Я должен умереть. Причем смысла в этом нет никакого. Согласно плану, так не должно было случиться, по крайней мере согласно моему плану. Тем не менее вполне




НазваниеЯ должен умереть. Причем смысла в этом нет никакого. Согласно плану, так не должно было случиться, по крайней мере согласно моему плану. Тем не менее вполне
страница7/33
Дата13.01.2013
Размер6.75 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   33

Глава 10

Не было печали


Вокруг него то возникали, то снова умолкали чьи то голоса.

– Я старший инспектор Том Волер. Может кто нибудь из присутствующих озвучить краткую версию случившегося?

– Мы прибыли три четверти часа назад. Здесь находился электрик, который ее и обнаружил.

– Когда он ее нашел?

– В пять. И сразу же позвонил в полицию. Его имя… сейчас посмотрим… Рене Йенсен. Тут у меня еще есть его личный номер и адрес.

– Превосходно. Позвоните и пробейте его по нашей базе.

– О'кей.

– Рене Йенсен?

– Да, это я.

– Подойдите ка. Моя фамилия Волер. Скажите, как вы сюда попали?

– Я уже рассказывал тем, другим: с помощью запасного ключа. В четверг она приходила ко мне в мастерскую и дала его мне, потому что не могла быть дома, когда я приду.

– Ей что же, в это время на работу надо было?

– А я почем знаю? Хотя не думаю, чтобы она работала. Ну то есть так, как все. У нее там какая то большая выставка была и все такое…

– А, значит, художница. Кто нибудь здесь о ней слышал?

Дружное молчание.

– Что вы делали в спальне, Йенсен?

– Искал ванную.

Другой голос:

– Ванная вот здесь, за той дверью.

– О'кей. Когда вы вошли в квартиру, Йенсен, вы не заметили ничего подозрительного?

– Подозрительного? Э э… как это?

– Ну, дверь, к примеру, была заперта? Может, окна открыты? Какие нибудь специфические запахи или звуки? Хоть что то?

– Дверь была заперта. Никаких там открытых окон, да я вообще то особо и не осматривался. А пахло, так это… вроде бы растворителем…

– Уайт спирит?

Другой голос:

– В одной из комнат мы обнаружили разные принадлежности, которыми пользуются художники.

– Благодарю. Еще на что нибудь обратили внимание, Йенсен?

– А что вы там еще говорили?

– Звуки.

– А да, звуки! Нет, звуков, пожалуй, не было. Наоборот, тихо, как в могиле. Ну то есть… кхе, кхе… я же тогда не знал, что…

– Ладно, Йенсен, все в порядке. А раньше вы покойную встречали?

– Никогда, до того самого дня, как она появилась у меня в мастерской. Такая веселая, энергичная дамочка.

– И что ей надо было?

– Починить термостат нагревателя в ванной.

– Будьте добры, гляньте, он и вправду не работает? Если там вообще есть нагреватель, конечно.

– То есть как это? А а, понимаю, она специально все подстроила, чтобы ее так нашли, да?

– Что то в этом роде.

– Да, но термостат то действительно был того…

– Того?

– Сломан.

– Откуда вы знаете.

Пауза.

– Вам ведь сказано было, Йенсен, ничего здесь не трогать.

– Ну да, но пока вы приехали, прошло столько времени, а я так нервничал, что мне просто нужно было как то отвлечься.

– Стало быть, теперь термостат у покойной в полном порядке?

– Ну да, типа того… кхе, кхе…

Харри хотелось отойти от кровати, но ноги отказывались повиноваться. Врач прикрыл глаза Анны, и теперь казалось, что она просто спит. Том Волер отпустил электрика, напоследок взяв с него обещание быть в ближайшие дни в пределах досягаемости. Отпустил он и дежурную бригаду из Управления, прибывшую сюда по сигналу о происшествии. Прежде Харри ни за что не поверил бы, что такое возможно, однако сейчас он даже радовался присутствию Тома Волера. Что ни говори, а опыт у Волера был. Харри чувствовал, что сам, без него, не сумел бы сейчас задать ни одного внятного вопроса и уж подавно не в состоянии был предпринять что то разумное.

Волер попросил врача сделать предварительные выводы.

– Пуля, по видимому, прошла насквозь через всю черепную коробку, повредив мозг и нарушив тем самым все жизненно важные функции. Если предположить, что температура в комнате не менялась, то, судя по температуре тела, она мертва уже минимум шестнадцать часов. На теле отсутствуют какие либо иные следы насилия. Нет никаких отметин от инъекций либо иных признаков медикаментозного вмешательства. Однако… – Тут врач сделал театральную паузу: –…состояние вен на запястьях указывает на то, что это не первая ее попытка суицида. Чисто из области предположений, но навскидку я бы квалифицировал ее состояние как маниакальную депрессию или просто депрессию с суицидальным синдромом. Готов поспорить, мы сможем найти ее медицинскую карту у какого нибудь психиатра.

Харри попытался что то сказать, но и язык, подобно ногам, не желал его слушаться.

– Точнее смогу сказать, когда взгляну на нее поближе.

– Спасибо, доктор. А ты что поведаешь, Вебер?

– Оружие самое обычное – «бepeттa M92F». Отпечатки на рукояти принадлежат одному человеку – скорее всего, ей самой. Пуля, застрявшая в деревянной части кровати, подходит к данному типу оружия, так что баллистическая экспертиза наверняка подтвердит, что она выпущена именно из этого пистолета. Полный отчет будет готов завтра.

– Отлично, Вебер. Да, еще кое что. Когда электрик пришел, дверь была заперта. Я обратил внимание, что там – ригельный замок, а не защелка. Следовательно, исключено, что кто то посторонний побывал здесь и вышел, закрыв дверь. Разумеется, если он не прихватил с собой ключи покойной. Иными словами, если найдем ее ключи, то внесем ясность в этот вопрос.

Вебер кивнул и выставил на всеобщее обозрение желтый карандаш с висящей на нем связкой ключей.

– Лежали на комоде в коридоре. Это универсальный ключ – подходит и к подъезду, и ко всем общим помещениям в доме. Дверь в квартиру им тоже можно открыть – я проверял.

– Замечательно. По существу, нам не хватает только собственноручно написанного прощального послания. У кого нибудь есть возражения против того, чтобы считать этот случай вполне очевидным?

Волер по очереди обвел глазами Вебера, врача и Харри.

– О'кей, тогда нам осталось лишь сообщить печальное известие близким родственникам и провести официальное опознание.

Он вышел в коридор; Харри по прежнему продолжал стоять у кровати. Чуть погодя Волер снова заглянул в спальню.

– Все же здорово, когда пасьянс сходится с первого раза. Верно, Холе?

Харри почувствовал, как мозг его отдал команду кивнуть, однако вовсе не был уверен, что голова послушается.


Глава 11

Иллюзия


Я просматриваю первую видеозапись. Если разбить ее на кадры, становится отчетливо видна вспышка выстрела. Пороховые частички, еще не превратившиеся в чистую энергию, похожи на рой астероидов, сопровождающих комету в ее странствии сквозь атмосферу и сгорающих в этой атмосфере по мере того, как сама комета беспрепятственно следует все дальше и дальше вглубь. И никто не в состоянии ей помешать, ибо путь ее предопределен миллионы лет тому назад, еще до появления человечества, до того, как возникли чувства, до рождения ненависти и милосердия. Пуля входит в голову, обрывая мысль, поворачивая вспять мечты. И в самой глубине сознания импульсом нервных окончаний, родившимся в центре боли, возникает последняя мысль – SOS, противоречивая мольба о помощи, обращенная к себе самому, – молнией пронзает мозг и тут же гаснет. Нажимаю на клавишу мыши, выбирая вторую видеозапись. Пока мой компьютер перемалывает информацию, продираясь сквозь мрак Интернета, я смотрю в окно на усыпавшие небо звезды и думаю, что каждая из них – свидетельство неотвратимости судьбы. В них нет никакого смысла, они выше потребности людей во всем находить логику и взаимосвязь. Потому то они столь прекрасны, понимаю я.

Наконец вторая видеозапись готова. Янажимаюна «play». Play a play.15 Все тот же спектакль бродячего театра, правда, теперь он поставлен на новом месте. Те же реплики, движения, все тот же костюм, та же сценография. Изменены лишь статисты. И заключительная сцена. Сегодня вечером играем не трагедию.

Я вполне доволен собой. Я сумел передать суть играемой мною роли – холодного профессионала, антагониста, который точно знает, чего хочет, и если надо, то убивает. Никто даже не пытается тянуть время – после Бугстадвейен они попросту не смеют. И поэтому на те две минуты – сто двадцать секунд, – которые я сам себе отпустил, я – Бог. Иллюзия срабатывает. Миллион одежек под комбинезоном, двойные стельки, цветные контактные линзы, заученные движения.

Я выключаю компьютер, и в комнате становится темно. Снаружи доносится лишь обычный городской шум. Сегодня я встречался с Принцем. Странный тип. При общении с ним возникает двойственное чувство, как при виде египетского бегунка – крохотной птички, клюющей остатки пищи, застрявшие в зубах у крокодила. Он сказал, что у него все под контролем, у Отдела грабежей и разбойных нападений по прежнему нет никаких улик. Он получил свою долю, а я – тот еврейский пистолет, что он обещал мне достать.

Вероятно, мне бы следовало радоваться, однако ничто уже не может сделать меня прежним.

Потом я позвонил из телефона автомата в Управление полиции, однако они не хотели ничего говорить, пока я не представился родственником. Тогда они сказали, что это было самоубийство, Анна сама в себя выстрелила. Дело прекращено. Едва успев повесить трубку, я расхохотался.


Часть II


Глава 12

Смерть по собственному желанию


– Альбер Камю называл самоубийство единственной по настоящему серьезной философской проблемой, – сказал Эуне, настороженно поглядывая на серое небо над Бугстадвейен. – Поскольку решение, достойна ли жизнь того, чтобы ее прожить, или же нет, затрагивает основной вопрос философии. Все прочие – о трех мировых измерениях, о девяти или двенадцати категориях духа – возникли гораздо позже.

Харри неопределенно хмыкнул.

– Многие из моих коллег занимаются изучением причин, по которым люди совершают самоубийства. Знаешь, к какому выводу они пришли, что считают наиболее типичной причиной?

– Я как раз и надеялся, что ты поможешь мне найти ответ на этот вопрос. – Харри приходилось отчаянно лавировать на узком тротуаре, уворачиваясь от прохожих, чтобы держаться рядом с толстяком психологом.

– Просто они не желают жить дальше, – торжественно изрек Эуне.

– Звучит так, будто за это можно Нобелевскую премию давать. – Харри созвонился с Эуне накануне вечером и договорился зайти за ним в его кабинет на Спурвейс гате в девять. Когда они проходили мимо злосчастного филиала банка «Нордеа», Харри обратил внимание, что на противоположной стороне улицы перед магазинчиком «Севен элевен» стоит все тот же зеленый мусорный контейнер.

– Зачастую мы забываем – решение о самоубийстве сплошь и рядом принимают здравомыслящие люди, которые просто напросто считают, что им уже нечего ждать от жизни, – продолжал Эуне. – К примеру, старики, потерявшие спутника жизни либо внезапно почувствовавшие, что здоровье их пошатнулось.

– Эта женщина была молода и здорова. О каких же рациональных причинах может идти речь в ее случае?

– Прежде всего следует определиться, что именно считать рациональным. Если кто либо, полностью отчаявшись, решает покончить со своей болью, лишив себя жизни, можно предположить, что он поступает вполне обдуманно. С другой стороны, трудно считать самоубийство рациональным поступком, если оно совершено человеком, понемногу выходящим из депрессии, за счет чего у него и появляются силы на совершение каких то активных действий, к коим можно отнести и самоубийство.

– А может самоубийство произойти абсолютно спонтанно?

– Разумеется, может. Однако, как правило, ему предшествуют попытки покончить с собой, в особенности это касается женщин. В США на одно женское самоубийство приходится десять, так сказать, суицидальных попыток.

– Так сказать?

– Когда принимают пять таблеток снотворного, это уже вполне серьезный крик о помощи. Но я бы не назвал это попыткой самоубийства, коль скоро на столике остается пузырек с тем же лекарством, опорожненный лишь наполовину.

– В нашем случае речь идет об огнестреле.

– Стало быть, мужской способ.

– Мужской?

– Одна из причин, по которым попытки самоубийства у мужчин чаще бывают успешными, заключается в том, что они предпочитают способы более опасные и бесповоротные, чем женщины. Огнестрельное оружие и высотные здания, а не порезанные вены и пригоршня пилюль. Когда стреляется женщина, это скорее необычно.

– Подозрительно необычно?

Эуне кинул быстрый взгляд на Харри:

– У тебя есть основания считать, что это было не самоубийство?

Харри покачал головой:

– Просто я хочу полной определенности. Нам сейчас направо, ее квартира – чуть дальше по этой улице.

– Соргенфри гате?16 – Эуне хихикнул и вновь опасливо покосился на затянутое грозными тучами небо. – Ну да, конечно.

– Что ты имеешь в виду?

– «Sans souci». «Без печалей». Так назывался дворец гаитянского короля Кристофа, который покончил с собой, когда французы взяли его в плен. Ну знаешь, того, что развернул пушки стволами в небо и приказал стрелять, чтобы отомстить за себя Господу.

– А а…

– А знаешь, что писатель Ула Бауэр сказал как то об этой улице? «Я даже попробовал переехать на Соргенфри гате, но и это не помогло». – Эуне расхохотался так, что его двойной подбородок смешно затрясся.

У подъезда их поджидал Халворсен.

– По дороге из Управления я встретил Бьярне Мёллера, – сказал он. – Мне показалось, он считает это дело до конца расследованным и закрытым.

– Нужно еще раз все осмотреть, чтобы устранить последние неясности, – отозвался Харри, открывая подъезд взятым у электрика ключом.

С предыдущего вечера в квартире ничего не изменилось, только ленту, натянутую полицейскими поперек входной двери, сняли, а труп увезли. Они прошли в спальню. В царящем там полумраке на темном фоне огромной кровати белым пятном выделялись простыни.

– И что мы будем искать? – поинтересовался Халворсен у Харри, раздвигавшего тяжелые гардины, которыми были занавешены окна.

– Запасной ключ от входной двери, – сказал Харри.

– Зачем?

– Мы исходили из того, что у покойной был один запасной ключ, который она дала электрику. Я тут навел справки. Универсальный ключ невозможно выточить у обычного слесаря, его необходимо заказывать у фирмы изготовителя замка через мастерскую, имеющую на это специальную лицензию. Поскольку такой ключ подходит и к подъезду, и к общим хозяйственным помещениям – например, к подвалу, – управляющий домом ведет за ними строгий контроль. Всем ведь известно, что когда заказываешь новые ключи, надо иметь письменное разрешение от управляющего, верно? По соглашению с ним обладающая лицензией мастерская ведет учет всех ключей, выданных съемщикам каждой квартиры. Вчера вечером я созвонился с мастерской на Вибес гате. Анна Бетсен заказывала два запасных ключа. Итого, значит, у нее было три комплекта. Один мы нашли в квартире, второй был у электрика. Где же третий ключ? До тех пор пока он не найден, нельзя исключать, что в момент ее смерти в квартире находился кто то еще и этот кто то, уходя, и запер дверь.

Халворсен понимающе кивнул:

– Ага, стало быть, третий ключ.

– Вот именно, третий ключ. Ладно, Халворсен, начинай искать, а я пока хочу кое что показать Эуне.

– О'кей.

– Да, и еще. Не удивляйся, если обнаружишь здесь мой мобильный. По моему, я вчера забыл его здесь.

– Мне казалось, ты говорил, что потерял его еще позавчера.

– Ну да, потерял, потом нашел, а теперь вот снова где то оставил. Что, скажешь, с тобой такого не бывает?

Халворсен отрицательно покачал головой. Харри между тем уже увлек Эуне в коридор и потащил в глубь квартиры.

– Хочу спросить тебя кое о чем, поскольку ты единственный художник, которого я знаю лично.

– Ну положим, это слишком сильно сказано. – Эуне все еще никак не мог отдышаться после подъема по лестнице.

– Брось, ты, по крайней мере, как то разбираешься в искусстве. Так что, надеюсь, сможешь хоть что то тут прояснить.

Харри распахнул дверь в дальнюю комнату, хлопнул по выключателю и сделал приглашающий жест. Однако, вместо того чтобы осматривать три полотна, стоящие посредине мастерской, Эуне, тихонько пробормотав что то вроде «ой ой ой», поспешно направился в самый угол комнаты к трехглавому торшеру. Достав из внутреннего кармана твидового пиджака очки, он наклонился к массивной ножке, пытаясь разобрать какую то надпись.

– Ну, доложу я вам! – восхищенно воскликнул он. – Да ведь это же настоящий торшер работы Гриммера.

– Гриммера?

– Бертол Гриммер. Всемирно известный немецкий дизайнер. В числе его работ – проект монумента Победы, который Гитлер велел воздвигнуть в Париже в сорок первом году. Гриммер мог стать одним из самых выдающихся художников нашего времени, но когда он достиг пика своей карьеры, внезапно всплыло, что он на три четверти цыган. Самого его бросили в концлагерь, а имя вычеркнули из списков тех, кто участвовал в строительстве различных зданий и прочих коллективных шедевров. Гриммер выжил, однако в каменоломне, где работали цыгане, ему раздробило обе руки. Он продолжал творить и по окончании войны, однако, видимо из за увечья, достичь прежних высот ему уже никогда не удавалось. Хотя, готов поспорить, это как раз одна из его послевоенных работ. – Эуне почтительно потрогал один из плафонов. Харри нерешительно кашлянул:

– Я то имел в виду те три портрета…

– Любительская мазня, – презрительно фыркнул Эуне. – Лучше взгляни на эту очаровательную скульптуру. Богиня Немезида – излюбленный послевоенный мотив Бертола Гриммера. Богиня мести. Знаешь, кстати, что касается самоубийств, то месть довольно часто становится здесь главным мотивом. Если некто считает, что жизнь его не удалась по вине конкретного человека, то этот некто вполне может, лишив себя жизни, попытаться внушить чувство вины данному человеку. Бертол Гриммер, кстати, также покончил с собой. Предварительно убив собственную жену – у нее был любовник. Месть, месть, месть. А тебе известно, что человек – единственное живое существо, прибегающее к мести? При этом интересно, что…

– Эуне!

– Ах ну да, эти картины. Так ты хочешь, чтобы я по ним попробовал сделать какие нибудь выводы? Что ж, вообще то можно сказать, что отчасти это похоже на пятна Роршаха.

– М м м. Это такие картинки, с помощью которых вы пытаетесь вызвать у пациентов различные ассоциации?

– Верно. Только тут есть одна проблема. Если я начну истолковывать эти картины, то мои слова, скорее всего, в гораздо большей степени будут отражением моего собственного, а вовсе не ее внутреннего мира. И все же несмотря на то, что теперь никто не верит в пятна Роршаха, почему бы и нет? Посмотрим ка… Что ж, картины довольно мрачные. Тем не менее автор скорее озлоблен, чем подавлен. Да, и одна из них, по всей видимости, не закончена.

– А может, так и надо, может, все они именно в нынешнем виде создают эффект некой целостности?

– С чего ты это взял?

– Не знаю. Может, потому, что свет каждого из рожков торшера падает строго на одну из картин. Тебе так не кажется?

– Хм. – Эуне в задумчивости прижал палец к губам. – А ведь ты, пожалуй, прав. Да, точно прав. И знаешь, что из этого следует, Харри?

– Ну у, нет.

– Извини за выражение, по моему – ни хрена! Это все, что тебе было от меня нужно?

– Да. А, или вот еще такая мелочь, раз уж ты сам художник. Видишь, палитра стоит слева от мольберта. Это ведь неудобно, а?

– Точно, если только художник не левша.

– Понятно. Ладно, пойду помогу Халворсену. Не знаю, как тебя и благодарить, Эуне.

– Пустяки. Просто припишу себе лишний часок, когда буду выставлять вам счет в следующий раз.

Халворсен уже успел отработать спальню.

– Немного же у нее было вещичек, – заметил он. – Такое впечатление, что проводишь обыск чуть ли не в гостиничном номере. Одежда, туалетные принадлежности, утюг, полотенца, постельное белье и тому подобное. Никаких тебе семейных фотографий, писем или иных личных бумаг.

Часом позже Харри и сам имел возможность убедиться в правоте Халворсена. Они прошерстили всю квартиру и вернулись в спальню, так и не найдя ничего – ни единого счета за телефон, ни даже банковской квитанции.

– Очень странно, – резюмировал Халворсен, присаживаясь на письменный стол рядом с Харри. – Должно быть, она сделала уборку. Видно, уходя, решила прихватить с собой все личное, ну, ты понимаешь.

– Понимаю. А лэптопа ты тут нигде не встречал?

– Лэптопа?

– Ноутбука, портативного компьютера?

– А с чего это вдруг?

– Видишь след вот тут, на деревяшке? – Харри показал на белесый четырехугольник на крышке стола как раз между ними. – Похоже, здесь стоял лэптоп, который потом отсюда забрали.

– Ты так думаешь?

Харри ощутил на себе испытующий взгляд Халворсена.

Некоторое время они постояли на улице, разглядывая окна ее квартиры – темные квадраты на бледно желтом фоне дома. Харри закурил помятую, чуть не в гармошку сложенную сигарету, которую нашел во внутреннем кармане плаща.

– Чудно это как то с ее родней, – сказал Халворсен;

– Ты о чем?

– Разве Мёллер тебе не рассказывал? Они не нашли ни ее родителей, ни сестер, ни братьев – только дядьку, который, кстати, сидит. Мёллеру самому пришлось звонить в похоронное бюро, чтобы они приехали и забрали несчастную. Как будто в самой смерти мало одиночества.

– Да уж. Что за похоронное бюро?

– Сандеманна, – отвечал Халворсен. – Дядька настоял, чтобы ее кремировали.

Харри сделал глубокую затяжку и проследил за тающим облачком дыма. Конец процесса, который был начат крестьянином, бросившим табачное семя в перепаханное поле где то в далекой Мексике. Через четыре месяца семя превратилось в зеленое растение высотой в человеческий рост, спустя еще два его убрали, срезали листья, высушили, отсортировали, упаковали их и отослали на одну из фабрик Р. Дж. Рейнольдса во Флориде или Техасе, где в конце концов табачные листья превратились в сигареты «кэмел» с фильтром в вакуумной упаковке. Желтые пачки «кэмела» запечатали в картонные ящики и погрузили на корабль, плывущий в Европу. И вот спустя восемь месяцев частица этого когда то зеленого, согретого мексиканским солнцем листа вываливается из пачки и застревает в кармане плаща некоего алкаша, когда он оступается на лестнице или выходит из такси, а может, когда использует этот плащ как одеяло, не сумев или просто не решившись открыть дверь собственной спальни из страха перед прячущимися под кроватью чудовищами. Когда же он наконец находит смятую и облепленную соринками сигарету, он сует ее в рот, из которого несет перегаром, и подносит зажигалку к другому концу. На какой то миг высушенный и измельченный табачный лист проникает в легкие, доставляя их обладателю подлинное наслаждение, а затем вырывается наружу, обретая долгожданную свободу. Свободу раствориться в воздухе, развеяться, стать ничем. И сразу же быть забытым.

Халворсен пару раз осторожно кашлянул:

– А как ты догадался, что она заказывала эти ключи именно в мастерской на Вибес гате?

Отбросив окурок, Харри поплотнее запахнул плащ.

– Похоже, Эуне был прав, – сказал он. – Будет дождь. Если ты прямо в Управление, то я с тобой.

– Харри, ведь в Осло наверняка не одна сотня таких мастерских.

– М м. Я позвонил заместителю председателя жилтоварищества, Кнуту Арне Рингнесу. Славный малый. Он сказал, что они вот уже лет двадцать пользуются услугами именно этой мастерской. Ну что, погнали?

– Хорошо, что ты пришел, – сказала Беате Лённ, когда Харри открыл дверь «Камеры пыток». – Я тут вчера кое что обнаружила. Вот, взгляни. – Она перемотала пленку немного назад и нажала на «паузу». На экране появился подрагивающий кадр: крупный план лица Стине Гретте, обращенного к одетому в маску грабителю. – Я увеличила часть кадра, чтобы взять лицо Стине как можно крупнее.

– И зачем это тебе? – поинтересовался Харри, плюхаясь на стул.

– Если взглянуть на счетчик, получается, что это было за восемь секунд до того, как Забойщик выстрелил…

– Забойщик?

Девушка смущенно улыбнулась:

– Это я так его называю, ну, просто для себя. У моего дедушки был хутор, ну и я…

– А где?

– Валле в Стенсдалене.

– И там ты видела, как забивают скотину?

– Да. – Тон, каким это было сказано, ясно свидетельствовал, что она не намерена развивать данную тему. Беате нажала на кнопку замедленного воспроизведения, и лицо Стине Гретте ожило. Харри было видно, как глаза ее медленно моргают, а губы шевелятся. Он уже приготовился было к выстрелу, когда Беате внезапно выключила запись.

– Видел? – заметно волнуясь, спросила она.

Понадобилось несколько секунд, прежде чем Харри понял, что именно она имеет в виду.

– Она говорит! – наконец воскликнул он. – Она сказала что то прямо перед тем, как он ее застрелил! Но ведь ничего не слышно!

– Это потому, что она шепчет.

– Как же я раньше не обратил внимания?! Но зачем? И что именно она говорит?

– Надеюсь, скоро узнаем. Я связалась со специалистом по чтению по губам из Центра глухонемых. Он уже едет.

– Прекрасно.

Беате посмотрела на часы. Закусив нижнюю губу, Харри набрал в легкие побольше воздуха и тихо начал:

– Видишь ли, Беате…

Он заметил, как девушка замерла, стоило ему только произнести ее имя.

– Когда то у меня была напарница, Эллен Йельтен.

– Я знаю, – быстро сказала она. – Ее убили у Акерсельвы.

– Да. Когда мы с ней раскручивали дело, то обычно использовали разные приемы, чтобы извлечь информацию, застрявшую в подсознании. Вроде ассоциативных игр, когда пишешь на листочках по нескольку слов, ну и так далее. – Харри смущенно улыбнулся. – Знаю, звучит это не особенно убедительно, но временами все же приносило результаты. Я тут подумал, мы могли бы и с тобой это попробовать.

– Что именно?

Харри вновь пришло в голову, насколько увереннее держится Беате, когда они изучают видеозапись либо разглядывают экран компьютера. Сейчас же она смотрела на него так, будто он только что предложил сыграть в покер на раздевание.

– Мне бы хотелось знать, что ты испытываешь , когда думаешь об этом деле, – пояснил он.

Она неуверенно улыбнулась:

– Чувства, ощущения…

– Да забудь ты хоть на секунду о холодных фактах. – Харри подался вперед на своем стуле. – Перестань быть пай девочкой. Не надо придумывать никаких обоснований того, что говоришь. Просто расскажи о том, что нутром чувствуешь, когда думаешь об этом деле.

Несколько мгновений она сидела, уставившись в стол. Харри терпеливо ждал. Затем она подняла глаза и в упор посмотрела на него:

– По моему, это так называемая гостевая победа.

– Гостевая победа?

– Ну да, победа на чужом поле. Одно из тех пятидесяти процентов преступлений, которые мы никогда не сумеем раскрыть.

– Понятно. И почему же?

– Элементарная арифметика. Если вспомнить обо всех тех идиотах, которых нам не удалось задержать, то у такого человека, как Забойщик, который прекрасно все продумал и, вероятно, имеет кое какое представление о методах нашей работы, относительно неплохие шансы, согласись.

– Хм. – Харри потер щеку. – Стало быть, твои внутренние ощущения сводятся к простой арифметике?

– Не только. А как решительно он все это проделал? Будто им в этот момент двигало нечто такое…

– Что именно им двигало, Беате? Жажда наживы?

– Не знаю. По статистике, при ограблениях жажда наживы является мотивом номер один, за ним следует азарт, далее…

– Да забудь ты о статистике, Беате. Теперь ты следователь, ты анализируешь не только видеоматериалы, но и свое толкование того, что видела. Поверь мне, это главное, в чем должен разбираться следователь.

Беате задумчиво смотрела на него. Харри чувствовал, что понемногу выманивает ее из раковины.

– Давай ка снова! – еще поднажал он. – Что двигало Забойщиком?

– Чувства.

– Какие чувства?

– Сильные.

– Какие именно, Беате?

Она прикрыла глаза.

– Любовь или ненависть. Ненависть. Нет, любовь. Я не знаю.

– Почему он ее застрелил?

– Потому что он… нет.

– Ну же, давай. Почему он ее застрелил? – Харри дюйм за дюймом двигал свой стул, пока не оказался практически бок о бок с девушкой.

– Потому что должен был. Потому что так было решено… заранее.

– Здорово. А почему это было решено заранее?

В этот момент раздался стук в дверь.

Харри отнюдь не расстроился бы, если бы Фриц Бьелке из Института глухонемых продемонстрировал меньшее рвение, когда, стремясь как можно скорее прибыть к ним на помощь, объезжал на своем велосипеде многочисленные пробки в центре города. Однако в данный момент этот веселый полный человечек в круглых очках уже стоял на пороге «Камеры пыток», крутя в руках розовый велосипедный шлем. Бьелке не был глухим, как, впрочем, и немым. Чтобы он сумел лучше разобраться в особенностях артикуляции Стине Гретте, они сперва прокрутили ту часть видеозаписи, на которой была слышна ее речь. При этом сам Бьелке болтал не переставая.

– Да, я считаюсь специалистом, однако на самом деле все мы в той или иной степени читаем по губам, хотя одновременно и слушаем то, что сказал говорящий. Взять, к примеру, неприятное чувство, которое возникает у вас всякий раз, когда изображение и звук в фильме не синхронизированы, хотя все дело, возможно, в каких то сотых долях секунды.

– Ну, – сказал Харри, – лично я ничего не могу понять по движению ее губ.

– Проблема в том, что по губам можно прочесть всего лишь от тридцати до сорока процентов слов. Чтобы разобрать все остальное, нужно следить за выражением лица, жестами, а также с помощью собственного языкового чутья и логики пытаться вставлять недостающие слова. Таким образом, думать здесь не менее важно, чем видеть.

– Вот она начинает шептать, – сказала Беате.

Бьелке моментально умолк и с сосредоточенным видом уткнулся в экран, стараясь не пропустить малейшее шевеление губ. Беате остановила запись за мгновение до выстрела.

– Ага, – сказал Бьелке. – Давай ка еще разок.

Затем он опять попросил:

– Еще.

И наконец:

– Будьте добры, сначала.

После седьмого повтора он удовлетворенно кивнул, давая понять, что просмотр закончен.

– Я не понимаю, что она имеет в виду, – сказал Бьелке. Харри и Беате переглянулись. – Однако знаю, что именно она говорит.

Беате чуть не бежала по коридору, пытаясь не отставать от Харри.

– Он считается лучшим специалистом в стране в данной области, – оправдывалась она.

– Ну и что? – отмахнулся Харри. – Он ведь сам сказал, что не уверен.

– А что, если она все же говорит то, что сказал Бьелке?

– Не сходится. Он наверняка проглядел «не».

– Я не согласна.

Харри резко остановился, и Беате с размаху налетела на него. Испуганно посмотрев вверх, она уперлась взглядом в его широко распахнутый глаз.

– Здорово, – сказал он.

– Что ты имеешь в виду? – не поняла она.

– Здорово, что не согласна. Несогласие означает, что ты, вероятно, видела или же почувствовала что то другое, хотя и сама еще не знаешь, что именно. А я вот ничего не почувствовал. – Он снова зашагал по коридору. – Будем исходить из того, что права ты. Посмотрим, куда это нас приведет. – Остановившись перед лифтом, он нажал кнопку вызова.

– А сейчас ты куда? – спросила Беате.

– Надо проверить одну деталь. Вернусь меньше чем через час.

Двери лифта плавно разъехались в стороны, и из них шагнул шеф Иварссон.

– А а! – осклабился он. – Мастера детективы идут по следу? Есть что мне сообщить?

– Но смысл создания параллельных групп как раз и заключается в том, чтобы ничего не сообщать друг другу, – заметил Харри, обогнул Иварссона и зашел в лифт. – Конечно, если я верно понимаю тебя и ФБР.

Иварссон широко улыбнулся, однако взгляд его при этом отнюдь не утратил твердости:

– Но ключевой то информацией мы. разумеется, обязаны делиться.

Харри нажал на кнопку первого этажа, но тут Иварссон сделал шаг вперед и заблокировал дверцы лифта:

– Ну, и?..

Харри пожал плечами:

– Стине Гретте кое что шепнула грабителю как раз перед тем, как он выстрелил.

– Так так?

– Нам кажется, она сказала: «Я виновата».

– «Я виновата»?

– Да.

Иварссон наморщил лоб:

– Нет, здесь, верно, что то не так. Больше подходило бы, скажи она: «я не виновата», то есть не виновата в том, что управляющий на шесть секунд дольше упаковывал деньги в сумку.

– Не согласен, – заявил Харри, демонстративно поглядывая на часы. – Нам помогал ведущий специалист страны в этой области. Но подробности тебе сможет сообщить и Беате.

Иварссон облокотился на одну из дверей лифта, которая в продолжение всей беседы стукалась о его спину:

– Значит, она просто настолько растерялась, что пропустила «не». И это все, что у вас есть? Беате?

Беате залилась краской:

– Я как раз начала просматривать видеозапись ограбления на Киркевейен.

– Есть какие нибудь соображения?

Взгляд девушки метнулся от Иварссона к Харри.

– Пока что никаких.

– Стало быть, ничего, – подытожил Иварссон. – Тогда вас, видимо, порадует, что мы вычислили девять подозреваемых, которых намереваемся допросить. А также у нас появился план, каким образом выудить наконец хоть что нибудь из Расколя.

– Расколя? – переспросил Харри.

– Расколь Баксхет – крысиный король собственной персоной, – сказал Иварссон, взялся за поясной ремень, сделал глубокий вдох и с чрезвычайно довольным видом подтянул брюки. – Но подробности тебе сможет сообщить и Беате.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   33

Похожие:

Я должен умереть. Причем смысла в этом нет никакого. Согласно плану, так не должно было случиться, по крайней мере согласно моему плану. Тем не менее вполне iconАнализ работы методического объединения учителей иностранного языка за 2011-2012 учебный год
Согласно плану работы лицея и плану работы методического объединения учителей иностранного языка было проведено
Я должен умереть. Причем смысла в этом нет никакого. Согласно плану, так не должно было случиться, по крайней мере согласно моему плану. Тем не менее вполне iconДокументы абитуриентов, полученные по почте
В заявлении подана заявка на участие в конкурсе на бюджетное место на профиль 080200 Менеджмент (финансовый менеджмент), у которого...
Я должен умереть. Причем смысла в этом нет никакого. Согласно плану, так не должно было случиться, по крайней мере согласно моему плану. Тем не менее вполне iconАнализ результатов мониторинговых исследований уу и кз согласно плану вшк на 2001-2012

Я должен умереть. Причем смысла в этом нет никакого. Согласно плану, так не должно было случиться, по крайней мере согласно моему плану. Тем не менее вполне iconМетодические указания и задания по контрольной работе
Студенты, согласно учебному плану, выполняют контрольную работу по курсу «Статистика»
Я должен умереть. Причем смысла в этом нет никакого. Согласно плану, так не должно было случиться, по крайней мере согласно моему плану. Тем не менее вполне icon-
На курс «Основы социологии» согласно учебному плану вуза отводится 38 академических часов, т е. 19 лекций, продолжительностью 2 45...
Я должен умереть. Причем смысла в этом нет никакого. Согласно плану, так не должно было случиться, по крайней мере согласно моему плану. Тем не менее вполне iconМесто в учебном плане и программно-методическое обеспечение
Согласно новому базисному учебному плану «Информатика и икт» является обязательным предметом в основной школе
Я должен умереть. Причем смысла в этом нет никакого. Согласно плану, так не должно было случиться, по крайней мере согласно моему плану. Тем не менее вполне iconМетодические указания по выполнению кр
Согласно учебному плану по дисциплине «Уголовное право» студенты-заочники, обучающиеся по специальности 03105. 65 «Юриспруденция»,...
Я должен умереть. Причем смысла в этом нет никакого. Согласно плану, так не должно было случиться, по крайней мере согласно моему плану. Тем не менее вполне iconАнализ работы кафедры русского языка и литературы за 2008-2009 учебный год
В течение года кафедра работала согласно плану, утвержденному на заседании в сентябре 2008г
Я должен умереть. Причем смысла в этом нет никакого. Согласно плану, так не должно было случиться, по крайней мере согласно моему плану. Тем не менее вполне iconСтавропольского края приказ от 05. 04. 2011 г с. Арзгир №146 о проведении районного
Под эгидой «Международного года химии», в рамках реализации пнп «Образование» и согласно плану работы римк
Я должен умереть. Причем смысла в этом нет никакого. Согласно плану, так не должно было случиться, по крайней мере согласно моему плану. Тем не менее вполне iconМинистерство образования и науки российской федерации
«Нефтяник» согласно учебному плану подготовки квалификации выпускника-бакалавр. Форма итогового контроля в первом и во втором случае...
Разместите кнопку на своём сайте:
Библиотека


База данных защищена авторским правом ©lib.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Библиотека
Главная страница