Проблема смысла с




НазваниеПроблема смысла с
страница10/27
Дата26.01.2013
Размер4.01 Mb.
ТипРешение
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   27
78

Богатство, разработанность формальных средств, используемых Монтегю, позволяют охватить в некоторой степени, описать этими средствами важный для определения смысла языковых выражений фактор контекста их употребления. Так, рассмотрение этого фактора позволяет ему наряду с понятием семантической общезначимости построить определение понятия прагматической общезначимости, т. е. истинности выражения во всех случаях его произнесения. Предложение полагается прагматически общезначимым, если для всех интерпретаций <£,/,<,/>,/> Ext ((е, /,<.i),/),(;,/> «а» = 1 для всех индексов <г, />, таких, чго £е/. При этом возможно, что прагматически общезначимое предложение не яв- ляется семантически общезначимым («Я существую», «Вчера уже минуло» и т. д.). Так, если х — индексное выражение, «Р» — предикатное выражение, Int((E,r, <, j) >/>,! «Рх» отличается от Int <<£,/,<,/>,/>,/ «Рх», если ]=/=]' (например, если х — это «вчера», х интерпретиру- ется так, что в определенном контексте употребления / х функционирует как собственное имя для предшествовав- шего /, и тогда /(«ж», /) =7V, где N=Int ((е, г, <, j >,/>,/ является функцией от I к Е, такой, что для всех fe/N{i)=x{j). Хотя пропозиции, выражаемые «Рх», меняются в зависимости от контекста употребления, «Рх» истинно всегда, когда оно произносится.

Семантические исследования Монтегю, как и его синтаксические исследования естественного языка, выделяются строгостью теоретических разработок, достигаемой определением функции перевода выражений этого языка на язык интенсиональной логики, хорошо исследованной логической системы, характеризующейся большими выразительными возможностями. Достоинство теории Монтегю в широте и значимости диапазона грамматических явлений, охватываемых предлагаемыми в ней аналитическими процедурами. Можно сказать, что в теории Монтегю есте- ственный язык получает наиболее полное (по сравнению с другими теориями) и строгое описание, а используемый им метод формализации дает возможность на научном языке говорить о тех аспектах смысловой стороны естественного языка, которые долгое время считались недо- ступными строгому описанию. Сказанное существенно усиливается тем обстоятельством, что разработанный в этой теории формальный аппарат анализа смысла ориентирован на соотнесение языка и мира, а не просто па автоном-

79

ное описание смысла. Именно следование идее формализации, не допускающей неясностей, неопределенностей, неполноты формального описания, а также трудность языковых реалий, подвергающихся такому описанию, определяют одновременно эксплицитность и сложность семантической концепции Монтегю.

Вместе с тем методологически неудовлетворительным следствием данного анализа (как, впрочем, и предлагаемого в рассматриваемой концепции Крессвелла) является постулирование абсолютного универсума объектов, соотносимого с выражениями естественного языка, вытекающее из некритического понимания аналогии между формальным и естественным языками как системами знаков, интерпретируемыми на заданном множестве семантических объектов. Такое понимание есть результат неверного истолкования самой природы естественного языка — как если бы он был просто более сложным случаем формального языка. Интерпретация выражений первого, приписывание им определенной семантики осуществляются, как будет показано ниже, не на каком-то абсолютном, едином для всех носителей языка наборе семантических сущностей, а на основе информации, которой носители языка располагают о мире и которая имеет характер определенной системы их представлений и знаний о нем.

Интенсиональный анализ естественного языка предпринимается и М. Крессвеллом (112, 114), строящим ряд формальных категориальных языков в качестве теоретических приближений к естественным языкам. Концептуальная близость этих исследований освобождает нас от изложения общих теоретических установок, разделяемых Крессвеллом. Мы коснемся только тех аспектов семантических представлений Крессвелла, которые в той или иной степени свидетельствуют об оригинальности и конструктивности его подхода.

В качестве первого приближения к формальному анализу понятия смысла как интенсионального объекта, приписываемого определенной функцией предложению естественного языка, рассматривается пропозиция как множество возможных миров (объемлющих и ряд контекстуальных факторов). Соответственно пропозиция р полагается истинной в возможном мире и>, если и только если этот мир входит в рассматриваемую пропозицию как во множество миров, т. е. если и только если w^p. Исходя из этого понимания пропозиция полагается логически необходи-

80

мой (логически истинной), если она содержит в качестве своих членов все возможные миры; логически невозможной — если она является ложной во всех возможных мирах, и тогда она отождествляется с пустым множеством; одна пропозиция влечет другую, если и только если она является подмножеством другой; пропозиции считаются несовместимыми, если и только если они не содержат общего возможного мира.

Крессвелл в отличие от Льюиса и Монтегю предпринимает попытку анализа понятия «возможные миры» в терминах понятия множества «базисных специфических (basic-particular) ситуаций» как множества В всех пространственно-временных точек: имеются в виду базисные ситуации не в эпистемологическом смысле, а с точки зрения той роли, которую они играют в теории. Тогда подмножество w множества В понимается как определяющее

возможный мир.

Следствием отождествления пропозиции с множеством возможных миров является то, что пропозиции должны рассматриваться как тождественные, если и только если они представляют собой то же множество возможных миров. Это, в свою очередь, приводит к интуитивно неудовлетворительному утверждению, что пропозиции являются тождественными, если и только если они логически эквивалентны (ибо пропозиции являются логически эквивалентными, если и только если они являются тем же множеством возможных миров). Неудовлетворительность такого подхода очевидна при анализе пропозициональных установок (например, контекстов мнения) как логически эквивалентных пропозиций.

Рассматриваемый Крессвеллом в качестве альтернативного подход, при котором множество возможных миров делится на «возможные» и «невозможные», «классические» и «неклассические», а две пропозиции считаются логически эквивалентными, если и только если они содержат те же классические миры, хотя, возможно, различаются в других, неклассических мирах, неудовлетворителен. Это обусловлено тем, что 1) вводится постулат о мирах, которые в определенном смысле являются невозможными, а проблема критериев их отождествления и различения сводится к их роли в теории, 2) некоторые миры признаются более логически возможными, нежели другие, что противоречит идее анализа возможных миров в терминах пространственно-временных точек: невозможные миры не могут быть

: 6 Заказ № 679 81

в этом случае множествами пространственно-временных точек.

Наконец, Крессвелл пересматривает определение пропозиции как множества возможных миров. В терминах множества возможных миров определяется не пропозиция, а то, что называется «прото-пропозицией» и, таким образом, используется для определения логической эквивалентности, необходимости, следования и других логических отношений. Тогда логически несовместимые прото-пропо-зиции образуют не мир, а то, что Крессвелл называет «небом» {heaven). При этом, хотя ни одно небо не является миром, некоторые небеса соответствуют мирам, поскольку образующие их прото-пропозиции совместно характеризуют определенный мир: вводится понятие мира-неба как множества h прото-пропозиций, для которых имеется некоторый мир iv, такой, что для любой прото-пропозиции hi, ki^h, если и только если и>ейг-. Тогда пропозиция определяется как множество небес. Две пропозиции рассматриваются как логически эквивалентные, если и только если они истинны в тех же мирах. (Если р и q ^Р, то они являются логически эквивалентными, если и только если p[]C=q ПС, где Р — множество пропозиций, С — множество миров-небес; р — логически необходимо, если и только если С*=:р; р влечет q, если и только если р Л Csg Г) С и т. д.) Пропозиции полагаются идентичными, если они содержат те же небеса, но не необходимо, если они содержат те же миры-небеса (т. е. возможно рГ\ C=qf\ С, но

При анализе пропозиций и определении их отношений не делается ссылки на язык. Последняя имеет место лишь при рассмотрении синонимии языковых выражений. Так, «а» и «&» полагаются синонимичными для данной интерпретации <Р, F> (где V — функция приписания семантических значений), если и только если F(««») = У(«6»). Хотя синонимичные предложения логически эквивалентны, обратное не обязательно имеет место для некоторых моделей, и вообще в теориях референтной семантики рассмотрение пропозиций как функций от возможных миров к истинностным значениям принципиально не связано с анализом языка — естественного или искусственного. Статус пропозиций таков, что они могут рассматриваться отвлеченно, с одной стороны, от конкретных языков и их лингвистических формулировок (т. е. выражающих их предложений), с другой—от тех речевых актов, в которых

82

они фигурируют (утверждений, приказов, вопросов и т. д.). Но поскольку одна из функций естественного языка заключается в выражении пропозиций, семантическая теория должна специфицировать правила, соотносящие предложения этого языка с пропозициями, которые они выражают. Абстрагированное рассмотрение пропозиций в таком случае способствует более ясному пониманию взаимоотношения между этими сущностями (языковыми выражениями и пропозициями).

Индивидуальный концепт как значение функции интерпретации индивидуальных выражений Крессвелл понимает как функцию (возможно, константную) от возможных миров к предметам и — аналогично Монтегю — рассматривает свойства этих концептов. Понятие предмета (физического объекта, события, состояния, процесса) или — по аналогии с базисными специфичными ситуациями — базисного индивида, в свою очередь, определяется как функция г от возможного мира w к части этого мира (при этом широкое понимание термина «базисный индивид» не обязывает Крессвелла к принятию требования пространственно-временной непрерывности базисных индивидов). Значение функции г в возможном мире w называется «манифестацией» г в w или, согласно традиции референтной семантики, экстенсией г в w. Крессвелл сознательно избегает употребления в данном контексте термина «экстенсия», так как последний наводит на мысль, что индивид является значением функции, а не, как полагается, самой функцией. В формальной семантической модели Крессвелла допускается существование того же базисного индивида в более чем одном мире, при этом его манифестация может быть разной в различных возможных мирах, что равносильно рассмотрению таких возможных миров, в которых этот индивид существует, но обладает другими свойствами.

Наконец, для анализа языковых выражений, содержащих индексные элементы (например, «Я хозяин этого дома»), Крессвелл вводит понятие открытой пропозиции (по аналогии с «открытыми предложениями» Куайна (246) как формулы, содержащей свободные — по крайней мере одну — переменные) как функции от того, что выше называлось «контекстуальными факторами» употребления языковых выражений, или, по Крессвеллу, от свойств произнесений (utterances) к пропозициям. Он называет эти функции «значением» предложения, а пропозицию, которая

6« 83

является значением такой функции, — «смыслом» предложения (ср. аналогичный подход Монтегю).

Вообще разделение на интенсиональном уровне смысла и значения предложения зависит от того, полагается ли в данной концепции целесообразным различение семантических и прагматических аспектов языка. В случае теоретической интеграции этих аспектов (как в семантике-прагматике Монтегю) пропозиция рассматривается как функция от возможных миров и контекстов употребления языковых выражений к истинностным значениям. В случае их разделения интерпретированные посредством семантических правил предложения рассматриваются как функции от контекстов (прагматический аспект) к пропозициям, а пропозиции — как функции от возможных миров к истинностным значениям. Так, при интегрирующем подходе предложение «Я хозяин этого дома» должно квалифицироваться как потенциально бесконечно многозначное, что представляется неудовлетворительным с точки зрения интуитивной. Выражаемая этим предложением пропозиция зависит от ряда контекстуальных факторов, от того, кто произносит это предложение и на что указывает местоимение «этот». При этом теория должна содержать конечный перечень таких факторов (хотя сведение их к конечному числу и не представляется возможным).

При дифференцирующем подходе, принимаемом Кресс-веллом, значение приведенного предложения можно назвать «фиксированным»: если К — множество контекстуальных факторов, релевантных для определения пропозиции, тогда М — функция от К, выступающая в качестве фиксированного значения предложения, следовательно, значение функции М — пропозиция рассматриваемого предложения.

Мы полагаем, что конструктивность такого дифференцирующего подхода состоит именно в выделении уровня фиксированных значений как особого уровня интенсиональных сущностей, особого уровня концептов. При этом о наличии такого уровня наиболее явно свидетельствуют индексалы. Так, понимание «я» есть усвоение концепта «я» как значения «я», т. е. как функции ms — такой, что если ks является контекстуальным фактором, специфицирующим говорящего s, то ms(ks) является s. В других терминах усвоение концепта «я» есть усвоение концепта говорящего или «первого лица» как фиксированного значения «я». Усвоение этого концепта носителем языка озна-

84

чает понимание термина «я», в каком бы предложении она ни встречалось без необходимого знания того, кто является его референтом. Очевидно также, что именно исходя из значения предложения как фиксированного значения, или .открытой пропозиции, осуществляется перевод предложений, содержащих индексалы, с одного языка на другой (как, например, в вышеприведенной серии «Мне холодно», «I am cold», «J'ai froid», «Tengo frio», «Man salta» и т. д.).

Эффективность использования понятия открытой препозиции очевидна и при формализации семантики таких предложений, как «Настоящий король Франции лыс», т. е. предложений, содержащих ложную пресуппозицию (см. ниже обсуждение концепции Стросона): отсутствие необходимых контекстуальных факторов в действительном мире (в данном случае — индивида, указываемого определенной дескрипцией «Настоящий король Франции») лишает такие предложения свойства пропозициональности, но не лишает их значения, т. е. осмысленности.

К такому дифференцирующему интенсиональные сущности подходу относится и «логика демонстративов» естественного языка, которую строит Каплан (173, 174). В этой теории аналогично рассмотренной выше паре понятий «фиксированное значение» и «смысл» вводятся понятия «характер» и «содержание» выражения. Так, в зависимости от того, в какой ситуации, кто, где и когда произносит предложение «Я нахожусь здесь», оно не только имеет разные истинностные значения, но и, согласно этой теории, представляет разные пропозиции (формально: в зависимости от того, по отношению к какой упорядоченной четверке х, р, t>, где w — возможный мир, х — индивид, р — место, t — время, интерпретируется данное предложение).

С точки зрения данной теории «характер» является тем компонентом смысла выражения, который определяет то, как «содержание» выражения определяется контекстом его употребления. Таким образом, «содержания» рассматриваются как функции от возможных миров к экстенсиям, а «характеры» — как функции от контекстов к «содержаниям». Так, «характер» выражения «я» представляет функция (или правило), которая каждый контекст соотносит с таким «содержанием», которое является постоянной функцией от возможных миров к агенту этого контекста. Соответственно «характер» выражения «я» представ-

85

ляет функция от контекстов к индивидуальным концептам, но не от контекстов к индивидам.

Относительно предложения «Я теперь говорю» это означает, во-первых, что произнесение этого предложения или предложений того же типа в различных контекстах выражает различные «содержания» (пропозиции). (Соответственно предложения, имеющие различный характер, — «Я теперь говорю», «Ты теперь говоришь» — могут в различных контекстах иметь то же содержание.) Во-вторых, в большинстве контекстов произнесение этого предложения выражает фактическую (т. е. зависящую от фактов) пропозицию. В-третьих, во всех контекстах произнесение этого предложения выражает истинную пропозицию (т. е. пропозицию, которая истинна в мире этого контекста).

Из этого следует общий вывод о том, что необходимо различать выражаемую информацию от средств, с помощью которых она выражается; при этом то, что выражается, зависит от характера предложения; однако нельзя отождествлять содержание с характером, ибо то, что выражается, может зависеть и от контекста употребления предложения. Частный вывод заключается в том, что рассматриваемое предложение является аналитическим (т. е. истинным в силу только своего значения), хотя оно и не выражает необходимой логически истинной пропозиции: нет необходимости в том, чтобы я говорил.

Обобщение различных попыток формализации смысла предложений, содержащих индексные выражения, показывает, что ссылка на контекст употребления таких предложений является неизбежной при формализации их смысла и способствует, как явствует из вышеизложенного, проведению существенных интенсиональных различий. Однако она вовсе не является специфической особенностью анализа только таких предложений. Такая ссылка является всего лишь одним, хотя и очень важным, следствием рассмотрения отношения естественного языка и мира вообще. Действительно адекватное понимание этого отношения, с нашей точки зрения, предполагает ссылку на носителей языка не только в качестве референтов (экстенсий, денотатов) соответствующих индексных выражений, но и всегда в качестве субъектов, интерпретирующих языковые выражения, в том числе и индексные, на основе определенной информации, которой они располагают о мире. Вышерассмотренные концепции смысла не содержат такой ссылки на носителя языка. Хотя в этих концепциях

86

смысл и рассматривается в терминах истинностных условий, знание этих условий считается не частью информации, которой носитель языка располагает о мире, а частью информации, образующей «семантику языка» и представляющей (если здесь вообще уместен этот термин) знание носителя языка как определенного теоретического конструкта.

4. ГЕНЕРАТИВНАЯ КОНЦЕПЦИЯ СЕМАНТИКИ:

«ЕСТЕСТВЕННАЯ ЛОГИКА» КАК ТЕОРИЯ

ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РАССУЖДЕНИЯ

Как в интерпретативной, так и в генеративной концепции семантики, выдвинутой в рамках трансформационной-генеративной грамматики ', фундаментальная роль отводится понятию логической формы выражения, от которой зависят отношения вывода языковых выражений. В исследованиях по генеративной семантике построение семантической теории естественного языка рассматривается прежде всего как построение теории общезначимой аргументации, проводимой на этом языке, как построение «естественной логики», «занятой эмпирическим исследованием природы естественного языка и человеческого рассуждения» (196, с. 545), т. е. стремящейся к адекватному описанию и объяснению способности носителей языка производить предложения и понимать логические отношения между ними. Полагается, что такая теория должна иметь дело не только с формализацией смысла выражений, таких, как «и», «или», «если, то», «не», «каждый», «некоторые» (как в классической логике), но и с понятиями необходимости, долженствования, мнения, знания, намерения, приказания и др. (как в модальной и эпистемической логике), а также с множеством других в зависимости от того, к какому числу простых понятий может быть сведен естественный язык вообще.

В обсуждаемой концепции правила, которые порождают правильно построенные выражения естественного языка, отделяя их от неправильно построенных и приписывая им определенную структуру, рассматриваются как непосредственно соотносящие эти выражения с их логической формой, или семантической репрезентацией. «Правила грамматики, — пишет Дж. Лакофф, — идентичны правилам, соот-

1 См. исследования Дж. Лакоффа (196, 197, 198), Дж. Макколли (213, 214, 215), Дж. Росса (266), Дж. Хармэна (149, 150, 151) и др.

1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   27

Похожие:

Проблема смысла с iconВ. П. Зинченко Смысл есть жизнь
Проблема смысла одна из самых трудных и неопределенных в психологии. В то же время смысл — самое реальное в человеческом бытии, возможно,...
Проблема смысла с iconСоциальные коммуникации
Обыденное и научное понимание коммуникации. Социальная коммуникация как движение смыслов в социальном времени и пространстве. Проблема...
Проблема смысла с iconПроблема смысла жизни в современной философии
Работа выполнена на кафедре философии Пермского государственного университета им. А. М. Горького
Проблема смысла с iconЛ. Ионин Проблема некросоциологии
Вопрошающий историк рано или поздно получает ответ из прошлого. Как писал Бахтин: нет ничего абсолютно мертвого: у каждого смысла...
Проблема смысла с iconВ семи томах том Информатика смысла Машинная лингвистика
Семантическая и распознающая грамматики связаны между собой как алгоритм и средства его реализации. Основой для контроля правильности...
Проблема смысла с iconВ. М. Пивоев философия смысла, или телеология
П32 Философия смысла, или Телеология / В. М. Пивоев; ПетрГУ. — Петрозаводск, 2004. — 114 с
Проблема смысла с iconПроблема природы и сущности человека в философии
Проблема происхождения человека. Религиозная, эволюционная и космическая концепции
Проблема смысла с icon4 Проблема знаний центральная проблема ии метод представления знаний
Искусственный интеллект – Севастополь – День 07, лекции №21, №22, №23 и №24
Проблема смысла с iconПроблема времени в современной науке
...
Проблема смысла с iconРеферат Управление качеством образования как педагогическая проблема
Проблема качества образования – одна из центральных проблем современной школы. От решения этой проблемы зависит качество жизни человека...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница