Проблема смысла с




НазваниеПроблема смысла с
страница12/27
Дата26.01.2013
Размер4.01 Mb.
ТипРешение
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   27
94

с предрасположенностью к согласию или несогласию с ними в определенной ситуации: оно может иметь место независимо от такой ситуации.

В конструктивном плане в отличие от рассмотренных выше референтных теорий куайновская концепция естественного языка является не атомистской, предполагающей рассмотрение смысла предложений, когда они берутся вне связи с другими предложениями, а холистской (целостной), согласно которой понимать предложение — значит знать его место в некоторой концептуальной системе, понимать язык, которому оно принадлежит '. Семантика, согласно Куайну, для того чтобы она была философски значимой, должна быть теорией понимания языковых выражений. Такой подход предполагает отказ от менталист-ского понятия «иметь смысл» в пользу понятия «быть осмысленным», т. е. в пользу рассмотрения структур, образованных из осмысленных выражений.

Рассмотрение естественного языка как концептуальной системы объясняет и смысл используемой Куайном метафоры о языке как корабле в море, который мы не можем покинуть и который можно перестраивать с большой осторожностью лишь доска за доской. Поэтому, когда мы желаем произвести изменения в нашей концептуальной системе, мы находимся в положении человека, пытающегося починить имеющий течь и находящийся в открытом море корабль. Невозможно в таком положении полностью разобрать корабль и перестроить его.

Предложения наблюдения сопоставляются с определенными стимулирующими ситуациями, обеспечивающими согласие или несогласие с ними, как неанализируемое целое. Их понимание и осмысленность не рассматриваются как зависимые от предварительного понимания отдельных составляющих их терминов; они полагаются независимыми от сложной сети связей, конституирующих естественный язык как целое. Так, к примеру, предложение «Мой сосед — холостяк», по Куайну, не рассматривается как относительно независимый фрагмент вербального поведения в отличие, например, от предложения «Здесь кролик»: первое может быть понято только в контексте целого комплекса его связей с другими предложениями и в конце концов со всем языком.

1 Ср. аналогичное утверждение Витгенштейна: «понимание предложения означает понимание языка» (306, с. 199).

95

Эквивалентность языковых выражений при таком подходе объясняется посредством понятия тождества диспо-зиций. Очевидно, оно прежде всего относится к предложениям наблюдения, ибо носитель естественного языка может выразить свое согласие или несогласие с постоянным предложением при любых обстоятельствах. Отсюда Куайн делает вывод, что не существует удовлетворительного (в строгом смысле этого с. ова) понятия эквивалентности для постоянных предложений.

Эта точка зрения получает методологическую интерпретацию на основе рассмотрения феномена перевода. Согласно Куайну, существуют альтернативные схемы (системы, гипотезы) перевода, несовместимые между собою, но одинаково совместимые с диспозициями к вербальному поведению носителей соответствующих языков. Это касается прежде всего постоянных предложений и являет собой феномен неопределенности перевода вообще, а в его радикальном варианте — феномен неопределенности радикального перевода (см. 245, 255, 259), т. е. перевода из языка в технологическом отношении развитого общества на язык какой-либо отсталой народности.

Аналогично тому, как множество возможных данных наблюдений природы, осуществимых или неосуществимых, совместимо с физическими теориями, несовместимыми между собой, множество возможных наблюдений словесных реакций совместимо с системами аналитических гипотез перевода, которые являются несовместимыми одна по отношению к другой. Естественно, такая ситуация не может возникнуть в менталистской семантике из-за постулирования в ней в качестве исходной константной, абсолютной, универсальной области смысла.

Радикальный перевод, по Куайну, должен начинаться с предложений наблюдения, имеющих относительно прямую связь с физическими условиями внешнего мира. Но уже переход к выражениям языка, не связанным непосредственно с условиями внешнего мира, которые выступили бы стимулом для их принятия, равно как к выражениям, в отношении которых условия внешнего мира сами по себе не предопределяют какого-то единственного перевода, может быть осуществлен только на основе принятия определенной аналитической гипотезы перевода. Когда лингвист, изучающий язык туземца, указывает, произнося «Gawagai», на пробегающего через поле кролика и получает согласие носителя языка, он может, к примеру, пе-

96

ревбетй выражение туземца как соответствующее выра* жениям «кролик», «неотделимая часть кролика», «временной срез кролика» либо как-нибудь иначе, и все эти переводы будут обладать одинаковым стимулом-значением.

Дело в том, что, когда лингвист указывает на кролика, он указывает и на его часть и т. д., когда туземец видит кролика, он видит и его часть, и наоборот и т. д. Удостовериться в правоте своего перевода лингвист сумеет лишь тогда, когда он сможет вразумительно для туземца поставить вопрос: «Является ли этот кролик тем же, что и тот?» или «Это один или много Gawagai}», указывая на разные пространственные или временные части кролика. Но вразумительное формулирование таких вопросов предполагает, что мы уже установили гипотетические переводы таких выражений, как «является тем же, что», «один», «много». Оно предполагает перевод тех элементов естественного языка, которые образуют концептуальную систему отсчета туземца. А это и составляет часть того, что делает; лингвист, когда строит альтернативные гипотезы перевода, одинаково совместимые с наблюдаемым речевым предрасположением туземца, но несовместимые между собой.

Д
97
опустим, среди выражений туземца мы нашли заме-пу для «является тем же, что». Мы хотим проверить это, спрашивая его: «Этот кролик является тем же, что и тот?», и всякий раз туземец выражает свое согласие, когда мы указываем на того же, с нашей точки зрения, кролика, и несогласие — в противном случае. Это можно считать доказательством правильности перевода выражений «является тем же, что» и «Gawagai», вместе взятых. Но ответы туземца в равной степени совместимы и с другими гипотезами перевода. К примеру, мы могли бы изменить перевод выражения «кролик» на выражение «неотделимая часть кролика». Соответственно мы бы изменили перевод «является тем же, что» на «относится к» или «принадлежит к». В целом новый перевод подходит к поведению туземца так же, как и прежний. Это значит, по Куайну, что перевод таких элементов естественного языка, как выражения тождества, окончания множественного числа, символа единичности (вроде артикля определенности в английском языке), является взаимосвязанным и недоопределенным эмпирической реальностью. Поэтому перевод должен ставиться в зависимость от аналитических его гипотез. Аналогично тому, как не имеет смысла говорить вне опреде-

7 Заказ М 679

Лепной системы отсчета о том, куда бежит линий — направо или налево (сама до себе линия не указывает на то, в какой системе отсчета она может рассматриваться), не имеет смысла и вопрос, какая из гипотез перевода является единственно правильной.

Таким образом, перевод предложения является неопре-деленным, если и только если имеется по крайней мере два неэквивалентных предложения S\ и Si в языке перевода, таких, при которых предрасположения носителя языка к словесной реакции не являются достаточными для выбора между Si и Sz при переводе S. В свете сказанного перевод одного предложения на другое относителен избранной гипотезе перевода, выступающей в качестве некоего «руководства по переводу». Выбор последнего не детерминируется реальностью, хотя в рамках избранной схемы перевода одно выражение может рассматриваться в качестве перевода другого выражения.

Положение о неопределенности перевода говорит не о том, что перевод невозможен. Не только общие биологические, но и социальные факторы существования носителей естественного языка способствуют — при учете как генезиса, так и всей сложности структурных связей, устанавливающихся между предложениями наблюдения и постоянными предложениями в некоторой «концептуальной системе», — установлению прагматически удовлетворительного отношения перевода, теоретически не единственного, а одного из множества альтернативных, как изоморфизма, имеющего место между разными системами и гарантирующего коммуникацию носителей языка. Поэтому факт неопределенности перевода не может вызвать кризиса в лингвистике, подобного тому, который в свое время вызвало обнаружение антиномий в теории множеств'.

Однако то обстоятельство, что смысл языкового выражения нельзя рассматривать вне определенной аналитической гипотезы (как и истинность положений научной

1 ««Все это» (т. е. концепция неопределенности перевода. — Р. П.),~ пишет Куайн, — на самом деле служит поводом для изменения превалирующего отношения к смыслу, идеям, пропозициям. А основной, прискорбный факт, наоборот, состоит в том, что «все это» не получает признания именно по причине некритического настаивания на старых понятиях смысла, идей, пропозиций. Существует устойчивое мнение, что наши предложения выражают идеи, притом именно эти, а не другие, хотя никакими поведенческими критериями нельзя установить, какие именно...'» (249, с. 276).

98

теории — вне самой теории), вне определенной «концептуальной системы», представляющей собой систему взаимосвязанных предложений, частью которой оно является, так и то, что «концептуальная система» лишь своими «краями» «соприкасается» с физической реальностью, доказывает необоснованность постулирования абсолютных, семантических сущностей, вроде смыслов, пропозиций, абсолютных семантических различий, вроде аналитического /синтаксического и т. п.' Это ведет к принятию релятивистского, плюралистского понимания «концептуальной системы».

Перенос акцента с анализа «семантики языка» как определенного множества семантически интерпретируемых синтаксических объектов на анализ естественного языка как «концептуальной системы», релятивизация смысла и производных от него понятий, попытка вскрытия генетического и социального аспектов ее построения как построения определенного знания носителей языка о мире и отсюда следующее рассмотрение проблематики смысла как неотделимой от проблематики познания — все это говорит, с нашей точки зрения, о методологическом значении рассматриваемой концепции. Однако следует отметить, что эта концепция содержит существенные — с той же методологической точки зрения —■ следы влияния неопозитивистской концепции языка как «картины мира» (у Куайна — как множества таких «картин»).

В данной концепции речь идет о взаимосвязанных предложениях (или высказываниях — в логическом понимании) как содержании концептуальной системы, возникновение которой рассматривается как каузально зависимое от естественного языка. С этой точки зпения усвоение логики идет вместе с усвоением языка. Последнее рассматривается как усвоение определенной системы репрезентации, посредством которой носитель языка выражает свою мысль, она же полагается возможной благодаря той же системе репрезентапии — ио сути дела, они оказываются неразличимыми. В равной степени это относится к усвоению как обыденного языка, так и языка науки (мысль, выраженная иносказательно, рассматривается тог-

1 «То, что я пытался сказать, — пишет Куайн, — заключается в том, что с самого начала, даже в случае с «кроликом» и «стадиями кролика», мы должны остерегаться заблуждения, заключающегося в утверждении языковых универсалий» (257, с. 489).99


да как некоторая функция от того, что выражалось бы при прямом употреблении языкового выражения).

С рассматриваемой точки зрения языковая коммуникация только в исключительных случаях предполагает систему кодирования и декодирования: языковые выражения, используемые для коммуникации мысли, полагаются тождественными или близкими тем, которые составляют саму мысль. При таком подходе только на начальном этапе усвоения нового естественного языка последний рассматривается как код; полное усвоение такого языка означает усвоение процедур мышления непосредственно на этом языке. Последний и усваиваемая вместе с ним логика полагаются единственным средством мышления и коммуникации.

Понимание концептуальной системы как системы взаимосвязанных предложений, каузальная зависимость ее возникновения от усвоения естественного языка неизбежно ведут к порочному кругу в объяснении функций языка в познании, к методологически и теоретически несостоятельной абсолютизации его функций в построении концептуальных систем. Такое понимание может быть объяснено лишь как следствие общеметодологической, унаследованной от неопозитивистской доктрины ориентации иметь дело исключительно с наблюдаемыми феноменами ■— языком и действительностью. С этим связан и другой фактор, в значительной степени ограничивающий конструктивность данной концепции и заключающийся в непризнании роли понятий семантики возможных миров в экспликации смысла языковых выражений.

6. СМЫСЛ КАК ЧАСТЬ КОНЦЕПТУАЛЬНОЙ СИСТЕМЫ

Анализ смысловых отношений как они реализуются в определенной концептуальной системе, отражающей познавательный опыт индивида, рассмотрение в этой связи функций и места языка в построении таких систем мы предпринимаем, опираясь на гипотезу о смысле как составной части концептуальной системы, но придавая последнему понятию существенно иной, нежели в рассмотренной выше концепции, смысл (см. также 37, 40, 233). Чтобы облегчить понимание этой гипотезы, вначале сформулируем ее в наиболее общих, сжатых чертах, а затем перейдем к более обстоятельному ее изложению.

100

Еще до знакомства с языком человек в определенной степени знакомится с миром, познает его; благодаря известным каналам чувственного восприятия мира он располагает определенной (истинной или ложной) информацией о нем, различает и отождествляет объекты своего познания. Усвоение любой новой информации о мире осуществляется каждым индивидом на базе той, которой он уже располагает. Образующаяся таким образом система информации о мире и есть конструируемая им концептуальная система как система определенных представлений человека о мире. Построение такой системы до усвоения языка есть невербальный этап ее образования. На этом этапе человек знакомится с объектами, доступными непосредственному восприятию.

Знакомство с языком для такой системы, как и знакомство с любым другим объектом познания, предполагает различение и отождествление его выражений. Оно означает построение определенной информации о нем как определенном объекте, что возможно только на базе информации, которая уже содержится в концептуальной системе. Таким образом, информация, содержащаяся в концептуальной системе, служит как для восприятия (выделения в мире) определенных объектов, так и для выделения языка как особого объекта: осуществляемое концептуальной системой их соотнесение есть кодирование языковыми средствами определенных фрагментов, «кусков» концептуальной системы. Дальнейшее усвоение информации о языке означает усвоение его грамматики как средства оперирования выражениями языка. Последнее — ввиду прикрепленности языковых выражений как кода к определенным фрагментам концептуальной системы — означает манипулирование содержащейся в ней информацией, что приводит к построению в ней такой информации, которая неконструируема без языка и которая дает возможность выйти за пределы непосредственного опыта. При всем этом любая новая информация становится частью концептуальной системы, если соблюдается последовательность ее образования в данной концептуальной системе.

Сказанное изложим более обстоятельно.

Согласно рассматриваемой гипотезе, процесс познанип человека, заключающийся в развитии его умения ориентироваться в самом широком понимании этого слова в мире, является процессом образования смыслов, или концеп^

101

тов ', об объектах познания, как процесс построения ми-формации о них. Эта информация относительно актуального или возможного положения вещей в мире (т. е. то, что индивид знает, предполагает, думает, воображает об объектах мира) и есть то, что мы называем «смыслом», или «концептом». Более строго концепт можно рассматривать как интенсиональную функцию, определяющую множество объектов, или предметов; значениями такой функции, очевидно, могут быть как объекты (предметы) действительного мира, так и объекты (предметы) возможных миров.

Усвоить некоторый смысл (концепт) — значит построить некоторую структуру, состоящую из имеющихся концептов в качестве интерпретаторов, или анализаторов, рассматриваемого концепта, «вводимого» — с внешней точки зрения, т. е. с точки зрения некоторого наблюдателя, находящегося вне системы, — в таким образом конструируемую систему концептов, или концептуальную систему. Очевидно, образование такой системы предполагает в качестве изначально данных некоторые первичные концепты как необходимые условия построения концептуальной системы.

С внешней точки зрения всегда имеется отношение несовместимости, выраженное разной степенью отрицания (при рассматриваемом непрерывном интервале от 0 до 1) между вводимым в систему (с точки зрения внутренней — порождаемым системой) концептом и теми, которые уже содержатся в системе. Ввиду важного значения понятия несовместимости остановимся на нем более подробно.

Прежде всего условно можно выделить три вида несовместимости: 1) формальную, 2) материальную, 3) «глобальную». При этом первую мы будем рассматривать как особый случай материальной несовместимости, а вторую— как особый случай «глобальной» несовместимости. В качестве вербальной, весьма приблизительной иллюстрации «~р» (т. е. «не-р»), когда «р», например, предложение «Ионас является студентом», первому виду несовместимости соответствовало бы «Ионас не является студентом» (по аналогии: «Ионас является разумным» — «Ионас не является разумным» или «Ионас является неразумным»);

1 Мы используем термин «концепт» как нейтральный относительно традиционно используемой в литературе паре понятий «означаемое — означающее», уже терминологически исключающей рассмотрение означаемого вне (без) означающего.

102

второму виду соответствовало бы не только «Ионас не является студентом», «Ионас является не студентом», но и, возможно, «Ионас является профессором», «Вильнюс является столицей Франции», «2X2 = 5» и т. д., т. е. любому ложному предложению. Третьему виду «~р» соответствовало бы любое предложение, которое не является «р»,— как приведенные выше, так и, возможно, такие: «Вильнюс расположен на реке Нэрис», «Пегас летает», «Жирность молока понижается» и т. д. С этой точки зрения отрицание <Ф», представленное общей, стандартной формой «~/>» или «Неверно, что р», неоднозначно.

Так, утверждая «Неверно, что Ионас является студентом», я могу относить отрицание к каждой из составляющих предложение «Ионас является студентом». Понимая отрицание как то, что относится к составляющей «студент», я могу иметь в виду, что Ионас является рабочим, учеником, профессором и т. д. Рассматривая отрицание как то, что относится к составляющей «является», я могу иметь в виду, что Ионас был студентом, будет студентом и т. д. Понимая отрицание как то, что относится к собственному имени «Ионас», я могу иметь в виду, что не Ионас, а кто-либо другой, например Пятрас, является студентом. Считая, что отрицание относится ко всему предложению, я могу иметь в виду не только истинность данного предложения, но и отрицание истинностного значения, которое представляет это предложение. Наконец, отрицая предложение «р», я могу иметь в виду любое другое предложение в зависимости от контекста употребления и моих намерений употребления этого предложения.

Рассматриваемое нами отношение несовместимости мы назовем «релевантной несовместимостью», подразумевая под этим степень смысловой близости концептов концептуальной системы как решающий фактор возможности использования определенных концептов для построения, или определения, других концептов в рассматриваемой системе, как возможность перехода от одних концептов к другим концептам системы.

Познавательная (ориентировочная) деятельность человека неизменно сопряжена с необходимостью выделения объектов через их отличие от других объектов. Отождествление и различение объектов означают нахождение их границ, или определений. Фиксируя границы объекта, мы тем самым определяем его. Эту задачу познания можно считать решенной, если указано место объекта в системе

103

других объектов. Ё свою очередь, реализация операций отличения объектов предполагает наличие определенных концептов.

Вообще говоря, один объект отличается от другого, если ко второму нельзя отнести того, что относится к первому, т. е. если концепт второго есть отрицание концепта первого. В свое время Фреге утверждал: «Не может быть никакого отрицания без того, чтобы что-то отрицалось, и это является мыслью» (137, с. 2). При этом «отрицание относится к содержанию независимо от того, выступает оно в форме суждения или нет... Отрицание выступает в качестве знака возможного содержания суждения» (134, с. 4).

В предложенной Бар-Хиллелом теории семантической информации (83) содержание предложения (мера его информации) определяется числом отрицаемых предложением возможных состояний универсума, или описаний, по терминологии Карнапа, или возможных положений вещей, согласно Витгенштейну (305). Аналогично Р. Столнекер полагает, что «содержание того, что говорится или думается, должно пониматься в терминах исключаемых им возможностей» (290, с. 134).

Мы же рассматриваем отрицание как операцию, через которую реализуется отношение «релевантной несовместимости». Рассмотрим следующую схематизированную логическую модель познавательной ситуации.

Пусть дан мир, состоящий из двух предметов (в возможном наиболее широком понимании этого слова) р и q как объектов познания. Допустим, нам известен смысл, или концепт, р (т. е. мы располагаем определенной информацией относительно р); нам предстоит построить (определить) смысл, или концепт, q. Очевидно, мы будем делать это, исходя из знания р, т. е. концепта р, ибо — по соглашению — мы не располагаем никакой другой информацией. Если в концепте р есть то, что может служить средством к распознанию, установлению, построению концепта q, то случай тождества р1 относительно q будет означать, что р участвует полностью в построении q, т. е. полностью определяет q. В этом случае будем говорить, что отношение релевантной несовместимости между концептами р и q равно 0 (т. е. p = q, если Np/q — 0, где Np/q— отношение

1 Для краткости вместо «смысл, концем- р, q..будем говорить просто «р», «q»...

104

релевантной несовместимости между концептами р и q). Если в смысле (концепте) р есть то, что может служить средством к построению q, и если только р не тождественно q, тогда либо р не участвует полностью в построении q, либо р недостаточен для построения q. В этом случае Np/дфО (т. е. из p¥^q следует p=~q, если Np/дФО). В результате можно установить такую закономерность: чем меньше «доля» р, участвующая в построении q, тем больше степень, в которой р= ~ q. Иначе говоря, чем меньше «доля» р, участвующая в построении q, тем больше значение Np/q.

Если «долю» р, участвующую в построении q, обозначить р*, то p* = iNp/q, что является наиболее простой формой, выражающей эту закономерность. Следовательно, при N охватывающем (в численной интерпретации) непрерывный интервал между 0 и 1, т. е. O^^VeJl, p = q, если ^P/g = 0; P=~q, если Np/q=£0, причем p = ~gwc, если Np/q=i, p= ~qmin, если Np/q-^-0, где «-v»— знак приближения. Если в построении (интерпретации) q, кроме р, участвует некоторый концепт г, т. е. р и г образуют струк-ТУРУ (Р> г)> интерпретирующую q, то Nr/q = l—Np/g и т. д. Если N интерпретировать в терминах расстояния D между концептами системы, то можно определить, в частности: D(p/q)r/q), если Np/qr/q, где D(Xiy) — смысловое расстояние между х ж у. Другими словами, «доля» р, участвующая в построении q, больше, чем «доля» г, участвующая в построении q. В соответствии со сказанным можно следующим образом сформулировать фундаментальный принцип интерпретации: концепт с конструируется (интерпретируется) в индивидуальной концептуальной системе CSInd, если и только если NCs/nd /с меньше 1. Формально этот принцип можно рассматривать как функцию интерпретации Int, область аргументов которой образуют концепты (их структуры), содержащиеся в определенной концептуальной системе, а область значений — конструируемые из них концепты (их структуры). Индивидуальную концептуальную систему CSma тогда можно определить как структуру {Cmd, Int, N), где Ста — множество концептов, на котором задана функция интерпретации концептов Int.

Так как познавательная деятельность человека не останавливается на выделении в мире одного, двух или трех предметов, а движется «вглубь» и «вширь», разумно рассматривать ее как деятельность, сопряженную с прогрес-

/ 105

сирующим выделением в мире предметов, между концептами которых устанавливается отношение несовместимости, предполагающее операцию отрицания. Установление последнего указывает на наличие системы, степень сложности которой с точки зрения данной операции зависит от области действия, на которую в каждом отдельном случае простирается отрицание.

Фундаментальный принцип интерпретации, во-первых, требует последовательности во введении концептов: содержащиеся в системе концепты являются основой для введения в систему новых концептов. Во-вторых, согласно этому принципу, концептуальная система конструируется непрерывно. Таким образом, смысл рассматривается как концепт, состоящий из других концептов как его семантических анализаторов и непрерывно, но разной степенью несовместимости связанный с другими концептами системы. Степень несовместимости между концептами системы показывает возможность определения одних концептов другими, т. е. возможность перехода от одних концептов к другим, к построению новых концептов в данной концептуальной системе (Omnis determinatio est negatio ', — утверждал уже Спиноза).

Из этого следует, что отношения между концептами, участвующими в построении определенного концепта в данной концептуальной системе, характеризуются различной степенью несовместимости. Иначе говоря, такие концепты выступают в качестве составляющих той концептуальной структуры, которая и представляет собой конструируемый в данной системе концепт (в вышеприведенной схеме, например, роль таких концептов выполняли концепты р и г, образовавшие структуру (р, г) в качестве конструируемого в системе концепта q). Отметим, наконец, что сам процесс усвоения смыслов как концептов не рассматривается нами как необходимо осознаваемый индивидом в смысле эксплицитного знания принципов, лежащих в основе этого процесса2.

С-точки зрения концептуальной системы объекты, отраженные в ней той же (значимой для осмысления того или иного их аспекта) структурой семантических анали-

1 «Всякое определение есть отрицание».

2 Прибегая к грубой аналогии, можно было бы сказать: человек
переваривает ту или иную пищу, отличает ее от другой и т. д.,
хотя, как правило, не знает о процессах, происходящих в его же
лудке.

JP6

Заторов, рассматриваются как (в релевантном аспекте) тождественные. Степень подобия (соответственно различия) объектов познания понимается как наличие определенного множества тех же анализаторов, участвующих в построении соответствующего концепта этого объекта.

Процедуры обобщения и классификации объектов, о которых здесь, очевидно, может идти речь, обычно полагаются в качестве действительных признаков мышления. Следовательно, фундаментальный принцип интерпретации, с одной стороны, служит для объяснения самой возможности познания объектов, возможности их концептуализации в определенной системе концептов, а с другой — он не только не исключает, но с необходимостью требует отнесения этих соображений к процессам конструирования (порождения) концептуальной системы еще на доязыковой (до-вербальной) стадии существования индивида. Имеются как эмпирические, так и логические основания считать, что система, порожденная таким образом, является невербальной.

Вообще, сколько существует способов общения с миром и его познания, столько и каналов, по которым может быть сообщена информация о нем (конкретно: глаза, передающие в мозг определенную информацию, позволяют отличить открытую дверь от закрытой, с тем чтобы в первом случае пройти в дверь, а во втором — остановиться перед нею). Очевидно, что в вышеприведенном понимании индивид начинает познавать мир в определенной степени, строя некоторую — возможно, очень специфическую с точки зрения онтологической — его картину, т. е. он идентифицирует и соответственно различает определенные объекты еще до введения (усвоения) естественного языка. При этом «чувственное» происхождение образующихся вследствие этого процесса познания концептов нисколько не уменьшает их интеллектуального, или концептуального, статуса, а в силу неизбежных в этих процессах процедур обобщения — их абстрактности. «Чувственность» в данном случае указывает лишь на сферу познания и ее ограниченность.

Не существенно, какие объекты индивид выделяет в окружающем его мире, т. е. каким ему представляется мир, каким он его воспринимает: то ли как тот туземец Куайна, которому пробегающий через поле кролик, возможно, представляется как нечто, разбросанное по всему пространству (см. 255), то ли как 1—4-месячный ребенок,

107

Для Которого, согласно Ш. Пиаже, объекты внешнего Мира неотделимы от его действий с ними. Менаду тем сила и эффективность этих бессловесных информационных процессов, согласно Пиаже, достаточны для доказательства того, что корни таких логических структур, какими, по его терминологии, являются классификация и сериация объектов, независимы от языка (46).

Принцип интерпретации концептов, согласно которому построение концептуальной системы осуществляется непрерывно, относится ко всем стадиям познания и деятельности человека вообще. Характерно, что в таком уникальном случае, каким является познавательная деятельность слепоглухонемых, «совершенно незнакомый предмет, данный в руки слепоглухонемого ребенка, не ощупывается им. Измененные же по форме и величине предметы, с помощью которых он уже удовлетворял свои потребности, неуклонно вызывают ориентировочно-исследовательскую деятельность... Чем более новым является раздражитель, тем меньше шансов, что он вызовет у слепоглухонемого ребенка ориентировочно-исследовательскую деятельность» (32, с. 114).

Предположение о довербальном этапе становления концептуальной системы диктуется и логическими соображениями как необходимое условие осмысленного введения, т. е. понимания вербального символизма как кода на начальном этапе его усвоения. Игнорирование такого предположения исключает рациональное объяснение возможности усвоения индивидом языка и ведет не только к эмпирически и теоретически не обоснованному, но и методологически порочному приписыванию его формам функции порождения мысли из самой данности языка, к отождествлению мыслительных и языковых структур, к поиску соответствия между структурами языка и реальности, а в крайнем случае — как в неопозитивистской доктрине естественного языка — и к попытке выведения структур реальности из структур языка.

Таким образом, в отличие от подхода Куайиа, считающего, что логика мышления необходимо усваивается в самом процессе усвоения языка, мы полагаем, что логика необходимо усваивается в процессе образования концептуальной системы. Она реализуется в ходе последовательного построения концептов, который, согласно излагаемому здесь подходу, регулируется фундаментальным принципом интерпретации. Последовательность (определяемый пра-

108

Вилами Переход от одних высказываний к другим, йьгВб-дение вторых из первых согласно содержащейся в них и существенной для осуществления такого перехода информации) составляет логичность и вербального рассуждения, как оно формализуется в логике (см. 36).

В процессе введения естественного языка словесная символика служит в качестве кода для концептов и построенных из них структур, относящихся к довербальной стадии познания и отражающих начальный познавательный опыт индивида. При этом форма словесной символики, соотносимой с осмысливающими их концептами, может варьировать от слова до предложения или даже множества предложений. То, что выражается одним словом, может быть соотнесено с определенной структурой концептов, и наоборот. Вообще искать изоморфизм между словесной формой и концептами нет смысла уже ввиду непрерывности строения концептуальной системы и дискретности языка. Говорить же об иерархии концептов можно только в-смысле построения, генезиса концептов в данной концептуальной системе.

Из сказанного следует, что, соглашаясь с куайновской холистской трактовкой концептуальной системы, мы, однако, непрерывность строения последней объясняем, исходя из постулирования необходимости возникновения такой системы до введения языка, а на дальнейшее ее построение, расширение смотрим как на непрерывное строение — и в этом существенная роль языка— новых смысловых структур на основе содержащихся в системе концептов.

Как в отношении любого другого объекта познания как объекта, подлежащего интерпретации в определенной концептуальной системе, введение естественного языка в качестве кода для концептов системы означает вместе с тем и построение определенного концепта о самом языке (как определенной физической и лингвистической сущности), содержащего знание о физических и грамматических его характеристиках. Важность усвоения такого концепта не только в том, что индивид тем самым усваивает определенные процедуры, принципы, правила построения языковых выражений — в качестве информации о фонологической и грамматической системах естественного языка (характеризуемых, например, специфическими фонологическими параметрами, системами, рода, числа, падежа, глагольных времен, аспектации и т. д.). Это означает, что интерпретация языковых выражений в концептуальной109

Системе осуществляется многопланово: как йа уровне йЁ-терпретации фиксируемых ими в качестве вербального кода концептов, так и на уровне интерпретации самого кода. При этом значительность в семантическом аспекте интерпретации кода как такового, равно как и эффект взаимодействия разноуровневых интерпретаций, часто очевидны (например, в поэзии, в случае цитирования, подражания и т. д.).

Так, интерпретация личного местоимения, или индек-сала, «я» может пониматься как построение ряда концептов на уровнях фонологии, грамматики и семантики. В последнем случае следует разграничить фиксированный в языке, или конвенциональный, аспект, заключенный, грубо говоря, в виде концепта о том, что выражением «Я/> говорящий указывает на себя («первое лицо»), от прагматического аспекта, который относится к возможности установления в определенном контексте действительного или возможного объекта как референта этого выражения. Такой объект одновременно может быть референтом множества других выражений, в том числе, например, индексала «он» (е точки зрения других, третьих носителей языка), собственного имени, например «Йонас Кубилюс», и определенной дескрипции, например «Настоящий ректор Вильнюсского университета», фиксирующих определенную информацию в качестве концептов, относимых к рассматриваемому объекту как референту всех этих выражений и значению соответствующих концептов-функций. Способность осмысленного употребления естественного языка означает способность соотнести один с другим эти разноуровневые (начиная от фонологического и кончая прагматическим как аспектом семантического) концепты; в теоретическом плане такое соотнесение может рассматриваться как функция от одних концептов к другим.

Такое рассмотрение соотношения вербальной формы и фиксируемого ею содержания позволяет выяснить и тот статус, который имеют семантические сущности (значения, смыслы, пропозиции) в разных рассмотренных выше семантических теориях. При этом предложения, содержащие индексалы, особенно удобны с точки зрения такого рассмотрения. Для примера возьмем словесную форму «Я болен». Воспринимаемая как определенная последовательность физических сигналов — звуков или графических знаков, она представляет собой то, что называется «предложением-знаком», как конкретная, одна из многих экзем-

1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   27

Похожие:

Проблема смысла с iconВ. П. Зинченко Смысл есть жизнь
Проблема смысла одна из самых трудных и неопределенных в психологии. В то же время смысл — самое реальное в человеческом бытии, возможно,...
Проблема смысла с iconСоциальные коммуникации
Обыденное и научное понимание коммуникации. Социальная коммуникация как движение смыслов в социальном времени и пространстве. Проблема...
Проблема смысла с iconПроблема смысла жизни в современной философии
Работа выполнена на кафедре философии Пермского государственного университета им. А. М. Горького
Проблема смысла с iconЛ. Ионин Проблема некросоциологии
Вопрошающий историк рано или поздно получает ответ из прошлого. Как писал Бахтин: нет ничего абсолютно мертвого: у каждого смысла...
Проблема смысла с iconВ семи томах том Информатика смысла Машинная лингвистика
Семантическая и распознающая грамматики связаны между собой как алгоритм и средства его реализации. Основой для контроля правильности...
Проблема смысла с iconВ. М. Пивоев философия смысла, или телеология
П32 Философия смысла, или Телеология / В. М. Пивоев; ПетрГУ. — Петрозаводск, 2004. — 114 с
Проблема смысла с iconПроблема природы и сущности человека в философии
Проблема происхождения человека. Религиозная, эволюционная и космическая концепции
Проблема смысла с icon4 Проблема знаний центральная проблема ии метод представления знаний
Искусственный интеллект – Севастополь – День 07, лекции №21, №22, №23 и №24
Проблема смысла с iconПроблема времени в современной науке
...
Проблема смысла с iconРеферат Управление качеством образования как педагогическая проблема
Проблема качества образования – одна из центральных проблем современной школы. От решения этой проблемы зависит качество жизни человека...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница