Проблема смысла с




НазваниеПроблема смысла с
страница5/27
Дата26.01.2013
Размер4.01 Mb.
ТипРешение
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27
смысла рас-

3 Заказ № 679 33

сматривается в широком социально-культурном аспекте — как проблема раскрытия семантической структуры различных систем знаков и их взаимодействия (см. 143, 144, 145). Эти исследования требуют специального рассмотрения.

Прежде чем приступить к характеристике отдельных концепций смысла, выскажем еще несколько соображений методологического порядка относительно выдвигаемых в них задач формального семантического анализа естественного языка.

В качестве конечного ориентира формального анализа естественного языка, как правило, указывается формализация понятия «осмысленное выражение естественного языка» в описательном и объяснительном аспектах. Речь идет о построении разрешающей процедуры для понятия «правильно построенное выражение естественного языка», служащей не только в качестве описания данных, но и для предсказания любых новых правильно построенных как в синтаксическом, так и в семантическом отношении выражений естественного языка. Имеется в виду указание определенной процедуры, позволяющей за конечное число операций определить правильность построения языкового ! выражения. Речь идет о выявлении логической, или семантической, структуры языковых выражений, на основе которой определяются их семантические свойства и отношения. Такая формализация естественного языка является необходимой предпосылкой его автоматической, машинной обработки, преследующей такие практически чрезвычайно важные цели, как автоматический поиск информации, машинный перевод, создание систем «искусственного интеллекта», работающих в режиме естественного языка, и т. д.

Как сказано выше, для этого недостаточно указать правила синтаксической сочетаемости лексических единиц (в качестве определения понятия «синтаксически правильно построенное выражение естественного языка»), представляющих — в терминах традиционной грамматики — категории существительного, глагола, прилагательного, наречия и т. д. (Так, выражение «Новая добродетель лысая» не отличается с точки зрения синтаксической от «Новая юбка грязная»). Во-первых, выражения естественного языка, имеющие одну и ту же синтаксическую или, возможно, даже фонетическую и лексическую структуру, могут различаться по смыслу, и наоборот. Во-вторых, одно из них может восприниматься как осмысленное, а другое — как

34

бессмысленное. В-третьих, выражения, осмысленные сами по себе, могут не образовать осмысленного текста, особенно ввиду возможной неоднозначности составляющих его»

Вместе с тем наряду с формальным описанием языка, преследующим определенные практические цели, речь идет — и это не менее важно — о теоретической реконструкции знания, на основе которого носитель языка соотносит акустические или визуальные сигналы (как выражения данного языка) с кодируемой ими информацией (как смыслом этих выражений). Имеется в виду выявление знания, на основе которого человек понимает языковые выражения и тем самым определяет их осмысленность, «приписывая» слову, предложению, тексту тот или иной смысл, устанавливая ту или иную семантическую связь между ними и отмечая при этом, что некоторые из них описывают мир таким, каков он на самом деле; что другие описывают мир не таким, каков он есть, а каким он был, будет, мог бы или, наоборот, не мог бы быть; что истинность одних выражений влечет или только предполагает истинность других; что такое-то выражение пригодно или, наоборот, непригодно для осуществления определенного речевого акта (утверждения, вопроса, приказа, клятвы, обещания и т. д.); что между выражениями одного и того же или разных естественных языков имеются такие-то смысловые соответствия и т. д.

Следовательно, в задачу семантической теории входит установление тех принципов и правил, которые позволили бы объяснить способность носителей языка понимать его выражения. При этом в качестве исходной общеметодологической предпосылки принимается установка, что как естественный язык, так и познание подлежат рациональному анализу и в конечном итоге могут быть охарактеризованы посредством явно сформулированных принципов.

Другими словами, в задачу семантической теории входит экспликация того, что называют «языковой интуицией» носителей естественного языка, под которой понимается неосознанное или не вполне осознанное знание принципов, относительно которых исследователь строит теоретическую модель в виде системы явно формулируемых утверждений. Когда, например, говорят, что у носителя языка есть интуитивное понимание грамматической правильности языковых выражепий, то, как отмечает Куайн, имеют в виду то, что он «привычно и не задумываясь» (247, с. 30) различает грамматически правильно построен*

.3» 35

«ге-

выражение от в том же отношении неправильно построенного. В этом случае в теории, моделирующей эту способность, критерий грамматичности выражения должен быть сформулирован эксплицитно, в виде правил, порождающих только правильно построенные выражения ■языка. Такие правила представляют собой некоторый ' формальный аналог постулируемого в носителях естественного языка «механизма», принимающего правильно построенные его выражения и отбрасывающего неправильно i построенные.

Ввиду того что речь идет об экспликации языковой интуиции, в согласии с нею ищут и критерий адекватности теории, или возможность ее эмпирической проверяемости. Таким образом, речь идет об особой ситуации, когда языковая интуиция служит не только объектом экспликации, но сама представляет собой критерий ее адекватности, которая, в свою очередь, существенно зависит от того понимания смысла, которое свойственно конкретной семантической концепции.

Глава II

СТАТУС СМЫСЛА

В СЕМАНТИЧЕСКИХ КОНЦЕПЦИЯХ

ЕСТЕСТВЕННОГО ЯЗЫКА

1. ИНТЕРПРЕТАТИВНАЯ КОНЦЕПЦИЯ СЕМАНТИКИ, ИЛИ «АЛГЕБРА СМЫСЛА»

Задача семантической теории с точки зрения доминирующей в современной формальной лингвистике трансформационной-генеративной концепции естественного языка состоит в систематической экспликации интуиции носителей этого языка, заключающейся в их способности понять и произвести любое новое выражение.

С этой теорией связывается появление новой по отношению к неопозитивизму и лингвистической философии доктрины естественного языка (см. 104, 175, 176, 182), лишенной известных недостатков прежних школ: исключительной ориентации на физическую данность языка в одном случае и асистематичности — в другом. В методологическом плане сторонники этой концепции связывают ее с «рационалистской универсальной грамматикой», принципы которой еще в XVII в. сформулировали философы и грамматики школы Пор-Рояля, которые полагали, что смысл языкового выражения, или его «логическая форма», не тождествен данной восприятию «поверхностной структуре». Смысл выражения непосредственно связан с «глубинной» его структурой, имеющей абстрактный характер, который объясняется имманентными свойствами разума. Сами же термины «глубинная структура» и «поверхностная структура» в философском плане выражают различие между «сутью» и «явлением». В современном истолковании это означает: если искусственный язык логики строится так, что логическая форма выражений этого языка явно представлена в самих выражениях, то логическая форма выражений естественного языка содержится в них)

37



/скрыто, имплицитно, не на поверхностном уровне. Таким ' образом, трансформационная-генеративная теория как философия естественного языка отличается от вышеназванных философских доктрин прежде всего тем, что в ней поверхностная, доступная наблюдению структура языковых выражений объясняется посредством глубинных, абстрактных, недоступных наблюдению логических структур. Имея в виду значение, которое придается понятию логической формы в этой теории, рассмотрим его подробнее.

В трансформационной-генеративной теории языка логическая форма выражения понимается как то, что необходимо для осуществления правильного вывода, как то, от чего зависят отношения вывода языковых выражений. При этом пересматривается классическое понимание логической формы, или структуры (принятое Расселом, Витгенштейном, Куайном), как того, что конституируется исключительно «логическими словами», или «логическими константами» («не», «и», «или», «если, то», «все», «некоторые»), и предполагает деление словаря естественного языка на логическую и экстралогическую, или дескриптивную, описательную часть. Сомнение в обоснованности такого разграничения выразил в свое время Тарский, отмечая, что «...не известны объективные основания, позволяющие провести ясную грань между этими группами терминов. Представляется возможным включить в число логических терминов и такие, которые обычно рассматриваются логиками как экстралогические, что не расходится с практикой употребления языка. (В крайнем случае мы могли бы рассматривать все термины языка как логические. Понятие формального следования тогда совпало бы с понятием материального следования)» (301, с. 418).

Таким образом, в качестве отношений вывода предлагается рассматривать не только те, которые зависят от семантики (в той степени, в которой последняя раскрывается в классических логических исчислениях, которые тогда рассматриваются как теории логических истин естественного языка) выражений «не», «и», «или», «если, то», «все», «некоторые» и сводимых к ним в рассматриваемом аспекте других его выражений (36). Речь идет также об отношениях, конституируемых смыслом описательных выражений, относящихся к грамматическим кате-> гориям существительного, глагола, прилагательного, наречия (как, например, в рассуждениях «Существуют холостяки, следовательно, существуют мужчины», «Мне снился

38

Кошмар, значит, мне снился сон»). Подобно тому как й современной логике для адекватной интуиции носителей естественного языка формализации перехода от такого, например, предложения, как «Каждая лошадь является животным», к предложению «Каждая голова лошади является головой животного» понадобилось введение новых правил вывода, естественно ожидать введение правил, «схватывающих» соответствующую связь при переходе, например, от предложений «Все кошмары имеют фрейдистское значение» к «Все сны имеют фрейдистское значение» и т. п.

Однако сложность проблемы логической формы в есте-1 ственном языке заключается в том, что в отличие от язы-1 ка логики логическая форма выражений языка не дана \ на поверхностном уровне, что за тождественностью поверх- I ностной грамматической формы выражений скрываются фундаментальные логические различия. Этим, например,! можно объяснить то, что рассуждение «Сегодня я ел то, что купил на прошлой неделе. Я купил на прошлой неделе дорогую рыбу. Следовательно, сегодня я ел дорогую рыбу» правильно, а рассуждение «Сегодня я ел то, что купил на прошлой неделе. Я купил свежую рыбу на прошлой нб-деле. Следовательно, сегодня я ел свежую рыбу» неправильно.

Глубинная структура, согласно интерпретативной концепции трансформационной-генеративной грамматики, представляет собой формальный синтаксический объект, рекурсивно порождаемый определенными правилами грам-' матики (правилами «непосредственно составляющих», или правилами «фразовой структуры») и интерпретируемый посредством «правил проекции» (семантических правил модели) на множестве универсальных, т. е. не зависящих от специфики естественного языка, «семантических маркеров» (см. ниже). При этом понятие рекурсивного порождения заимствуется из математической логики, где оно означает производимость бесконечного множества выражений из конечного множества исходных элемептов путем применения к ним конечного множества правил.

Все это рассматривается как согласующееся с интуицией, что носитель естественного языка понимает его предложение на основе понимания составляющих это предложение элементов и того способа, которым элементы упорядочиваются в предложении. Предполагается, что тем самым осуществляется теоретическая реконструкция спо-

39

'собности носителей естественного языка произвести и понимать на основе конечного словаря и конечного множества правил бесконечное множество предложений этого языка.

В рассматриваемой теории семантические маркеры являются теоретическими конструктами, своеобразными независимыми от конкретного естественного языка «атома- ми смысла», т. е. наименьшими смысловыми единицами, из которых конструируется смысл словарных (лексических) единиц, конечных составляющих глубинной структуры. Синтаксические маркеры (например, «существительное», «глагол», «прилагательное») выражают синтаксические отношения лексических единиц, а семантические маркеры (например, «человеческое» «живое», «физическое») — семантические их отношения. Смысл языковых выражений кроме семантических маркеров содержит и определенные «селекционные ограничения» в качестве формальных ограничений на построение возможных семантических объектов, необходимо постулируемых ввиду утверждаемой цели формализации понятия осмысленности языковых выражений (например, с тем чтобы исключить такие структуры, как «Моя боль весит три фунта»).

Таким образом, семантический компонент грамматики охватывает словарь, который, в свою очередь, содержит смысловые представления для каждого лексического смыс-ла определенной лексемы и «правила проекции», связывающие эти представления. Совместно словарь и «правила проекции» приписывают семантические репрезентации предложениям, что соответствует пониманию смысла языкового выражения как функции составляющих его смыс* лов («принцип Фреге») и их глубинной синтаксической организации. Глубинный уровень рассматривается как уровень, на котором — и только на нем — задаются логически, или семантически, значимые характеристики выражений естественного языка: тем самым знание его предполагает знание глубинной структуры его выражений.

Физическая данность естественного языка представляет собой последовательность сигналов, а множество семантических, синтаксических и даже фонетических характеристик, приписываемых носителями естественного языка его выражениям, не имеют физического коррелята и тем самым не являются функциями физического сигнала. Поэтому трансформационная-генеративная теория противостоит тем концепциям естественного языка (в част-

40

ности, таксиномической и бихевиористской), согласно ко
торым все характеристики, необходимые для объяснения
феномена этого языка, содержатся в его поверхностной
структуре. Фактом является то, что носители естествен-?
ного языка, принимая акустический сигнал, a priori ветре-;
чают его намного более сложной моделью, чем та, кото-!
рую можно вывести из самого сигнала.

Подобно тому как различие (тождество) смыслов некоторой лексической единицы определяется различием (тождеством) семантических маркеров, составляющих эти смыслы, различие (тождество) смыслов предложений определяется различием (тождеством) возможных смысловых структур, образуемых с помощью правил проекции из различных смыслов словарных единиц, образующих предложение. В любом случае семантические свойства (например, осмысленность) и отношения (например, следование, синонимия) языковых выражений устанавливаются, согласно этой концепции, формально — по наличию в них той или иной семантической структуры и согласно определениям этих свойств и отношений, содержащимся в теории и излагаемым в терминах формальных характеристик, которым должны соответствовать семантические структуры рассматриваемых языковых выражений. Так, выражение считается бессмысленным, если ему не приписывается никакой семантической структуры («Моя боль весит три фунта»), т. е. оно не получает никакой семантической репрезентации. Выражение полагается неоднозначным, если ему приписываются две или более семантические репрезентации. Два выражения считаются синонимичными, если им приписывается та же семантическая репрезентация.

Вопрос выбора маркеров, входящих в смысл данной словарной единицы W, решается таким образом: если имеются два маркера Ri и 7?2, то выбор R\ в качестве вхождения в смысл словарной единицы W определяется тем, что Ri делает возможным такое предсказание семантических свойств и отношений соответствующих языковых выражений, включающих W, которое невозможно на основе выбора Яг- Причем если информация, представленная в Ri и Л2 и составляющая единственную формальную разницу между #i и йг, играет роль в предсказании семантических свойств и отношений соответствующих языковых выражений, то эту информацию относят к словарю естественного языка. Она является его семантической информацией:

41

именно только с нею и имеют дело в интерпретативной концепции семантики. Если же можно упростить словарную единицу W, не включая в нее смысл символов, отличающих Ri от /?2, притом без ущерба для предсказательной потенции грамматики, то эта информация полагается не словарной, а «энциклопедической», фактической информацией об объекте, обозначаемом W (175, с. 76) '.

Семантические маркеры, будучи теоретическими кон-г структами, в содержательной интерпретации рассматрива-V ются как концепты. Под последними понимаются не какие-либо индивидуальные представления или идеи, «не элементы субъективного процесса мышления» (175, с. 38) (именуемые в теории «познаниями» (cognitions), составляющими осознанный опыт конкретного индивида, аналогично индивидуальным чувствам, ощущениям, переживаниям, воспоминаниям, галлюцинациям), а некие абстрактные сущности в духе «мыслей» (Gedanken) Фреге как объективное содержание мыслительного процесса, которое может быть передано от одного индивида к другому, как нечто общее для всех или большинства носителей естественного языка. Сущности, которым ставятся в соответствие языковые выражения, являются тем, что на интеръязыковом уровне выражают, например, формы: русское «Мне холодно», английское «I am cold», французское «V ai froid», испанское «Tengo frio», литовское «Man salta» и т. д. Понятие «мысли» у Фреге вообще очень близко к методологии глубинных структур. «В наше время, — пишет Фреге, — люди склонны преувеличивать утверждение, что разные языковые выражения никогда не являются совершенно эквивалентными, что слово никогда не может быть точно переведено на другой язык. Пожалуй, можно было бы идти дальше и утверждать, что то же слово никогда не понимается одинаково даже теми, кто говорит на том же языке... Я хотел бы подчеркнуть, что тем не менее разные выражения очень часто имеют нечто общее, что я называю смыслом или, в случае предложений, мыслью. Другими словами, мы должны признать, что тот же смысл, та же мысль могут быть по-разному выражены; следовательно, рассматриваемая разница здесь не затрагивает смысла, но только предчувствие, оттенок, окраску мысли, а это ирре-левантно для логики. Возможно, что одно предложение

1 6 методологических следствиях такого разграничения см. гл. III, 3; гл. V, 3.

42

дает не больше и не меньше информации, чем другое: при всем многообразии языков человечество имеет общий запас мыслей. Если бы любая трансформация выражения запрещалась потому, что это якобы влечет изменение содержания, логика была бы парализована; ибо задача логики вряд ли может быть реализована, если не допустить возможности распознания той же мысли под разными масками. Более того, тогда пришлось бы отбросить в качестве ложных все определения» (134, с. 23).

Относительно вопроса онтологического статуса концептов рассматриваемая теория не дает окончательного ответа, чтобы не связывать себя с таким сильным допущением, как существование универсалий. Полагается, что высказывать первые приближения к ответу на такого рода вопрос можно будет лишь тогда, когда исследователи будут располагать большим знанием семантической структуры выражений. Поэтому-то требуемые разъяснения онтологического порядка относительно понятия «концепт», хотя, возможно, и крайне желательные, не рассматриваются как предварительные условия успешного построения теории и теоретической экспликации семантической структуры языковых выражений. Надежность определения конечного множества элементарных семантических маркеров, равно как обоснованность его разграничения от бесконечного множества определяемых им сложных семантических маркеров, ставится в зависимость от успешности такой экспликации.

Семантические универсалии, как и другие фундаментальные характеристики трансформационной-генеративной грамматики, полагаются составляющими универсальную основу грамматики любого естественного языка. Транс^ формационная-генеративная грамматика трактуется как теория, объясняющая, что является общим для естественных языков в терминах понятия «естественный язык»; она является теорией естественного языка вообще, а об универсалиях говорят, что они имеют статус врожденных /принципов.

Рационалистическая теория этих принципов и составляет философский багаж трансформационной-генеративной грамматики: в этом смысле теория может рассматриваться как формальная реконструкция гипотезы «врожденных идей». Согласно этой теории, на основе этих врожденных принципов человек только и может, имея дело в своей лингвистической практике преимущественно с фрагментар-

43

ным и дефективным материалом, очень рано и независимо от степени интеллигентности усвоить конкретную грамматику естественного языка, его сложнейшие конструкции.

Утверждение универсального характера семантической стороны соответствия «языковое выражение — смысл» и сообщает теории философскую значимость и, как утверждают ее адепты, является основой для интерлингвистического постулирования смысла как инварианта впутри-и межъязыковых преобразований, позволяя более определенно, чем когда-либо раньше, строить гипотезу об отношении естественного языка и логики, т. е. между логической формой выражения и ее языковым оформлением.

Принятие методологии глубинных структур в данной интерпретации означает, что на достаточно абстрактном уровне все естественные языки имеют одну и ту же универсальную грамматическую структуру и семантику (79, 266). В свою очередь, наличие специфических для отдельных естественных языков смыслов объясняется тем, что универсальные семантические компоненты могут образовать специфичные для данного языка смысловые комбинации, фиксируемые лексическими единицами в словаре этого языка. Таким образом, «возможные» концепты определяются в терминах универсальных семантических компонентов, которые и составляют исходный семантический базис любого естественного языка. Отсюда следует, что все языки обладают одинаковыми выразительными возможностями и все взаимопереводимы в том смысле, что для каждого предложения одного языка найдется по крайней мере одно предложение в любом другом естественном языке, которое выражает тот же смысл.

Даже учет гипотезы лингвистической относительности не может привести сторонников тезиса об универсальных выразительных возможностях естественного языка к отказу от него, а всего лишь к его модификации. А именно: если допустить в соответствии с названной гипотезой, что естественный язык предопределяет категории и формы мысли людей, усваивающих его, тогда то обстоятельство, что усвоение естественного языка ограничивает познавательные возможности его носителей, как раз и будет свидетельствовать о том, что каждая мысль носителей естественного языка выразима на данном языке.

Возможность понимания любого нового выражения естественного языка обеспечивается, как следует из вы-

44

шейзложённого, тем, что такое Ёыраженйе ввиду рекур- • сивного характера базисных правил грамматики содержится в бесконечном множестве выражений, порождаемых этими правилами. Наконец, трансформационная-генеративная теория является не теорией употребления {«исполнения») естественного языка его реальными носителями, а теорией лингвистической компетенции, т. е. теорией, моделирующей языковую интуицию идеального носителя естественного языка, «исполнение» языка которым не ограничено никакими физическими и психологическими факторами, вроде объема памяти, внимания, мотивации, которые полагаются «грамматически иррелевантными» (103, с. 3).

Следовательно, речь идет о теории, моделирующей то, что идеальный носитель естественного языка знает о грамматической структуре (состоящей из фонологического, синтаксического и семантического компонентов) своего языка. Это составляет имплицитное знание реального носителя языка, на основе которого и осуществляется его коммуникация с другими носителями языка. Лингвистическое «исполнение» — это то, как используется лингвистическая компетенция в актуальных речевых ситуациях носителями естественного языка. Таким образом, в теории трансформационной-генеративной грамматики как теории лингвистической компетенции абстрагируются не только от неправильностей, искажений, ошибок, свойственных употреблению естественного языка, но и — ввиду исключения из поля рассмотрения фактора употребления языковых выражений — от рассмотрения фундаментальной связи языка и мира, функции языка в процессе познания мира. Она преследует цель систематизации лишь тех аспектов языка, которые отражают его знание как системы, т. е. знание идеального носителя языка о всех имеющихся в системе языка семантических отношениях, заданных на постулируемом абсолютном множестве смыслов. Такое знание определяется безотносительно к знанию носителей естественного языка о мире. Наоборот, через понятие идеального носителя языка определяется понятие языковой компетенции как основы языкового «исполнения» реальных носителей языка, основы его употребления. Иначе говоря, это теория компетенции такого носителя языка, лингвистическое знание которого полностью определяется возможностями экспликации, содержащимися в самой теории.

45

Попытку оправдать рассмотрение знания о естественном языке безотносительно к знанию его носителей о мире (по сути дела, противопоставление этих знаний) сторонники этой концепции осуществляют ссылкой на то, что в задачу лингвиста, занятого построением семантической теории естественного языка, не входит обнаружение того, какие его выражения обозначают один и тот же объект мира (как, например, в случае «Утренней звезды» и «Вечерней звезды», обозначающих планету Венеру) или какие его предложения выражают истину, а какие — ложь (например, то, что предложения «Утренняя звезда является Вечерней звездой» или «Все коты имеют хвост» выражают нечто истинное или ложное, считается делом астронома или зоолога, но не лингвиста). Неучет экстралингвистических обстоятельств употребления естественного языка предрешает замкнутость рассматриваемой формальной модели. Смысл тогда определяется исключительно комбинаторикой исходных, универсальных «семантических атомов».

Согласно этой концепции, все, что можно сказать о смысле, можно сказать в терминах конечных множеств элементов. Имеется в виду порождение бесконечного множества конечных возможных объектов (смыслов и соотносимых с ними выражений языка) из конечного множества «семантических атомов» путем конечного числа применений определенных правил. Как отмечает Д. Льюис, в таком случае «нет никакого риска нарушить онтологическую экономию. Однако именно эта приятная конечность и не позволяет маркеристской семантике иметь дело с отношениями между символами и миром не-символов, т. е. с подлинно семантическими отношениями» (201, с. 171). Поэтому только в этом понимании, абстрагированном от анализа отношения естественного языка и мира, можно говорить, что интерпретативная концепция, предлагая такую универсальную алгебру смысла, «моделирует» смысл языковых выражений. Только в этом смысле, оторванном от рассмотрения отношения естественного языка и мира, можно говорить и о степени адекватности теории исследуемому в ней объекту.

Цели интерпретативной теории, утверждения о ее эмпирической проверяемости и вместе с тем о ее необходимой внутрилингвистической замкнутости неизбежно вступают в конфликт. Последний указывает на несостоятельность противопоставления лингвистического знания (зна-

46

ния о языке) экстралингвистическому знанию (знанию носителей языка о мире). Такое противопоставление этих разновидностей знания в рассматриваемой теории есть не просто обычный теоретический прием, используемый в целях более адекватного описания объекта исследования, в данном случае языка, а прямое следствие изначально принимаемой методологически ошибочной установки рассматривать язык в отрыве от его связей с действительностью, от информации, которой носители языка располагают о мире.

Сосредоточение семантической теории исключительно на описании «лингвистического знания», которое являет собой теоретический конструкт, абстракцию от реального знания реальных носителей языка, оставляет открытым вопрос не только о том, как язык относится к действительности, как возможно его использование для описания и понимания действительности, но и о том, как вообще возможно понимание такого, описывающего действительность языка.

Претензии данной теории объяснить интуицию понимания языка при таком положении вещей никак не могут быть реализованы. Естественно, что тогда не может быть речи и об объяснении функций языка в познании. Неспособность теории охватить то, что называется «экстралингвистическим знанием» носителей языка, и, несмотря на это, ее претензия быть теорией понимания языка обусловливают принятие ею абстрактной, лишенной связей с действительностью «семантики языка», а для оправдания ее универсального характера — гипотезы «врожденного знания», еще более усугубляющей сомнительность ее методологических оснований.

Вместе с тем нельзя отрицать важность ряда теоретических, выдвинутых в данной теории идей и разработок. К таким конструктивным установкам следует отнести прежде всего определение двух уровней — глубинного и поверхностного — анализа языковых выражений, что дало основу для широкого сопоставления логических и языковых структур и выявления отношения между ними. Положительным является и предложенное в этой теории расширение самого понятия логической формы языкового выражения, вследствие чего существенно увеличились возможности определения логической правильности рассуждений, осуществляемых посредством естественного языка.

47

2. СМЫСЛ И ИСТИНА:

СЕМАНТИКА ВОЗМОЖНЫХ МИРОВ

И ЕСТЕСТВЕННЫЙ ЯЗЫК

Рассмотрение связи между выражениями естественно' го языка и тем, к чему они относятся, иными словами, между языком и миром в терминах концептуального аппарата, разработанного для семантического анализа искусственных языков, ведет свою традицию от исследований Фреге. Его философию языка можно считать отправным пунктом — как в ортодоксальном, так и в критическом плане — для основных современных направлений исследования естественного языка.

Исходя из того, что естественный язык выражает мысли его носителей о реальности, т. е. то, что является истинным или ложным, Фреге видел фундаментальную задачу теории в объяснении механизма передачи мысли от одного носителя языка к другому (136). Согласно Фреге, предложения выражают нечто истинное или ложное постольку, поскольку их части обозначают, указывают на части этой действительности, которые являются значениями (Bedentung) соответствующих выражений. Так, имя обозначает его носителя, предикат обозначает множество таких элементов, к которым он относится. Однако эти референтные связи (или отношения указания) не являются прямыми: иначе, для того чтобы понять выражение естественного языка, надо было бы знать всех членов того множества объектов, к которым оно относится, что в большинстве случаев сделать невозможно. Согласно Фреге, рассматриваемые референтные связи опосредуются тем, что понимая («схватывая»), мы знаем, что входит в обозначаемую термином область объектов, а в случае предложений — что определяет их истинное значение. Этот опосредующий элемент, по Фреге, является смыслом (Sinn) выражения. Смыслы выражений, содержащихся в предложении, составляют мысль (Gedanke), выражаемую предложением (а в некоторых контекстах, например контекстах мнения (см. гл. V), выражение считается обозначающим смысл). Смыслы и значения сложных выражений рассматриваются как функции смыслов и значений составляющих частей.

Понятие смысла Фреге имеет познавательную функцию: оно вводится прежде всего для решения проблемы познавательной ценности, или информативности, истин-

ных утверждений тождества. Так, информативность утверждений тождества, имеющих форму «а = Ь» (например, «Утренняя звезда является Вечерней звездой») в отличие от «а = а» или «b = b», при этом подходе объясняется тем, что, хотя «а» и «Ь» обозначают один и тот же объект, т. е. имеют одно и тоже значение (Bedeutung), они осуществляют это различными способами, т. е. имеют разный смысл (Sinn), который является способом задания (Art von Ge-\ gebensein), способом представления объекта в мысли. Мыс/ ли могут быть выражены и поняты посредством языка. Но они онтологически и концептуально независимы от языка и от человеческих индивидов.

Фрегевская традиция нашла продолжение в исследованиях современных логиков — Д. Дэвидсона, Д. Льюиса, Р. Монтегю, Д. Каплана, М. Крессвелла, Я. Хинтикки и др. Они ставят перед собой цель объяснить, как выражения естественного языка могут использоваться для передачи информации о мире, и предполагают в качестве фундаментальных для анализа семантики выражений языка использование понятий истины и указания, или референции. Действительно, для лингвиста не существенно, какие предложения языка выражают истину, а какие — ложь (т. е. знание истинностного значения предложения), какие выражения обозначают один и тот же предмет, а какие — нет, однако он должен установить, при каких условиях то или другое предложение выражает истину (т. е. знание истинностных условий предложений языка)1, ибо именно знание условий, при которых данное предложение выражает истину, является важным для его понимания носителями языка. Хотя выяснение истинности предложений есть дело конкретных наук, изучение истинностных условий обоснованно относится к компетенции семантики (см. 119).

Таким образом, идея смысла предложения здесь рассматривается как неотделимая от информации относительно того, что данное предложение является истинным, что мир соответствует истинностным условиям предложения. Поэтому построение семантической теории естествен-

1 Хотя Монтегю, например, полагает, что данные, относящиеся к действительному истинностному значению предложений, являются контрольными для любой семантической теории, семантическая теория не является адекватной, если в ней можно получить ложные предложения в качестве следствий истинных предложений (221).

4 Заказ № 679 49


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27

Похожие:

Проблема смысла с iconВ. П. Зинченко Смысл есть жизнь
Проблема смысла одна из самых трудных и неопределенных в психологии. В то же время смысл — самое реальное в человеческом бытии, возможно,...
Проблема смысла с iconСоциальные коммуникации
Обыденное и научное понимание коммуникации. Социальная коммуникация как движение смыслов в социальном времени и пространстве. Проблема...
Проблема смысла с iconПроблема смысла жизни в современной философии
Работа выполнена на кафедре философии Пермского государственного университета им. А. М. Горького
Проблема смысла с iconЛ. Ионин Проблема некросоциологии
Вопрошающий историк рано или поздно получает ответ из прошлого. Как писал Бахтин: нет ничего абсолютно мертвого: у каждого смысла...
Проблема смысла с iconВ семи томах том Информатика смысла Машинная лингвистика
Семантическая и распознающая грамматики связаны между собой как алгоритм и средства его реализации. Основой для контроля правильности...
Проблема смысла с iconВ. М. Пивоев философия смысла, или телеология
П32 Философия смысла, или Телеология / В. М. Пивоев; ПетрГУ. — Петрозаводск, 2004. — 114 с
Проблема смысла с iconПроблема природы и сущности человека в философии
Проблема происхождения человека. Религиозная, эволюционная и космическая концепции
Проблема смысла с icon4 Проблема знаний центральная проблема ии метод представления знаний
Искусственный интеллект – Севастополь – День 07, лекции №21, №22, №23 и №24
Проблема смысла с iconПроблема времени в современной науке
...
Проблема смысла с iconРеферат Управление качеством образования как педагогическая проблема
Проблема качества образования – одна из центральных проблем современной школы. От решения этой проблемы зависит качество жизни человека...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница