Тезисы докладов




НазваниеТезисы докладов
страница4/7
Дата18.01.2013
Размер0.74 Mb.
ТипТезисы
1   2   3   4   5   6   7

О.Д. Журавель

(Новосибирск)

«Росту средняго, взору свирепаго…»:

демонологические образы в народной культуре

(по рукописно-книжным и документальным источникам XVIIXX вв.)


Согласно христианскому учению, «вследствие плотского состояния своего мы не способны видеть духов злобы»1. Памятники древнерусской словесности и иконографии сохранили, однако, множество образов «нечистой силы». Этому вопросу посвящены исследования дореволюционных (Ф.И. Буслаев, Н.Н. Дурново, Ф.А. Рязановский и др.) и современных (Т.Ф. Волкова, Н.И. Толстой, А.В. Пигин, Т.А. Новичкова) исследователей. Отмечая «скудость черт древнерусского беса» в средневековой русской агиографии и миниатюре, Ф.И. Буслаев писал о том, что перелом в его изображении наступает с XVII в., в эпоху перехода от Средневековья к Новому времени: «русской фантазии был дан большой простор, и она с меньшей боязнью стала входить в подробности злых козней лукавого беса»2. Ученый связывал это не только с влиянием европейской литературы, но и с прорывом народной культуры. Его мысль о том, что «всплыли наружу многие старобытные доморощенные предания народной демонологии и мифологии»3, подтверждается современными исследованиями и публикациями.

В центре нашего внимания – нарративные (повести, легенды) и документальные (судебно-следственные дела о колдовстве и богоотступничестве) источники раннего Нового времени (XVII–XVIII вв.), а также поздняя старообрядческая агиография, преемственно связанная со средневековой традицией4. Все рассмотренные нами тексты, сохранившие словесные описания образов «нечистой силы», могут служить источниками по изучению народных религиозно-мифологических представлений. Нарративные памятники созданы в рамках демократической литературы «переходного периода» или же старообрядческой письменности, также представляющей «низовой» слой культуры.

В литературной традиции образы «нечистой силы» чаще всего функционируют либо в агиографическом нарративе, либо в парадигмах нескольких мифологических сюжетов, как правило, не пересекающихся между собой: о договоре с дьяволом, о бесоодержимости и о сожительстве с бесами. По народным представлениям, отраженным во множестве текстов, для визуализации бесов необходимы особые условия. Это прежде всего смещенность субъекта из профанной реальности в иное измерение, сакральное или инфернальное. Первая ситуация характерна прежде всего для агиографии (искушение святого или просто пребывающего в сакральном месте), вторая формируется сознательной волевой установкой того, кто хочет вступить в контакт с «нечистой силой» (типичная ситуация сюжета о договоре с дьяволом), или же невольно совершенным грехом (сюжеты о бесноватых).

Так, в парадигме сюжета о договоре с дьяволом активная роль в установлении контакта с «нечистой силой» (следствием которого является ее визуализация) принадлежит человеку. Только в древнейших византийских легендах (о прельщенном отроке из Жития св. Василия Великого, о Феофиле) дьявол является инициатором связи (что согласуется с христианским учением о навязчивости и агрессии «ловцов душ»), в остальных версиях сюжета, испытавших влияние народной культуры, «злая мысль» обратиться к нечистой силе5 возникает в сознании самого героя. Сознательное намерение войти в контакт с бесами выражают и «реальные» богоотступники, оказавшиеся под следствием, о чем свидетельствуют материалы судебных процессов.

Помимо сознательной установки, к условиям материального появления представителей царства тьмы относятся специально выбранное время (ночь, полночь), место, маркированное в народной культуре как «нечистое» («распутья», омут, баня, заброшенная мельница, болото или просто пустынное место), отстранение от крестной магии, сопровождавшееся иногда актами кощунства, «антиповедения». Таким образом, устанавливается своеобразный «канал коммуникации», следствием чего является последующая невидимость беса для всех окружающих, кроме самого инициатора (это явление формирует соответствующий литературный мотив, известный по ряду текстов). При соблюдении названных условий бес тут же появляется.

Согласно древнерусской и ранневизантийской демонологии, бесы могут принять любой облик – от ангелов и даже Христа (сюжет об Исаакие-затворнике из Киево-Печерского монастыря) до животных, змей и лягушек. Однако за редкими исключениями, в рамках названных сюжетов преобладает антропоморфный облик беса6. И здесь можно выделить две тенденции: бес в облике «своего» и бес в облике «чужого». В соответствии с первой, бес предстает в облике близкого родственника (отца, брата), что обусловлено понятной «мимикрией» нечистой силы (в случаях сознательного вступления в договор это можно расценивать как инерционное явление). Вторая тенденция проявилась в образах беса-иностранца или «нехристя». Так, в Повести о пане Твердовском (первая треть XVIII в.) бес явился в облике «француза в пребогатом платье»7. Перед Никифором Куницыным, жителем Петербурга, в 1742 г. дьявол предстал в немецком платье, детали его внешности и одежды подробно описаны8. В старообрядческих источниках бесы наделяются атрибутами неправославных, поскольку одеты в ту одежду, что запрещена у староверов: «в одежде всякой виделись, и в военной, и в польтах, и в шапках, и без шапок, и маленькие девочки скачут через веровочку с двумя косичками»9.

Некоторые материалы следственных дел обнаруживают влияние на демонологические представления конкретных книжных источников – в частности, сюжета о Евладии, продавшем душу дьяволу. Тексты жизни и тексты литературы оказываются в тесном взаимодействии. Источники подтверждают глубоко укоренившееся представление об иерархичности «нечистой силы», однако традиционная иерархия испытывает в ряде случаев подверженность социальным реалиям. В Чуде о бесноватой Феодосии бес представляется: «Я не Фенюшка, но дух немелкаго состояния, ибо я уже капитан», рассказывает, каким образом даются их адским князем чины и награды, как пред собранием князь велит «выключку учинить»10.

В судебных делах сообщаются факты о том, что тот или иной привлеченный к следствию только слышал высказывания бесов, сами же они оставались незримыми. Их речи, как правило, отличаются разговорным, сниженным стилем, включают просторечные слова и выражения. Это же относится и к речи демонологических персонажей в сюжетах о бесоодержимых. В этих нарративах бесы проявляются голосом и действиями (одержимые могут буйствовать, кидаться предметами и т.д.), оставаясь при этом невидимыми. Так, в современной старообрядческой агиографии слова «бесных» выдержаны в едином стилистическом ключе11. Используются, например, одни и те же табу для именований святых и сакралий, высказывания бесов отличаются не просто грубостью, но определенным комизмом. Так, услышав прекрасное пение одной из матушек скита, бесная Акилина закричала: «Вот ета хайластая-та расхайлалась»12.

Тенденция к антропоморфности в изображении «нечистой силы» в исследованных текстах, готовность визуально проявиться «визионеру» при определенных условиях и пребывать с ним в контакте, оставаясь невидимыми для других, заставляют вспомнить об особенностях изображения демонологических персонажей в русской реалистической литературе XIX в., а также в ряде символистских текстов и в мистическом (фантастическом) реализме XX в., где черт чаще всего является способом объективации мыслей и намерений автора, имеющих негативную оценку в его аксиологической системе ценностей

___________

1 Троицкий благовестник. Христианское учение о злых духах. Изд. Свято-Троице-Сергиевой лавры, 1990. С. 1.

2 Буслаев Ф.И. Бес // Мои досуги. Т. 2. М., 1886. С. 9–10.

3 Там же. С. 11.

4 Речь идет об Урало-Сибирском патерике, созданном в скитах староверов-часовенных во второй половине XX в. О демонологических сюжетах патерика см.: Покровский Н.Н., Зольникова Н.Д. Староверы-часовенные на востоке России в XVIII–XX вв. Проблемы творчества и общественного сознания. М., 2002. С. 367–392. О влиянии фабул быличек на некоторые рассказы патерика см.: Кузнецова В.С. О фольклорных текстах из состава Урало-Сибирского патерика // Общественное сознание и литература XVI–XX вв. Новосибирск, 2001. С. 156–169.

5 Мотивы обусловлены представлениями о земном могуществе дьявола, владеющего всем, что составляет вожделенные устремления героев – богатством, влиянием на расположение женщин или начальства.

6 В «зверообразном виде» бесы появляются в конце Повести о Савве Грудцыне, после их «разоблачения» в результате чудесного исцеления героя. Разнообразные превращения бесов наблюдает Соломония бесноватая – не случайно А.В. Пигин назвал повесть о ней «энциклопедией бесноватости». В редких случаях бесы принимают облик «огненного змея». В некоторых сюжетах Урало-Сибирского патерика бес, как и в фольклоре, является заместителем мифологических персонажей – лешего, домового, кикиморы, что обусловливает его специфический облик.

7 Бегунов Ю.К. Сказания о чернокнижнике Твардовском в Польше, на Украине и новонайденная «История о пане Твердовском» // Советское славяноведение. 1983. № 1. С. 87.

8 РГИА.. Ф. 796. Оп. 23. Д.. 1115. Л.5 об. –6.

9 Покровский Н.Н., Зольникова Н.Д. Староверы-часовенные на востоке России в XVIII–XX вв. С. 381.

10 ОР БАН. 16.4.36. Л. 1. Это сочинение публиковалось по другому, неполному, списку: Мендельсон Н.М. Демонологическое сказание XVIII в. // Известия ОРЯС. 1902. Т. VII, кн. 2. С.79–96.

1 Некоторые особенности речей бесноватых отмечены: Покровский Н.Н., Зольникова Н.Д. Староверы-часовенные на востоке России в XVIII–XX вв. С. 389–390.

12 Собрание Института истории СО РАН. № 11/90-г. Л. 50 об. –51.


О.Б. Христофорова

(Москва)

Как выглядит икота?


Когда мы мучительно икаем и вспоминаем присказку «Икота, икота, иди на Федота, с Федота на Якова, с Якова на всякого», представляем ли мы себе, кого именно отправляем мы к Федоту? Скорее всего, нет – мы хотим избавиться от самого этого состояния, вызывают которое, на наш взгляд, причины естественные (или же вспоминающий нас человек). Иначе говоря, за единичной функцией «вызывать состояние икание» не стоит особый мифологический персонаж.

Есть, однако, и другая икота, симптомами которой, кроме собственно судорожного икания, считаются мучительная зевота, побледнение или покраснение кожных покровов, озноб или жар, учащение пульса и усиление сердцебиения, боли в подложечной области, парестезии – чувство онемения отдельных частей тела и перебегающие боли, а также импульсивная эхолалия (повторение звуков и слов, произнесенных окружающими), копролалия (обсценные высказывания) и другие формы речевого поведения. Это болезненное состояние, как считается, вызывает определенное существо, также называемое икотой.

Представления и практики, связанные с икотой в этом понимании, зафиксированы в Архангельской области, Республике Коми, западных районах Пермского края и некоторых районах Сибири. В 1999–2005 гг. во время полевого исследования среди старообрядцев-беспоповцев поморского согласия, живущих на западе Пермского края и востоке Удмуртии (историко-этнографическая область Верхокамье) я записала большое количество мифологических рассказов об икоте. Попытаемся на основе этих рассказов представить облик этого мифологического персонажа.

Итак, как выглядит икота? У нее (или него?) нет единого облика, носители традиции визуализируют икоту с помощью целого набора образов, среди которых чаще всего встречаются соломинка, волосок, насекомое, рыба, животное (лягушка, ящерица, мышь), птица (ворона), маленький человек. Икота также может иметь вид аморфный и необъяснимый или же быть невидимой.

Почему внешний вид этого мифологического персонажа столь разнообразен? Есть ли сходства между перечисленными существами и предметами и чем можно объяснить различия между ними?

Представления и практики, связанные с икотой, имеют отчетливо выраженную прагматическую направленность. Наши материалы позволяют утверждать, что в современном Верхокамье мы имеем дело не с нервным заболеванием с ограниченным количеством симптомов, а с объяснительной моделью, своего рода «семантической крышей» для явлений совершенно разной этиологии – от нервных расстройств, заболеваний опорно-двигательного аппарата и сердечнососудистых до разнообразных физиологических проявлений вроде навязчивого иканья и зевоты. Все подобные, иногда очень индивидуальные, симптомы, а также обстоятельства заболевания, диагностики и лечения рассказчики суммируют, приводят в соответствие с известными им фольклорными схемами и, наполняя их новыми именами и подробностями, транслируют дальше, удовлетворяя тем самым определенные социальные и психологические нужды. «Дискурс одержимости» в старообрядческой среде оказываются одновременно и средством объяснения различных болезненных состояний, и способом манипулирования социальным окружением – своего рода «языком власти», и нормативным институтом, подтверждающим базовые культурные ценности. Каждый личный «нарратив болезни» акцентирует те или иные аспекты этого дискурса в соответствии с физиологическими и психологическими особенностями и потребностями личности, ситуацией в семейной и соседской среде, и, что невозможно отрицать, ситуацией общения с исследователем.

В корпусе текстов об икоте выделяются следующие основные сюжеты: (1) икота попадает в человека; (2) икота находится внутри человека; (3) исцеление – изгнание икоты. Каждому из этих сюжетов соответствует свой набор визуальных образов. Попадает икота внутрь человека в виде насекомого – мухи, мошки, комара, паука, или же в виде соломинки, соринки, случайно попавшей с ветром или с едой/питьем. В рассказах, описывающих поведение икоты внутри человека, ее облик не акцентирован, говорится только, что она растет внутри, иногда – покрывается шерстью, или же подчеркивается (в ответ на расспросы собирателя) ее невидимость. В текстах об изгнании икоты из человека она предстает как рыбка, лягушка, ящерица, ворона или имеет плохо поддающийся описанию облик. Все эти образы объединяет их хтоничность.

Итак, первый фактор, влияющий на визуализацию икоты, – сюжет рассказа (нельзя также не отметить и влияния на фольклорные схемы жизненных реалий – от характера местной фауны до особенностей физиологии). Второй фактор касается личного мировоззрения, книжной (церковно-славянской) грамотности и социального статуса рассказчика. Дело в том, что общество поморцев разделено на «соборных», или «христианских», и «мирских». Соборные – члены молитвенной общины, соблюдающие строгие бытовые запреты и, как правило, умеющие читать и писать по церковно-славянски. «Мирскими» называют старообрядцев, не состоящих в общине-соборе, а также «никониан» – членов РПЦ.

Соборными икота понимается однозначно как бесоодержимость. Тексты, записанные от них, отсылают к христианской книжности (Св. Писанию, патристике, агиографии), и, не будучи чужды демонологических мотивов, лишены яркой «фольклорной» образности. Визуальный облик икоты сближается с образом беса, типичным для лицевых книг (из которых в Верхокамье сейчас встречаются лицевые Апокалипсисы и Григорьево видение Преображенской печати конца XIX–XX вв. и современные репринты) и лубков (из которых наиболее популярен лубок на тему «Повести сосудах непокровенных», она же «Повесть о скверном бесе»; по всей видимости, раньше был распространен и лубок «Трапеза благочестивых и нечестивых», сюжет которого встречается в рассказах об икоте).

Напротив, среди «мирских» староверов мы можем найти сочные рассказы об икоте, находящиеся как будто вне христианской картины мира и лишенные даже налета евангельского понимания феномена. Анализ семантики этих мифологических рассказов демонстрирует очевидную связь икоты с образом шевы – персонажа мифологии коми, автохтонов этих мест. Слово «шева» происходит от прапермского *šó-u-а «нечто с голосом, звуком, сообщением» <*šó «голос, звук», коми-зыр. шы «звук», шыавны «звучать, издавать звуки, говорить, подавать голос»1 и имеет два значения: 1) дух, проникающий в человека, имеющий вид волоса, соринки, насекомого, мыши, птицы, ящерицы и вызывающий различные патологические состояния; 2) само это патологическое состояние2.

Возможно, что феномен икоты, восходя к универсальным представлениям о болезнях как о вселяющихся в тело человека зловредных агентах, в своем локальном варианте – на Русском Севере – имеет финно-пермское происхождение и возник в XII–XV вв. в результате долговременных контактов русских переселенцев с предками коми, а, возможно, и другими финно-пермскими группами3. Даже если допустить, что у новгородцев до контакта с пермянами бытовали подобные верования, все же следует признать, что на новом месте они приобрели явное сходство с представлениями о шеве. Соответствующее явление у русского населения верховьев Камы появилось, вероятно, в XVI–XVIII вв. вместе с волнами переселенцев, в том числе с Русского Севера. Возможно также самостоятельное заимствование некоторых черт мифологических представлений об икоте и мотивов быличек предками наших верхокамских информантов от местных коми-пермяков в поздний исторический период.

Итак, представления жителей Верхокамья об икоте синкретичны; в части детально разработанной семантики этого персонажа, в том числе визуального кода, они родом из финно-пермской мифологии, в русской же старообрядческой среде эти представления утвердились и сохраняются до сих пор благодаря их социально-психологическим функциям и авторитету христианской книжности, влияющей в том числе на мнения о внешнем облике икоты.

________

1 Напольских В.В. Этимология коми шева // Linguistica Uralica (Tallinn). 1999. Т. 35, № 1. С. 45–48.

2 Мифология Коми. (Энциклопедия уральских мифологий. Т. 1.) / Рук. авт. колл. Н.Д. Конаков. М.; Сыктывкар, 1999. С. 382.

3 Подробнее см.: Христофрова О.Б. Икота: к вопросу о генезисе мифологического персонажа // Живая старина. 2009. № 4. С. 20-23.

1   2   3   4   5   6   7

Похожие:

Тезисы докладов iconТезисы доклада «Симпозиум по ядерной химии высоких энергий»
Научные статьи, монографии, тезисы докладов и доклады на конференциях, депонированные тезисы докладов, статьи и доклады, отчеты
Тезисы докладов iconТезисы доклада «Симпозиум по ядерной химии высоких энергий»
Научные статьи, монографии, тезисы докладов и доклады на конференциях, депонированные тезисы докладов, статьи и доклады, отчеты
Тезисы докладов iconТезисы докладов международной конференции «Актуальные проблемы планктонологии»
...
Тезисы докладов iconТезисы докладов Научной секции «В» подготовлены к печати Группой научно-технической информации и рекламно-издательской деятельности ОАО нпф «Геофизика»
Научная секция «В». «Новые достижения в технике и технологии геофизических исследований скважин». Тезисы докладов. Секции «В» VIII...
Тезисы докладов iconТезисы докладов Часть I секции 1−4 Москва − 2010 в части I сборника представлены тезисы докладов VIII всероссийской научно-технической конференции «Актуальные проблемы развития нефтегазового комплекса России»
В части I сборника представлены тезисы докладов VIII всероссийской научно-технической конференции «Актуальные проблемы развития нефтегазового...
Тезисы докладов iconТезисы докладов Часть II секции 5−11 Москва − 2010 в части II сборника представлены тезисы докладов VIII всероссийской научно-технической конференции «Актуальные проблемы развития нефтегазового комплекса России»
В части II сборника представлены тезисы докладов VIII всероссийской научно-технической конференции «Актуальные проблемы развития...
Тезисы докладов iconТезисы Сперанский С. Д тезисы докладов «Кислородные радикалы в химии и биологии»
Биохимические меха-низмы противогипок-сического действия производных о-бензохи-нона
Тезисы докладов iconТезисы докладов, принятые Оргкомитетом для опубликования в Материалах форума
Примечание. Тезисы приведены по состоянию на 31. 03. 2006 г и расположены в алфавитном порядке по фамилиям
Тезисы докладов iconТезисы докладов, принятые Оргкомитетом для опубликования
Примечание. Тезисы (кроме рдт) приведены по состоянию на 20. 04. 2009 г и расположены в алфавитном порядке (по фамилиям
Тезисы докладов iconТезисы докладов VIII международной конференции. Москва, 4-6 октября 2010 г. М.: Рудн, 2010. 558 с. Isbn 978-5-209-03871-9 в сборнике представлены тезисы докладов vie междуна­родной конференции «Биоантиоксидант»
Российская академия наук институт биохимической физики им. Н. М. Эмануэля ран институт химической физики им. Н. Н. Семенова ран
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница