Балтийская педагогическая академия балтийский трансперсональный институт




НазваниеБалтийская педагогическая академия балтийский трансперсональный институт
страница6/16
Дата11.09.2012
Размер2.08 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
3.

Есть много информации, которую большинству людей пока не нужно знать. В массе своей люди просто не готовы к огромному массиву ин­формации, который заложен в архетипах коллективного бессознатель­ного. Кому-то открывается психотерапевтическая доза этой информа­ции, кому-то поглубже – экзистенциальная, – каждому по мере его готовности. Как выйти на контакт? – Рецепт простой: проживай свои чувства, проживай боль, ужас, экстаз, любовь, гнев... не отказывайся от этого, не убегай и контакт придет в той степени, к которой будешь открыт. Не обязательно, через слова – может быть, через чувства, ин­туицию, сновидения, ощущения... Опять же, такие свои качества, как жадность, скупость, мстительность, стремление к разрушению – не нужно их вытеснять и делать вид, что ты «хороший мальчик или девоч­ка». Жаден – признайся хотя бы самому себе, не гони это осознавание, проживи его, насладись им – оно же нужно тебе было когда-то, так не обманывай себя, возможно, если проживешь и осознаешь – сможешь отпустить – это и будет диалог с Аидом. Откройся сам себе, признайся, не прячься в личины, все это есть почти в каждом человеке, вот и бу­дет контакт, диалог, такая его форма, ведь для диалога не обязатель­но лишь рациональное понимание и слова, это наименее эффективная форма контакта. Очень много веков, особенно в Западной цивилизации, человечество делит чувства на хорошие и плохие и, соответственно, бе­жит от «плохих», вплоть до вытеснения их в бессознательное. Так люди попадают в свои же капканы. Это подобно ситуации, что ты когда-то принял решение не какать, чтобы быть чистеньким, день не какал, два, потом стал какать, но всех уверял на каждом перекрестке, что не ка­каешь. И вот уже две-три тысячи лет утверждаешь. Теперь, положим, понял, что дальше некуда и надо сознаться, но уже неловко – столько веков с пеной у рта утверждал, что чистенький. Переступить нужно че­рез эту неловкость, другого рецепта нет. Так можно потерять репутацию «хорошего и правильного», но стать ближе к Жизни. Уловки ума – все эти «правильности» и «хорошести». Да, когда-то боги, создали пред­посылки для разделения на «хорошее» и «плохое», но всякое обучение адресно и исторично, сейчас другие времена, человечество уже вдоволь

–53–

натыкалось мордой в грязь, пора возвращаться к жизни, к живым ин­стинктам. Кстати, можно и так сказать, что боги как раз и являются ин­стинктами! Бог, природа, это одно. Говорить о том, что бог «не какает» (метафорически), что он – белый и пушистый, что он никак не связан с телесностью – глупо. Ошибка... Греки были ближе к богам, они чтили телесность, понимали, что тело-душа-дух – это одно и разделить их не­возможно, разве что условно для удобства, как системы координат. Бог – инстинкт Жизни, если говорить о Едином... Первичный инстинкт. В нем все есть, и день и ночь и вдохновение и тупость, рождение и смерть. Боги не где-то вдалеке от тела, от материи, они отражают желания, инстин­кты, потребности, ценности, мотивацию, эмоции, чувства, ощущения. Это не что-то эфемерное, отдельное от тела. И нет деления на низмен­ное и возвышенное и т. п. Все эти категории возникают, как следствие социального заказа, но и он зачем-то был нужен, попущен, социум без этого не состоялся бы, а без общества человек не мог бы эволюциони­ровать. Тут очень сложная диалектика... Общество ограничивает, давит, гнетет, ног без него невозможно... Итак: бог – инстинкт. Кронос и Аид составляют сложный инстинкт – инстинкт смерти. И не просто физиче­ской смерти, а как раз того смертного переживания, в котором так нуж­дается душа и о котором говорит, например Джеймс Хиллман в своей блестящей книге «Самоубийство и душа»1.

4.

Аид – одна из изначальных вселенских сил, которая существует, как жажда вобрать в себя что-то, вместить. Это очень сильная жажда! Аид жаждет обладать чем-то, жаждет это притягивать, хранить в себе и со­держать в себе. В Аиде, помимо прочего, – прообразы идей, там свалка всякая и нужного и ненужного. Он отвечает за взгляд внутрь и за взгляд изнутри. Тот, кто смотрит внутрь, попадает уже в его пространство. Тот, кто находится внутри, внутри себя ли, внутри чего то, неважно – он на­ходится в Аиде, в его состоянии, во внутреннем. То, что Аид поглотил в себя, он уже практически никогда не возвращает. Из него можно вый­ти только преобразившись. Аид – бог глубинных трансформаций. В том числе, через опыт самоуглубления, взгляда внутрь, как медитативного так и интроспективного. Вот что происходит в жерле Аида: он лишает заряда, напряжения, которое у чего-то было в тот момент, когда оно

1 Джеймс Хиллман «Самоубийство и Душа». М. «Когито-центр», 2004

–54–

попало ко нему. Он раскладывает все на части, то, что может тлеть, – истлевает, – остается нетленное. Аид ничего не привносит, он просто забираю всю силу. Поэтому то, что сотворено совершенным образом, оно остается. Противоборства, противоречия, напряжения, заряды – это Аид забирает себе. Это его. Если ты напряжен, силишься, тужишься сделать что-то, то ты – в его власти, в его силках. Но этих силков не следует однозначно бояться. Да, они могут вести к смерти тела, а могут к преображению души. Причем в каком направлении?

Аидово царство – это царство вещественности, материи. Прежде всего, он вещественен, материален до самой последней степени мате­риальности. Материальность – это одна из его ипостасей, куда отно­сятся и тело человеческое со всеми его частями, видимыми о ощутимы­ми, и всевозможные ископаемые, и вообще вся земля – суша. Царство мертвых – это тень Аида, противоположность вещественности. Именно он владеет крайней степенью вещественности, и именно поэтому через него осуществляется приход и уход. Через него люди приходят на землю, через его ворота. Через его пространство, через его силу происходит за­чатие. В соприкосновении души и духа с материей. Это в его ведении. Конечно не только в его, там присутствуют все, но Аид играет там пер­вую скрипку. Это надо знать, понимать и уважать. Аид и в душе человека и в проявлении планетарных сил, прежде всего, гравитации. В каком-то смысле эти агонии, которые прокатываются по планете периодически, они, разумеется, доходят и до нас. Различные стихийные бедствия, цуна­ми, – это тоже Аид с Посейдоном. Потом землетрясения, извержения, даже эпидемии различные, это тоже все его. Потому что он сдавлен­ный – яростный, и если эту сдавленность превысить слишком, то проис­ходит перетекание из сдавленного состояния на другой уровень, и часть его силы выходит в этот мир из мира теней. Когда превышается некая концентрация человеческих страстей относительно чего-то, то проби­вает туда, и миры перемешиваются. Ни тому миру, ни этому от этого не хорошо и никому это не нужно, просто это следствие неграмотных, неа­декватных действий. Поэтому Аид и другие боги заинтересованы и всег­да были заинтересованы в каналах общения. Каковы же эти каналы: это медитации о смерти. Медитации во всех смыслах этого слова.

Зло для Аида, как это не покажется странным – это невИдение, не­приятие, неведение, то в чем большинство людей сейчас и пребывает. Люди боятся Аида, пугает он их из-за страха смерти, боязни даже думать

–55–

о ней, а ведь размышлением о смерти и медитацией можно трансорми-ровать этот страх – с помощью Аида же. Нижний мир – царство Аида и других нижних богов – это основа. Как мы смогли бы ходить, не будь у нас костей, например? Двигаться, разговаривать? Да никак. Аид дает опору – корень. Если прислушаться к его голосу, то он как бы говорит: «Стой на мне, питайся из меня, живи». Мудрому (как называли древние китайцы человека, размышляющего над смертью) Аид дает покой и по­стоянство. Только в определенном постоянстве, в определенном покое могут произойти какие-то явления, которые в другой атмосфере просто не могут даже зародиться.

В самом теле человека, кроме самой его материальности есть зона, где Аид представлен наиболее сильной своей проекцией. Это аналь­ная зона. У человека анальная фиксация, которую впервые исследовал Фрейд, – это фиксация на том периоде младенческой жизни, когда он сдерживал свои фекалии, получая анальное удовольствие, т. е. в каком-то смысле он использовал силу Аида – убегая от боли или стремясь к удовольствию, «заключая» тем самым бессознательный «договор» с Аидом – и в результате получая невроз. И причина невроза, связан­ного с силой Аида – удержание, непозволение, опять же, черезмерное. Или наоборот, то, что в психоанализе называют анальной агрессией и что проявляется в недержании… А принцип один – не переживать, не чувствовать, не соприкасаться. А сила Аида – это соприкосновение до самых мозгов костей. Почему многие люди не любят быть «в теле»? Аид – это телесное бытие. А мы вместо того, чтобы в свое время пере­жить боль, дать состояться ей, бежали от нее, создали механизмы защи­ты, продавая части души разным богам, в результате в теле – мышечный панцирь. Прочувствовать его опять же крайне неприятно. Вот и бежим мы от Аида, а надо бы – наоборот… В результате появлялись религиоз­ные доктрины, что плоть греховна. Так и механизм страха перед матери­альностью, перед Аидом, неприятие телесности…

Все равно в жизни каждого человека настанет момент, когда он будет соприкасаться с Аидом «по полной программе». Никуда не денутся ни те, кто бежит из тела другими медитациями, не на тело направленными, а из него, – никто, в момент смерти. Душа уходит из тела, в этом момен­те Аид присутствует своей специфической ипостасью. Именно этой ипо­стаси люди и боятся, потому что она действительно страшна для жизни в теле. Лишь единицы могут преодолеть этот барьер и этот страх.

–56–

Здесь я временно перехожу к рассмотрению сфер деятельности дру­гого могущественного бога, связанного с родственными описанным пе­реживаниями – Кроносом.

5.

У Кроноса несколько сфер, которые по сути вытекают одна из дру­гой, с которыми сталкиваются люди ежедневно: время, ограничения, депрессия, мудрость, смерть – это фундаментальное ограничение при­вычного восприятия – завершение земного времени. Как и Аида, люди боятся Кроноса, вместо того, чтобы черпать из их кладовых опыт. Как там у Борхеса строчка: «бесценный опыт смерти извлекая...»

Жить без ограничений нельзя. Без ограничений человек теряет свою индивидуальность. Первое ограничение – это кожа, граница тела. Человек, который не осознает себя в теле, мало на что годит­ся. Человек, который бежит от Кроноса, от осознания времени, ко­нечности, смерти – это человек толпы. Правда, далеко такой человек не убежит. Ограничения таких людей настигают внезапно, без всякой подготовки, и, как правило, вызывают у них наибольшие страдания, к которым они, увы, не подготовлены. А ведь депрессия как следствие ограничения – это очень хорошее лекарство, позволяющее осознать себя, свои границы, контекст своей жизни, своей деятельности, сво­их эмоций, своей картины мира, переоценить что-то, произвести ин­вентаризацию опыта. Ограничение опыта – это тоже новый опыт. Но это лекарство не каждому по плечу. Есть люди, и их не так уж мало, кончающие жизнь самоубийством от депрессии. Им на долю выпада­ет еще более радикальное ограничение, если они не справляются. Не справляются те, кто был с Кроносом в каких-то скрытых недомолвках, неосознаваемых конечно, в каком-то скрытом конфликте, противо­борстве с ним. Кто «понахватал долгов», «поотдавал» Кроносу части своей души в обмен на то, чтобы не замечать времени, бежать от де­прессии, не стареть…

Ограничение очень полезно, потому что оно дает в какой-то момент возможность переключиться с доминирующего жесткого сценария и по малому и по большому контексту. Если человек к чему-то привыкает, ограничение полезно. Оно переживается тяжело, потому что привычка к чему-то сформирована и отказ от нее всегда болезненен… Это могут быть мелочи: человек привыкает к комфортному образу жизни и вдруг кризис и т.д., приходится перейти на другой образ жизни. Это полезно,

–57–

происходит пересмотр – зачем человеку было дано что-то, что он с этим сделал, как распорядился этим...

Возникает вопрос: ограничения создаются по бессознательной прось­бе самого человека на каком-то более высоком уровне или это решение богов? Все, очевидно, происходит по воле человека и богов. Что такое человек как не собрание богов? Сознательно это происходит или бес­сознательно, это уже вопрос другого ограничения – ограничения со­знания. Сознание можно расширять. В долгу мы у Кроноса все, каж­дый по-своему. А есть ли какие-то способы – как человек может отдать Кроносу часть долга? Есть. О нем говорят на страницах книг многие, кто знает и не знает: проживание здесь и сейчас, проживание мгновения как длящейся вечности. Если человек попадает в такую струю – считай, он отдает Кроносу часть долгов. Житие в потоке. В потоке настоящего. Причем много путаницы на этот счет. Настоящее – это не только вос­приятие физических органов чувств, это также мир воображения, мир души, который тоже может проживаться в настоящем. Настоящее име­ет значение как Настоящее т. е. ценное, максимально ценное, действи­тельное, действительно существующее. Воображение – это действи­тельно существующее, это психический мир, игнорировать его невоз­можно, как и просто сводить к функциям физического восприятия. Это тоже своеобразная кастрация, тоже ограничение. Жить можно и во вну­треннем и во внешнем мирах, и на их грани, путешествовать туда сюда. Нахождение в настоящем может не совпадать с нахождением в биогра­фическом слое, потому что биография и история души – это вещи, кото­рые иногда соприкасаются, но чаще всего их траектории лежат в разных местах. Настоящее – это то, где ты находишься, лишь бы ты осознавал нахождение там. Само осознавание – это то, что придает настоящность. Поэтому «здесь и сейчас» многими понимается совершенно неправиль­но. Это не отсутствие воображения, это присутствие одновременно и в воображении и в физическом мире, но осознанное присутствие, когда человек рефлекирует: где он, зачем, почему, как. Если же человек пыта­ется «остановить мгновение», привязаться к чему-то в потоке прошлого или будущего, то тем самым он «продает» Кроносу часть души, потому что в этом случае он вываливается из настоящего в обмусоливание того, что было или будет. Его время начинает зацикливаться, Кронос его за­цикливает, как бог, связанный с цикличностью в том числе. Здесь боль­шая разница: зацикливание на чем-то в фантазии или в воображении,

–58–

в воображении можно двигаться и в настоящем, не зацикливаясь, про­сто следуя за образами, наблюдая, воплощаясь в образы. Они текучи, неповторимы, они не зацикливаются. Если ты зациклил какой-то об­раз – все, ты вывалился из настоящего. Это очень важно, на это стоит обратить на это внимание. Ты можешь даже репетировать, как репети­рует артист роль, перенося себя мысленно на сцену. Но это будет живая работа души, живое пребывание в образе. Если же ты будешь смаковать или наоборот бояться одного и того же и в этом постоянно пребывать, тут ты попал в зацикливание. Так что можно находиться в воображении, можно находиться в фантазии, это будет живое, настоящее, если ты сле­дуешь за образом, за его живым развитием, за его процессом самоор­ганизации, как бы сказал физик. За каскадом выборов, за каскадом би­фуркаций, которые превращают этот образ в вереницы других образов.

Максимальную мудрость может извлечь человек из размышлений, в соответствующем состоянии из аскезы, как ограничения, из любых ограничений, из размышлений о конечности, о смерти. Недаром это си­ноним мудрости. В прошлом философ недаром изображался на гравюрах за письменным столом, на котором стоит череп с пустыми глазницами как напоминание о конечности и размышлениях о смерти, ограничени­ях, бренности человеческого бытия. Максимальная мудрость приходит через осознание этих вещей. Поэтому, когда Кронос ставит перед че­ловеком ограничение по взаимному согласию с его Самостью, куда он, собственно, входит, как один из элементов, то у человека есть шанс от­части помудреть. Из любого ограничения, даже из малейшего, даже из простуды, которая свалила человека на два дня, ограничив его активно продолжать свой образ жизни. Или опоздание на троллейбус или поезд, ограничивающее возможность попасть вовремя куда-то, дает возмож­ность поразмыслить.

Время невозможно терять. Вернее, его возможно терять если его не осознавать. Ты можешь думать, что тебе нужно заниматься чем-то од­ним, вместо этого ты находишься в какой-то вынужденной изоляции, на­пример, и этим не занимаешься. Но это не факт, что то, что ты думаешь, это тебе нужно. Мысленно ты построил планы, планы не сбылись, ты чувствуешь себя ущемленным – в этом то и есть глупость человеческая, но можно и помудреть, если это осознать. Если пройти эту депрессию, не бежать от нее, не пытаться восполнить тут же якобы упущенное. Еще один вопрос встает: где та грань, где можно понять, нужно отступить или

–59–

нужно бороться? Ведь нельзя только плыть по течению и отступать при малейшем препятствии, есть вещи, которые требуют некого преодо­ления. Кто-то борется и получает, кто-то отступает при препятствиях, кто-то борется с ветряными мельницами. Ответ может быть таким: и то и то имеет смысл. Для каждого выбора есть направляющие других архе­типов. Если кто-то борется с ветряными мельницами, значит, кто-то его направляет бороться с этим и извлекать из этого какой-то опыт. Где же выбор человека, спрашивается? Выбор человека – это прислушаться к голосу того или иного бога, сесть, образно говоря, на тот или иной луч, послушать голос, который требует отступить, или голос, который требует биться. Голоса исходят от разных ипостасей, от разных богов, и невозможно сказать, что кто-то из них более правильный, просто они дают разный опыт. Что же выходит, что в душе человека нет ни одной крупицы, принадлежащей лично человеку? Тут диалектика: – все ему и принадлежит, все боги ему принадлежат. Тут стоит понять не бук­вально, что человек состоит из богов, или боги составляют человека, или боги дергают за ниточки человека как марионетку. Здесь все сразу. Человек – это совокупность божеств, это он и есть, все боги ему при­надлежат. Каждый бог сподвигает его на определенного рода мотивы, чувства, мышление, ощущения. Можно не пользоваться языком богов, разложить это по каким-то другим психологическим моделям. Просто язык богов – это язык живого, мифологической картины мира. Если воспринимать душу, как совокупность каналов чувств и образов, связы­вающих всех богов воедино, то работа души заключается в постоянном выборе между этими мотивами.

Есть много ситуаций, когда ум натыкается на ограничение. Среди них надо научиться различать, где ограничение нужно отодвигать, давая простор творчеству и познанию природы вещей умом, а где уму и не сто­ит пытаться объяснять необъяснимое, потому что это будет совершен­но бессмысленная борьба с ветряными мельницами. У ума есть четкое функциональное назначение – описывать и инвентаризовывать некие явления, когда описание произведено. Есть явления, которые принци­пиально неописуемы, и это иногда бывает понятно сразу. Может быть, не хватает языка, потому что ум работает с языком. Есть знаменитая фраза, через Кроноса, видимо, пришедшая к философу XX века Людвигу Витгенштейну: «Границы моего мира – это границы моего языка»1.

1 Л.Витгенштейн «Логико-философский трактат». М. «АСТ», 1996

–60–

Язык ведь тоже саморазвивающаяся система, растущая, ветвящаяся, где-то упирающаяся в тупики, где-то разветвляющаяся в новые течения, и возможно через двести – тысячу лет у людей появится возможность описать то, что сейчас неописуемо. Но сейчас, если нет языка, позво­ляющего это описать, это все равно, что биться лбом в стену. Есть вещи принципиально иррациональные, которые не нужно сейчас описывать, основываясь на обстоятельствах этого времени. И лишь немногие люди, которые вышли на высокий уровень развития языка, это люди, для кото­рых за каждым словом роится вереница образов, ограниченных для дру­гих, не имеющих какого-то опыта, это крупные философы, мыслители, культурологи, ученые, мистики, они могут входить в такое пространство языка, которое много что объясняет. Но, к сожалению, большинству лю­дей их не понять, люди читают, скажем книгу какого-нибудь современ­ного философа: отдельные слова понятны, а смысл ускользает, потому что нет образных связок, но они им и не нужны – это тоже ограничение. Образы взаимосвязаны еще множеством разнообразных связей с раз­ных сторон, с разных углов зрения, контекстов. Ухватить это интуитивно можно, описать сложно, хотя попытки делаются людьми, которые вла­деют определенным уровнем языка. Поэтому язык – это очень важная вещь, он действительно расширяет границы, если ты даешь ему через себя протечь и осознаешь то, что через тебя протекает, осознаешь всю взаимосвязь образов, стоящих за каждым словом и словосочетанием. Это и есть раздвижение границ языка, раздвижение сознания. Иногда в одном слове можно постичь очень, очень много, потому что у него мно­жество интерпретаций.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Похожие:

Балтийская педагогическая академия балтийский трансперсональный институт iconБалтийская педагогическая академия балтийский трансперсональный институт
Регионального Северо-Западного отделения Ассоциации Трансперсональной Психологии и Психотерапии
Балтийская педагогическая академия балтийский трансперсональный институт iconБалтийская педагогическая академия балтийский трансперсональный институт
Печатается на средства авторов и взносы членов бпа по отделению трансперсональной психологии и педагогики и Регионального Северо-Западного...
Балтийская педагогическая академия балтийский трансперсональный институт iconБалтийская педагогическая академия
Регионального Северо-Западного отделения Ассоциации Трансперсональной Психологии и Психотерапии
Балтийская педагогическая академия балтийский трансперсональный институт iconБалтийская педагогическая академия
Регионального Северо-Западного отделения Ассоциации Трансперсональной Психологии и Психотерапии
Балтийская педагогическая академия балтийский трансперсональный институт iconБалтийская педагогическая академия
Ученый секретарь опп и ст, кандидат психологических наук, доцент кафедры практической психологии спбгасу артемьева В. А
Балтийская педагогическая академия балтийский трансперсональный институт iconБалтийская педагогическая академия
Теория и практика управления образованием и учебным процессом: педагогические, социальные и психологические проблемы/ Сборник научных...
Балтийская педагогическая академия балтийский трансперсональный институт iconБалтийская педагогическая академия центр непрерывной подготовки руководителей
Администрация и профессорско-преподавательский коллектив Центра непрерывной подготовки руководителей Балтийской педагогической академии...
Балтийская педагогическая академия балтийский трансперсональный институт iconКонцепция образовательной деятельности вуза в условиях модернизации высшего профессионального образования
Работа выполнена в фгбоу впо «Балтийская государственная академия рыбопромыслового флота». Институт профессиональной педагогики
Балтийская педагогическая академия балтийский трансперсональный институт iconБалтийская педагогическая академия центр непрерывной подготовки руководителей
Администрация и профессорско-преподавательский коллектив Центра непрерывной подготовки руководителей Балтийской педагогической академии...
Балтийская педагогическая академия балтийский трансперсональный институт iconБалтийская педагогическая академия центр непрерывной подготовки руководителей
Администрация и профессорско-преподавательский Центра непрерывной подготовки руководителей Балтийской педагогической академии свидетельствует...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница