам порождение всего одного из трех мифов? Логос не только не может описать всех режимов имажинера и его возможных комбина­ций и на долю процента!!! но и сама основа рассудка – разделение – это

–68–

лишь одна из версий героического мифа. Социальный Логос, который изучается классической наукой – это лишь хрупкая и очень малая часть целого, вокруг которого, под ним кипит огромная сила мифов и архети­пов в их разнообразнейшей динамике. Когда-то Мифос вынес на поверх­ность именно этот Логос, который мы изучаем научно, именно эту струк­туру общества, в которой мы живем, именно эти социальные институты, установки на разум, просвещение, мир, где доминирует аполлоническое восприятие и аполлоническая культура.

Социология глубин – необозрима по сравнению с наукой, базирую­щейся на нашем маскулинном Логосе. География мифа предопределяет Логос. Она обнаружится, когда он кончится. Логос сейчас переживает кризис. Если он рухнет, человечество из своих сновидений соткет другие еще более насыщенные модели и интерпретации социума.

Сейчас Логос утрачивается, рушится, снизу начнут подниматься глу­бинные мифы, которые снимают многие табу, это болезненно, но и несет новые возможности. Мы видим, что наряду с сверхскоростями техни­ческого прогресса, происходят обвалы столпов нравственности, гендер-ные войны, крушение институтов брака, дружбы и т. п. все большая вир­туализация жизни. Кроме того, отчетливо проявляется тенденция боль­шинства людей отрываться от Целого в узкий индивидуальный мирок с преобладанием сугубо частных утилитарных целей (комфорт, карьера, виртуальная реальность, деньги, грубые удовольствия). Крушение даже какой-то одной ценности приводит к психическим и соматическим рас­стройствам, агрессии, суициду. Каких же реакций можно ожидать, если обрушится не одна ценность, а все мировоззрение, весь существующий Логос?

В существующем Логосе, за счет того, что он построен на базе «Героического мифа», вытесняется истинная феминность. Женщины подчас более маскулинны, чем мужчины, что приводит к соперничеству и войне полов – рушатся отношения, браки, почти невозможно найти гармоничные отношения и т. п. Процесс был запущен в период пере­хода от Матриархата к Патриархату около 4 тысяч лет назад (аналогич­ные процессы произошли и на Ближнем Востоке, став корнями патри­архальных религий). В мифологии он отразился в частности в том, что носительницы истинной феминности – прекрасные титаниды, были со­сланы олимпийскими богами в Тартар и превращены в чудовищ: фурий,

–69–

гарпий, Медузу Горгону и т. п. Новый Логос не будет Матриархальным, но и Патриархальным также не будет.

То, что мы можем сделать, это сорвать маски чудовищ с прекрасных носительниц истинной феминности и возвратить эту феминность мужчи­нам и женщинам. Эти задачи также решаются на Магических Театрах1 и с помощью Архетипических технологий2, но на данном этапе лишь в небольшом объеме. Эта задача может быть донесена до большого круга специалистов, для того, чтобы возникла возможность решать ее в общечеловеческих масштабах, что приведет к адекватной смене эпох и Логоса с максимальной пользой для людей. Для этого необходимо про­движение новой идеологии в психологии и культурологии, предпосыл­ки для которой были обозначены еще на семинарах группы Эранос, а в настоящее время разрабатываются, в том числе, в русле Магического Театра и Архетипических технологий.

Итак, мы видим, что героический миф является жесткой доминантой, лежащей в основе религии, культуры, науки и бытового мировоззрения. Естественно, как и следует из принципа доминанты, открытого для науки А. А. Ухтомским3, она обладает свойствами возбудимости, устойчивости возбуждения, инерционности и суммации, которые вовлекают в герои­ческий миф даже попытки противостоять ему. Здесь нужны очень тонкие методологические ходы, чтобы «перехитрить» доминанту и выйти из-под ее влияния. Однако, это уже тема для отдельной и очень большой рабо­ты, которая начата нами еще в начале девяностых годов 20 века4. Пока же остается только отметить, что не только традиционная психология на­ходится во власти героического мифа и предлагает технологии психоте­рапии, развития, обучения и исследования именно в его русле, но и наи­более революционные направления психологии, которые и поставили (в ходе развития семинара Эранос и работ Жильбера Дюрана) нас перед фактом господства героического мифа, – имеется в виду аналитическая психология, постюнгианство и трансперсональная психология, – не мо­гут пока выйти за пределы героической направленности Эго, домини­рующей уже более 4 тысячелетий. Даже последователи Юнга и рефор-1 В.Лебедько, Е.Найденов «Магический Театр: методология созидания души». Самара «Бахрах-М», 2008

2 В.Лебедько, Е.Найденов «Архетипотерапия». Пенза «Золотое сечение», 2010

3 А.А.Ухтомский «Учение о Доминанте»

4 В.Лебедько, В.Агеев «Осознание. Мастерство. Психотерапия» СПб «Контекст»,
1997

–70–

маторы его учения рассматривают процесс индивидуации, как «путеше­ствие героя», с обязательной стадией «преодоления Великой Матери». Достаточно привести слова ближайшего сподвижника Юнга – Эриха Ноймана, работы которого играют важную роль в развитии постюнги-анства, чтобы понять, насколько незначительно поколебало фундамен­тальное открытие Жильбера Дюрана традиционный уклад мышления даже тех людей, которые участвовали в этом открытии: «Чем сильнее становится Эго-сознание, тем больше оно осознает выхолащивающую, околдовывающую, смертельную и одурманивающую сущность Великой Богини1».

Многие представители наиболее революционных взглядов – Архетипической психологии – например, Джин Шинода Болен2, продол­жают рассматривать внутренний мир человека (и мужчины и женщины), прежде всего, как совокупность героических архетипических сюжетов, связанных с Олимпийскими богами и богинями, патриархальными по своей сути. При этом почти никто не рассматривает богов и богинь от­верженных – в результате перехода от матриархата к патриархату: ти­танов и других хтонических богов, которые и являются, на наш взгляд, носителями глубинных и, как правило, вытесненных в Тень, структур истинной феминности и маскулинности. Большинству из них приписы­ваются демонические, уродливые или устрашающие свойства, и очень мало кто догадывается, что это лишь маски, которые были одеты на них патриархальным сознанием из боязни саморазоблачения.

Подлинная феминность оказалась закрытой от нас (кстати, так же, как и маскулинность), начиная с победы олимпийских богов над титана­ми и титанидами.

Здесь можно сделать даже еще более смелое допущение: с установ­лением патриархата человечество оказалось в плену двойных стандар­тов и, в частности, главную роль здесь сыграло укрощение богами ирра­циональных сил хаоса: кроме победы Олимпийцев над Титанами и пре­вращения в страшилищ прекрасных Титанид, можно обратиться к хре­стоматийному примеру: мифу об Оресте, Афине, Эринниях, описанном Эсхилом3. Даже Ф.Энгельс4 отмечал, что этот миф о мести Ореста ма-1 Эрих Нойманн «Происхождение и эволюция сознания»

2 Д.Ш.Болен «Богини в каждой женщине»

3 Эсхил «Орестея»

4 Ф.Энгельс «О происхождении семьи, частной собственности и государства»

–71–

тери за убийство его отца, показывает «борьбу между гибнущим мате­ринским правом и побеждающим его отцовским правом». В результате в доминанте человеческого бытия во всех контекстах встал Рассудок. И оскудела жизненность, как таковая.

В отличие от классической аналитической психологии, которая яв­ляется предшественницей наших исследований, мы считаем Эго лишь одной из фигур на шахматной доске жизни. Такая позиция может при­вести нас к совершенно новому мировосприятию. Очень близко к взгля­дам, о которых мы сейчас пишем, подошел ученик и реформатор Юнга, создатель Архетипической психологии Джеймс Хиллман. Но и он остал­ся, на наш взгляд, в рамках героического мифа, хотя и проделал огром­ную работу для выхода из его обусловленности.

В 2006 году мы открыли метод Архетипических путешествий, ко­торый позволяет входить в живой контакт с тем или иным Архетипом, переживать его в себе, получать от него информацию и т. п. Механизмы этого метода описаны нами в нескольких книгах1. В данной работе мы коснемся информации, которую мы получили в общении как раз с теми богинями и титанидами, которые в массовом патриархальном сознании представлены как чудовища и демоницы. Это следующие богини: Лилит, Эриннии, Медуза Горгона, Ехидна, Кибела, Тиамат, Лернейская Гидра, Грайи и др. В общении с этими богинями нам удалось снять с них чудо­вищные маски и обнаружить под ними то, что было вытеснено патриар­хальным сознанием – прекрасную истинную феминность.

Подробному анализу открывшейся нам информации мы планируем посвятить отдельную книгу. В формате небольшой статьи мы лишь при­ведем некоторые основные особенности и характеристики каждой из на­званных богинь, их смысл и значение в нашем внутреннем мире:

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   16

Похожие:

Балтийская педагогическая академия балтийский трансперсональный институт iconБалтийская педагогическая академия балтийский трансперсональный институт
Регионального Северо-Западного отделения Ассоциации Трансперсональной Психологии и Психотерапии
Балтийская педагогическая академия балтийский трансперсональный институт iconБалтийская педагогическая академия балтийский трансперсональный институт
Печатается на средства авторов и взносы членов бпа по отделению трансперсональной психологии и педагогики и Регионального Северо-Западного...
Балтийская педагогическая академия балтийский трансперсональный институт iconБалтийская педагогическая академия
Регионального Северо-Западного отделения Ассоциации Трансперсональной Психологии и Психотерапии
Балтийская педагогическая академия балтийский трансперсональный институт iconБалтийская педагогическая академия
Регионального Северо-Западного отделения Ассоциации Трансперсональной Психологии и Психотерапии
Балтийская педагогическая академия балтийский трансперсональный институт iconБалтийская педагогическая академия
Ученый секретарь опп и ст, кандидат психологических наук, доцент кафедры практической психологии спбгасу артемьева В. А
Балтийская педагогическая академия балтийский трансперсональный институт iconБалтийская педагогическая академия
Теория и практика управления образованием и учебным процессом: педагогические, социальные и психологические проблемы/ Сборник научных...
Балтийская педагогическая академия балтийский трансперсональный институт iconБалтийская педагогическая академия центр непрерывной подготовки руководителей
Администрация и профессорско-преподавательский коллектив Центра непрерывной подготовки руководителей Балтийской педагогической академии...
Балтийская педагогическая академия балтийский трансперсональный институт iconКонцепция образовательной деятельности вуза в условиях модернизации высшего профессионального образования
Работа выполнена в фгбоу впо «Балтийская государственная академия рыбопромыслового флота». Институт профессиональной педагогики
Балтийская педагогическая академия балтийский трансперсональный институт iconБалтийская педагогическая академия центр непрерывной подготовки руководителей
Администрация и профессорско-преподавательский коллектив Центра непрерывной подготовки руководителей Балтийской педагогической академии...
Балтийская педагогическая академия балтийский трансперсональный институт iconБалтийская педагогическая академия центр непрерывной подготовки руководителей
Администрация и профессорско-преподавательский Центра непрерывной подготовки руководителей Балтийской педагогической академии свидетельствует...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница